Колючка для кумира

— Джин-тоник, два пива, «Космополитен» и... что-нибудь на усмотрение барменши, — звучали очередные заказы, едва различимый в общем гуле.

Я, не поворачиваясь, кивнула, уже мысленно комбинируя вкусы для импровизации. Но что-то в этом голосе... Низкий тембр, особая, чуть ленивая интонация... Мозг сработал быстрее сознания. Я застыла на полсекунды с бутылкой джина в руке, потом медленно, не веря собственным ушам, обернулась.

И всё.

Весь шум, весь гул, вся энергия пятницы схлопнулась в одну точку. В точку, где у барной стойки, развалившись на табурете, как на троне, сидел Он.

Марат Воронов.

Весь в чёрном, его карие глаза, почти чёрные в полумраке бара, смотрели на меня с тем самым хищным, самодовольным интересом, который сводил меня с ума.

Как, чёрт возьми, он меня нашёл? — пронеслось в голове раскатом грома.

Это ведь не его тусовка! Здесь пахнет настоящей работой, а не дешёвым пафосом и поклонницами. Или он везде, как та самая книжная мышь, способная просочиться в любую щель?

Внутри всё закипело. Злость, острая и ядовитая, ударила в виски. Рука сама сжалась вокруг горлышка бутылки «Биттерс» с таким расчётливым желанием запустить ею в его наглую, слишком красивую физиономию, что костяшки пальцев побелели. Но тут же сработал другой, более глубокий инстинкт – профессионализм. Я не та девчонка, которая испортит смену и репутацию заведения из-за личных разборок. Особенно при таком аншлаге.

Я выдохнула, поставила бутылку на место и, не сводя с него холодного взгляда, коротко кивнула.

— Хорошо. Ваш спецзаказ будет готов через пять минут.

Я развернулась к стойке спиной, чувствуя его взгляд, будто раскалённое железо на своей коже.

«Что ему сделать? — лихорадочно думала я, хватая шейкер. — Что-то, что он заслуживает».

И тут идея ударила сама собой. Идеальная. Яростная и горькая, как он сам.

Я работала быстро, почти яростно. В стопку для подогрева я налила меру хорошей, выдержанной текилы «Reposado». Пока она грелась, я взяла бокал «олд фэшн», положила на дно кусочек сахара, пропитал его ароматными биттерами «Angostura». Не стала давить – пусть горечь останется цельной, нерастворённой.

Добавила крупный кусок прозрачного льда, который захрустел, едва коснувшись дна. Затем плеснула в бокал ледяной вермут «Carpano Antica Formula» — сладкий, но с горьковатым послевкусием.

И финал: я подожгла текилу, синее пламя заплясало над стопкой, и я аккуратно перелила её в бокал через ситечко. Алкоголь вспыхнул на секунду, шипя, и погас, оставив после себя дымный, обжигающий аромат. Сверху – длинная, тонкая полоска апельсиновой цедры, которую я с силой согнула над бокалом, чтобы брызнули эфирные масла.

Я поставила бокал перед ним. Напиток был тёмным, почти чёрным, с золотистыми переливами, с кусочком нерастворённого горького сахара на дне и дымком, что ещё витал над поверхностью.

— «Шипы», — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — На десерт. Как раз для тебя.

Марат медленно, не отрывая от меня взгляда, поднял бокал. Его пальцы обхватили его так, будто это была не посуда, а продолжение его собственной дерзости. Он сделал небольшой глоток. Его брови поползли вверх от удивления. Он попробовал ещё раз, уже внимательнее, чтобы прочувствовать все ноты.

— Никогда такое не пил, — признался он, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти уважительное изумление. — Горько. Дымно. И... с характером. Прямо как ты.

— О, это просто коктейль, — парировала я, уже отходя от него к другому заказу. — Не приписывай ему лишнего. Хотя, для человека, чей вкус, вероятно, ограничивается дешёвым пивом и вниманием фанаток, это и правда может показаться откровением.

Он рассмеялся, низко и искренне, и этот смех резанул по нервам острее, чем любая насмешка.

— Твои шпильки – это отдельный вид искусства. Я бы послушал целый альбом.

Я не ответила, сосредоточившись на заказе для пары влюбленных. Но я чувствовала его. Он не уходил. Он сидел, потягивал «Шипы» и... наблюдал. Его взгляд был тяжёлым, физически ощутимым.

Он следил за каждым моим движением: как я взбиваю крем, как отмеряю сироп, как шучу с подгулявшим менеджером средних лет. Этот взгляд был настолько пристальным, настолько обжигающим, что мне приходилось сознательно отключаться, чтобы не сбиться с ритма. Я делала вид, что его не замечаю, что он – просто ещё один предмет интерьера, но спина горела от напряжения.

Шло время. Народ потихоньку рассосался, волна схлынула, оставив после себя уставших, но довольных гостей и бар, заваленный грязной посудой. И вот, как по расписанию, из-за угла появился Артём с тремя кружками дымящегося кофе. Его появление всегда было глотком свежего воздуха, моментом заслуженной передышки.

— Героине труда, — улыбнулся он, ставя кружку передо мной. Его взгляд был тёплым, открытым. — Сегодня ты была просто богиней хаоса. На тебя было невозможно смотреть без восхищения.

Обычно я бы парировала шуткой, позволила бы этому лёгкому, приятному флирту согреть меня после тяжёлой смены. Но сейчас...

Сейчас я чувствовала на себе взгляд Марата. Он всё ещё сидел там, в своём углу, допивая свой коктейль, и его присутствие висело между мной и Артёмом невидимой, но плотной стеной. Я не могла.

— Спасибо, — сказала я слишком быстро и слишком сухо, взяв свою кружку. Я не встретилась с ним глазами, а бросила быстрый, почти украдкой взгляд через его плечо – туда, где сидел Марат.

Артём, чуткий, как и любой хороший управляющий, мгновенно уловил скованность. Его улыбка не исчезла, но стала более настороженной. Он наклонился ко мне, понизив голос так, чтобы слышала только я.

— Яна, всё в порядке? — его взгляд скользнул в сторону Марата и вернулся ко мне. — Этот парень... он тебе мешает? Неприятности?

«Да, — кричало внутри меня. — Мешает. Он – ходячая, дышащая неприятность, которая вскрывает все мои защиты одним лишь взглядом».

Но выдать это Артёму... это было бы признанием слабости. Признанием того, что этот тип может на меня влиять.

— Нет-нет, всё нормально, — выдавила я, заставляя себя наконец посмотреть на него. Натянутая улыбка вышла кривой и неубедительной. — Просто устала. А... этот гость просто заказал коктейль. Всё окей.

Артём смотрел на меня несколько секунд, его умные глаза изучали моё лицо. Он явно не купился. Но он не был тем, кто давит.

— Ладно, — мягко сказал он, выпрямляясь. — Если что – я рядом. Всегда.

Он кивнул мне и отошёл к Кате и Серёже, но я чувствовала, что он ещё пару раз бросил на меня беспокойный взгляд.

А Марат... Марат всё сидел.

Он не тусил с друзьями, не клеил девчонок, хотя возможности у него были. Я, к своему собственному ужасу, считала. К нему подходили. Раз двенадцать. И не только фанатки с горящими глазами, но и уверенные в себе девушки в дорогих нарядах, явно не из его круга. Он кого-то отшивал парой слов, с кем-то обменивался парой фраз, но его внимание всегда, неизменно, возвращалось ко мне.

Он чего-то ждал.

Но чего? Заказать ещё один коктейль? Устроить сцену? Или просто дождаться момента, когда я останусь без защиты и он сможет снова затеять свою ядовитую, затягивающую игру?

Я допила свой кофе, чувствуя, как его горечь смешивается с горечью недоумения и раздражения внутри меня. Пространство между нами было заряжено молчаливым противостоянием.

Он – неподвижный, терпеливый хищник. Я – пытающаяся сохранить равновесие добыча, которая сама не понимала, почему пульс учащается, а руки слегка дрожат не от усталости.

Он нарушил не просто мой покой. Он вторгся на мою территорию, в мой мир, где всё было под моим контролем. И теперь этот контроль трещал по швам, и единственное, что мне оставалось, – это делать вид, что всё в порядке, пока он сидел там и ждал.

Просто ждал.

Глава 13.

В баре остались считанные посетители, музыка сменилась на тихую, меланхоличную электронику, и в этой внезапной полутишине его голос прозвучал особенно чётко, будто удар хлыста по стеклу.

— Никогда не думал, что хаос может быть таким... упорядоченным, — произнёс Марат. Он не повышал голос, но каждое слово долетало до меня с пугающей ясностью. — Ты здесь как... дирижёр в эпицентре урагана. Все носятся, кричат, а ты одна стоишь и грациозно наводишь порядок взмахом шейкера. Завораживающее зрелище.

Я не обернулась, продолжая водить тряпкой по полированной меди, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— А ты как будто гость из дешёвого психологического триллера, — парировала я, глядя на своё искаженное отражение в стойке. — Сидишь в углу, молчишь, пьёшь и постоянно смотришь. Надоедливое зрелище.

Он тихо рассмеялся.

— Вижу, моя оценка твоих талантов снова пришлась не по вкусу. Ты предпочитаешь комплименты в стиле твоего управляющего? — он сделал небольшую, но ядовитую паузу. — «Богиня хаоса». Мило. И вообще, очень трогательно, как он о тебе заботится. Обычно, я слышал, бармены носят кофе начальству, а не наоборот. У вас тут «особые» отношения?

Внутри всё сжалось. Он уловил. Уловил малейшую фальшь в моём поведении с Артёмом и тут же вонзил крючок в самое уязвимое место. Я наконец повернулась к нему, опершись локтями о стойку. Усталость делала меня менее острой, но не менее опасной.

— А тебя это почему волнует, Воронов? — спросила я, поднимая на него уставшие, но все ещё колючие зелёные глаза. — Ревнуешь? Боишься, что твой «рейтинг» и без того ничтожный, теперь и вовсе уйдет в минус на фоне адекватного, взрослого мужчины, который умеет вести себя как человек, а не как избалованный ребёнок со сцены.

Его губы тронула тень улыбки. Ему нравилось. Клянусь, ему нравилось, что я «кусаюсь».

— Ой, кажется, задел за живое, — протянул он с притворным сочувствием. — Расслабься, я просто интересуюсь рабочими моментами. Вдруг имне пора кофе барменам начать носить? Для повышения... как его... рейтинга.

— Тебе, для начала, стоило бы научиться просто говорить «спасибо» за коктейль, а не строить из себя Шерлока Холмса, разгадывающего личную жизнь барменш, — огрызнулась я, но уже без прежнего огня.

Он был прав. Артём был «адекватным, взрослым мужчиной». А этот... этот был чёрной дырой, которая притягивала против моей воли, нарушая все законы физики и здравого смысла.

Он отпил последний глоток «Шипов», поставил бокал с тихим стуком.

— Знаешь, а эти «Шипы»... они оставляют след. Сначала обжигает, потом горчит, а под конец... оставляет после себя странное, дымное послевкусие, от которого хочется ещё. — Его взгляд скользнул по моим рукам, по лицу, задержался на глазах. — Прямо как некоторые раздражительные барменши.

Я чувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Он не просто сидел и пялился. Он анализировал. Он составлял мнение. И это мнение, судя по всему, ему нравилось.

— Поздравляю, ты только что открыл для себя базовый принцип работы сложных вкусов, — сказала я, отводя взгляд и начиная мыть его бокал с преувеличенным тщанием. — Для большинства это не является откровением.

Он проигнорировал колкость, его внимание привлекла маленькая, изящная татуировка у меня на запястье — стилизованная молния, скрывающая шрам. Я всегда прикрывала её часами или длинным рукавом, но сегодня, в суматохе, забыла.

— Интересно, — произнес он задумчиво. — А это что за история? Шрам от взрыва шампанского? Или последствие драки с особо несговорчивой бутылкой текилы?

Его вопрос был не таким наглым, как обычно. В нём прозвучало искреннее любопытство. И это было опаснее любой провокации.

— Последствие падения с высоты собственного самолюбия, — буркнула я, спуская рукав. — Очень болезненно, не советую повторять.

Он снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе было что-то тёплое, почти человеческое. Это сбивало с толку.

— Ладно, ладно, не буду давить. У каждого свои секреты. — Он откинулся на спинку стула, оглядывая почти пустой зал. — Но знаешь, что я понял сегодня? Кажется, у меня появилось любимое... место.

Моё сердце глухо и тяжело стукнуло где-то в районе горла. Я продолжала мыть бокал, не поднимая головы.

— Поздравляю. «Подземка» всегда рада новым постоянным гостям. Особенно тем, кто тихо сидит и много платит.

— О, я не планирую быть тихим, — парировал он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И платить я тоже буду не всегда деньгами. Иногда — просто своим очаровательным обществом. Думаю, буду заходить каждые выходные. Смотреть, как ты наводишь свой грациозный хаос.

Взвыть. Хочется просто взвыть от бессилия, — пронеслось у меня в голове. Он не просто нашёл меня. Он объявил о своём намерении внедриться в мою жизнь. В единственное место, где у меня был хоть какой-то контроль.

— Надеюсь, тебя не смутит, что моё «очаровательное общество» будет ограничиваться областью за этой стойкой, — сказала я, наконец посмотрев на него. Я пыталась вложить в голос лёд, но получилась просто усталая раздражённость. — И что заказы я буду принимать строго в рамках меню. Спецзаказы для особо наглых посетителей — раз в вечер.

Его ухмылка стала шире, торжествующей. Он встал, отодвинул стул. Его движения были плавными, полными кошачьей грации.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал он, подходя к стойке так близко, что я снова почувствовала его запах — теперь смешанный с дымом его коктейля.

Глава 14.

Я ждала очередной колкости, очередного выпада, но его выражение внезапно смягчилось. Хищная усмешка исчезла, уступив место... чему-то более серьёзному. Его взгляд скользнул по моим уставшим плечам, по тёмным кругам под глазами, которые я уже не могла скрыть.

— Ладно, королева, — его голос стал тише, почти обыденным, без привычной театральности. — Поздно уже. Как ты обычно добираешься домой?

Вопрос был настолько неожиданным и бытовым, что я на секунду опешила.

— Вызываю карету из тыквы, — автоматически отшутилась я, пожимая плечами. — Или, на худой конец, такси.

— Такси в такую погоду и в этом районе в это время — не лучшая идея, — заметил он, и в его тоне не было ни капли насмешки. Была простая, суровая констатация факта. — Собирайся, я тебя отвезу.

Это было уже слишком. Эта внезапная, ничем не обоснованная забота.

— О, спасибо за беспокойство, папочка, — я закатила глаза, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией с помощью сарказма. — Но я как-то справлялась и до твоего царского появления в моей жизни. И, если ты не заметил, ты сегодня пил. Так что, нет, спасибо.

Он усмехнулся, но на этот раз это был короткий, сухой звук.

— За весь вечер — один коктейль. Я не пьян, Яна. Я трезв, как судья перед вынесением приговора. И я совершенно серьёзен. — Он посмотрел на меня прямо, и в его тёмных глазах не было ни игры, ни двусмысленности. Только упрямая, непоколебимая решимость. — Ты устала. Ты выжата. И тащиться через полгорода в ночном такси после такой смены — последнее, что тебе нужно. Я отвезу тебя, и на этом точка.

Во мне снова закипело раздражение. Эта его манера — говорить так, будто всё уже решено. Но вместе с раздражением пробивалась и другая, предательская мысль: а ведь он прав. Мысль о том, чтобы трястись в душной машине с незнакомым водителем, вызывала физическое отвращение. Усталость накатывала такой тяжелой волной, что даже спорить было лень.

— И что, это твой новый способ повысить рейтинг? — слабо попыталась я сопротивляться. — Сыграть в рыцаря на блестящем... что там у тебя? Лексусе? Мерседесе?

— BMW M5, — поправил он без тени хвастовства. — И нет. Это не игра. Это простая логика и элементарная забота о... — он запнулся, подбирая слово, —... о человеке, который только что обеспечил мне самый интересный вечер за последние несколько месяцев. Пусть и исключительно своим присутствием за стойкой.

Это прозвучало так неожиданно искренне, что все мои колкости застряли в горле. Он не говорил комплиментов. Он констатировал факт. И в этом была какая-то странная, грубая честность, которая обезоруживала сильнее любой лести.

Я вздохнула, сдаваясь. Усталость взяла верх над гордостью. Спорить с ним, когда все силы были потрачены на работу, казалось бессмысленным подвигом.

— Ладно, — выдохнула я, расстёгивая фартук. — Но только потому, что мне в самом деле лень спорить. И если ты хоть на метр свернешь не туда, я использую тот самый шейкер не для коктейля. Понятно?

Его губы дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— Понятно. Условия приняты. Собирайся. Я подожду у выхода.

Он отошёл, дав мне пространство. Я медленно, будто сквозь воду, сложила свои вещи в рюкзак, попрощалась с Катей и Серёжей, которые переглянулись с немым вопросом в глазах. Я лишь отрицательно мотнула головой — «не спрашивайте».

Выходя из-за стойки, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Адреналин окончательно покинул тело, оставив после себя лишь свинцовую усталость. Марат ждал у двери, как и обещал. Он молча взял мой не самый лёгкий рюкзак с учебниками, не дав мне возможности возразить, и толкнул тяжёлую дверь.

Ночной воздух был прохладным и обжигающе чистым после душного бара. Он повёл меня к тёмному, мощному седану, припаркованному в тени. Машина тихо пискнула, открывая замки.

— Садись, — сказал он, открывая передо мной пассажирскую дверь. — Греется.

Я залезла внутрь. В салоне пахло дорогой кожей, свежестью и едва уловимыми нотами его парфюма. Было тепло и невероятно тихо. Он сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

— Адрес, — коротко бросил он, не глядя на меня.

Я назвала улицу. Мы ехали в молчании. Я смотрела на мелькающие огни ночного города, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает. Это молчание было не неловким, а... насыщенным.

Оно было заполнено невысказанными словами, взаимным изучением и странным, необъяснимым комфортом, который я испытывала, сидя рядом с этим человеком, который ещё час назад доводил меня до белого каления.

Машина бесшумно подкатила к моему дому. Марат заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением печки. Огни подъезда отбрасывали на его профиль резкие тени, делая его черты ещё более скульптурными и неуловимыми.

Некоторое время мы просто сидели, и это молчание было густым и сладким от невысказанного напряжения. Наконец, я потянулась к ручке двери.

— Ну, что ж... — начала я, глядя прямо перед собой. Сказать «спасибо» этому нахалу было выше моих сил, но и промолчать, сделав вид, что так и надо, было уже подло. Я повернула голову в его сторону, всё ещё не решаясь встретиться взглядом. — Спасибо, что... довёз. Было... менее противно, чем я ожидала.

Я почувствовала, как он обернулся ко мне, даже не видя этого. Его взгляд был физически ощутим.

— Всегда рад разбивать твои худшие ожидания, — парировал он, и в его голосе снова зазвучала знакомая усмешка. — Стараюсь изо всех сил.

Вот, вернулся наглец. И почему-то стало легче. Я фыркнула и нажала на ручку, чтобы выйти. Дверь открылась, впустив внутрь порцию холодного ночного воздуха.

Я уже собиралась выскользнуть наружу, как его пальцы обхватили моё запястье. Не грубо, не чтобы удержать. Скорее, чтобы остановить. Прикосновение было быстрым и точным, его кожа оказалась на удивление тёплой.

Я замерла, полуобернувшись к нему, подняв бровь в вопросительной гримасе.

— Яна, — его голос прозвучал тихо, но весомо в ночной тишине. — Завтра работаешь?

Я закатила глаза с таким театральным презрением, на какое только была способна.

— А если скажу «нет», это что-то изменит? — я посмотрела на него прямо, и на моём лице играла усталая, но острая улыбка. — Ты всё равно придёшь, чтобы лично проверить, не соврала ли я. У тебя же, я смотрю, мания контроля развилась на почве моего очаровательного общества.

Он рассмеялся. На этот раз громко и открыто, и этот звук, такой неожиданно искренний, отозвался во мне странным теплом.

— Чёрт возьми, Яна, — выдохнул он, наконец разжимая пальцы и отпуская мою руку. — Ты невыносима.

— Взаимно, — парировала я, вылезая из машины и захлопывая за собой дверь. Я перекинула рюкзак на плечо и, уже стоя на тротуаре, бросила ему через стекло: — Не заглохни по дороге, рок-звезда.

Я не стала ждать ответа, развернулась и пошла к подъезду, чувствуя его взгляд на своей спине.

— Спокойной ночи, Яна, — его голос догнал меня, мягкий и совсем без привычной насмешки.

Я не обернулась, только подняла руку в небрежном прощальном жесте. И не смогла сдержать улыбки. Широкая, глупая, неподконтрольная улыбка расползалась по моему лицу, и скрыть её было невозможно.

Он был невыносим, нагл, самоуверен и чертовски опасен. И в этом безумном, хаотичном танце, в котором мы оказались, был свой, совершенно сумасшедший, кайф.

Глава 15.

Субботний вечер в «Подземке» был, как всегда, огненным. Музыка, гул голосов, звон бокалов – это мой мир. Руки сами помнили движения, но сегодня в этот отлаженный ритм вкрадывалась странная, навязчивая нота.

Я сама того не осознавая, ловила себя на том, что сканирую толпу, выискивая в ней высокую фигуру в чёрном, прислушиваюсь к голосам в надежде услышать низкий, насмешливый тембр. И каждый раз, не находя его, чувствовала странное, колючее разочарование. Эта мысль — что я его жду — бесила меня сильнее всего.

«Чёрт, Яна, ты чего ждешь? Его насмешливого взгляда? Его провокаций?»

Ну а его тем временем всё не было, и от этого внутри скреблось странное, досадное разочарование.

От навязчивых мыслей меня отвлекло оживление у входа. В гуще этого вечера, сквозь толпу, ко мне пробиралась моя спасательная команда: Лиза, Ваня, Сергей, Стёпа, и, что стало уже привычным, Аня, которая всё прочнее вливалась в нашу компанию благодаря тихому, но явному роману со Степой. Я, улыбаясь, помахала им через стойку.

— Устраивайтесь! — крикнула я, уже начиная мысленно составлять для каждого коктейль. — Сейчас будет сюрприз!

Поймав минутную передышку, я быстро создала для каждого по уникальному напитку, отражающему их характер, и подала.

— Бонус от бармена для своих, — сказала я, передавая бокалы. — На разогрев.

— Ты богиня! — Лиза с восхищением посмотрела на свой ярко-розовый коктейль. — Идеально подходит под мои волосы!

— Ты читаешь мысли? — восхищённо посмотрел Ваня на свой «Олд фэшн». — Я как раз хотел чего-то такого.

— Яна, тут нереально круто, — оглядываясь по сторонам, с уважением в голосе констатировал Сергей.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Устраивайтесь, я как освобожусь — подойду!

Ребята, видя, что у меня настоящий завал, не стали задерживать и ушли вглубь зала. Время от времени я бросала взгляд в их сторону, ловя довольные улыбки, и снова невольно сканировала толпу. Всё тщетно. Я с силой тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться на работе.

«Хватит. Его нет. И слава богу».

Когда основной наплыв схлынул, я, наконец, подошла к их столику, вытирая руки о барное полотенце.

— Ну как? — спросила я, с улыбкой глядя на их довольные лица.

— Серьезное место, — одобрительно кивнул Ваня. — И ты здесь, я смотрю, в своей стихии. Прямо как... что-то очень опасное и красивое в своей естественной среде обитания.

— Спасибо, что не сказал «как хищница в джунглях», — фыркнула я.

— Я бы сказал «как профессиональный гонщик на трассе», — вставил Степа. — Только вместо руля – шейкер. Выглядит впечатляюще.

— Да уж, не то что в нашей столовой, — добавил Серёжа.

В этот момент к нашему столику подошел Артём. В его руках была кружка с тем самым кофе.

— Для нашей главной по хаосу, — сказал он просто.

Его взгляд был тёплым, но сегодня в нём не было прежней открытой игры, за что я была ему безмерно благодарна. Внезапно флирт с ним стал казаться... неправильным. Неискренним.

И виной всему был один чёртов Воронов, который даже не появился, но уже все испортил.

Я взяла кружку с благодарной, но немного усталой улыбкой.

— Спасаешь мне жизнь. Спасибо, Артём.

— Всегда, — он мягко улыбнулся, но его взгляд был более собранным, чем обычно. Он поздоровался с моими друзьями. — Ребята, рад вас видеть. Чувствуйте себя как дома. Двери «Подземки» всегда открыты для друзей Яны.

Попросив меня на минутку отойти в сторону, он отошёл от столика под предлогом показать мне новую поставку сиропов. Когда мы оказались в относительном уединении у служебной двери, его выражение лица стало более серьёзным, осторожным.

— Яна, насчёт вчерашнего... Катя узнала в том парне, который тебя ждал, Марата Воронова. Говорит, он сейчас на слуху. — Артём внимательно смотрел на меня, стараясь уловить мою реакцию. — Она даже хотела подойти за автографом, но постеснялась, видя, что он явно здесь ради тебя. Всё в порядке? Ничего... назойливого?

Мне стало немного неловко от его заботы, но в то же время приятно.

— Да всё нормально, Артём, спасибо. Он просто парень с учебы, — я пожала плечами, стараясь говорить максимально легко. — Я даже не знала, кто он, когда мы познакомились. Да и до сих пор ни одной его песни не слышала, если честно. Так что, никакого трепета перед «звездой» не испытываю.