Багир. Под его защитой

Мне страшно! Я судорожно поправляю волосы, обхватываю ладонями горящие щеки. И в этот миг на экране появляется он. Мужчина с усталыми, но добрыми карими глазами и густой аккуратной бородой.

— Мадина… сестрёнка… — выдыхает он, и его ласковый голос давно забытым эхом отзывается в душе. Я не выдерживаю.

Эмоции прорываются наружу бесконечным неудержимым потоком. Все слова куда-то испаряются, вся накопленная боль, тоска и одиночество выходят наружу с горькими солёными слезами.

— Я понимаю, милая, — тихо говорит Мурад, давая мне выплакаться. — Тебе было очень тяжело…

— Нет, я… — всхлипываю, пытаясь унять дрожь в голосе, — просто так по тебе соскучилась!

Он мягко улыбается, и эта улыбка согревает меня даже через экран. Какой же он красивый! Но, в отличие от вызывающей дикой красоты Багира, красота моего брата другая: спокойная, тёплая и надёжная.

— Как ты? — прерывает мои мысли, пока я пытаюсь успокоиться и перестать рыдать.

— Хорошо, — вытираю слёзы. — Ты спас меня от него, Мурад. Иначе я бы уже была в том гареме…

— Я бы никогда этого не допустил, милая. Ни за что, слышишь меня? — его голос твёрд и уверен.

— Но как ты узнал? — спрашиваю, хотя у меня уже есть догадка.

— Мне сообщила твоя мать, — отвечает он.

Твоя.

Не «наша». Не «наша мама». Просто «твоя мать».

Поджимаю губы. Значит, он и вправду разорвал все связи. Но всё равно пришёл мне на помощь.

— Спасибо тебе, — выдыхаю с благодарностью. — Ты мой спаситель.

— Это ты скажи Багиру, — усмехается Мурад.

Одно лишь его имя заставляет тело реагировать с невероятной силой: сердце бешено стучит, по жилам разливается сладкий жар. Между ног рождается тяжесть.

— Кстати… как вы там? Он тебя не смущает, не обижает? Я доверяю ему, как самому себе. Но ты молодая девушка, а он мужчина…

— Всё в порядке! — выдыхаю, чувствуя, как предательский румянец снова заливает лицо. — Он очень учтив и вежлив. Багир…

Я замолкаю, и перед глазами тут же возникает образ сурового воина со шрамом. А следом воспоминание о его мощных тугих мышцах и капельках пота, стекающих по напряжённой спине…

Меня опаляет волна стыдливого жара.

— Мадина? — голос брата становится настороженным. — Ты вся покраснела. Есть что-то, о чём мне нужно знать?

ГЛАВА 14

Багир

— Кажется, твоя подопечная созрела, Багир. И ей, похоже, нравишься именно ты, — слова Лики висят в воздухе, настойчивым эхом отдаваясь в моей голове.

Она не отводит пристального взгляда, словно пытается прочитать меня как книгу.

— А тебе, очевидно, нравлюсь не я, — в нарочито спокойном голосе мелькает горькая нотка, но Лика мгновенно берет себя в руки, делая вид, что ничего не происходит. — Впрочем, это ожидаемо. Мужчина и женщина, запертые в четырех стенах… Трудно не начать испытывать интерес.

— Ты не о том думаешь, — произношу резко, глядя туда, куда только что убежала Мадина. Разрываюсь между ослепляющим желанием броситься за ней и холодным, трезвым пониманием всего безрассудства такого поступка.

— Я её психолог, ты сам меня пригласил, — Лика скрещивает руки на груди, занимая защитную позицию. — У Мадины слишком много комплексов. Она боится и отрицает в себе женщину. Но ты мог бы помочь ей.

— Каким образом? — скептически выгибаю бровь.

— Просто будь с ней ласковее. У девочки первая влюбленность, ей страшно и некомфортно в собственном теле. Говорят, первая любовь редко бывает счастливой. Но мой профессиональный опыт подсказывает: либо она разбивает сердце вдребезги, либо остается с тобой навсегда…

— К чему ты ведёшь? — строго смотрю на психолога. — Я здесь, чтобы охранять сестру босса и ничего более. А ты толкаешь меня на шаг, за который Мурад пристрелит меня без разговоров. Так хочешь поскорее от меня избавиться?

— Ой, брось! Вы с Мурадом Демидовичем уже давно не просто босс и подчиненный. Вы как братья.

— Это не помешает ему меня прикончить, — фыркаю. — Уверен, он, как старший мужчина в семье, сам выберет, кто достоин быть мужем его сестры.

— Нет, родной, это не пройдет! — Лика качает головой. — Ты сам прекрасно знаешь, что Мурад Демидович терпеть не может все эти обычаи. Он давно не живет по мусульманским заветам, у него русская девушка. Так что не пытайся спрятаться за…

ВЖЖ!

Резкий звук подъезжающей машины нарушает окружающее нас спокойствие, заставляя обоих разом замолчать.

Всё внутри мгновенно сжимается и леденеет. Мозг, отточенный годами военных операций, переключается с личных терзаний на режим угрозы.

Секунда - и мир сужается до тактической карты: оценка опасности, возможность отхода, план нейтрализации. По спине пробегает холодок адреналина, знакомый и почти что желанный.

Набираю Николая.

— Что там? — вырывается у меня без всяких приветствий. В горле пересыхает от дурного предчувствия.

— Опасность, босс, — голос парня на том конце провода сдавлен и напряжен. — Как призраки. Из ниоткуда появились.

— Призраков не бывает, дурья башка! — рычу, сжимая телефон так, что устройство аж трещит. — Это вы все просрали! Сказал следить. Где твои глаза были? Почему молчал?

На том конце трубки тяжелое виноватое молчание.

— Ай, блядь… ладно, — выдыхаю, обрывая вызов.

Поворачиваюсь к Лике. Она оценивающе смотрит в сторону ворот.

— Я все сделаю, — деловито сообщает, в глазах мелькает холодная сталь. — Отвлеку тех, кто приехал, а ты их нейтрализуешь. Судя по голосам, там мужики, а к ним я подход умею находить.

— Понял, — нащупываю рукоять пистолета в кобуре, привычным движением проверяя затвор. — Не подставляйся.

Она ухмыляется, пальцами медленно спуская с плеча лямку майки. Жест вызывающий, отточенный. Лика - профи. Не только психолог, но и шикарная актриса. Не зря я три года ждал, пока она уйдет из разведки.

— Вовремя я шортики надела. Думала тебя соблазнить, но раз ты уже занят… — озорно усмехается. Это то, за что я Лику ценю: умение вовремя взять себя в руки. Виляя бедрами, она направляется к двери.

И я совсем некстати ловлю себя на мысли: вид ее упругого зада не вызывает в моем теле ни единой реакции. Зато в памяти всплывают шелковистые темные волосы, огромные испуганные глаза и полные губки Мадины… Да, блядь!

Спустя пять минут дело сделано. Лика виртуозно отвела на себя внимание похотливых ублюдков Газали. Я свернул шею первому, второй свалился с пулей в виске. Третьего уделала Лика.

И в этот миг меня снова пронзает знакомое ощущение, что на меня смотрят.

Резко разворачиваюсь и пристально гляжу в окно второго этажа. Мадина… Она все видела и наверняка перепугалась до смерти. Отчего-то мне очень не хочется, чтобы эта девушка видела, как я “работаю”.

— Нужно все убрать, — Лика стоит рядом, ее холодный взгляд скользит по телам боевиков Газали.

— Сначала увезем их отсюда, — говорю я, стирая ладонью пот со лба. — Нужно, чтобы они исчезли в другом месте. Для этого придется вызвать Саида.

Лика сжимает кулаки, костяшки ее пальцев белеют от напряжения.

— А без этого варвара никак? Он отвратителен! — вырывается у нее, девушка скрещивает руки на груди. — Грубиян и хам! Ему никакой психолог уже не поможет! Он мизогин и женоненавистник!

Она вне себя. Ноздри раздуваются от ярости, в глазах бушует настоящий шторм. Поясню: мой «решала» Саид Исламов — давняя заноза для Лики. Он традиционалист, правоверный мусульманин, и их взгляды, мягко говоря, отличаются.

Они ненавидят друг друга до зубовного скрежета, хотя кто-то из моих ребят свято уверен, что под этой ненавистью скрывается самая настоящая страсть. Я в их отношения не лезу, мне нужен результат.

— Прости, но сейчас вопрос критический, — устало говорю, набирая номер в телефоне. — Исламов такие случаи, как орешки щелкает. Саид. Дело есть…

Лика фыркает, резко разворачивается и уходит в дом, хлопнув дверью.

А я стою среди тишины и постепенно рассеивающегося запаха пороха и понимаю, что жизнь моя становится все интереснее и интереснее…

ГЛАВА 15

Мадина

Сердце проваливается в пятки с противным холодным гулом. Неужели Мурад прочитал меня так быстро и легко?.. Мама всегда твердила, что я открытая книга и все мои чувства написаны на лбу крупными буквами.

Но сейчас мне нужно защитить не себя, а Багира. Он-то уж точно не виноват, что ночами является мне в тех самых порочных и греховных снах.

— Нет, что ты! — пускаюсь в оправдания, и на языке сразу горчит привкус лжи. — Просто я не привыкла так долго оставаться наедине с мужчиной.

— Не беспокойся, милая. Багир тебя не обидит. Я доверяю ему, как себе.

От этих слов по телу разливается жгучий стыд. И в голову снова лезут навязчивые образы: сильные жилистые руки, рельеф мышц и…

— Мадина, ты опять витаешь в облаках, — усмехается Мурад.

— Прости. Просто слишком много всего случилось, — встряхиваю головой, пытаясь собрать себя по кусочкам. — Непривычно жить… вот так…

— Скоро все закончится, — брат тяжело вздыхает. — Мы обязаны полностью освободить тебя, обезвредить любую угрозу. Обещаю, ты будешь свободна, милая…

— Мурад, — тихо выдыхаю, кусая губу до боли. — А что теперь? Если папа больше не будет решать мою судьбу… это теперь твоя обязанность? Ты ведь мой главный мужчина…

Брат пристально смотрит на меня. Его взгляд скользит по моему платку. И мне вдруг становится не по себе. Мурад вздыхает.

— Я хочу, чтобы ты сама выбрала свою судьбу. И мужа. Этот мир прекрасен и многогранен, Мадина. В нем столько всего. Я хочу, чтобы ты, наконец, скинула оковы и вздохнула полной грудью. Для этого Багир и нанял Лику.

— Она хорошая, — робко шепчу.

— Она в первую очередь профессионал. Лика участвовала в десятках операций на Ближнем Востоке, вытаскивала детей и женщин из ада. Она профессионально занимается их реабилитацией. Возвращает к жизни тех, кому мастерски промыли мозги.

— Ничего себе! — с губ срывается восхищенный возглас. — Ни за что бы не подумала…

— Да, мы с Багиром сошлись на том, что тебе нужна лучшая.

Мы болтаем с Мурадом почти час. Он рассказывает, что у него есть русская девушка Яна, и он безумно ее любит. Мы с ней обязательно познакомимся.

Когда связь обрывается, я еще какое-то время сижу, уставившись в темный экран. Не думала, что Лика настолько… крутая. И тут в открытое окно врывается ее гневный крик. Я вскакиваю и подбегаю, осторожно выглядывая из-за шторы.

— Ты совсем охренел, Исламов?! — буквально рычит она. — Босс сказал, нельзя тебе заходить в дом, чего непонятного?!

Я и не заметила, как к воротам подкатила еще одна машина. Тоже черная, но более угловатая и мощная. Рядом мужчина с внешностью, от которой перехватывает дух.

Высокий, ростом с Багира, такой же широкоплечий. В военной форме, мощных высоких ботинках.

С аккуратно подстриженной бородой. Волосы короткие, черные. Он стоит лицом ко мне так, что я могу разглядеть его глаза. Они почти белые! Метис, наверное. На Кавказе я часто видела таких детей. С огнем в крови.

— Мне нужен босс, а не его шармута! — огрызается тот.

Лика складывает руки на груди. Они ссорятся? Но она сейчас так живо выглядит! Глаза горят, жесты резкие и выразительные. Этот мужчина явно умеет выводить ее из себя.

— Думаешь, я не знаю, что такое «шармута», Саид?! Совсем меня за дуру держишь?! — она не тушуется, а наступает, заставляя его сделать шаг назад. — Мама не научила уважать женщин, варвар?!

Тычет пальцем в его широкую грудь. Я замираю, наблюдая за ними, затаив дыхание. Хоть какая-то отдушина от бури, бушующей в моей собственной душе.

— Женщин я уважаю, — язвительно усмехается он. — Покорных, послушных. А не таких, как ты…

Он с нескрываемым презрением окидывает ее взглядом с ног до головы. Лика замолкает. Я даже поначалу не верю, она обычно за словом в карман не лезет. Но напряженное молчание ясно дает понять, что ей не безразличны слова этого мужчины.

— Все свои прелести напоказ выставила… Хоть лифчик бы надела! Трусы, я смотрю, тоже лишние?!

В его голосе не просто злость. Там слышится ревность. Дикая, иррациональная. Но Лика не его женщина! И мы не в медресе. Почему он смеет так с ней разговаривать?

Во мне внезапно просыпается странное чувство… Желание вступиться за Лику. Она спасла меня. А эти шорты и майка… Обычно она одевается скромно. В джинсы и футболку.

— Это ты своей жене в парандже будешь указывать, как одеваться, Исламов! А мы с тобой коллеги, так что будь добр…

— Ты меня достала, женщина! — рычит он, и в этот момент за моей спиной с грохотом распахивается дверь.

Я резко задергиваю штору и оборачиваюсь.

— Багир… — вырывается сдавленный вздох. Сердце выскакивает из груди, стоит мне увидеть того, кто стал главным героем моих греховных снов.

Он приближается. Останавливается в полуметре, так близко, что я чувствую его запах, свежий и терпкий, сводящий с ума. Машинально облизываю пересохшие губы и впиваюсь взглядом в пол. Смотреть на Багира невыносимо.

Мне нельзя…

— Мадина… — хриплый голос опаляет кожу, оставляя на сердце незаживающий ожог.

Я молчу, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Так стыдно! Я не должна этого чувствовать… не имею права!

— Мадина, — повторяет Багир и пальцами касается моего подбородка. — Посмотри на меня.

Не могу! Тело будто налито свинцом. Начинаю мелко дрожать. От его прикосновения по коже бегут стаи мурашек, а внизу живота закипает тяжелый сладкий жар. Тихо всхлипываю.

Напряжение между нами сгущается, становясь осязаемым, плотным…

Багир мягко, но настойчиво надавливает, заставляя поднять глаза. Он так близко! Аллах, что со мной творится?!

— Сними платок… — его голос низкий, хриплый, не допускающий отказа. — Я хочу посмотреть на тебя…

ГЛАВА 16

Багир

Везунчикам Газали уже не больно. Они просто мусор, который нужно утилизировать без шума, желательно подальше отсюда. Лика, фыркнув, удаляется в дом.

И это правильно. В первую очередь нужно думать о Мадине. Должно быть, малышка напугана до смерти. Ей нужен кто-то рядом, кто поддержит.

Будь с ней ласковее…

И что, блядь, Лика имела в виду?!

Саид приезжает быстро на своем угловатом Гелике. Исламов всегда держится особняком. Вроде как часть моей команды, а вроде и нет. Но я доверяю этому молчаливому ублюдку, как себе.

Они с Ликой примерно на одном уровне доверия.

Исламов тоже был частью команды Жантиева. И ушел вместе со мной, когда мы попали в ловушку, расставленную нашим же боссом. До сих пор чувствую привкус крови. Помню, как пришлось отбиваться кинжалом, получив этот шрам.

Иначе бы я здесь сейчас не стоял.

— Что именно нужно сделать? — Саид отвлекает меня от мрачных мыслей.

Он внимательно рассматривает тела, накрытые белыми простынями.

— Три мешка мусора. Нужно сделать так, чтобы их не искали. По крайней мере, быстро не нашли. Все должно указывать на то, что ликвидировали их не здесь.

— Что в тачке? Есть какая-нибудь карта или…

— Мобильный телефон, по которому они отчитывались. На машине жучок, Газали отслеживает их перемещение. Погрузим тела, я отпишусь, что по адресу ничего. Так выиграем время.

Исламов кивает.

— Тогда работаем, босс.

Саид не задает лишних вопросов. Он профессионал в том, чтобы враги исчезали навсегда. И в этом его главная ценность.

Исламов методично загружает тела внутрь черного Гелика, на котором приехали боевики. Я обеспечиваю прикрытие. Знаю, что дальше: обычно промышленная печь или бочка с кислотой где-то в заброшенной промзоне. Это работа Саида. Моя — следить, чтобы никто не помешал.

Я беру мобильный для связи. Простенький, кнопочный, такой не отследить. Пишу, что все чисто. Роюсь в бардачке, нахожу карту. Там выстроен маршрут по точкам.

— Умно, — хмыкает Саид, — никаких навигаторов и электроники, чтобы не снять со спутника. Все максимально простое. Они профессионалы.

— Да, — коротко киваю. Хорошо, что в балаклавах. Черные футболки, камуфляж. Даже маскироваться не придется.

У Саида в фургоне всегда есть одежда на смену. Мы натягиваем черные футболки, балаклавы.

— Если камеры нас зафиксируют, то не отличат с закрытыми лицами. Тонировка тачки поможет. Следующая точка недалеко, заедем туда. Лика пока успокоит Мадину... Надеюсь, к моему возвращению в доме будет хоть немного спокойнее.

Саид усмехается.

— Не боитесь эту женщину оставлять с юной мусульманкой? Наговорит она всякого, научит плохому… собьет с истинного пути.

Я бы на это надеялся... Чтобы она смогла начать новую жизнь…

Так, блядь, прочь мысли о сестре босса!

— Ты глаза свои белые скрой. А то нас спалят, — рычу.

— Все сделаю, босс, — скалится Исламов, доставая линзы.

Дальше все по плану. Мы везем тачку в другую заброшенную деревню, мелькая под камерами. Даем взятку ДПСникам. Избавляемся от тел привычным способом: сжигаем в промышленной печи в одной из точек Саида, избавляемся от машины.

Возвращаемся назад на стареньком «Форде». Двигатель с тихим стоном затихает, и в наступившей тишине я чувствую, как напряжение дня тяжелым грузом ложится на плечи.

— Напоминаю, Саид, только мне и Лике дозволено быть в этой части дома. Если у тебя какие-то дела с остальными, найди их за крылом охраны. Там сейчас Ник.

— Постою тут, подожду эту нечестивую женщину, — цедит Исламов, и в его голосе слышится недовольство. — Научу ее уму-разуму, чтобы не развращала сестру Мурада Демидовича. Не учила ее этим своим феминистским штукам.

Вот же упертый. Хватит!

— Лика — член моей команды. Веди себя с ней уважительно, — в голосе звенит сталь, я смотрю на Исламова жестко, напоминая, кто здесь главный. — Да, у вас разные взгляды, но я не потерплю в своей команде подобных споров. И тем более унижения женщины. Это ясно?

Он на секунду отводит взгляд.

— Да, босс.

— Так-то лучше.

Хотя бы на этом успокоится. Сейчас это последнее, что мне нужно.

Разворачиваюсь и направляюсь в дом. Теперь нужно держать ухо востро. Газали неспроста внес этот адрес в список подозрительных точек. Он что-то почуял. И мне нужно понять, откуда тянется эта ниточка.

— Все в порядке? — Лика спускается со второго этажа, тихо, словно кошка.

— Да. Как она? — киваю наверх.

— Думаю, Мадина ждет тебя, Багир. Ей очень важно сейчас ощущать опору и поддержку. Сильное плечо, — Лика смотрит на меня проницательно. Черт, она ведь все видит. — Мы с ней пока пытаемся найти общий язык, а вот у вас взаимопонимание сразу появилось. Зайди к девочке, успокой ее. Обними.

Молчу. Исподлобья гляжу на Лику. Обнять? Она с ума сошла? Психолог подмигивает мне и бодро направляется к двери. А я, чертыхнувшись, делаю шаг к лестнице, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Открыв дверь, вижу, как малышка отпрыгивает от окна, будто пойманная на чем-то запретном. Подсматривала? Черт, Исламов опять Лику задирает? Что за детский сад?

Но все мысли мгновенно улетучиваются, когда я тону в огромных карих омутах. Мадина испуганно смотрит на меня, поджимает алые губки. А я с ума схожу…

Делаю к ней шаг, оказываюсь неприлично близко. Нельзя! Мне нельзя, сука… Она сестра босса!

Но опущенные густые ресницы, этот румянец на щеках лишь распаляют во мне что-то темное, первобытное, животное. Хочу снять с нее этот платок. Чтобы каштановые пряди рассыпались по хрупким плечикам. Коснуться и почувствовать их мягкость.

— Мадина… посмотри на меня, — с губ срывается хрип, и я понимаю, что еще немного и сорвусь, переступлю черту, за которой нет возврата.

Малышка тихо всхлипывает. Сжимает пальчики в кулачки. Блядь! Она боится. Я должен уйти! Должен разорвать эту невидимую нить, что протянулась между нами.

Но вместо этого я подцепляю подбородок Мадины. Слегка надавливаю и вынуждаю девушку взглянуть на меня. И именно сейчас, в тишине комнаты, осознаю всю глубину своего падения.

Понимаю, чего хочу на самом деле.

— Сними платок. Я хочу посмотреть на тебя, — почти рычу, не в силах отвести взгляд от Мадины. Ее красота пленяет, опутывает собой, как паутина. Сопротивляться все сложнее. Да и не хочу больше.

Девушка прикрывает глаза. Аккуратно, почти невесомо подцепляет тонкими пальчиками шелковую ткань. Платок соскальзывает, и каскад каштановых волос, длинных и шелковистых, рассыпается по плечам.

Пропускаю прядь сквозь пальцы.

Всё. Я пропал. Окончательно и бесповоротно.

ГЛАВА 17

Мадина

Волосы… это ведь всего лишь волосы! Но под пристальным взглядом Багира у меня возникает ощущение, будто стою перед ним совершенно обнаженная. Сердце замирает в груди, словно птица в клетке.

Большая рука с длинными умелыми пальцами скользит по моим прядям. Это прикосновение рождает сладкую горячую волну, что проносится по всему телу и тяжело оседает внизу живота.

Инстинктивно пытаюсь снова опустить голову, спрятать свое стеснение, однако Багир не позволяет. Он мягко, но уверенно фиксирует мой подбородок, заставляя смотреть на него, сгорать во тьме его глаз.

Всевышний, какой же он красивый… Ровный нос, пронзительные карие глаза, что смотрят прямо в душу, выворачивая ее наизнанку. У висков благородная седина, которая не старит, а лишь подчеркивает его силу и опыт. А губы… такие чувственные, что я ловлю себя на грешной навязчивой мысли… как бы я хотела ощутить их вкус.

— Ты очень красивая, Мадина, — низкий хриплый голос рвет мое трепыхающееся сердечко на части.

— Спасибо, — с губ срывается шепот, а щеки заливает алый стыд.

Что говорить? Как дышать? Я не знаю, не понимаю! Мне так страшно от этой близости, от этих новых всепоглощающих чувств! Нервно облизываю пересохшие губы, и взгляд Багира немедленно падает на них. Его зрачки расширяются, поглощая радужку, пока глаза не становятся черными, как сама ночь.

А затем…

— Ах! — с губ срывается испуганный возглас, когда он смыкает вокруг меня свои большие мощные руки и прижимает к себе.

Мир уплывает. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди и убежит прочь. Я тыкаюсь лицом в сильное плечо и ощущаю аромат: смесь древесного парфюма, легкого запаха сигарет и неуловимого спокойствия, что исходит только от Багира.

— Испугалась? — нежно мурчит мужчина у самого моего уха, и я полностью теряюсь, растворяюсь в его хриплом голосе.

— Угу, — киваю, застыв, не в силах пошевелиться.

Но страх понемногу тает, сменяется разливающимся по телу приятным теплом, оставляя после себя лишь легкий тревожный шлейф. Я не могу надышаться Багиром, его запахом и близостью. Отчаянно хочу обнять его в ответ, но руки беспомощно висят вдоль тела, словно чужие.

— Я не хотел пугать тебя, — хрипит Багир, и я слышу бешеный стук его сердца. — Ты не должна была этого видеть.

Весь мир замирает. Ругающиеся за окном Лика и белоглазый мужчина, угрозы отца, призрачная опасность — все это растворяется, тонет в ласковом низком голосе моего защитника.

— Я все понимаю, — лепечу, и желание обнять его становится невыносимым. — Мурад сказал, что вы защитите меня. И он вам верит, как себе.

В тот же миг тело Багира вдруг деревенеет. Он резко отшатывается, убирая руки, и я остаюсь одна, наедине с едкой колючей горечью, что разливается по всему телу.

— Мадина… — Багир проводит ладонью по своим коротким волосам, и в его глазах я вижу борьбу. — Прости, я не должен был тебя касаться. Просто мне показалось, что ты напугана…

Я лишь молча поджимаю губы, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие слезы.

— Я… вы… мы… — ненавижу себя за робость, впитанную с молоком матери. За эту душевную закрытость, зашоренность, не позволяющих просто протянуть к нему руки.

Отчаянно хочу выкрикнуть, чего желаю на самом деле. Озвучить то, что горит у меня внутри огненным, постыдным желанием.

Но с губ срывается лишь жалкий, беспомощный всхлип. Я смотрю на Багира во все глаза, и он в этот момент выглядит словно затравленный зверь, загнанный в угол.

— Больше это не повторится, — его голос снова становится отстраненным и жестким. Багир расправляет плечи и вот передо мной вновь лишь защитник, чьи чувства скованы долгом. — Отдохни пока. Лика позовет тебя на обед.

Он разворачивается и широкими решительными шагами направляется к двери. Я чувствую, как что-то внутри обрывается.

Не могу просто так отпустить его. Не после того, как увидела ту нежность в его глазах! Сердце перестает биться от одной мысли, что он сейчас уйдет, вновь оставив меня одну, сгорающую от непонятных чувств.

— Багир! — наконец-то обретаю дар речи и сама пугаюсь этого порыва. Мужчина замирает в дверном проеме, но не оборачивается.

Лихорадочно соображаю, что сказать. Как остановить Багира? Какие волшебные слова могут вернуть хрупкую теплоту, что возникла между нами мгновение назад? Это было так прекрасно… так ново для меня. Я впервые в жизни ощутила прикосновение мужчины.