Багир. Под его защитой

– Вам тоже смертельно скучно здесь? – слышу насмешливый женский голос за спиной.

Оборачиваюсь и замираю. Передо мной стоит хрупкая девушка. Невысокая, едва достающая макушкой мне до плеча. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. У нее живые голубые глаза. Самые яркие из всех, которые я когда-либо видел. На ней легкий сарафан в мелкий цветочек, открывающий загорелые плечи. В руках блокнот.

– Увы, работа такая, – бросаю.

– У меня тоже, – вздыхает девушка, подходя к ближайшему полотну, где мазками коричневой и зеленой краски изображено нечто невразумительное. – Пишу статьи о творческих мероприятиях. И порой они весьма… специфичны. Кстати, меня Лиза зовут, а вас?

– Багир.

Она улыбается. У нее ямочки на щеках.

– Ну что, Багир, сами меня пригласите на свидание или будем современными? – подмигивает Лиза, и в ее взгляде нет ни капли кокетства. Одна лишь дерзкая, озорная прямота.

Что-то в груди сжимается. Достаю из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

– Заеду сегодня в семь, – говорю, отрывая листок. – Пишите адрес, Лиза.

Все завертелось быстро. Лиза была как свежий ветер: ясная, чистая, прямолинейная. Через три месяца она забеременела.

Я сделал ей предложение в тот же вечер, как узнал о ее положении. Я ни на миг не сомневался. Мы поженились. Родилась Алиночка. Моя жизнь обрела смысл.

Я был счастлив. Копил деньги, мечтал открыть свое охранное агентство. Создавать для них безопасный мир.

А потом этот мир рухнул в один день. Залитый кровью. И мое сердце разбилось вместе с ним.

Воспоминания душат. Лиза. Алина. Я предал их память. Позволил себе вновь чувствовать. Забылся в объятиях другой. Мадина невинна и чиста, словно слеза ребенка. А я как слон в посудной лавке.

Я не имею права на нее.

Сжимаю раковину до хруста пальцев. Больше я к малышке не притронусь. Мурад доверил мне ее безопасность, а я сам становлюсь угрозой.

Возвращаюсь в свое крыло. Срываю с себя рубашку, натягиваю старую футболку и спортивные штаны. Мне нужно движение. Боль. Физическая усталость, которая выбьет из головы этот сладкий пьянящий образ.

Спортзал встречает меня запахом металла. Подхожу к тяжелой груше. И начинаю бить. Правой. Левой. Снова и снова. Удар.

Ее испуганные глаза.

Удар.

Шелк ее волос в моих пальцах.

Удар.

Сладкий вкус нежных губ.

Молочу грушу до тех пор, пока мышцы не начинают гореть огнем, а легкие выворачиваться наизнанку. Пот заливает глаза, стекает по телу, пропитывает футболку.

Я бью грушу, будто могу выбить из себя эту слабость. Предательское влечение. Я должен быть тенью. Защитником.

Проходит больше часа. Руки дрожат, сил не остается. Падаю на колени, прислонившись лбом к прохладной поверхности груши. Дышу, как загнанный зверь.

Но она все там. В каждом моем вздохе. Мадина.

Поздно вечером возвращаюсь к себе и иду в душ. Стою под ледяными струями, пока тело не начинает неметь от холода.

Вытираюсь, натягиваю чистые штаны. Накидываю полотенце на плечи. Сажусь перед ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на отчетах Ника. Но буквы пляшут перед глазами.

И тут раздается стук в дверь. Тихий, робкий, но отзывающийся грохотом в моей груди.

Иду открывать, уже зная, кто там.

Мадина.

Стоит в тонкой шелковой ночнушке, которая не скрывает очертаний хрупкого нежного тела. Босые ноги на холодном полу. Темные волосы растрепаны и рассыпаны по плечам. В огромных глазах стоят слезы.

И решимость. Стальная искра, что видна сквозь страх. Она уверена в своем поступке. И стоит здесь, передо мной, полуголая… совершенно осознанно.

Малышка смотрит на меня, не отводя взгляда. Облизывает сладкие алые губы.

– Багир… я могу войти?