Славянские мифы. О южных, западных и восточных славянах, высшей и низшей мифологии, а также о популярных фейках

Есть еще один интересный источник информации, который нельзя не упомянуть. Это песни, ритуальные, старые-престарые, которые чудом сохранились до наших дней.

Знания о мифах мы можем почерпнуть из фольклора в целом и из сказок в частности. Правда, сказки – это мифы, очень переработанные (мифы глубокой переработки), в которых уже нет религиозного характера, мифы, можно сказать, закамуфлированные и метафоризированные. Заметим тут в скобках, что важно понимать разницу между сказкой и мифом: миф – повествование сакральное, это основа веры, структура и база мировоззрения. В отличие от сказки, миф не метафоричен, он реален для носителя мифологического сознания, не развлекателен – его воспринимают серьезно, тогда как сказка имеет характер и развлекательный, и внеисторический, герои ее вымышленные, хотя корнями волшебные сказки уходят в древние обряды и опять-таки – в мифы.

По Днепру, по Дунаю

Летописи, хроники, ритуальные песни, сказки очень тщательно и внимательно исследовали, изучали и анализировали ученые, причем ученые большой величины – филологи, этнографы, фольклористы, историки. Изучая сохранившиеся тексты (потому что это основной источник информации, как ни крути), эти исследователи прилагали к собственно языковым знаниям сведения, полученные благодаря археологическим исследованиям, сопоставлению информации, собранной в результате разнообразных экспедиций в места, где живут славяне сейчас и где жили прежде. Работа такого рода невероятно кропотливая, ее результаты, как правило, оформляются в виде научных статей и монографий, и только потом бывает, что эти статьи, монографии, диссертационные исследования перерабатываются в более простую форму – словари, научно-популярные тексты и так далее.

Этот длинный пассаж неслучаен. Если обратиться к Интернету (а современная ситуация такова, что первое, куда мы «лезем» за информацией, – именно всемирная сеть, и далеко не всегда полученные данные перепроверяются!), то обнаруживаются сотни и сотни сайтов, на которых представлены «самые полные славянские пантеоны», «истинная славянская вера», «истинные славянские боги», и, к сожалению, очень часто все это воспринимается без должного критического осмысления. Хотя зачастую такая информация – результат хорошей фантазии, а не научных исследований. Поэтому, хотя данная книга – научно-популярная (и поэтому ваша покорная слуга дерзнула отойти от классического научного «мы-авторского» к более личному и хулиганскому «Я»), здесь будут ссылки на труды серьезных ученых, на монографии, статьи и диссертации – на мой взгляд, важно не только прочитать, что было, но понимать, кто этим занимался глубоко, сделав такую работу делом своей жизни. Может быть, наткнувшись в Интернете на информацию иного толка, мои читатели призадумаются, а стоит ли верить сгенерированным ИИ красочным картинкам и подробнейшим описаниям славянских божеств, если они не подкреплены практически ничем?

Итак, мы с вами договорились, что представленная в этой книге информация, во-первых, не очень полная, и мы не можем утверждать, что так и только так было на самом деле. А во-вторых, (и в-главных) мы понимаем, что это наш взгляд, взгляд из XXI века, а не то, что было на самом деле в VI, VII, VIII (и ранее) веках нашей эры. Сознание человека, живущего в XXI веке, очень сильно отличается от сознания наших предков. На это замечательно обратил внимание великий философ XX века А. Ф. Лосев: «Должны быть отброшены всякие объяснительные, например, метафизические, психологические и пр. точки зрения. Миф должен быть взят как миф… Миф не есть выдумка, или фикция, не есть фантастический вымысел… Миф есть (для мифического сознания, конечно. – А. М.) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность. Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Это – совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола»[5]. (Можно, конечно, пообещать читателю больше не перегружать текст огромными цитатами великих ученых, но я не уверена, что сдержу это обещание.)

Кроме того, славяне не сидели на одном месте: племена возникали, формировались, а после – перемещались по Европе, соприкасаясь с другими племенами, и таким образом на мировоззрение славян оказывали влияние иные верования, мифы, взгляды.

Если мы согласимся с летописцем Нестором и О. Н. Трубачевым, мы придем к тому, что сначала славянские племена жили на Дунае, а потом медленно расселились по большой территории. Например, южные славяне занимают часть Балканского полуострова, черноморского побережья и берегов Адриатики, западные славяне расположились на берегу Балтийского моря и в центральной Европе, а восточные – там, где сейчас находятся Украина, Республика Беларусь и Россия. А в процессе становления и расселения славяне контактировали с кельтами, римлянами, греками, франкскими, германскими, готскими, дако-фракийскими племенами (и не только!), и за счет этого мы порой видим в славянских мифах отголоски сюжетов и персоналий других европейских народов.

Про богов славянского пантеона, как уже говорилось, информации не так много. Полевые экспедиции этнографов, этнолингвистов прилагали большие усилия, чтобы собрать сведения о дохристианских верованиях, но, как мы уже поняли, результаты были довольно скудными.

Однако кроме высших богов есть еще и так называемая низшая мифология, или низшая демонология, славян. Разделил таким образом славянскую мифологию замечательный ученый Никита Ильич Толстой, который вообще очень много трудился, чтобы были зафиксированы и сохранились народные поверья и предания. Н. И. Толстой говорил, что «для дохристианских мифологических представлений славян было характерно ощущение населенности всей окружающей природы духами».[6]

Эти духи, проживавшие в окружающем славян мире, преимущественно функционировали на земле и под ней, поэтому, с одной стороны, были людям ближе – и поверий о них сохранилось больше, а с другой – с принятием христианства они стали пониматься как демоны и нечистые духи. Однако нередко уже существовавшие верования срастались с новыми идеями, принесенными христианством, и возникали иные, синкретичные мифы о животных, растениях и даже насекомых. Особенно это заметно в отношении растений, наделенных особой силой: с одной стороны, они защищают от дохристианской нечисти, с другой – приобретают особые свойства в дни, имеющие важное значение для христиан – в господские и богородичные праздники или в дни почитания самых «популярных» святых.

Летописец Нестор

Н. И. Толстой считал, что низшая мифология – это «базисная сфера» народной культуры. Она и сейчас нет-нет да и проскакивает в привычках и поведении вполне себе взрослых и самостоятельных городских людей. Мы, наверное, забыли девяносто девять процентов того, что являлось образом жизни наших предков, но, услышав кукование кукушки, все же спросим: «Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?»

Именно этими соображениями я руководствовалась, когда решила не только включить в книгу описание Свентовита и Перуна, но и добавить низшую мифологию – странных существ, о которых вы, скорее всего, не слышали (если вы слышали про караконджула, лично пожму вам руку, при условии, что вы не выходец из южнославянского культурного ареала). Поэтому по страницам книги будут расхаживать животные, летать птицы, и мы будем все вместе отгонять неприятных нам существ, размахивая крапивой, лещиной, ветками дуба и глотая цветки кизила.

Однако кажется важным не только то, что думали славяне в древности, как они действовали и каким богам поклонялись. Важно, как эти персонажи, установки и верования прошли через века, как видоизменялись, как получали новые краски или затирались, превращаясь в схематичные изображения. Поэтому иллюстрациями к делам давно минувших дней будут песни, стихи, повести и рассказы, относящиеся уже к новому времени – и вы, возможно, удивитесь, узнав, что пантеон славянских богов описан А. Н. Радищевым (тем самым, который написал «Путешествие из Петербурга в Москву»), а увидев текст какой-то славянской песни, вы найдете ее в Интернете, послушаете – и так «славянщина» во всех ее проявлениях станет ближе, понятнее и расцветет новыми, насыщенными красками.

Глава 2. Очень краткая история славян

Само название этой главы должно вызвать у читателя или искренний смех, или недоуменное «Что?». Ну какая может быть краткая история, если существовало множество племен, потом – больше десяти современных славянских стран, которые еще и многократно соединялись и разъединялись в течение XX века, да и до этого там была историко-территориальная чехарда? Кстати, напомню вам славянские страны, чтобы вы их никогда не путали и могли поразить знакомых точными знаниями и эрудицией. Восточнославянские страны: Россия, Украина и Беларусь, западнославянские – Чехия (столица Прага), Польша (столица Варшава) и Словакия (столица Братислава). Больше всего южных славянских стран – это страны, которые появились в результате распада Югославии: Сербия (столица Белград – пожалуйста, не путайте с российским Белгородом!), Хорватия (столица Загреб), Босния и Герцеговина (столица Сараево), Словения (столица Любляна), Северная Македония (столица Скопье), Черногория (столица Подгорица). И Болгария – со столицей в Софии.

Коротко рассказать об истории всех славянских стран и народов невозможно, тем более что мы с вами хотим говорить о мифах. Но хорошо бы немного понимать, с чего все начиналось, как развивалось и чем закончилось (конечно, еще ничего не закончилось, славян продолжает лихорадить).

Итак, с чего все началось?

Первые сведения о славянах в Центральной и Юго-Восточной Европе появились в VI веке. Тогда же впервые было упомянуто и само имя «славяне» (достоверно: впервые!). О. Н. Трубачев иронизирует, что «любители прямолинейных заключений делали из одного этого раннего неупоминания вывод, что славян до того в Европе… попросту не было», и это мнение охотно тиражируют некоторые «таланты от истории» до сих пор, но подчеркнем вслед за Олегом Николаевичем, что «Славяне издавна жили в самом сердце Европы»[7].

Славяне перешли Дунай в 517 году, так началось заселение Балкан и Северной Греции, а дальше южные славяне заняли территории до Венеции, альпийские долины, Эгейский регион и Крит. Про восточных славян нам известно гораздо меньше, и сведения о них появляются гораздо позже – по сути дела, восточные славяне живут на окраине Эйкумены (конечно, вы знаете, что это, но напомню – Эйкумена или Ойкумена – это территория, которая, по представлению древних греков, была заселена человеком, обитаемая часть суши – Европа, Северная Африка и некоторые другие области). А вот южные славяне заселяют земли, относящиеся непосредственно к двум центрам этого (в то время максимально цивилизованного) мира – Западному и Восточному Риму (Византии).

Первое славянское государственное объединение, о котором нам известно, называлось государство Само (иногда можно встретить даже сочетание «империя Само», но кажется, что это все-таки перебор). Само – это имя человека, объединившего предков будущих чехов, словаков, словенцев и других прародителей южных славян. В VII веке славяне подвергались нападениям аварских племен, и Само, который вообще-то был франкским купцом, поднял антиаварское восстание, а заодно собрал под своим руководством государство имени себя. Просуществовало оно недолго, распалось, но оставило после память и загадку – где же оно все-таки точно существовало.

В VIII–IX веках были Моравское княжество и княжество Нитра, а в IX–X веках – Великая Моравия.

Немецкие миссионеры на территории Моравии очень активно пытались втянуть Великоморавское государство под влияние франков (странно, но славянам это почему-то не нравилось…)

Моравский князь Ростислав принял решение, которое стало судьбоносным для всего княжества в частности и для всех славян вообще – он попросил византийского императора Михаила прислать христианских проповедников, чтобы они создали для славян литургию и письменность на славянском языке (помните, что писал Трубачев про славянский язык? универсальность!). В 863 году в Моравию прибыли братья Кирилл и Мефодий (позже их канонизировали, то есть провозгласили святыми, и теперь мы говорим о святых равноапостольных братьях), которые совершили дважды подвиг – создали алфавит и перевели церковные книги на славянские языки (им, конечно, помогали ученики, но подвиг самих братьев мало с каким можно сравнить). Позже пренеприятный правитель Святополк (знаковое имя, не правда ли?) выгнал учеников Кирилла и Мефодия из Моравии, и центр славянской письменности переместился в Болгарию.

Раз уж мы говорим об истории славян, интересно тут рассказать (и немножечко расставить точки над i) о болгарах.

Нередко в дискуссиях о наших южных братьях возникает такое мнение: дескать, болгары – это не славяне. Но это неверно.

С чем же связано такое заблуждение?

В конце VII века возникло Первое Болгарское царство. Появилось оно на землях, заселенных южными славянами, но его создателями были тюркские племена. Назывались они протоболгары. Они заселили восточную часть Балканского полуострова и помогали местным славянам в борьбе с Византией. Однако протоболгар было немного, и славяне их ассимилировали (проще сказать, протоболгары полностью растворились среди славян). А вот имя «болгары» осталось славянам в наследство – как название языка и народа. Так что волшебным образом болгары из тюрков превратились в славян.

Что же происходило дальше?

Дальше Европу накрыла лавина (или махина?) огромного военного и государственного образования под названием Османская империя. Где-то с XIV века она подмяла под себя южных славян – полностью под ее властью оказались Сербия, будущая Босния и Герцеговина, Болгария и кусочками – другие южнославянские страны. Особенность этого многовекового ига – в некоторой неприязни, которую завоеватели-мусульмане питали к завоеванным христианам, поэтому для южных славян основой их идентичности и стержнем выживания стали язык и христианство, по принципу – чего нас лишают, за то мы держимся. Тут, как вы понимаете, не до сохранения дохристианского наследия (собственно, и зачем оно нужно, вряд ли бы кто-то сказал). В общем, не до жиру, быть бы живу.

А что насчет западных славян?

Чехи и словаки медленно, но верно попали под влияние германских и австрийских соседей – сначала их подтянула под себя империя Габсбургов, а потом и Австро-Венгрия. Отношение к чешскому и словацкому языкам в германских империях было неважное – если кто-то хотел чего-то добиться в том порядке вещей, надо было говорить по-немецки. Ярчайший пример этого – история великого чешского слависта Йозефа Добровского, которого называют отцом славянской филологии. Его родным языком был немецкий, а чешский он выучил уже в сознательном возрасте. Кстати, положение чехов (а с ними и словаков) в то время замечательно описала Жорж Санд в романе «Консуэло»: «Триста с лишком лет тому назад угнетенный и забитый народ, среди которого вы теперь очутились, был великим народом, смелым, непобедимым, героическим… После долгой, упорной борьбы Чехия снова подпала под иго рабства, потому… что Чехии больше не существует… Наши властители прекрасно понимали, что свобода религии в нашей стране – это и ее политическая свобода. Вот почему они задушили и ту, и другую. Австрия обращалась с нами, как с побежденными: она отняла у нас нашу веру, нашу свободу, наш язык и даже самое наше имя. Книги наши были сожжены, школы разрушены, – словом, нас обратили в австрийцев. Мы теперь всего лишь провинция империи. В славянской земле слышен немецкий говор, – этим все сказано»[8].

Приблизительно в таком же положении оказались словенцы и отчасти хорваты.

Поэтому в мифологии южных славян улавливается турецкое влияние (одни только названия некоторых существ чего стоят!), а в мифологии западных – европейское. Это, впрочем, касается только низшей мифологии, которая активно сохранялась и видоизменялась после принятия христианства.

Глава 3. «Славянское возрождение»: интерес к истокам и почва для мистификаций

Как уже стало понятно, вплоть до начала XX века большинство славян не имели собственной государственности, их культура, языки и наука или не развивались, или развивались медленно, при отягчающих обстоятельствах.

В XIX веке А. Ф. Гильфердинг, известный филолог, фольклорист, собиратель фольклора, писал о ситуации славян следующее: «Их участь печальная. Они все находятся под властью чужих держав и чужих народов… 27 с лишком миллионов славян живут под чужой властью, под чужими законами, должны учиться на чужом языке. Из них 17 миллионов принадлежит Австрии, 8 миллионов Турции; остальные два с лишним миллиона приходится на долю Пруссии, а 60 тыс. живут в Саксонском королевстве. Вне России только 125 тыс. славян, именно в Черногории, сохранили свою независимость»[9].

Специально подчеркну еще раз, насколько сложна была судьба языков – многие чехи и словенцы в основном говорили по-немецки. Словаки и хорваты нередко говорили по-венгерски, а в регионе Далмация – еще и по-итальянски. Сербы, болгары и македонцы, хотя и сохраняли родной язык, подвергались жесткому религиозному давлению, русинов венгры и вовсе ассимилировали.

Даже те славяне, которые, казалось бы, сохранили родной язык, считали себя чехами, или хорватами, или словенцами, мало что знали о родном языке. На Балканском полуострове значительное количество сербов, вынужденно принявших ислам (их называли «потурченцы», сейчас это боснийские мусульмане, или бошняки), начали формировать боснийский мусульманский этнос.

Однако XIX век, когда Российская империя активно принимала участие в событиях на Балканах и перед южными (а следовательно, и перед всеми остальными) славянами забрезжила надежда на свободу и независимость, стал периодом, который называют «Славянское возрождение». С. А. Никитин дал интересное определение этому периоду, стоит его процитировать (потому что историю славянских стран и народов, увы, в наших школах проходят настолько по касательной, что как будто и не проходят вовсе): «Славянское возрождение – это начальный период складывания нации, начальный период формирования национального сознания до того, как сформируется политическая программа нации. Но та культурная деятельность, которая подготавливает ее и служит формированию национального самосознания, заслуживает и внимания, и признания»[10].

Начинается борьба за независимость, формируются славянские национальные идеи, существование народов приводится в прямую зависимость от сохранения, существования и развития их языка, культуры, традиций и обычаев. В это время большое будущее предсказывал славянам прусский философ Йоганн Готфрид Гердер, который учился у Канта в Кенигсберге, а потом жил в Риге.

Именно тогда начинают активно писаться нормативные грамматики и словари для южных и западных славянских языков, происходит их кодификация (то есть создаются нормы), появляются большие славянские ученые-филологи, которые пишут на родном языке о его особенностях, начинают проявлять интерес к славянской старине, фольклору, давним, полузабытым традициям и верованиям славян. Этот период ознаменован и глубокими, серьезными научными трудами славянских ученых, и в то же время – мистификациями, сомнениями, подозрениями на мистификации и искренними заблуждениями, которые позже либо ушли в небытие, либо развились, обрели последователей и стали чуть ли не отдельными направлениями славистики. Коротко расскажу, кто из славистов в это время работал, какой вклад они внесли в развитие и сохранение наших знаний о древних славянских верованиях, кому мы должны быть благодарны за глубокие труды и, наконец, в какие переплеты попадали сами ученые, как относились к их изысканиям современники и как менялась позиция научного сообщества на протяжении многих лет. Заодно можно упомянуть некоторые курьезы, связанные с работой одних ученых и политической повесткой других – в научном мире это бывает довольно забавно.

Наверное, стоит начать с возрождения у чехов – ведь недаром отцом славянской филологии стал именно чех, Йозеф (или Йосеф) Добровский (1753–1829). Его биография очень примечательна – он родился в Венгрии, учился в Пражском университете, активно работал над развитием чешского языка. Именно он был автором первой чешской грамматики и первой книги по истории чешского языка и литературы (и то, и другое было написано и опубликовано на немецком языке!). Именно Добровский внимательно отнесся к целому ряду «чешских» легенд, критически осмыслив их и оценив, могут ли они быть именно «чешскими легендами». (Другими словами, отделил реальное чешское от придуманного нечешского.)

Йозеф Добровский

С личностью Добровского связан и один из обещанных курьезов, напрямую относящийся и к славянской истории, и к славянским мифам.

Речь идет об одном из важнейших памятников древнерусской литературы – «Слове о полку Игореве». Наверняка вы помните, что оригинальной рукописи «Слова» не сохранилось, она погибла в 1812 г. в Великом пожаре на московском Разгуляе… Но еще до ее гибели скептики стали высказывать сомнения в том, что «Слово» – это подлинно древний памятник. Звучали громкие высказывания о том, что текст – подделка, а уж после утери рукописи ряды скептиков пополнялись с завидной регулярностью. Интересный факт: американский ученый Эдвард Кинан заявлял, что «Слово о полку Игореве» написал не кто иной, как… Отец славянской филологии Йозеф Добровский! Дескать, Добровский работал в конце XVIII века в русских архивах и рукописных хранилищах, изучал древние тексты, был большим знатоком и специалистом по древнерусскому языку… И это несмотря на то, что сам Добровский был защитником подлинности «Слова о полку Игореве» и поборником великого памятника старины. От этого Кинан с легкостью отмахнулся – мол, у ученого была душевная болезнь (это действительно так), поэтому он написал «Слово», а потом забыл, что написал.

Блестяще доказал подлинность «Слова о полку Игореве»[11] Андрей Анатольевич Зализняк (1935–2017), используя точные лингвистические данные, но тем не менее курьезность ситуации остается – чешскому исследователю «доверили» авторство поэмы XII века в то время, когда наука еще не владела всей полнотой информации о состоянии языка указанного периода.

Это лишь один выдающийся славист и один пример того, какими путями шло Славянское возрождение, как на него реагировали уже в XX веке и как важны труды славистов для создания более или менее полной картины о славянских верованиях и исключения возможных подделок, фальсификаций или, как говорили в XVIII веке, «подражаний» (что не считалось особым грехом перед наукой и народом!).

Однако Добровский – не единственный чешский славист, и стоит обратить внимание на его младшего современника – Павла Йозефа Шафарика (1795–1861), активного деятеля чешского и словацкого возрождения, ученого и поэта. Знаменитый двухтомник «Славянские древности» Шафарика стал фундаментальным трудом, который до сих пор используют в своей работе слависты. Кстати, золотая медаль Павла Йозефа Шафарика считается главной наградой для ученых-славистов.

Павел Шафарик

Еще один блестящий чешский ученый, благодаря которому целый ряд авторов, в том числе и ваша покорная слуга, могут опираться на системный труд «Славянские древности» (да-да, название такое же, как у Шафарика!) – Любор Нидерле (1865–1944), хотя и работал он уже за рамками Славянского возрождения, но все же унаследовал его традиции системного, критического, строго научного подхода к описанию мира славян в дописьменную и дохристианскую эпоху.

Возрождение национального духа и национальных культур у южных славян шло в первую очередь через создание национального языка. Например, у хорватов до середины XIX века не было универсального литературного языка, они говорили на нескольких диалектах, у сербов так же были разные диалекты. В 1850 году произошло уникальное событие – в Вене пять хорватов, два серба и один словенец (выдающиеся деятели южнославянского возрождения) подписали договор, в результате чего был создан единый сербохорватский язык, который просуществовал до конца XX века, когда после распада Югославии все бывшие югославские республики вместе с независимостью провозгласили и существование своих отдельных национальных языков. Вук Караджич, один из подписантов договора с сербской стороны, занимался и собиранием сербского фольклора, благодаря которому можно изучать, описывать и фиксировать мифологические взгляды древних славян, сохранившиеся в разных фольклорных формах.