Смотри на меня

— У него нет девушки, это точно. Рома с ним дружит, я знаю.

Мне определенно требуется выпить, и я залпом осушаю бокал. С шумом ставлю его на стеклянный столик перед диваном.

— И все же я пойду. Хочу спать.

— Влада, ну подожди! — Кира предпринимает попытку остановить меня за руку, но я выставляю ладонь вперед, давая понять, что не надо.

Осторожно спускаюсь на шпильках по винтовой лестнице. С трудом пробираюсь через ревущую толпу к выходу. Меня лапают чужие руки. За спину, ноги, задницу. Меня переполняет омерзение. К ним всем.

Артур никогда меня не касался, вдруг понимаю. У нас не было ни одного физического контакта. Даже случайного, даже мимолетного. Только прикосновения взглядами. Это так странно.

Наконец-то я добираюсь до гардероба. Забираю свой плащ и выхожу на улицу. Взор сразу натыкается на машину Артура через дорогу. Она тут. Припаркована на том же месте. Значит, они или в туалете, или здесь в автомобиле. Свет в салоне не горит, задние окна затонированы, поэтому ничего не видно.

Я разворачиваюсь и быстро иду по тротуару. Мне бы вызвать такси и поехать домой, но нет сил ждать машину. Хочется поскорее убежать из этого места. Апрельский холод кусает ноги, забирается под плащ. Чтобы согреться, перехожу почти на бег.

Переулки центра сменяют друг друга. В Москве много таких маленьких улочек, в которых почти не ездят машины. У меня появляется дурацкое ощущение, что за мной кто-то идет, хотя я не слышу шагов. Стук моих шпилек отдает эхом и заглушает все остальные звуки.

Страх ползет под кожей и сковывает мышцы. Я хочу обернуться назад, но шея задеревенела. Я чувствую: он сзади.

Господи Боже мой, только не хватало нарваться на маньяка.

Ну почему я не вызвала такси у клуба и не поехала домой? Зачем я поперлась ночью неизвестно куда? А теперь я не знаю, как выйти к людям. Который час вообще? Мне кажется, где-то около двух ночи. Что за странные маленькие улицы в Москве? Разве такие еще остались? Раньше я никогда по ним не ходила. Похожи на заброшенные. Здания маленькие, темные, обшарпанные. И людей никого нет. Жуть.

Громкий женский крик перекрывает звон моих шпилек. Он звучит для меня как сигнал спасения.

Люди! Где-то здесь есть люди!

Женщина снова кричит, и я сворачиваю в переулок на ее голос.

Может, мне не надо туда идти?

Но я продолжаю бежать туда, откуда только что донесся женский крик. Сворачиваю в новый переулок и резко останавливаюсь. Мне открывается картина.

В метрах пятидесяти стоят две старые черные машины с открытыми багажниками. Один мужчина держит сзади женщину, пока второй приложил к ее лицу тряпку. Несколько секунд женщина борется и вырывается, а затем ее тело обмякает в руках того, кто ее удерживает. Затем женщину, словно мешок с мусором, грузят в багажник и закрывают его.

Я открываю рот, чтобы возмущенно закричать, но сильная мужская ладонь ложится мне на губы, а следом мое тело сжимает крепкая рука.

— Молчи, — раздается над ухом шепот… Артура.

Я не знаю, что повергло меня в больший шок: что в Москве посреди улицы похищают человека, или что рядом со мной внезапно оказался Градов. Это он всю дорогу шел позади меня?

— Влада, не кричи, — продолжает говорить мне на ухо тихо и вкрадчиво. Мужики, похитившие женщину, о чем-то между собой переговариваются. — Нам нужно срочно отсюда убраться, пока нас не заметили. Аккуратно сними с себя туфли.

Киваю в знак согласия. Артур чуть ослабляет на мне хватку. Я высовываю одну ступню из туфли, как вдруг раздается громкий мужской голос:

— А вы еще кто такие?

Я цепенею от ужаса.

Слишком поздно.

Нас заметили.

Глава 8. Беги

Из машин выходят еще двое. Их четверо. Они переглядываются между собой и надвигаются на нас. Видно, что встревожены. Лишние свидетели не входили в их планы?

Артур выпускает меня из рук и оттаскивает назад себе за спину. Я на всякий случай снимаю вторую туфлю. Интуиция подсказывает, что мне придется долго и быстро бежать. Ледяной асфальт сразу пронизывает ступни холодом. На мне только тонкие капроновые колготки.

— Тааак, — тянет один из них. — И кто вы такие?

Страх не дает вдохнуть. Я выглядываю из-за спины Градова и смотрю на этих четверых. Типичные бандиты, как в фильмах. Спортивные штаны с полосками по бокам, кожаные куртки, на лице небритость, на головах темные шапки, а в глазах полное отсутствие страха и тормозов. Они делают к нам медленные шаги. Ужас моментально скручивает меня

— Мы шли мимо, — отвечает Артур. — И сейчас пойдем дальше, куда планировали.

Градов говорит спокойно и вкрадчиво, как будто совсем не боится. В то время, как у меня поджилки трясутся.

— Боюсь, мы вас уже не сможем отпустить, — хмыкает один.

Секунда. Две. Три.

— ВЛАДА, БЕГИ!

Крик Артура рассекает воздух в тот момент, когда все четверо бросаются на нас. Артур подается вперед на них. Сам идет к ним в руки! В то время, как я стою парализованная на месте.

— ВЛАДА, БЕГИ! — повторяет он.

У меня внутри словно что-то щелкает. Тумблер какой-то. Инстинкт самосохранения называется. Я срываюсь с точки и бегу за поворот, из которого вышла пару минут назад. Асфальт на тротуаре неровный, мелкие камешки врезаются в ступни, но я не чувствую боли. Вообще ничего не чувствую, кроме животного страха. Я не знаю, что происходит с Артуром. Он остался там, с ними. Слышу только его сдавленные крики и мат отморозков.

«Я оставила Артура там одного, а если они его убьют?».

Эта мысль заставляет меня резко остановиться. Сколько я пробежала? Метров сто. Оборачиваюсь назад. Из-за поворота выбегает один из бандитов. Бежит ровно на меня. Значит, у Артура не получилось задержать их всех, хотя я продолжаю слышать мат и стоны боли.

Мысли хаотично жужжат в голове. Он приближается.

— ПОМОГИТЕ! — кричу. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

Прежде, чем на меня набрасывается отморозок, я успеваю заметить, как загорается свет в окне в невысоком жилом доме. Я не знаю, выглядывает ли из него кто-то, потому что бандит моментально скручивает меня. Я вырываюсь, но силы неравны. Он зажал мне рукой рот, поэтому мои крики тонут в его грубой грязной ладони. Он волочит меня по асфальту, раздирая мои ноги в кровь. Туда, где остался Артур. Где стоят две неприметные черные машины, в багажнике одной из которых лежит без сознания женщина.

Я словно попала в кошмар наяву. Адреналин шарашит по венам, бьет по голове. Он дает мне силы сопротивляться, хоть это и бессмысленно, потому что отморозок в три раза крепче и сильнее меня. Я бью его куда получается. Я борюсь. До последнего борюсь за свою жизнь.

Он выносит меня за поворот. Там остальные трое и бездыханное тело Артура с маленькой лужицей крови возле головы. Увидев Градова, я начинаю кричать еще сильнее, несмотря на то, что мои крики заглушает чужая грубая ладонь. Вырываюсь еще отчаяннее. Я срываю голосовые связки, ломаю ногти, вонзая их в руки похитителя. Они убили Артура.

ОНИ УБИЛИ АРТУРА!!!!!

Эта мысль пульсирует в висках. Она стягивает горло колючей проволокой. Она вонзается мне в сердце острым клинком.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Кричу я, когда ко мне подходит преступник и прикладывает к моему носу ту же тряпку, что и женщине, которая лежит в багажнике. В нос бьет резкий ранее незнакомый запах. Я не знаю, что это, но понимаю одно: нельзя это вдыхать, нельзя этим дышать. Я задерживаю дыхание.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами.

У меня нет. У меня перед смертью проносится сцена из какого-то фильма, который я смотрела давно в детстве с родителями. Там прикладывали к лицу такую же тряпку, смоченную жидкостью. Несколько вдохов — и человек терял сознание.

Я не знаю, как в этом хаосе, панике и животном ужасе мне на секунду удается сохранить трезвое мышление.

Я намеренно задерживаю дыхание и закрываю глаза, переставая вырываться из рук похитителя. Имитирую потерю сознания. Внутри все клокочет от леденящего душу страха, но я не двигаюсь, обмякаю в руках бандита. Когда легкие начинают гореть огнем из-за недостатка воздуха, второй отморозок убирает от моего лица тряпку. Я приоткрываю губы на пару миллиметров и делаю медленный-медленный вдох.

— Вырубилась. Грузите их в багажник, — командует кто-то из них.

— Бля, на хуя они нам? Может, прикончим обоих?

— Пускай Главный решает, что с ними делать. Может, пригодятся.

— Слишком рискованно, — отвечает кто-то третий. — Они мимо шли, хуй знает, кто такие. Вдруг их искать будут?

— Здесь слепая зона без камер, свидетелей тоже нет.

— За углом жилые дома, мог кто-то увидеть, когда я ее сюда тащил, — говорит тот, что держит меня в своих руках. — Она кричала.

— Бляяяя, ну пиздааа. Запороли задание, сука!

— Да почему запороли? Если они влюбленные голубки, то Главный точно найдет им применение.

На секунду воцаряется тишина, а затем раздается громкий хохот всех четверых, больше похожий на ржач стада лошадей.

— Слушай, а точно. Предыдущие голубки-то отправились новым хозяевам.

— Даааа, жалко. Кино с ними хорошее было. Мне нравилось. Ладно, давайте их в багажник. Главный сам решит, что с ними делать.

Глава 9. Цепи

Меня волочат по асфальту. Мне едва удается не закричать от боли, потому что асфальт до крови царапает ступни ног. Щелкает крышка багажника, и меня грубо бросают туда на что-то мягкое и твердое одновременно.

О Боже, меня бросили на ту женщину!

Похититель грубо снимает с меня сумочку на длинной цепочке, надетую через голову. Затем вытаскивает из моих ушей сережки-гвоздики и тщательно лапает ладонями мое тело, видимо, в поисках спрятанных в одежде предметов. Но карманы моего плаща пусты, а у платья их вообще нет.

Он трогает меня между ног. На случай, если я там что-то спрятала. Это длится всего несколько секунд, но меня такое омерзение охватывает, что еле сдерживаю крик и плач. Горло стягивает спазмом.

К счастью, крышка багажника захлопывается. Еще мгновение, и я бы не выдержала, закричала, чем бы выдала себя. Когда шаги бандита удаляются, я открываю глаза и делаю глубокий вдох. Рвотные позывы сразу подступают к горлу, я закашливаюсь себе в руку. Стараюсь сделать это как можно тише. В багажнике воняет какой-то помойкой. Натуральной свалкой.

Я скатываюсь с женщины в угол багажника. И вдруг понимаю: это от нее такая вонь. Господи… Она что, бомжиха? Отодвигаю ее от себя в другой конец багажника. Но не помогает, конечно. Потому что багажник очень маленький и тесный. Я лежу в позе эмбриона и касаюсь своим телом женщины.

— Бля, он сто килограмм весит, что ли, — слышу голос одного из отморозков.

Как я поняла из их разговора, Артур жив. Наверное, просто потерял сознание. От этой мысли мне значительно легче. Потому что в момент, когда я подумала, что Артура убили, на секунду я ощутила себя так, будто наступил глобальный конец света. Как будто и моей жизни больше нет, если нет Артура.

В любой другой ситуации я бы обдумала, почему у меня такая реакция на потенциальную смерть Артура Градова. Но не когда меня везут неизвестно куда в одном багажнике с женщиной, от которой воняет, как от мусорного бака. Я опускаю на лицо свои волосы и пытаюсь вдыхать их аромат. Немного помогает.

Машина едет тихо и спокойно по ровным дорогам. Часто останавливается и стоит по паре минут. Светофоры, догадываюсь. Водитель ведет автомобиль максимально аккуратно, чтобы не привлечь к себе внимания. По ощущениям аккуратное вождение с поворотами и светофорами длится долго. А затем начинается прямая дорога без единой остановки.

«Они выехали из Москвы», догадываюсь.

Я пытаюсь считать секунды. Досчитываю до шестидесяти и зажимаю один палец на руке. Прошла одна минута.

Новый отсчет до шестидесяти. Второй загнутый палец. Вторая минута.

Снова до шестидесяти…

Я не знаю, правильно ли считаю. Возможно, слишком быстро. Пальцы на руках заканчиваются. Я начинаю загибать пальцы на ногах. Мысли в голове путаются, я боюсь, что ошиблась в счете и в загнутых пальцах.

А потом так вовсе женщина со мной в багажнике начинает шевелиться и издавать нечленораздельные звуки.

— Эй, — слегка толкаю ее рукой, перестав считать. Если я считала верно, то с момента, как мы выехали из Москвы, прошло девятнадцать минут.

Женщина мычит и вздыхает.

— Эй-эй! — сильнее толкаю.

— А? — она подскакивает, но бьется головой о крышку багажника. — Ааааа, — воет от боли.

Я выжидаю, когда она придет в себя.

— Где я? — скулит. — Что происходит?

— Как вас зовут? — спрашиваю.

— Люда.

— Люда, а вы кто?

— В смысле кто?

— Вас похитили и засунули в багажник. Меня вместе с вами. Почему вас похитили?

— Я не знаю, — плачет. — Я искала себе место на ночь. Мне тут понравилось, тихо, подвал в доме открыт, тепло идет. Я примостилась на картонках, а тут эти на машинах…

— Подождите, — перебиваю. — Вы что, бездомная?

— Я приехала в Москву на заработки, но меня обманули. Документы отобрали.

Она начинает плакать и причитать.

Я обреченно прикрываю глаза. Зачем кому-то похищать бездомную женщину? Что вообще происходит? Двадцать первый век на дворе, куда смотрит полиция?

Еще через какое-то время — я уже потеряла счет — машина сбавляет скорость до минимума, а затем вовсе тормозит. Хлопают двери автомобилей, звучат мужские голоса. Багажник открывается. Я не могу удержаться от того, чтобы не сделать громкий вдох свежего воздуха.

— Обе оклемались, понятно, — говорит тот, что тащил меня по улице.

Он замахивается, и бьет меня по голове. Я моментально проваливаюсь в тьму.

***

Я чувствую острую пронзительную боль в голове. Она такая сильная, что невозможно терпеть ее молча. Я издаю стон.

Следующее, что я чувствую, — жажду. Во рту словно пустыня Сахара. Пить. Я ничего в жизни не хотела так сильно, как сейчас пить.

А еще я чувствую холод. Собачий холод, пронизывающий до костей. Тело начинает колотить мелкой дрожью.

Я открываю глаза. Перед ними пелена, пытаюсь ее сморгнуть. Когда зрение становится более-менее четким, вижу в темном потолке тусклую лампу. Поворачиваю голову в стороны. Какое-то непонятное помещение, похожее на подвал. Холодное и сырое. Присмотревшись к противоположной стене, вижу… Артура.

Господи, он здесь, со мной. Лежит на матрасе в двух метрах от меня.

— Артур! — зову его.

Подскакиваю на своем матрасе, хочу подбежать к Градову, но что-то тяжелое удерживает меня за ногу. Опускаю взгляд.

Цепь.

На щиколотке моей левой ноги висит толстый металлический браслет. Массивная цепь от него уходит в стену.

Что за…?

Я дергаю тяжелую цепь, но она намертво вмонтирована в стену. Меня снова простреливает животный ужас. Несмотря на холод, по позвоночнику градом течет горячий пот. Когда цепь не поддается, я пытаюсь снять с щиколотки браслет. Но это тоже оказывается невозможно.

— Бесполезно, — звучит сбоку. Я поворачиваю голову на голос. Артур сидит на матрасе, привалившись спиной к стене. На его лице засохшая кровь. Белая рубашка тоже в багряных пятнах. — Я уже пробовал. Там все намертво.

Я внимательно рассматриваю Артура и вижу, что его правая нога точно так же закована, как моя.

Сердце ухает в пятки.

Маленький подвал.

Тусклый свет.

И мы с Артуром в двух метрах друг от друга связаны цепями.

Глава 10. Холод

— Господи, что происходит? — всхлипываю. — Кто эти люди? Зачем они нас похитили? — я снова дергаю цепь на ноге, но она, ожидаемо, не поддается.

Я не могу поверить в реальность происходящего. Какой-то сюр, какой-то абсурд. Пару часов назад мы пили и отдыхали в клубе, а сейчас мы связаны цепями в подвале каких-то сумасшедших отморозков. Что они собираются с нами делать?

— Я не знаю, Влада. Надо пробовать договориться, чтобы нас отпустили за выкуп.

— Твой отец-депутат же будет тебя искать?

Артур пожимает плечами.

— Не знаю. Надеюсь, что будет.

Прозвучало как-то неуверенно. А сейчас вся надежда только на отца Артура и есть. Он же заметит, что исчез его единственный сын? Станет его разыскивать? Потому что меня-то как раз никто искать не будет. Я полная сирота. И выкуп за меня платить некому.

Я обнимаю себя за плечи и только сейчас понимаю, что на мне нет плаща. Гляжу на себя, а я только в платье. Плаща нет! Они сняли с меня плащ!

Мое и без того преступно короткое платье сейчас задралось еще выше и теперь едва прикрывает трусы. Туфель на мне нет, они остались валяться где-то в центре Москвы. Некогда телесного цвета колготки сейчас черные от уличной грязи и полностью изорваны.

Мне дурно. Я опираюсь спиной на холодную влажную стену. Запах грибка и плесени пробирается в легкие, от него начинает тошнить. Меня трясет. Я натурально дрожу всем телом, зуб на зуб не попадает.

Артур смотрит на меня обеспокоенно. Я обращаю внимание, что он тоже без куртки. И без ремня на джинсах.

— Как… же… тут… холодно… — стучу зубами.

Артур принимается расстегивать пуговицы на своей рубашке.

— Зачем ты раздеваешься?

Не отвечая на мой вопрос, снимает с себя рубашку, комкает ее и со всей силы бросает мне. Она приземляется ровно на мой матрас лейблом вверх: «Армани».

— Артур, не надо…

— Влада, надень ее, — строго говорит.

На секунду я забываю, что меня похитили отморозки, и просто впадаю в шок от поступка Градова. Он снял с себя в прямом смысле последнюю рубашку и отдал мне. А теперь Артур снимает с себя кроссовки. В следующее мгновение они приземляются рядом с моим матрасом. Артур остался в одних джинсах и черных носках.

— Влада, оденься.

Мое имя из его уст режет слух. Я не помню, обращался ли Артур ко мне раньше так прямо по имени. Но вдруг понимаю: мне нравится. Нравится, как он произносит мое имя. Как будто немножко с заботой. Или я все это себе придумала?

— А ты? — только и могу вымолвить.

— Мне не холодно.

— Да как не холодно? Тут же мороз!

— Влада, я прошу тебя, оденься, — говорит строго.

Судорожно выдыхаю. Если я брошу Артуру его вещи обратно, то через секунду они снова прилетят ко мне. Так и будем перекидываться, пока один из нас не рассчитает силы, и вещи не приземлятся посередине подвала, куда ни я, ни Артур дотянуться не сможем.

Я натягиваю на себя его рубашку. Она еще теплая после его тела. И пахнет им. Боже… Запах Артура окутывает меня. Что-то с морским бризом. Я на миг прикрываю глаза и перемещаюсь к любимому Черному морю. Мы с родителями ездили каждый год. Всегда в один и тот же маленький городок, в один и тот же дом с видом на пляж.

Рубашка Артура длиннее моего платья. Сейчас мне так стыдно за то, что не послушала его и не переоделась в другое. То синее, которое я думала надеть, было значительного длиннее, а еще у него были рукава почти до локтя. А это черное на мне вообще без рукавов и бретелей. Держится на одном корсете.

Я засовываю ноги в кроссовки Градова. Мой тридцать восьмой размер тонет в его сорок четвертом. Я падаю обратно на матрас и сворачиваюсь в позу эмбриона. Мне становится значительно теплее. Не знаю, может, это самовнушение, но дрожь в теле прекращается. Меня словно окутал кокон из тепла и аромата Артура Градова.

Он сидит, привалившись спиной к стене. Смотрит на меня, а я на него. Видок у меня, наверное, тот еще. Представляю, как косметика размазалась по лицу, образовав черно-розовые разводы. Но я не стесняюсь, не испытываю неловкости. Артур сейчас не кажется чужим.

У него сильное спортивное тело. Градов все детство и подростковый возраст профессионально занимался хоккеем, пока не получил травму, несовместимую со спортом. Я рассматриваю его торс с кубиками пресса и бицепсами, сильную широкую шею и поднимаюсь к лицу. Когда наши взгляды встречаются, я чувствую удар под дых. Из легких весь воздух вышибает.

Я никогда прежде не смотрела на Артура так открыто. Мне становится стыдно за эту вольность. Я отвожу взгляд в сторону.

— Как ты оказался возле меня? — спрашиваю. Мой голос больше не дрожит.

— Я шел за тобой.

По позвоночнику разбегается россыпь мурашек.

— Зачем?

— Я увидел, как ты вышла из клуба и куда-то быстро направилась. Решил пойти за тобой и узнать, что случилось.

«Ты пошел трахаться с Юлей — вот что случилось!», восклицаю мысленно.

Я ненавижу себя за эти неправильные мысли, за эти неправильные реакции моего тела и сердца в присутствии парня моей лучшей подруги. Как приказать себе? Как заставить себя не испытывать ничего подобного к Артуру?

— Почему ты не позвал меня, пока шел за мной?

— Я звал, но твои каблуки стучали на весь квартал. Ты не слышала меня.

Господи… Он звал, а я не слышала. А если бы не бежала как гончая, то не оказалась бы сейчас в подвале, закованная цепью.

— А что с Юлей? Где она?

— Она осталась в моей машине.

— Так вы были в твоей машине?

— Да.

Так я и думала.

— Ты сказал Юле, что пойдешь меня догонять?

Артур медлит с ответом пару секунд.

— Нет. Я просто сказал ей, что мне нужно выйти. Она не видела тебя.

У меня остался последний самый важный вопрос. Я хочу знать, был ли у них секс. Потому что если да, то с высокой долей вероятности Юля может забеременеть. И если нас в этом подвале убьют, то она останется одна с ребенком на руках.

Боль за подругу разрывает мне сердце. Если бы я знала, что мы с Артуром окажемся в плену у отморозков, то ни за что не позволила бы Юле проколоть презервативы. Она имеет все шансы остаться одна без мужа и поддержки с грудным ребенком. Конечно, у Юли есть родители, они ее не бросят. Но все равно без Артура ей будет очень тяжело.

— Вы занимались в машине сексом? — спрашиваю, набравшись смелости.

— Что?

— Вы занимались в машине сексом? — повторяю вопрос чуть громче.

Артур опешил.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь: да или нет.

Он молчит. Смотрит на меня и молчит. Секунда, две, три… Тишина затягивается.

И по этому молчанию я все понимаю. Это молчание — и есть ответ на мой вопрос.

У меня с грохотом разбивается сердце.

— Ты должен выбраться отсюда живым, Артур, — говорю, сглотнув ком в горле. — Что хочешь делай. Договаривайся, чтобы тебя отпустили за выкуп, что угодно. Но ты должен отсюда убраться, слышишь меня?

— Я не уйду отсюда без тебя.

— Хватит цепляться за меня! Ты уже пошел за мной ночью неизвестно куда! Теперь сидишь в подвале, закованный цепью! Договаривайся, чтобы тебя отпустили за выкуп!

— Влада, я не уйду отсюда без тебя, — Артур тоже повышает голос. — Или мы с тобой вместе тут умрем, или вместе отсюда выберемся. Третьего не дано.

Я открываю рот, чтобы возразить, но дверь в подвал щелкает.

Я подскакиваю на матрасе как ужаленная. Артур тоже напрягается, оторвавшись от стены.

К нам спускается мужчина в маске клоуна и с пистолетом в руке.

Глава 11. Голубки

Его шаги в тяжелых черных ботинках отдают эхом в пустом подвале. Несмотря на дикий страх, я внимательно всматриваюсь в мужчину. Запоминаю каждую деталь его внешности, пока он спускается к нам вниз по бетонным ступенькам.

На мужчине потертые черные джинсы и черная футболка. Одежда выглядит так, будто она очень старая, и ее сохранили лишь для грязной работы. Но привлекает внимание не это. И даже не резиновая маска клоуна с разноцветными волосами, надетая на голову. А его татуировки. Ими покрыты все открытые участки кожи: ладони, руки, шея. Какие-то непонятные узоры, иероглифы, знаки, буквы, цифры. Мужчина высокий и крепкого телосложения. Потертая футболка обтягивает мышцы на предплечьях и груди.

«Он сможет свернуть мне шею одной рукой», проносится в голове мысль, от которой мне становится еще страшнее.

Я вжимаюсь в стену и бросаю быстрый взгляд на Артура. Меня удивляет, с какой уверенностью в себе и вызовом Градов смотрит на Клоуна.

— Очухались, голубки? — голос у Клоуна какой-то гнусавый. Он начинает смеяться, и, кажется, от его мерзкого смеха вибрируют стены. По позвоночнику пробегает мороз. — У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Я сглатываю и снова смотрю на Артура. Мне хочется, чтобы он посмотрел на меня в ответ. Хочется увидеть в его взгляде поддержку, прочитать банальные слова: «Не бойся! Все будет хорошо!». Но Артур смотрит на Клоуна. Причем с вызовом. Как будто совершенно не боится.

Господи, да Градов спятил. Может, это шок так на него влияет? У Артура такой вид, будто он голыми руками готов сразиться с вооруженным Клоуном.

— С хорошей, — отвечает Градов.

— Мы не планируем вас убивать.

С души падает тяжелый камень. Я громко выдыхаю, но звучит, как всхлипывание.

— А плохая какая?

— Временно не планируем.

Клоун снова громко смеется, запрокинув голову назад. Его гнусавый мерзкий смех пробирается под кожу и парализует внутренности. Горло стягивает колючей проволокой, пальцы начинают дрожать. Я снова смотрю на Артура, ища поддержки. Но он лишь спокойно и безэмоционально ждет, когда Клоун отсмеется.