Багир. Под его защитой

Она невероятно проницательная для своих лет. Слишком. И это опасно.

Помимо воли мозг выдает картинку: красивое личико, огромные карие глаза в пол-лица. Пухлые, чуть приоткрытые губы.

Член тут же отвечает на этот немой зов. Наливается свинцовой тяжестью, встает в боевую стойку. Я скептически дергаю бровью, глядя вниз.

— Ну и? — хрипло бросаю в пустоту. — Чего стоим? Тут, кроме нас никого нет.

Вывод простой и унизительный: мне нужна женщина. Я больше месяца никого не трахал.

После потери семьи я иногда снимаю напряжение со случайными знакомыми. Без эмоций или фантазий. Чистая механика. Просто животный секс.

Но с Мадиной в моей башке что-то сломалось окончательно.

От одной мысли, как я сниму с нее этот шелковый платок… как рассыплются по плечам темные длинные волосы, у меня яйца сводит от боли.

Блядь, это всего лишь платок! Что же будет, если эти огромные глазищи будут смотреть на меня томно, с искренним, неподдельным желанием…

Рука сама тянется к члену. Обхватываю его, и по спине бегут мурашки. Я не позволяю себе думать ни о чем, кроме ее глаз, губ, волос. Этого достаточно. Большее — это уже оскорбление.

Оргазм накатывает слишком быстро и сокрушительно, оставляя после себя пустоту и горькое послевкусие. Мало!

Смываю сперму с ладоней и понимаю: мне срочно нужна женщина! Чтобы стереть навязчивый нежный образ и не натворить дел. Дожил!

Взрослый мужик, наемник и убийца дрочит на взгляд юной девственницы, сестры своего босса. Совсем крыша поехала.

Вспоминаю психолога Лику. Взрослая, умная, привлекательная женщина. Уже не раз ловил ее взгляд с намеком. Она очень даже не против познакомиться поближе. Нужно будет завтра же пригласить ее куда-нибудь. В бар.

И снять напряжение.

Выхожу из душа, ложусь на голый матрас. Но сон не идет. По коже бегают мурашки. Все мысли заняты Мадиной. Резко сажусь, зарываюсь пальцами в короткие волосы.

Решаю обойти периметр. Хоть какое-то дело. А то так с ума сойду!

Достаю телефон, набираю Николая. Молодой парень, сидит на наблюдении.

— Ник, докладывай.

— Все чисто, шеф. Ночь спокойная, никакой подозрительной активности.

— Продолжай наблюдать. — Отключаюсь.

Обхожу участок. Тихо. Пусто. Возвращаюсь в дом. Ноги сами несут меня наверх, на второй этаж.

Зачем, черт возьми? Но меня туда тянет, словно магнитом.

Останавливаюсь у двери спальни Мадины. Стою, как идиот, слушаю тишину. И тут из комнаты доносится тоненький, словно испуганный вздох:

— Багир…

Сердце падает в пятки. Она зовет меня? Что-то случилось? Аккуратно, бесшумно приоткрываю дверь.

Мадина ворочается в постели, сбив одеяло. В руках зажата та самая «Джейн Эйр». На красивом личике беспокойство, губы шепчут что-то нечленораздельное. Она мечется на постели.

Кошмар приснился?

Подхожу ближе. Осторожно, чтобы не разбудить, забираю у нее книгу. Беру из ящика закладку-ленточку, которую зачем-то купил для нее. Вкладываю между страниц и кладу томик на тумбочку.

И тут взгляд падает на Мадину. Хрупкая, тоненькая. Длинная изящная шея, небольшая грудь, длинные ноги. Она словно обещание. Невинное и оттого еще более порочное.

Фантазия тут же рисует картины, от которых перехватывает дыхание. Как эта ночнушка скользит с ее плеч на пол. Как Мадина смотрит на меня этими огромными глазами, полными доверия и пробуждающейся страсти. Как ее губы…

Сглатываю ком в горле. Руки сами тянутся к ней, но я сжимаю их в кулаки. Нет. Никогда!

Резко наклоняюсь, натягиваю на нее сброшенное одеяло, укутываю плотнее. Ее легкий, цветочный аромат бьет в нос, сводя с ума.

Разворачиваюсь и почти бегу из комнаты, закрывая за собой дверь.

Спускаюсь вниз, направляюсь в свою берлогу. Стою посреди комнаты, рычу как загнанный зверь.

Да. Завтра же я найду женщину. Приглашу Лику, да кого угодно! Нужно сбросить это напряжение. Иначе случится беда.

Иначе я совершу то, за что Мурад меня пристрелит на месте. И будет прав.

Я не могу осквернить ту, которую должен защищать. Даже если это осквернение — единственное, чего жаждет все мое существо…

ГЛАВА 10

Мадина

Завтрак затягивается, превращаясь в пытку. Кусок застревает у меня в горле. Лика, доев свою порцию, отодвигает тарелку и смотрит на меня пронзительным, изучающим взглядом. Кажется, эта женщина видит все мои потаенные мысли. Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Мадина, давай поговорим о твоей вере, — начинает она мягко. — Это важная часть твоей жизни. Религия для тебя — это в первую очередь правила и запреты или что-то другое?

Я киваю, чувствуя, как на щеках выступает румянец. Говорить о таком с почти чужой женщиной кажется мне кощунством. Но я обязана отвечать.

— Это… основа, — тихо говорю я. — Молитва, очищение, смирение перед Волей Всевышнего… Это даёт покой и порядок.

— А о чем ты просишь Его сейчас? — вопрос застает меня врасплох.

Я замираю. О чем? О безопасности, здоровье мамы и Мурада.

И… чтобы этот странный, сжимающий мою душу жар прошел. Чтобы Всевышний простил мои грешные мысли и сны.

— О разном, — выдыхаю, не в силах сказать правду.

Лика тепло улыбается и кладет свою руку поверх моей. Ее прикосновение легкое, но оно заставляет меня вздрогнуть.

— Твоя вера прекрасна, Мадина. И никто не потребует от нее отказаться. Но некоторые установки, которые привил твой отец… словно цепи. Их придется ослабить, если ты хочешь быть по-настоящему счастливой.

От ее слов мне становится страшно. Это все, что я знаю. Без них я распадусь, перестану быть цельной. Ведь снаружи порочный, страшный мир, в котором я потеряюсь и погибну.

— Но… без них я стану грешной. Как все в этом мире, — мой голос дрожит.

— Грешность этого мира тут ни при чем, детка, — качает головой Лика. — Решать, какой тебе быть, можешь только ты сама. Не твой отец или традиции, а твое сердце.

В этот момент дверь на кухню заходит Багир.

В обтягивающей футболке цвета хаки, через которую проступают могучие мускулы и камуфляжных штанах.

На широком ремне кобура с пистолетом. Вздрагиваю.

Вид оружия всегда вызывал во мне животный ужас. Но сейчас, глядя на Багира, я понимаю: это часть мира, в который я попала. Инструмент защиты.

— Доброе утро, — его низкий голос проносится по кухне, и я густо краснею. В памяти тут же всплывают обрывки того стыдного сна: его шершавые ладони на моей коже, жар… становится душно.

— Багир! — голос Лики звучит слишком оживленно, почти игриво. Она поворачивается к нему, и ее улыбка становится хищной. — А мы тут с Мадиной беседуем о высоком. Присоединишься? Уже успел пробежаться, богатырь?

Она смотрит на него с таким открытым восхищением, что у меня в груди закипает что-то темное и неприятное. Сжимаю пальцы в кулаки под столом.

И самое ужасное не в ее кокетстве. А в том, что Багир в ответ усмехается. Отвечает.

— Только встал, — коротко бросает он, подходя к кофемашине. — Какие планы на день?

Этот простой обмен любезностями между ними ранит меня острее любого ножа. Почему?

Почему-то, как он улыбается другой женщине, вызывает физическую боль? Это все та же тяжесть внизу живота, но теперь она сопровождается тошнотой.

Не могу этого вынести. Мне нужно бежать!

— Мне нужно… дочитать, — лгу я, вскакивая с табурета. Голос звучит резко и неестественно. — Простите.

Вылетаю из кухни, как ошпаренная. В ушах звенит, а изнутри меня разъедает непонятная злость.

— Мадина.

Я замираю, не оборачиваясь. Багир догоняет меня.

— Сегодня после обеда сможешь пообщаться с братом. — говорит, вставая передо мной. Его глаза темны и непроницаемы. — По видеосвязи.

Сердце замирает, а потом заходится в радостном трепете. Мурад! Наконец-то я услышу его голос, увижу, что с ним все в порядке.

— Правда? — стараюсь говорить сдержанно. Сама не понимаю, откуда во мне эта ледяная отстраненность. Ведь внутри я так счастлива.

— Да. Я все организую.

— Хорошо. Я буду готова после дневного намаза.

Кивнув, прохожу мимо него в свою комнату.

Перед глазами стоит картина: его улыбка, обращенная к Лике. Запираюсь в спальне, хватаю «Джейн Эйр», но буквы пляшут перед глазами.

— Он лишь защитник, — сурово говорю я себе. — Тень Мурада. Ты для него — обязанность. Запомни это.

К обеду внутреннее напряжение достигает предела. Я спускаюсь на кухню, чтобы приготовить себе чай.

Но вдруг до меня доносится приглушенный, ритмичный звук. Скрежет, стук металла. Он идет из-за двери в спортзал.

Ноги сами несут меня туда. Крадусь, словно воришка, и приоткрываю тяжелую дверь на сантиметр.

И замираю.

Багир стоит спиной ко мне, он лишь в низких спортивных штанах. Его спина — это рельефный рисунок из мощных мускулов, играющих под кожей цвета темной бронзы.

Он яростно, с низким рыком, поднимает перед собой тяжелую гирю. Каждое движение отточено, наполнено звериной силой.

Покрытая шрамами кожа лоснится от пота, который стекает по впадине вдоль позвоночника, исчезая под тканью штанов. Его тело — воплощение дикой, первобытной и совершенной мощи.

Я не могу оторвать взгляд. Во рту пересыхает. А внизу живота вспыхивает знакомый, влажный и пугающий жар. Он пылает, нарастает, заставляя меня сжимать бедра.

Мысли путаются, в голове шум. Я хочу… хочу… не знаю, чего. Прикоснуться к этой силе. Ощутить ее на себе. Раствориться в ней. Но внезапно над ухом раздается голос Лики.

— Мадина? А что ты здесь делаешь?

ГЛАВА 11

Багир

Завтрак превращается в самую изощренную пытку.

Сижу за кухонным столом, вроде бы слушаю, как Лика что-то оживленно рассказывает о новом методе арт-терапии. Киваю и делаю вид, что мне интересно. Но взгляд предательски снова и снова соскальзывает с ее милого лица на Мадину.

Лика красива, сексуальна, уверена в себе. Все, что нужно взрослому мужчине для простого, ни к чему не обязывающего флирта. Но когда я смотрю на нее, внутри тишина и пустота. Мертвый штиль.

А потом я снова смотрю на Мадину.

Она сидит, сгорбившись над тарелкой, будто хочет стать невидимкой. Огромные карие глазищи, обычно такие живые, сверлят поверхность стола. И в них я читаю обиду. Острую, как лезвие. Она видит, как я общаюсь с Ликой. И это ее ранит.

От немой боли в глазах девушки у меня в груди сжимается холодный и тяжелый ком. Черт! Это не должно меня волновать. Я должен быть равнодушен. Но ее обида режет меня по живому, заставляя чувствовать вину, которую я не заслужил и не просил.

— Так правильно, — сурово напоминаю себе. — Мне ее нельзя. Я ее защитник. Тень Мурада. И точка.

— Багир, а ты что думаешь? — голос Лики вырывает меня из тягостных раздумий.

Моргаю. Просто смотрю на нее, не понимая вопроса.

— О чем?

— Я предлагаю свозить Мадину в парк через пару дней под усиленной охраной, конечно. Смена обстановки пойдет ей на пользу.

— Нет, — отвечаю резче, чем нужно. Брови Лики ползут вверх. В ее глазах интерес, смешанный с вызовом. Она начинает флиртовать, кокетничать. — Слишком рано. Газали мог оставить здесь своих шакалов. Пока не будет полной чистки, ни о каких прогулках речи быть не может.

— Какой ты суровый, — тянет она, облизывая пухлые губы. Ее взгляд скользит по моим плечам, груди. Откровенный, приглашающий. — Всегда только работа, опасность. А когда отдых? Ты о себе вообще думаешь?

Лика — именно та женщина, которая мне нужна, чтобы стереть из памяти хрупкий образ Мадины. С ней можно спустить пар. Тело должно откликаться, но... Заставляю себя улыбнуться. Сделать шаг навстречу.

— Отдых? — повторяю, и голос звучит фальшиво. — Может, завтра? В баре. Обсудим… все, что угодно. В том числе… отдых.

— О, это звучит многообещающе, — Лика улыбается, и в ее глазах вспыхивает огонь.

А вот внутри меня ничего. Ни единой искры. Нигде ничего не шевелится. Только тяжесть и осознание собственного лицемерия.

В этот момент Мадина резко встает. Ее стул с грохотом отъезжает назад.

— Мне нужно… дочитать, — бросает она, и ее голос звучит надломленно. Не глядя ни на кого, она вылетает из кухни.

Вина накатывает мощной волной. Я видел, как она сжалась, услышав мое приглашение Лике. Черт побери! Но так же правильно, мать вашу!

— Что с ней? — удивленно разводит руками Лика.

— Шок, — отрезаю, поднимаясь. — Адаптация. Не лезь к ней с расспросами.

Не глядя на психолога, выхожу в коридор. Мадина уже на полпути к лестнице.

— Мадина.

Она замирает, словно испуганный зверек, но не оборачивается. Тонкие плечи напряжены.

— Сегодня после обеда, — говорю я, подходя ближе, — сможешь пообщаться с братом по видеосвязи.

Она медленно поворачивается. И в ее глазах, еще секунду назад полных боли, вспыхивает чистый яркий огонек радости. У меня перехватывает дыхание. Мадина похожа на ребенка, которому подарили целый мир.

— Правда? — шепчет она.

Но почти сразу же ее лицо снова становится холодным и отстраненным.

— Хорошо. Я буду готова после дневного намаза.

Малышка разворачивается и уходит. Ее холодность бьет больнее, чем любая обида. Я стою, сжав руки в кулаки, и чувствую, как почва уходит из-под ног. Что, черт возьми, со мной происходит?

Вернувшись в свое крыло, пытаюсь работать. Проверяю отчеты от Николая. Газали, оказывается, уже укатил к себе на родину. Но оставил здесь группу своих головорезов. Они работают на Демида. Отец продал дочь, а теперь помогает жениху ее найти и, судя по всему, уничтожить.

Я отправлю их в ад! Лично!

Но даже ярость не может вытеснить из головы образ Мадины. Это не просто влечение. Что-то глубже. Темное, цепкое чувство, проросшее в самое сердце. Я боюсь этого. Оно опаснее любой пули.

Нужно спустить пар. Выбить эту дурь из головы физической нагрузкой.

Иду в спортзал. Скидываю футболку. Беру гирю потяжелее. Пытаюсь болью выжечь Мадину из своего сознания. Железо послушно, оно не предаст.

И вдруг… я чувствую ее взгляд. Он скользит по моей спине. Полный любопытства. Мадина стоит за дверью и смотрит. Касается меня этим взглядом.

И мне это нравится. Дико, порочно. От ощущения ее пристального взгляда кровь приливает к паху, заставляя член напряженно пульсировать. Я продолжаю работать, выкладываясь еще больше, демонстрируя грубую силу.

Пусть видит. Пусть боится. Или… пусть хочет.

Вдруг снаружи доносятся голоса Лики и Мадины. Резко обрываю подход, набрасываю полотенце на плечи и выхожу.

Мадина стоит бледная, как полотно. Огромные глаза полны стыда и страха. Увидев меня, она вся вздрагивает, словно пойманная на месте преступления, и пулей вылетает в коридор.

Лика смотрит ей вслед, задумчиво покачивая головой. Затем разворачивается ко мне.

— Кажется, твоя подопечная созрела, Багир, — тихо говорит, и в ее голосе нет ни кокетства, ни злорадства. Только констатация факта. — И ей, похоже, нравишься именно ты.

Я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эти слова не радуют. Они повергают в леденящий ужас. Потому что Лика права.

И потому что в самой глубине мертвого сердца я безумно рад это слышать…

ГЛАВА 12

Мадина

Пулей взмываю на этаж и влетаю в спальню. Запираюсь, прислоняюсь спиной к прочной двери и замираю.

Сердце бешено колотится где-то в висках, готовое выпрыгнуть из груди и умчаться прочь. Щеки пылают огнем.

А в голове одна-единственная ужасная мысль: он видел! Багир понял! Он знает, что я стояла и смотрела, как он занимается… подсматривала, как порочная девка. Но я просто не могла оторвать взгляд!

Всевышний! Что со мной творится? По щекам катятся предательские слезы, я обнимаю себя за плечи, будто пытаясь удержать цельной, и медленно сползаю на пол. Нельзя мне так!

Пялиться на полуголого мужчину неприлично, грешно! Неужели я… неужто я такая же, как все те женщины, о которых с таким презрением говорил отец?

— Ну почему мне нельзя пойти? — вслух вздыхаю я, глядя, как папа ловко повязывает галстук перед зеркалом. — Это же просто спортивный клуб! Я могла бы подкачаться… стать красивее.

Я ведь совсем худющая, кожа да кости. Мой будущий муж, если осмелится меня обнять, весь в синяках ходить будет!

— Потому что только шлюхи надевают обтягивающую одежду и трясут своими прелестями, соблазняя мужчин, — его голос холоден, как сталь. — Твоя задача не мышцы качать, а детей рожать. Запомни раз и навсегда. Ты должна быть послушной. И смотреть на мужчин тебе тоже не положено. Выйдешь замуж, будешь на мужа одного любоваться. Все остальное — страшный грех, Мадина.

— Но, папа…

— Я всё сказал! — рычит он и, не оборачиваясь, выходит из гостиной.

Неужели я и вправду шлюха? Потому что в моей голове роятся эти порочные, непотребные мысли о Багире?

Мне нужно молиться! Умолять Всевышнего, чтобы он вырвал из моего сердца и памяти этот навязчивый образ взрослого, запретного для меня мужчины! Мне нельзя! Нельзя!

Но так хочется…

Я вскакиваю на ногу и бегу к кровати, но тут же замираю у окна.

К нашим воротам плавно подкатывает черная большая машина с тонированными стеклами. Из нее молча, словно тени, выходят трое кавказцев в камуфляже. Ох!

Они медленно осматривают территорию. И вдруг взгляд одного из них, тяжелый и пристальный, поднимается прямо к моему окну. Пугаюсь и отскакиваю, прячась за складками шторы. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Краешком глаза продолжаю наблюдать.

Что делать? Они за мной? От страха тело деревенеет, не могу пошевелиться.

И тут…

Вижу, как из дома выходит Лика. На ней лишь тонкая майка и короткие шорты. Всевышний, что она делает?! Они же опасны! Вон, на поясах пистолеты!

Во все глаза смотрю на психолога. Та смело открывает калитку и выходит за забор.

Мужчины тут же поворачиваются к ней. Естественно! Она ведь очень красива… Стройные ноги, упругая попа. Грудь третьего размера. Белые длинные волосы ниспадают на плечи.

Продолжаю следить, затаив дыхание.

Лика небрежно откидывает волну светлых волос и подходит к ним ближе. Мужчины всецело переключаются на нее. Она выгибает спину, словно кошка, накручивает прядь на палец… что-то им говорит. Кавказцы переглядываются, ухмыляются.

Мерзко… Похабно…

Но ведь порядочный кавказский мужчина не имеет права вести себя так! Не только женщины должны быть верными и чистыми. Для мужчин тоже есть правила! А эти, хоть и с бородами, смотрят, как похотливые животные.

Багир не такой. Он даже флиртовал как-то сдержанно… От этих мыслей в груди разливается жгучий жар ревности. Не хочу вспоминать, как они с Ликой договаривались пойти в бар!

А что потом? Выпьют и поедут в отель? И дальше…?

Он будет ее касаться и целовать? Сжимать ее бедра огромными ладонями? Заставлять ее стонать?

Ядовитое чувство сжимает горло, душит. И я вдруг с ужасом ловлю себя на мысли: хочу, чтобы Лики не было. Чтобы она просто исчезла! И остались только я и… он…

Движение за окном вырывает меня из плена грешных мыслей. Пока трое в камуфляже обступают Лику, со стороны, словно из-под земли, возникает Багир. Несколько резких сокрушительных ударов и враги, не успев опомниться, уже лежат на земле.

В руке у Лики пистолет, Багир кому-то звонит. Его лицо напряжено и сурово. Какой же он… мужественный! А Лика ведет себя так спокойно, будто для нее это обычное дело.

Больше не могу смотреть на мертвые тела. Разворачиваюсь и бегу в ванную. Меня выворачивает наизнанку. Паника, наконец, вырывается наружу, скручивая внутренности в тугой болезненный узел. Опорожняю желудок, пока силы окончательно не покидают меня.

И вдруг раздается тихий стук. Багир…? Это он!

Торопливо полощу рот и выскакиваю, распахиваю дверь.

— Лика? — выдыхаю, и разочарование горьким комом встает в горле.

— Могу войти? — тихо произносит. — Знаю, не меня ты ждала. Он уехал… разбираться.

Впускаю психолога в спальню. Она мягко опускается в кресло.

— Он… он их убил? — тихо, почти шепотом спрашиваю я, семеня к кровати.

Лика лишь коротко кивает.

— Приказ Мурада Демидовича вполне конкретный: уничтожать всех, кто посмеет к тебе приблизиться. Твой отец, судя по всему, прочесывает страну, каждый уголок. Этот отряд был похож на разведку. Теперь главное, чтобы их отсутствие заметили как можно позже.

— Но как?

— Багир спец, он все уладит. Но, Мадина… — Лика смотрит на меня пристально, — я хочу поговорить с тобой. Серьезно. Как женщина с женщиной.

ГЛАВА 13

Мадина

Замираю, затаив дыхание, словно маленький зверек, пытающийся притвориться мертвым. Она хочет говорить о Багире? Собирается заявить на него свои права? Или сейчас станет отчитывать меня за тот жалкий, подлый поступок… за то, что я подсматривала?

И тут из самой темной глубины души поднимается что-то злое, почти дикое. Нет! Я не отдам его! Всё моё естество уже присвоило моего защитника. По крайней мере, без борьбы я не отступлю.

Непроизвольно вздергиваю подбородок. Мои глаза вспыхивают холодным огнём.

— Вижу, ты уже поняла, о ком речь? — Лика широко и спокойно улыбается.

Я буквально ощетиниваюсь. Сама себя не узнаю. Что творится с моим сердцем? Почему этот яд так легко заполняет меня?

— Вы хотите, чтобы я не смотрела на Багира? — произношу холодно, и мой голос словно соткан изо льда.

Лика лишь удивлённо хлопает длинными ресницами. В её глазах самое что ни на есть искреннее непонимание. А затем…

— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливается звонким беззлобным смехом, от которого у меня за считанные секунды вспыхивают щёки и уши.

Я сказала что-то нелепое? Почему она смеётся? От стыда готова провалиться сквозь землю.

— Так и знала, — вытирает она проступившие от смеха слезинки. — Поняла по твоей реакции, когда он пригласил меня в бар. Это же чистейшей воды ревность, детка.

Поджимаю губы, чувствуя, как по спине разливается жгучий стыд. Мама всегда учила, что это мужчина должен добиваться женщину. Выходит, это я распутная и доступная? Я та, что сама…

— Не терзай себя. Если у меня и были какие-то мимолётные мыслишки на его счёт, — Лика внезапно становится серьёзной, её взгляд твёрд и прямолинеен, — то сейчас их уже нет.

— Почему? — выдавливаю из себя, с трудом разлепляя губы.

— Я не стану вступать в эту борьбу, Мадина. Хотя бы потому, что мой интерес не был серьёзным. Я не ищу сейчас отношений с мужчиной. Да и Багир абсолютно холоден ко мне. Думаю, он пригласил меня лишь за тем, чтобы самому не заглядываться на тебя.

Сердце вдруг срывается с места и начинает колотиться с утроенной силой, вырываясь наружу, грозясь выломать грудную клетку. Я… ему нравлюсь? От этих слов щёки заливает такой густой пунцовый румянец, что, кажется, вот-вот сгорю.

— Так что успокойся, я здесь исключительно как психолог. Именно поэтому и пришла. Хочу поговорить с тобой по-женски. Но… — Лика делает небольшую паузу, в её глазах читается понимание, — если между нами теперь что-то не так из-за твоих чувств или ревности, я всё пойму. И попрошу прислать к тебе другого специалиста. Он поможет тебе адаптироваться.

Она пристально смотрит на меня, ожидая ответа. А я ловлю себя на том, что та злоба, что кипела во мне минуту назад, бесследно улетучилась. Обида схлынула, стоило Лике лишь признать, что Багир ей безразличен. На душе стало так легко и даже немного пусто.

— Нет, — тихо говорю, не в силах сдержать робкую улыбку. — Между нами нет… никаких проблем. Правда.

— Супер! — по-доброму улыбается Лика. — Тогда договорились. Пообщаемся позже, после твоей беседы с братом.

БРАТ!

Сердце ёкает, заставляя меня вздрогнуть. Из-за всей этой суеты с перестрелкой и Багиром я совсем забыла о звонке Мурада! Лика ненадолго выходит и возвращается с ноутбуком.

— Здесь установлена защита от слежки и кое-какие другие полезные штуки, — объясняет она, открывая крышку. — Можешь выходить в интернет и ничего не бояться. Пока Багир разбирается с нашими непрошеными гостями, я настрою соединение, и ты сможешь поговорить с братом.

Меня накрывает волна паники. Мурад…

В последний раз я видела его, когда даже в школу не ходила. В памяти всплывает лишь смутный образ: большие, невероятно теплые руки. Я точно знаю, что он всегда любил меня, хоть отец и наложил строжайший запрет даже на упоминание его имени.

Но я помню другое: как мама украдкой, когда папа не видел, шептала молитвы, умоляя Всевышнего защитить Мурада.

Мне так и не сказали, почему он ушел. Что заставило его сбежать.

— Вот так, — Лика вручает мне наушники с микрофоном. — Я пока выйду, чтобы дать вам поговорить наедине. Ничего не бойся, детка. Вы оба ждали этой встречи слишком долго. Открой ему свое сердце. Помни, отец далеко, и ты можешь говорить всё, что посчитаешь нужным.