Смотри на меня

— Короче так, голубки. Я сейчас коротко предскажу вам ваше будущее. — Клоун делает в воздухе круговое движение руками, как ясновидящие в фильмах над стеклянным шаром. — Вы умрете. В один день. Как настоящие влюбленные. Как Ромео и Джульетта! — театрально восклицает, приложив руку с пистолетом к сердцу.

Напряжение сковало каждую мышцу моего тела, но у меня все равно откуда-то появляются силы и отвага произнести:

— Мы не влюбленные.

Клоун медленно поворачивает шею на мой тихий сиплый голос. Почему-то мне кажется, что под разноцветной резиновой маской у него сейчас крайне удивленное лицо.

— В смысле не влюбленные? — спрашивает с претензией. Я бы даже сказала, с наездом.

— Мы просто знакомые. Мы даже не друзья.

Воцаряется гробовая тишина. Я слышу тяжелое дыхание Клоуна через маску.

— Галя, у нас отмена! — кричит он через пару секунд кому-то наверх. Дверь подвала моментально открывается, но кто там, я не вижу. — Они говорят, что не влюбленные, а просто знакомые.

Вниз по ступенькам сбегает второй Клоун точно в такой же маске, как у первого. Одет также в черную неприметную одежду. От первого Клоуна его отличает только отсутствие татуировок. По телосложению такой же — большой широкий шкаф, способный свернуть шею одной рукой.

— Что конкретно вы от нас хотите? — Артур перетягивает внимание Клоунов на себя. — Озвучьте свои требования к нам.

Второй Клоун присвистывает.

— Да ты борзый, я смотрю. — Его голос без гнусавости, как у первого. Грубый мужской. — «Озвучьте свои требования», — передразнивает. — Короче, судьба у вас такая: мы вас убьём и продадим на органы. Но перед этим у вас есть шанс еще немножко пожить.

Мне плохо. Я съезжаю вниз на матрасе. Мой позвоночник, мои мышцы меня не держат. Я завидую Артуру. Завидую его выдержке и смелости. Он не боится.

Или Артур слишком хороший актер? Его бесстрашие — это игра?

— Что нам нужно сделать, чтобы еще немножко пожить?

— Правильный вопрос, — хвалит второй.

— Когда к нам попадают влюбленные голубки, мы не убиваем их сразу. Мы сначала снимаем с ними кино. — Говорит первый Клоун и делает драматичную паузу. Мне кажется, там под маской он зло ухмыляется. — Кино для взрослых. Далее показываем покупателям, и они решают: интересно им или неинтересно. Сейчас у нас только один покупатель. И у него есть маленький бзик. Он хочет не просто кино для взрослых, он хочет кино для взрослых с настоящей любовью. Романтик он, понимаете? Если он верит в искренность чувств наших голубков, он готов платить деньги за кино с ними. Пока он платит, вы живете. Как только вы ему надоедаете, он перестает платить. А без его денег вы нам не нужны. Мы потрошим вас и отправляем по кусочкам вашим новым хозяевам. Но раз вы не влюбленные, а просто знакомые, то, наверное, нет смысла тратить на вас время. Что думаешь? — спрашивает у второго Клоуна.

Я зажимаю ладонью рот и всхлипываю. Без сил валюсь на матрас, согнувшись в комок. Меня сотрясают рыдания.

— Ну-ну, Джульетта, не бойся, больно не будет. — Он, видимо, ко мне обращается, но я уткнулась лицом в грязный матрас. — Мы не на живую твою печенку доставать будем. Мы же не изверги какие-то.

— Если вы и правда не влюбленные, то нам, конечно, лучше не тратить на вас свое время, — басит второй Клоун. — Сразу бы сегодня и пустили вас под нож. А затем ваши потрошки на аукцион. Но я бы все-таки снял с вами один пробный ролик. Так сказать, пилотную серию. Вдруг вы ему понравитесь, и он захочет посмотреть сериал полностью? Но вы тоже постарайтесь, включите весь свой актерский талант. Изобразите влюбленных, и тогда еще немножко поживете. Если хотите, конечно. Я даю вам право выбора: умереть сегодня и отправиться по кусочкам к своим новым хозяевам или сняться в пилоте сериала для взрослых и пожить еще немного. Решайте. Можете посовещаться между собой, мы попозже к вам зайдем.

Глава 12. Потянуть время

Клоуны уходят. Я понимаю это по громко хлопнувшей двери подвала и поворачивающемуся в ней замку. Я продолжаю лежать без сил, уткнувшись лицом в матрас. Меня сотрясают беззвучные рыдания.

Мой выбор очевиден: умереть сегодня.

Я никогда не смогу переступить черту с Артуром. Он любимый парень моей лучшей подруги, почти моей сестры. Я никогда не поступлю так с Юлей. Даже под дулом пистолета. К тому же нас ведь все равно убьют. Какая разница, когда: сегодня или через неделю?

— Влада, — тихо зовет меня Градов.

Его голос пробирает до костей. Маленькие волоски на теле становятся дыбом.

— Влада, пожалуйста, посмотри на меня.

Я не могу.

Я не могу оторвать лицо от матраса и поднять взгляд на Градова. Мне кажется, смотреть на него — уже предательство по отношению к Юле.

Боже мой, бедная Юля. Эти отморозки совершенно точно убьют Артура. Даже не знаю, чего я сейчас хочу больше: чтобы Юля забеременела от Градова или не забеременела. Если она забеременеет, и Артура убьют, то Юля будет одна с ребенком. Но с другой стороны, так у нее останется маленькая частичка любимого.

— Влада, — снова зовет.

Я отрываю лицо от матраса, делаю глубокий вдох и ложусь на бок, подтянув под себя ноги. Смотрю не на Артура, а в сторону.

— Мне кажется, выбор очевиден, — говорит.

Сжимаю руки в кулаки. Артур не сказал, какой именно выбор, но я догадываюсь.

— Нет. Никогда.

Он вздыхает. Молчит.

— Из-за Юли? — спрашивает после паузы.

— Естественно!

— Мне кажется, сейчас тот самый момент, когда нам следует думать о себе немножко больше, чем о других.

Я не хочу его слушать. Я хочу заткнуть уши, зажмуриться и чтобы Артур Градов исчез. Но он не исчезнет. Он будет сидеть со мной в подвале напротив меня, закованный цепью, как я.

Я обнимаю себя за плечи. Провожу ладонями по его гладкой рубашке, надетой на меня. В одежде Артура я чувствую себя, как будто в его объятиях. Это ощущение одновременно сладкое и ненавистное. Оно разрывает меня изнутри.

Артур…

Его голос, его запах, исходящий от рубашки, его взгляд…

Нет. Нет. Нет.

— Нас все равно убьют и продадут на органы, — произношу уверенно. — Какая разница, когда? Днем раньше, днем позже. Я за то, чтобы это случилось раньше. Я не хочу сидеть в этом подвале в цепях.

— Нет, — категорично заявляет. — У нас есть шанс спастись, и для этого мы должны потянуть время.

Последнее заявление Артура все-таки заставляет меня посмотреть на него.

— Спастись? — издаю саркастичный смешок. — Ты серьезно?

— Абсолютно. Нас будут искать. У моего отца есть связи. Он поднимет на уши всю Москву, всю страну. И чем дольше мы потянем время, тем больше шансов, что нас найдут. А если мы умрем сегодня, то нас точно уже никто не найдет. Даже наши останки не найдут, потому что их продадут.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Обычный бетонный потолок с одной тусклой лампочкой. В голову лезут разные мысли. Почему-то вспоминаются новости, которые я не так давно читала.

Первая новость — про то, что в Санкт-Петербурге задержали патологоанатома одной из больниц за то, что он изымал органы у тел бомжей и умерших пациентов без родственников, а потом продавал их частным фирмам. Помню, прочитав, я ужаснулась. Меня передернуло от брезгливости. И я подумала: «Совсем ничего святого нет». А следующая мысль — ну вот умер бомж. Его уже не реанимировать, не вернуть. Но его почка может спасти кому-то жизнь. Где эта тонкая грань между преступлением и спасением жизни?

А вторая новость — в России ежегодно пропадают двести тысяч человек. Тридцать тысяч из них никогда не находят. Несмотря на наличие интернета, сотовой и спутниковой связи, а также камер видеонаблюдения, тридцать тысяч человек ежегодно пропадают без вести. Их не находят ни живыми, ни мертвыми.

Слезы не перестают вытекать из уголков глаз. Я стану той, кто пропадет без вести. У меня даже могилы не будет. Но зато моя смерть спасет чью-то жизнь. Много жизней. Сколько у человека органов, которые можно пересадить? Кажется, сейчас даже сердце научились пересаживать.

Накрываю лицо ладонями и всхлипываю. Вдруг вспоминаю бездомную Люду, которую везли со мной в багажнике. Вот, значит, зачем им была нужна бомжиха. Чтобы убить ее и продать на органы. Потому что бомжиху без документов, да еще из другого города или даже страны, никто не будет искать.

В памяти всплывает диалог похитителей, когда я притворилась без сознания:

— Бля, на хуя они нам? Может, прикончим обоих?

— Пускай Главный решает, что с ними делать. Может, пригодятся.

— Слишком рискованно. Они мимо шли, хуй знает, кто такие. Вдруг их искать будут?

— Здесь слепая зона без камер, свидетелей тоже нет.

— За углом жилые дома, мог кто-то увидеть, когда я ее сюда тащил. Она кричала.

— Бляяяя, ну пиздааа. Запороли задание, сука!

— Да почему запороли? Если они влюбленные голубки, то Главный точно найдет им применение.

— Слушай, а точно. Предыдущие голубки-то отправились новым хозяевам.

— Даааа, жалко. Кино с ними хорошее было. Мне нравилось. Ладно, давайте их в багажник. Главный сам решит, что с ними делать.

Теперь у меня выстраивается логическая цепочка.

— Они похищают бомжей, чтобы продавать их на органы, — зачем-то говорю Артуру. — Та женщина, которую они похитили на наших глазах, была бездомной. Я ехала с ней в багажнике, она мне рассказала. Обычных людей типа нас они не похищают, потому что боятся, что их будут искать. Но, видимо, иногда все-таки обычных тоже берут, чтобы снимать с ними порно и продавать. Один из Клоунов же сказал, что много покупателей, только сейчас у них один. Правда, мне непонятно, зачем покупать нелегальное порно, если его навалом бесплатно в интернете.

— Извращенцев много. Хрен знает, что у них в головах.

Мы снова замолкаем. Не знаю, зачем мне вся эта информация, до которой я додумалась. Она не поможет мне спастись.

— Они спустились к нам в масках, — вдруг говорит Артур.

Поворачиваю к нему голову. Градов сидит в той же расслабленной позе, привалившись спиной к стене.

— Ну да. И что?

— Значит, не хотят, чтобы мы видели их лица.

— И?

Я пока не понимаю, к чему Артур клонит.

— Зачем им скрывать от нас свои лица, если мы все равно сто процентов умрем?

— Не знаю.

— Значит, они допускают, что мы можем отсюда выбраться, поэтому боятся засветить перед нами свои физиономии.

— Но те, что нас похитили, были без масок.

— Потому что человек в маске клоуна в центре Москвы привлечет к себе слишком много внимания.

Я молчу, завороженно глядя на Артура.

— Они допускают шанс того, что мы можем отсюда выбраться. Пускай мизерный, но такой шанс есть. Поэтому они боятся показывать свои лица.

Адреналин выбрасывается в кровь. Дыхание сбивается. Артур смотрит мне в глаза и произносит с нажимом:

— Нас будут искать, Влада. Поэтому мы должны потянуть время.

Глава 13. Желтая карточка

Повторно один из Клоунов приходит, наверное, через час. Это тот второй без татуировок. Должно быть, он у них главный или типа того, догадываюсь.

На протяжении часа ожидания мы с Артуром больше не разговаривали. Я отвернулась от Градова к стене и лежала с закрытыми глазами. Не спала, конечно. Как тут уснуть? Хотя время, наверное, очень позднее. Или уже утро? Я ушла из клуба где-то в районе двух часов ночи. А который сейчас час — даже не представляю.

Мы с Артуром ни о чем не договорились и не приняли никакого решения. Вернее, он-то принял. Артур намерен тянуть время для того, чтобы нас нашли. Тянуть время тем самым способом, который озвучили Клоуны. Я даже представить, даже вообразить себе это не могу.

Я никогда себе не прощу. Юля никогда мне не простит.

Но что, если это единственный способ, чтобы Артур выжил и вернулся к ней? А если Юля забеременеет, то к ней и к ребенку. Если есть только одна вот такая извращенная возможность выжить и вернуться к Юле, разве она не поймет и не простит?

— Ну что, Голубки? — грубоватый голос Клоуна звучит с насмешкой. — Что надумали? Отправляетесь сейчас под нож или хотите еще немного пожить?

Я сажусь на матрасе и смотрю на Клоуна. А ведь и правда, если мы с Артуром в любом случае умрем, зачем им прятать от нас свои лица? Неужели они допускают возможность того, что мы можем спастись? А раз допускают такую возможность, значит, в их системе безопасности есть брешь?

— Мы выбрали еще немного пожить, — отвечает за нас Артур.

— И вы сделали правильный выбор! — Клоун поднимает указательный палец вверх.

Мне кажется, или он реально обрадовался нашему решению? Я отчетливо услышала в интонации Клоуна радость. Он на самом деле не хочет нас убивать? Или что?

Слишком много вопросов без ответов.

— Итак, Голубки, мы снимем с вами пробное видео. Да не трясись ты так, Джульетта, — замечает дрожь в моем теле. — Оно будет с цензом не 18+, а 16+. Мы отправим его клиенту, и если вы ему понравитесь, и он скажет, что готов платить, тогда начнём съемки сериала с вами в главных ролях. А вот сериал будет 18+. Играйте хорошо и убедительно, делайте так, чтобы ему хотелось на вас дрочить, как можно дольше. Тогда вы еще поживете. Если ему надоест на вас дрочить, нам вы будете больше не нужны. Отправитесь по кусочкам к своим новым хозяевам. Вам все понятно? Джульетта, ты слышала меня?

Сначала я мгновение не шевелюсь, пребывая в шоке от услышанного. А затем взрываюсь. Внутри словно чеку сорвало. Что мне терять, если меня все равно убьют? Какая разница, когда: сегодня или через неделю? Что мне терять, если моя жизнь теперь зависит от одного извращенца и от того, как долго ему будет хотеться дрочить на меня?

На меня и Артура.

— Да идите вы к черту! — кричу на весь подвал. — Вы думаете, нас никто не будет искать? Мы не бомжи, как та женщина, которую вы привезли вместе с нами. У нас есть родственники, и они будут нас искать! Вас посадят пожизненно!

В ответ на мою тираду Клоун разражается приступом смеха. От гнева я сжимаю ладони в кулаки. Боковым зрением замечаю, как Артур подает мне сигналы заткнуться, но игнорирую их.

— Знаешь, сколько тут таких, как вы, было до вас, Джульетта? — говорит Клоун, отсмеявшись. — И все точно так же нам угрожали своими родственниками: олигархами, чиновниками, ментами. Была одна, которая говорила, что у нее папа ФСБшник. Хочешь, расскажу, за сколько ушло ее сердце на аукционе? А папа ФСБшник, наверное, до сих пор ее ищет.

Он снова смеется, вгоняя меня в панику и ужас. Хохочет и хохочет. А затем резко замолкает, быстрым движением достает из кобуры пистолет и через секунду оказывается возле меня. Холодный металл оружия касается моего подбородка.

— Ты, я смотрю, очень прыткая, Джульетта, — зловеще выдыхает.

Меня парализует. Я в прямом смысле не могу пошевелиться. Клоун давит мне на подбородок пистолетом и держит палец на курке. А я настолько шокирована и в ужасе, что не могу и пикнуть.

— Эй, убери от нее пистолет! — орет сзади Артур. Он подскочил с матраса на ноги, и его цепь издала громкий лязг. — Убери от нее пистолет!

Клоун, продолжая держать у моего подбородка оружие, поворачивает голову назад.

— Убери от нее пистолет! — яростно вопит Артур, дергая со всей силы ногой, как будто это поможет ему сорвать цепь.

— Я сейчас вышибу ей мозги, Ромео. А потом тебе. Ты этого хочешь? Если нет, то заткнись и сядь послушно на свой коврик.

Артур продолжает дергать остервенело ногой. Господи, он сейчас сломает ее. Я начинаю беззвучно плакать. Слезы крупными градинами катятся по лицу.

Клоун убирает от меня пистолет, поворачивается к Артуру и вдруг стреляет. Громкий оглушительный выстрел сотрясает подвал. Сверху на голову сыплются частички бетонного потолка. Я громко кричу и накрываю голову руками, уткнувшись лицом в колени.

После выстрела воцаряется гробовая тишина, прерываемая только моим плачем и скулением. Я боюсь поднять голову, потому что если сделаю это, то увижу окровавленное бездыханное тело Артура. Я кричу себе в колени, продолжая закрываться руками. Я убита вместе с Артуром.

— Я хочу поговорить с вашим главным, — вдруг слышу спокойный, тихий, уравновешенный голос Градова.

Я перестаю рыдать, не поверив в то, что это действительно Артур говорит. Отрываю лицо от колен и сквозь пелену слез перед глазами вижу его целого и невредимого. Градов стоит на ногах на своем матрасе. Смотрит прямо на Клоуна. А рядом с ним, буквально в десяти сантиметрах от его головы зияет дыра в стене от выстрела.

Я закрываю ладонью рот, чтобы подавить новый всхлип. На этот раз от радости, что Артур жив.

— Что еще ты хочешь? — насмешливо спрашивает Клоун. — На Луну? Звездолет?

— Я требую разговора с вашим главным, — зловеще выдыхает Градов. Он аж трясется от гнева. — Немедленно.

Радость от того, что Артур жив, сменяется новой волной страха. Клоун очень зол, а Артур продолжает его провоцировать. Я быстро качаю головой, пытаясь сказать Градову: «Не надо! Не зли его!». Но Артур игнорирует меня.

— Будете слишком выебываться, скажу, чтобы печенку вам на живую вырезали. Поняли меня, Голубки? — бросает на меня взгляд через плечо. — У вас обоих по желтой карточке. Еще один подобный финт — будет красная карточка и удаление с поля. Я ясно выразился?

Не дождавшись от нас ответов, Клоун уходит.

Глава 14. Не смотри по сторонам

Я отворачиваюсь от Артура к стене и закрываю глаза. Тело трясется, а зубы стучат. Мне надо успокоиться. Это сложно в сложившейся ситуации, но нужно хотя бы попытаться. Нервы сдают, а ни к чему хорошему это не приведет. Здравый рассудок поможет мне гораздо больше, чем спутанный.

Мы живы. Мы все еще живы. А значит, у нас есть шанс выбраться отсюда. Нужно только дождаться, когда нас найдут. Или самим придумать выход.

Благодаря правильным мыслям мне удается успокоить свое тело. Оно перестает дрожать, и на меня накатывает сонливость. Я балансирую на грани сна и бодрствования, когда снова щелкает замок двери. Испуганно подпрыгиваю на матрасе. Кажется, Артур тоже уснул, потому что, заняв сидячее положение, трет сонное лицо.

Это Клоун с татуировками.

— Мои милые Голубки, пришло время освежиться, — его гнусавый голос звучит бодро и задорно. — Принять душ, позавтракать. Вы должны прилично выглядеть, чтобы на вас хотелось смотреть. Всем нравится смотреть на красивую картинку. Джульетта, — обращается ко мне. — Ты же видела, какие красивые актрисы в фильмах для взрослых?

Я не отвечаю. Не хочу. Но Клоуну и не требуется мой ответ. Он словно сам с собой монолог ведет.

— И ты тоже должна быть такой же красивой, как они! А то сейчас ты выглядишь так, будто тебя с помойки подобрали, — у меня складывается ощущение, что он брезгливо кривится под маской клоуна. — Я сейчас отстегну тебя от цепи и поведу в ванную. Если попытаешься выбросить какой-нибудь фокус, расстреляю на месте. Поняла меня, Джульетта?

Я переглядываюсь с Артуром. Он встревожен.

— Куда вы ее поведете? — спрашивает у подошедшего ко мне Клоуна. Он поворачивает голову назад.

— Я же сказал: в ванную. Или ты первым хочешь? Мне все равно, кого из вас первым вести, но вроде как принято, чтобы дамы вперед.

Надо же, какие манеры.

Артур вопросительно смотрит на меня. Я читаю в его взгляде вопрос: «Ты точно хочешь?». Киваю.

Да, я очень хочу в ванную. Если в самое ближайшее время я не окажусь в ванной, то умру быстрее, чем меня пристрелит Клоун.

— Итак, Джульетта, ты поняла меня? Одно неверное действие — и твои мозги украсят стены.

— А разве вам не нужны мои мозги, чтобы продать их? Мозг еще не научились пересаживать?

— К сожалению, нет.

Клоун достает из правого кармана черных джинс массивный металлический ключ. Предостерегающе на меня посмотрев, засовывает его в железный браслет на моей щиколотке и поворачивает. Щелкает замок. Вытащив ногу из браслета, тру покрасневшую щиколотку.

Клоун не сводит с меня дуло пистолета. Конечно, я не собираюсь предпринимать попыток сбежать. Пока не собираюсь. Клоун в три раза здоровее меня, моя шея поместится у него в ладони. Он задушит меня одной рукой, и это будет для него так же легко и просто, как прихлопнуть сонную муху.

Артур внимательно наблюдает за мной и Клоуном. За каждым нашим движением. Градов готов броситься мне на защиту, если что-то пойдет не так. Как будто не помнит, что сам сидит на цепи и не уйдет дальше своего матраса.

Встав на ноги, стою пару секунд в ожидании, когда прекратится головокружение. Клоун подталкивает меня пистолетом в спину. Я делаю шаг к лестнице, но ноги выскальзывают из больших кроссовок Артура. Приходится ступать медленно и аккуратно, чтобы не потерять обувь.

Оказавшись на лестнице, мне удается нормально рассмотреть дверь в подвал. А то с моего матраса ее плохо видно. Это огромная массивная металлическая дверь. Ее не выбить ни ногой, ни плечом, ни даже кувалдой. Я дохожу до последней ступеньки и останавливаюсь перед дверью. Клоун позади меня толкает ее вперед. Они не закрывают дверь на ключ, когда спускаются к нам.

Я оказываюсь в коридоре.

— Направо, — командует Клоун. — Будешь сильно вертеть головой по сторонам, прострелю мозги. Под ноги смотри, — из его голоса ушла задорность. Теперь он говорит строго.

Клоун боится, что я запомню путь или рассмотрю какие-то детали. Неужели действительно есть возможность отсюда спастись, раз они опасаются показывать нам свои лица и не хотят, чтобы мы рассматривали коридор?

От осознания, что есть хотя бы мизерный шанс отсюда убежать, в кровь лошадиными порциями выбрасывается адреналин. Я решаю не злить Клоуна и иду с опущенной головой. Но внимательно смотрю себе под ноги. Пол из старых деревянных досок. Он поскрипывает под весом наших тел. Я не понимаю, есть ли в коридоре окна. Мне кажется, нет. Боковое зрение не улавливает ничего похожего на окна. Свет тусклый. Это такие же слабые лампочки в потолке, как у нас в подвале. Пока непонятно, где находится помещение: на земле или под землей.

А еще по дороге в ванную не встречается ни одной двери. И не слышно ни одного голоса, как будто кроме меня и Клоуна здесь больше никого нет.

— Сюда, — командует, когда доходим до первой деревянной двери.

Я ступаю на белый кафельный пол. Теперь поднимаю голову и оглядываю ванную. Она похожа на санузел в государственном бюджетном учреждении. Старенькая светлая плитка, дешевая сантехника. Из последней здесь только унитаз и душевой поддон. Раковины нет, окон тоже. На полу возле душевого поддона стопкой лежат полотенце и одежда.

— Чего застыла? Отдельное приглашение нужно?

— Можно мне сходить в туалет? — спрашиваю робко.

— А я для чего тебя сюда привел? Иди, — указывает головой на унитаз.

— А вы выйдете за дверь?

— Конечно, нет.

Растерянно моргаю глазами.

— Но здесь же нет даже занавесок.

— Это все, что тебя волнует, когда ты находишься на волоске от смерти, Джульетта? — он пихает меня пистолетом в плечо. — Быстрее ногами шевели. Вот толчок, вот душ. Иди делай свои дела. У тебя десять минут. Одно лишнее движение — прострелю мозги. Замечу, что озираешься по сторонам в поисках чего-то — прострелю мозги. Все понятно?

Я быстро-быстро киваю.

— Не зли меня, Джульетта. Когда я злой, места всем мало.

Я подхожу к унитазу, а Клоун становится ровно передо мной и наводит на меня пистолет, опустив палец на курок.

Глава 15. То, что видеть нельзя

Не знаю, что со мной происходит, но мне становится глубоко наплевать.

Наплевать на Клоуна напротив меня с пистолетом в руках. Наплевать, что он видит меня голой. Наплевать на то, что он думает в этот момент. Меня настигает полный пофигзм.

Нет, не так.

Полный похуизм.

Потому что моя единственная главная забота сейчас — это потянуть время настолько, чтобы нас нашли. А параллельно, пока будут искать, самим попытаться найти отсюда выход. Если для этого требуется ходить в туалет перед мужиком с пистолетом, я согласна. И это меня не трогает.

Ванная без окон. Здесь только один унитаз и один душевой поддон. Я решаю не рассматривать ее пристально. Во-первых, это бессмысленно. Такое закрытое помещение не поможет отсюда выбраться. А во-вторых, не хочу злить Клоуна. Я хочу, чтобы Клоун поверил: от меня не нужно ждать подвоха. Я маленькая и слабая. Если он поверит, что я не представляю опасности, то однажды расслабится в моем присутствии. Тогда я использую это как шанс. А пока же Клоун очень напряжен и все время ждет от меня какой-то выходки.

У душевого поддона я полностью раздеваюсь. Ультра-короткое платье для похода в клуб, грязные рваные колготки, окровавленная рубашка Артура — все летит на пол. Снимать последнюю почему-то грустно. Мне нравилось ощущать ее на себе. И чувствовать от нее запах Артура.

Встав к Клоуну спиной, беру лейку и включаю воду. Напор очень слабый. Я делаю погорячее и поливаю себя с головы до ног. Пытаюсь хоть немного согреться. Клоун не спускает с меня взгляда, я затылком чувствую наведенное на меня дуло пистолета. Плевать. Вот что бывает, когда достигаешь такой точки отчаяния, как у меня сейчас. Плевать, что мужик с пистолетом смотрит, как ты моешься.