Колючка для кумира

— Тем интереснее! — Ваня повернулся ко мне, его взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержался на лице, а затем упёрся в мою футболку. Его брови поползли вверх. — Опа! А у нас тут, я смотрю, новобранец в рядах фанаток Маратки. Быстро ты, Лиза, подружек себе подбираешь.

— Да заткнись ты, — отрезала Лиза, но Ваня уже представлял свою компанию.

— Я – Ваня. Это Серёжа, — он кивнул на парня в очках и с добродушным лицом, — а это Степан, — второй, поменьше ростом, с ехидными глазами и взъерошенными волосами, просто поднял руку в приветственном жесте.

— Яна, — коротко представилась я, чувствуя, как на меня обрушивается лавина любопытства.

— Яна, значит, — Ваня упёрся локтями в стол, наклонился ко мне. — И откуда такая смелая? В первый же день щеголяешь в мерче «Ворон». Это тебе не какая-нибудь футболка «Газпрома», тут статус надо иметь. Или не иметь мозгов. Ты откуда, новенькая?

— Из города, где люди сначала думают, а потом носят на себе чужие портреты, — парировала я.

Степан фыркнул, Артем улыбнулся.

— О, колючая! — обрадовался Ваня. — Ну, рассказывай, как умудрилась? Подарил? Выменяла на что-то ценное? Проиграл в покер?

— Облил кофе. Футболка – компенсация морального ущерба, — выдохнула я, уже ненавидя эту историю.

— Классика! — Ваня с восторгом хлопнул ладонью по столу. — Он часто так знакомится! Помнишь, Стёп? Ту блондинку с ин яза он тогда чаем облил, а потом…

— Потом она неделю ходила с ним за ручку, пока он не нашёл себе новую игрушку, — мрачно закончил Степан.

— А однажды он на концерте сорвал с гитариста майку и бросил её в толпу, — подхватил Серёжа. — Девчонки чуть не разорвали друг друга в клочья.

— Да он просто свинья, а не рок-звезда, — заключила Лиза, отхлёбывая свой кофе.

— Свинья, но какая харизматичная! — вздохнул Ваня. — В общем, Яна, добро пожаловать в клуб. Теперь ты помечена. Теперь каждая первая девица в универе будет смотреть на тебя с ненавистью, а вторая – с завистью. А сам Марат… он любит свои игрушки. Рано или поздно он за тобой вернётся, чтобы посмотреть, не сломалась ли ты.

Я посмотрела на его ухмыляющуюся физиономию, потом на свою половинку сэндвича.

— Милый, — сказала я, смерив его ледяным взглядом. — Ты так про него говоришь, словно сам в него влюблён. Не переживай, я не собираюсь становиться твоей соперницей. Мне парни с менее завышенной самооценкой нравятся. И с меньшим количеством птиц на одежде.

Наступила секундная пауза, а потом стол сотрясся от хохота. Даже Лиза, кажется, была впечатлена.

— О, да она тебя по косточкам разобрала! — захихикал Степан.

— Мне нравится эта девочка! — объявил Серёжа, смотря на меня с уважением.

— Знаешь, — сказала Лиза, смотря на меня. — Похоже, с твоим появлением здесь станет ещё веселее. Готовься, Яна. Теперь ты официально часть нашей безумной компании. И, похоже, одна из её главных звёзд.

Я вздохнула, доедая сэндвич. Звезда. В футболке с вороном и с историей про полуголого нарцисса. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, с голоду я сегодня не умру. И, кажется, у меня появились друзья. Пусть и слегка сумасшедшие.

Глава 5.

Из столовой мы вывалились гурьбой – я, Лиза, Ваня, Сергей и Стёпа. Настроение было, как ни странно, приподнятым. Кофе, пусть и дерьмовый, сделал своё дело, а компания оказалась весёлой. Мы болтали о каком-то предстоящем концерте, и я уже почти забыла про утренний кошмар.

Почти.

Пока мы не столкнулись с ними в главном холле. Это была не просто группа студентов. Это была живая выставка родительских капиталов. Девушки в безупречном гламурном гранже – короткие платья, дорогие кроссовки, сумки, стоимость которых могла бы покрыть мою стипендию на год. Парни в безупречно сидящих футболках и с таким выражением лица, будто они только что купили этот университет и теперь инспектируют владения.

И во главе этого парада шла Она. Девушка в облегающем чёрном кожаном платье, которое кричало «за ночь беру дорого, очень». Волосы цвета воронова крыла, идеальный макияж с акцентом на губы и холодные, оценивающие глаза. Она была похожа на хладнокровного и очень дорогого хищника местной фауны.

Наша тропинка и их маршрут пересеклись. И эта гламурная пантера остановилась, преградив нам дорогу. Её свита тут же замолчала, выстроившись за ней, как хорошо одетая стена.

— Ну, здрасьте, — растянула она, и её взгляд, скользнув по Лизе и ребятам, остановился на мне. Точнее, на моей футболке. Её глаза сузились. — Лиза, я не знала, что ты взяла шефство над бомжами. Или это новый перформанс – «стиль из мусорки».

Я почувствовала, как Ваня напрягся рядом. Лиза же лишь презрительно фыркнула.

— Алла, как всегда, радуешь нас своим изысканным чувством юмора, — парировала Лиза. — А я вот вижу, что твой стиль называется «ночь в лифчике за десять тысяч». Познавательно.

Алла проигнорировала её, как назойливую муху. Её внимание было всецело приковано ко мне.

— А это что за новенькая перелётная птичка? — она сделала шаг ко мне. От неё пахло дорогими духами с горьковатым запахом пачули. — И в чужом оперении, я смотрю. Откуда ты это стащила, милочка? Из его гардеробной? Или просто подобрала на помойке, куда он, скорее всего, это и выбросил?

Тут до меня дошло. Футболка. Всё из-за этой чёртовой футболки. Похоже, это была главная фанатка Воронова. Та самая, про которую мне недавно рассказывали ребята.

Я почувствовала, как знакомый ехидный демон проснулся у меня внутри. Я расслабила плечи и сделала самое невинное лицо, какое только могла.

— А ты кто такая, чтобы интересоваться? — спросила я с искренним любопытством. — Его личный стилист? Или, прости, прачка? А то что-то слишком уж личные вопросы про чужую одежду задаешь.

В её глазах мелькнуло изумление, быстро сменившееся холодной злостью. Её свита зашепталась.

— Я Алла, — представилась она, и это прозвучало как королевская регалия. — И я просто не люблю, когда всякий сброд носит вещи Марата. Это… осквернение.

— Понятно, — кивнула я, делая вид, что все прояснилось. — То есть, ты, получается, главная по его ношеным футболкам? Уважаемая должность. А зарплата белая или в конверте?

Позади меня Ваня подавился смехом. Лиза довольно ухмыльнулась.

Алла побледнела. Её пальцы с идеальным маникюром сжались в кулаки.

— Ты очень смешная, — прошипела она. — Для провинциальной выскочки. Надеюсь, твоё чувство юмора поможет тебе пережить этот учебный год. Я устрою тебе здесь такую весёлую жизнь, что ты будешь вспоминать свой захолустный городишко как рай.

Я посмотрела ей прямо в её холодные глаза. Ни тени страха. Только усталое раздражение.

— О, спасибо за заботу, — сказала я сладким голосом. — А я-то боялась, что будет скучно. А ты сразу – развлечения, аттракционы. Только, милая, давай договоримся: если ты собираешься мне угрожать, делай это покреативнее. А то пока что всё слишком банально. Прямо как твоё платье, если честно. В прошлом сезоне такое видела. У себя в городишке.

Алла застыла на месте. Казалось, она вот-вот взорвётся. Её взгляд перешёл с меня на Лизу и ребят, словно оценивая, стоит ли затевать сцену прямо здесь.

— Ты пожалеешь, — тихо, но очень отчётливо сказала она, глядя на меня так, будто уже составляла список казней.

— Знаешь, мне это постоянно говорят, — вздохнула я с преувеличенной грустью. — А я всё ещё не пожалела. Видимо, не умею.

И, не дожидаясь её ответа, я шагнула вперёд, заставляя её инстинктивно отступить. Моя компания двинулась за мной.

— Удачи в прачечном бизнесе! — бросила ей через плечо Лиза.

Мы прошли мимо, оставив Аллу и её свиту в состоянии лёгкого шока. Сердце колотилось, но не от страха, а от адреналина.

— Боже, Яна, — выдохнул Стёпа, смотря на меня с восхищением. — Ты её… уничтожила.

— Это был разгром, — констатировал Сергей, поправляя очки. — Но будь осторожна. Алла не шутит. У неё есть связи, и она злопамятна как чёрт.

— Пусть попробует, — пожала плечами я, чувствуя, как в груди разливается знакомое упрямство. — Меня и не такими пугали. В моём городишке, как она изволила выразиться, дрались покруче её словесных диарей.

Ваня хлопнул меня по плечу.

— Добро пожаловать на войну, солдат. Теперь ты официально в команде.

Я посмотрела на его ухмыляющееся лицо, на одобрительную улыбку Лизы. И подумала, что, возможно, эта «весёлая жизнь», которую пообещала Алла, если и будет жёсткой, то хотя бы не одинокой.

Глава 6.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно и даже продуктивно. Преподаватели, за исключением пары зануд, оказались вполне адекватными, а некоторые даже проявили участие, вручив мне списки дополнительной литературы и посоветовав, на что обратить внимание, чтобы догнать программу. Да, здесь было сложнее. Материал шёл глубже, требования были выше, но паники я не чувствовала. Учиться я любила. В этом был свой, понятный мне порядок и контроль.

После последней пары я спросила у Лизы, как пройти в библиотеку. Та, ухмыльнувшись, сказала: «Ботанить так ботанить», – и объяснила маршрут.

Библиотека оказалась огромным, тихим пространством с запахом старой бумаги и лакового дерева. За стойкой сидела библиотекарша – сухонькая старушка в очках, похожая на мышку-норушку. Она оказалась глуховатой и, не отрываясь от книги с обложкой, на которой страстно обнимались красивый парень и девушка с развевающимися на ветру волосами, просто махнула рукой вглубь зала.

«Ну что ж, у каждого свои страсти», – с усмешкой подумала я и отправилась между высоких стеллажей в поисках нужных учебников.

Я уже нашла пару толстенных томов и пробиралась к отделу по маркетингу, как вдруг из-за угла ряда с книгами по классической литературе чья-то рука схватила меня за запястье и резко потянула в узкий, плохо освещённый проход между стеллажами.

Адреналин ударил в голову. Я уже занесла локоть и приготовилась врезать коленом в пах нападавшему, но в полумраке увидела знакомые черты, тёмные волосы и эту наглую, самодовольную ухмылку. Руки сами собой сжались в кулаки. Врезать захотелось ещё сильнее.

— Ты совсем офигел? — выдохнула я, вырывая руку. Его пальцы разжались легко, будто он и не собирался меня удерживать. — У тебя, я смотрю, патологическая тяга затаскивать женщин в тёмные углы. Это диагноз. Спойлер. Лечится.

Он рассмеялся тихо, беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули.

— А у тебя патологическая тяга попадаться. Мы идеальная пара.

— В твоих больных фантазиях, может, и так, — фыркнула я, отступая на шаг и упираясь спиной в стеллаж. — Что тебе надо? Или просто скучно стало пугать первокурсниц?

Он закатил глаза, но улыбка не сошла с его лица.

— Прячусь. От фанаток. Здесь последнее безопасное место. Они боятся пыли и знаний, как вампиры святой воды.

Я фыркнула, перекладывая книги в руке.

— Прячешься от фанаток? И как-то по-идиотски это делаешь. Затягивая одну из них, по мнению всего универа, в очередную «кладовку». Гениальный план, Воронов. Просто блестящий. Теперь они точно подумают, что мы тут трахаемся меж книжных полок.

Его взгляд вдруг стал заинтересованным, игривым.

— А мы что, не трахаемся?

— Мы даже не целуемся, — отрезала я. — Мы ругаемся. Это наша форма общения. Или ты путаешь?

— Может, просто ещё не дошли до этого, — парировал он, но в его тоне не было прежней похабной наглости. Скорее… вызов. — Ты же сама сказала – я девственник. Мне нужно время, чтобы раскачаться.

Я невольно улыбнулась. Чёрт возьми, он был невозможен.

— Знаешь, для человека, который прячется, ты очень громко заявляешь о своём присутствии. От тебя пахнет… — я сделала вид, что принюхиваюсь, — самомнением и дорогим парфюмом. Любая фанатка с полкином тебя учует.

— От тебя пахнет кофе и злостью, — заметил он, наклонившись ко мне поближе. — И чуть-чуть моим стиральным порошком. Приятное сочетание.

Мы стояли друг напротив друга в тесном проходе. И я ловила себя на мысли, что это «ругание» было чертовски заряжающим. После его откровенных намёков в подсобке этот диалог казался почти что флиртом. Опасным, колючим, но флиртом. Он смотрел на меня не как на объект, а как на равного соперника в словесной дуэли. И это… было интересно.

— Мне кажется, или ты стал вести себя почти по-человечески? Утренний припадок миновал?

— Утренний припадок был реакцией на столкновение с прекрасным, – парировал он, но в его тоне не было прежней наглости. – А сейчас я просто изучаю новый экспонат в нашем зверинце. Интересный экземпляр. Не пищит, не просит автограф, а наоборот, грозится физической расправой.

Я смотрела на него, и внутри всё клокотало. Но вместе со злостью проскальзывало и что-то ещё… Любопытство. Он был невыносим, но предсказуемым его назвать было нельзя. Как огонь – опасный, но притягательный.

— Может, ты просто надоел? – предположила я. – Может, у людей просто иммунитет к твоему нарциссизму вырабатывается?

— Вряд ли, – он ухмыльнулся. – Но в тебе есть что-то свежее. Наглость, что ли. Приятно встречать кого-то, кто не падает в обморок от моего присутствия.

— Не обольщайся, – я повернулась, чтобы уйти. – Я просто хорошо воспитана. И меня учили не есть с пола то, что упало.

Я сделала шаг, но его голос остановил меня.

— Эй, Яна.

Я обернулась.

— Что?

— Слушай, насчёт футболки.

— Что? Хочешь обратно? Бери, она мне всё равно как кость в горле. Только постираю сначала. От тебя пахнет… самодовольством.

Он покачал головой, и на его лице промелькнула тень настоящей, не наигранной улыбки.

— Нет, оставь. Тебе идёт. Выглядишь… бунтарски.

Это было настолько неожиданно, что я на секунду опешила. Не наглость, не пошлость, а почти комплимент. Почти.

— Ой, спасибо, — сказала я с сарказмом, чтобы скрыть лёгкую растерянность. — Теперь я знаю, какому идиоту обязана своим бунтарским видом.

— Всегда рад помочь, — он оттолкнулся от полки и сделал шаг ко мне. Мы стояли совсем близко в этом узком проходе. Я снова почувствовала его запах – дым, кожа и что-то горькое, похоже на кофе. — Но, вообще, будь осторожнее. В этой футболке ты как красная тряпка для некоторых.

— Уже в курсе, — буркнула я. — Познакомилась с твоей фанаткой Аллой. Милейшая девушка. Прямо мечтает сделать мой учебный год незабываемым.

Его лицо на мгновение стало серьёзным.

— Алла – стерва. Держись от неё подальше.

— О, а я думала, она твой типаж. Холодная, ядовитая и в чёрной коже.

— У меня разнообразный вкус, — парировал он, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы, задерживаясь на моих глазах. — Иногда меня тянет на зеленоглазых раздражительных брюнеток с острым языком.

Сердце у меня глупо ёкнуло. Чёрт. Он снова это сделал. Перевел всё в флирт.

— Ну, тогда тебе точно не повезло, — огрызнулась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Потому что эта брюнетка предпочитает мужчин, которые не прячутся в библиотеках от последствий собственной славы.

Я резко развернулась и наконец вышла из тесного прохода, оставив его в полумраке между стеллажами.

— До встречи, Яна! — донесся его голос сзади, полный привычной наглой уверенности.

Я не обернулась. Я шла по коридору библиотеки, сжимая в руках учебники, и чувствовала, как по щекам разливается жар.

Воронов был невыносим. Наглый, самовлюблённый и абсолютно непредсказуемый. И самое противное было то, что скучно с ним точно не было. И этот факт злил меня больше всего.

Глава 7.

Учебная неделя пролетела на удивление спокойно. Никаких новых инцидентов с Вороновым, никаких подколов от Аллы – казалось, та даже забыла о моём существовании.

Может, обойдётся? Хотя внутренне я была начеку и готова ко всему. Готовилась к парам, встречалась с Лизой и её компанией, потихоньку вливалась в ритм.

С Маратом я больше не пересекалась. Потом Ваня проговорился, что у того «всё забито концертами до пизды», поэтому он в универе появляется реже, чем хотелось бы администрации. Меня это, честно говоря, волновало меньше всего. Я приехала строить свою жизнь, а не крутиться в тени начинающей рок-звезды и в водовороте местных сплетен.

В пятницу вечером мы сидели с тётей Верой в каком-то модном ресторане с приглушённым светом и тарелками таких размеров, что еда на них казалась декоративным элементом. Мы болтали об учёбе, о моих первых впечатлениях. С Верой было легко и весело. Ей было всего тридцать четыре, но выглядела и вела она себя лет на двадцать пять – энергичная, стильная, с острым чувством юмора. Со стороны мы действительно с0ошли бы за подружек.

Вера занималась продвижением звёзд. Была тем самым звездным менеджером, который превращает талантливых людей в бренды. Клиенты у неё были серьёзные, один другого круче. Одна из её первых и самых благодарных клиенток, певица, с которой они даже подружились, в знак благодарности за прорыв в карьере... подарила Вере квартиру на Патриарших.

Вот так, просто. С размахом. Тетя хотела, чтобы я закончила именно этот вуз, чтобы взять меня к себе. Направление плюс-минус одно – маркетинг. А всему остальному, всему самому вкусному и практическому, она научит меня сама по ходу работы.

Но был один вопрос, который я хотела осторожно с ней обсудить. Он касался денег. Моих денег. Не тех, что щедро давала тетя, которая уже вбухала кучу в мой гардероб, телефон и эту учёбу.

Я слишком привыкла к самостоятельности. В своём городке я с семнадцати лет работала в «Молоте» – баре, который был культовым не только у нас, но и считался модным даже по меркам Москвы. Я была неплохим барменом. Не просто наливала, а чувствовала вкусы, круто мешала коктейли, создавала новые, необычные сочетания.

Платили там настолько хорошо, что я смогла сделать ремонт в нашей старенькой, уставшей квартирке с бабушкой. И мне не хватало этого заработка, этой независимости – чёрт, как же сильно я по ней скучала.

Я хотела попробовать вернуться к чему-то подобному здесь. Найти работу в баре или клубе, брать смены на выходные. Пятницу и субботу я точно могла выделить без ущерба для учёбы. В Москве море таких мест, я была уверена, что найду что-то подходящее по графику и не слишком далеко от квартиры.

Оставалось только согласовать с Верой. Не то чтобы она держала меня в ежовых рукавицах – совсем наоборот. Но я знала её. Она могла расстроиться, даже обидеться.

Мол, я всё тебе даю, а ты идёшь мыть стаканы? Для неё это могло выглядеть как неблагодарность или неприятие её помощи. А я просто... не могла расслабиться и принимать всё так спокойно, как хотелось ей. Во мне сидел тот самый колючий провинциал, который знал цену деньгам и необходимости зарабатывать их самому.

— Вера, — начала я, отодвигая тарелку с недоеденным десертом. — У меня к тебе вопрос. Неудобный немного.

Вера подняла на меня взгляд над бокалом с белым вином. Её глаза, такие же зелёные, как у меня, сузились с любопытством.

— Если ты собралась сбежать с тем гот-Аполлоном, о котором все шепчутся, то мой ответ – категорическое «нет». Пока не закончишь универ.

Я фыркнула.

— Да ну его к чёрту. Речь о другом. О деньгах.

Она поставила бокал.

— Тебе что-то нужно? Говори. Машина? Поездка куда?

— Нет-нет, — я быстро замотала головой. — Всё наоборот. Я... я хочу найти работу. На выходные.

В её глазах мелькнуло то самое недоумение, которого я и боялась.

— Работу? Яна, у тебя же учёба. Сложная программа. Или у тебя проблемы с деньгами? — она даже привстала, и я почувствовала прилив вины.

— Нет! С деньгами всё отлично, спасибо тебе. Просто... — я вздохнула, подбирая слова. — Я привыкла сама зарабатывать. Ещё там, с бабушкой. Я работала барменом, помнишь? В «Молоте». И мне... мне это нравилось. Чувствовать, что я могу сама себя обеспечить. Сидеть на твоих деньгах, какими бы щедрыми они ни были, мне... некомфортно.

Она смотрела на меня молча, и я видела, как в её голове крутятся мысли. Обида? Разочарование?

— Ты считаешь, что я тебя недостаточно обеспечиваю? — тихо спросила она.

— Боже, нет! — я чуть не пролила воду. — Вера, ты обеспечиваешь меня выше всяких норм. У меня есть всё. Но это – твоё. А я хочу, чтобы было что-то моё. Не из-за суммы, а из-за принципа. Чтобы не разучиться быть самостоятельной. Чтобы не превратиться в избалованную мажорку, которая не знает, сколько стоит час её труда.

Она откинулась на спинку стула, изучая моё лицо.

— И чем же ты планируешь заниматься? Строить карьеру официантки?

— Барменом, — поправила я. — Я хороший бармен. И это всего два дня в неделю. Пятница, суббота. На учёбу это не повлияет, я обещаю. Я же не дура, чтобы завалить сессию из-за пары коктейлей.

Вера вздохнула, провела рукой по своим идеально уложенным волосам.

— Яна, я понимаю твоё желание быть независимой. Оно тебе делает честь. Но ты сейчас в другом мире. Здесь твоя работа – учиться. Вкладываться в себя. А не стоять за стойкой и выслушивать пьяные истории какого-нибудь олигарха.

— Это тоже вложение в себя, — упрямо сказала я. — В свою стрессоустойчивость, в умение общаться с людьми, в дисциплину. И это ненадолго. На время учебы.

Мы помолчали. Официант принёс счёт, и Вера молча достала карту.

— Хорошо, — наконец сказала она, глядя куда-то мимо меня. — Я не буду тебе запрещать. Ты взрослый человек. Но, Яночка, будь осторожна. Москва – не твой городок. Бары здесь... другие. Люди другие. Обещай, что будешь выбирать место с умом и сразу же уйдёшь, если что-то не понравится.

Облегчение волной накатило на меня.

— Обещаю. Спасибо, Вера! — я чуть не подпрыгнула на стуле. — Я буду самой осторожной барменшей в истории Москвы. И самой квалифицированной, обещаю.

— С тобой, племянница, не соскучишься. Ладно, иди устраивай свою независимость. — она махнула рукой, но в уголке её губ дрогнула улыбка. — Только смотри, если учёба просядет – вся твоя карьера бармена мгновенно закончится. Договорились?

— Договорились, — кивнула я, и в душе что-то щёлкнуло, освобождаясь.

Один шаг к своей, настоящей жизни здесь был сделан.

Глава 8.

Энергия от разговора с Верой ещё кипела во мне, как шипучка в стакане. Не стала откладывать в долгий ящик, сразу уткнулась в телефон, листая вакансии. Критерии были просты: не пафосный сарай для индюков в галстуках и эскортниц с силиконовыми губами, и не обшарпанная обрыгаловка с липкими полами. Мне нужно было место с душой. Где можно прийти и чувствовать себя… собой.

Большинство заведений вызывали либо зевоту, либо отторжение. Слишком много золота, слишком криво, слишком безлико. И вот, почти отчаявшись, я наткнулась на него.

Бар «Подземка».

Новое место, открылось пару месяцев назад. Фотографии цепляли сразу: приглушённый свет, кирпичные стены, но не лживо-лофтовые, а настоящие, будто это и правда какой-то бункер. Деревянные столы, потёртый металл, и… сердце всего – огромная, подковообразная барная стойка прямо в центре зала. Она была сделана из тёмного дерева и меди, подсвечена тёплым золотистым светом, и выглядела не просто как место для разлива напитков, а как настоящий алтарь, вокруг которого танцевали и общались люди.

И самое главное – в описании вакансии чёрным по белому: «Требуется бармен на выходные (пятница, суббота). Опыт, чувство вкуса и адекватность приветствуются». Это была судьба. Я тут же, не думая, отправила отклик, прикрепив короткое письмо о своём опыте в «Молоте».

Ответ пришёл на удивление быстро. Минут через двадцать зазвонил неизвестный номер.

— Алло, Яна? — прокричал в трубку мужской голос, едва перекрывая гул музыки и голосов. — Насчёт вакансии. Меня Артём зовут, я управляющий. Слушай, тут у нас адский завал, один бармен сегодня не вышел. Не хочешь заскочить на пробу прямо сейчас? Покажешь, на что способна? Плачу за пробную по полной.

Риск? Конечно. Но кайф от риска – это то, без чего я не могла. «Молот» научил меня не бояться завалов.

— Да, я в пути, — ответила я, уже натягивая куртку. — Через полчаса буду.

Показала тете Вере фотографии бара и скинула адрес. Та, изучив инфу, одобрительно хмыкнула: «Смотри, чтоб не обманули. И звони, если что».

Через тридцать минут такси высадило меня перед неприметным, почти подвальным входом, над которым горела неоновая синяя вывеска «Подземка».

Я прифигела. Народу было видимо-невидимо. Очередь выстраивалась прямо на улице, несмотря на прохладный вечер.

Я протиснулась к охраннику, брутальному типу с бородой, и крикнула ему на ухо:

— Яна! Новый бармен, меня Артём ждёт!

Он кивнул, сверился со списком в телефоне и пропустил меня внутрь.

И вот я внутри. Как я и предполагала, тут был настоящий ад – в хорошем смысле. Гул голосов, грохот какой-то мощной, но не оглушающей музыки с элементами инди-рока и электроники, и море людей. Воздух был густой от смеси парфюма, пива и чего-то ещё, вкусного и пряного.