Смотри на меня

Глава 1. Платье

Я наношу последний штрих — ярко-красную помаду — когда звучит неожиданный звонок в дверь моей квартиры. Встрепенувшись, смотрю на лучшую подругу Юлю. Я не жду никого в гости. Может, Юля кого-то позвала?

— Это Артур, — поясняет она, вскочив с кресла. — Вот блин, я не успела накраситься! — паникует. — Я в ванную, открой ему и скажи, что я занята!

Юля, схватив косметичку, выбегает из моей комнаты и через две секунды щелкает замком ванной. А я так и остаюсь стоять у зеркала, держа в руках красную помаду. Страх медленно расползается под кожей. Я убираю помаду на туалетный столик, чувствуя, как сердцебиение учащается до такой степени, что шумит в ушах.

Звонок повторяется. Второй раз он прозвучал дольше первого. Через металлическую дверь и коридор прихожей я кожей чувствую нетерпение Артура там в подъезде.

Я не могу не открыть ему. Он парень моей лучшей подруги Юли. Она настолько сильно влюблена в него и настолько сильно боится потерять, что не показывается ему ненакрашенной. Даже спать с ним ложится при полном параде: с прической, макияжем и всегда в соблазнительном белье. А утром встает по будильнику на час раньше Артура, чтобы обновить макияж и прическу. Юля сама мне призналась в этом, сопроводив откровение классическим: «Мужчины любят глазами».

Меня пугает такая маниакальная привязанность подруги к парню, но что я могу сделать?

Когда раздается третий, очень долгий, звонок в дверь, я иду открывать, мысленно ругаясь на Юлю за то, что велела Артуру подняться в мою квартиру, не предупредив об этом меня. Хотя что я бы сделала? Запретила бы Юле приглашать ее парня? Конечно, нет. Но точно поторопила бы подругу с макияжем, чтобы не оставаться с ее Артуром наедине.

Ладно, отправлю его ждать Юлю на кухню.

Поворачиваю замок в двери и открываю.

— Привет, — говорю и отступаю на шаг.

— При…

Артур резко замолкает, не договорив слово «Привет». Он замирает на пороге квартиры и не шевелится, глядя на меня. Его темно-голубые глаза вцепились в меня так сильно, что я тоже не могу пошевелиться. Артур прилично выше меня, почти на целую голову. Он бывший хоккеист. От профессионального занятия хоккеем у него осталась груда мышц, которые сейчас окаменели. По крайней мере мне так кажется через его белую рубашку на груди. Она не вздымается, словно Артур перестал дышать.

Мы молчим, просто тупо глядя друг на друга. Артур не переступил порог квартиры, оставшись в подъезде. Его взгляд без стеснения гуляет по мне, и я вдруг начинаю чувствовать себя крайне нелепо в этом коротком черном платье. Оно красивое, но…

Оно слишком. Слишком откровенное, слишком притягивающее к себе внимание, слишком порочное.

А еще мой макияж. Слишком яркий, слишком вызывающий. И эта красная помада… Зря я накрасила ею губы.

Но мы ведь в ночной клуб собираемся. А как еще туда одеваться?

Взгляд Артура почти осязаем. Я чувствую, как он трогает мои завитые в локоны темные волосы. Чувствую, как очерчивает линию моих губ с толстым слоем помады. Чувствую, как медленно ведет вниз по шее. Когда его взгляд касается груди, обтянутой корсетом, я понимаю, что это нужно срочно прекращать.

— Проходи, Юля в ванной, подожди ее на кухне. Кухня там, — показываю пальцем вправо. Артур впервые в моей квартире, но, надеюсь, не заблудится и верно найдет кухню. У меня не хоромы, как у него на Рублевке, а обычная трешка в серой девятиэтажке, доставшаяся мне после смерти родителей.

Я разворачиваюсь и быстро ухожу в свою комнату, закрыв за собой дверь. Приваливаюсь к ней спиной и перевожу дыхание. Сердце больно колотится о рёбра и почти выпрыгивает из груди. По позвоночнику под корсетом платья стекает горячая капля пота.

Я отрываюсь от дверного полотна и на ватных ногах дохожу до туалетного столика с зеркалом. Пытаюсь посмотреть на себя глазами Артура. Ну да, я накрасилась ярче обычного. Вернее, обычно я вообще не крашусь. Но сегодня мы идем в ночной клуб, поэтому Юля сделала мне вечерний макияж. Она красиво выделила мне глаза. Также у меня подчеркнуты скулы с помощью коричневых румян и хайлайтера. Красная помада была моей инициативой, о чем я уже жалею. Просто мне идет красный цвет губ, а в повседневной жизни не будешь ходить с ним каждый день. Поход в клуб — чем не повод накрасить губы красным?

Я рвано выдыхаю и вытираю о платье вспотевшие ладони. С Артуром у нас взаимная неприязнь. Он недолюбливает меня, а я его. Мне не нравится, что Юля влюбилась в него так сильно, что потеряла себя. Юля была абсолютно нормальной девчонкой, пока не встретила Артура Градова. Теперь ее как подменили. Во-первых, мы почти перестали видеться, потому что все свободное время Юля проводит со своим парнем. А во-вторых, в те редкие наши встречи Юля, не замолкая, говорит о своем возлюбленном.

У меня уже глаз дергается от имени Артур.

Градов тоже меня недолюбливает. Причин его неприязни ко мне я не знаю. Но сердцем и кожей чувствую: я ему не нравлюсь. Может, ревнует Юлю ко мне, хотя я ему ну вообще не конкурентка. Юля всегда предпочтет встречу с Артуром встрече со мной. Да кто вообще знает, что у этих мажоров на уме? Для меня это люди с другой планеты.

Дверь в мою комнату внезапно распахивается. Без стука, без предупреждения. Я аж подпрыгиваю от неожиданности. На пороге стоит…

Градов.

Снова смотрит на меня, а я на него. Между нами несколько метров, но я чувствую его мощную энергетику даже через это расстояние. Он давит меня ею.

Ноги резко слабеют, комната начинает кружиться. Я ненавижу свое тело за то, что в присутствии Градова оно выдает такие реакции. Мозгом приказываю телу перестать трястись, но ни черта не выходит.

— Сними это платье.

Тихие слова Артура рассекают воздух, как лезвие.

— Что? — не понимаю.

— Ты в нем похожа на шлюху. А тебе не идет быть шлюхой. Сними и надень другое. Нормальное.

Пока я пребываю в шоке от услышанного, Артур уходит.

Глава 2. Не смотри на меня

Я стою в оцепенении до тех пор, пока не щелкает замок ванной, и Юля не выбегает с визгом:

— Артур!

Я словно через стены вижу, как подруга виснет у него на шее. В следующую секунду слышу причмокивающий звук их поцелуя.

Вздрогнув, снова смотрю на себя в зеркало. Я что, правда похожа на шлюху? Да, я одета нетипично для себя, обычно я одеваюсь гораздо скромнее, но в клубах все девушки выглядят так, как я сейчас. А платье мне правда нравится. Оно новое, я купила его специально для этого похода в клуб. Короткое, открывает мои длинные стройные ноги. Обтягивает фигуру. Корсет подчеркивает грудь. И мне идет черный цвет.

«Ты в нем похожа на шлюху», звенит в ушах.

Это вообще нормально, что парень моей подруги, с которым я почти не общаюсь, говорит мне подобные вещи?!

— Влада, ты готова? — звучит из коридора громкий голос Юли. — Идем?

Я стою в растерянности и не знаю, что ответить. Я должна переодеться? Еще раз оглядываю себя в зеркале. Я разрываюсь между желанием снять платье и остаться в нем.

Почему Артур сказал мне это?

А может, он прав, и я действительно выгляжу, как шлюха?

Тогда следует переодеться. Я не хочу, чтобы меня считали шлюхой.

— Минутку! — кричу подруге.

Подбегаю к шкафу, распахиваю его и оглядываю содержимое. Одежда висит на вешалках очень плотно друг к другу, как селедка в бочке. Когда-нибудь у меня будет достаточно денег, чтобы сделать ремонт в этой квартире. Я обязательно оборудую себе отдельную гардеробную, где каждое платье, каждая кофточка будет висеть на отдельной вешалке, и вещи не будут соприкасаться друг с другом. Ну а пока у меня обычны маленький шкаф, в который все набито так, что вещи вечно помятые.

Я достаю одну вешалку. Снимаю с нее водолазку, затем блузку, следом футболку и наконец-то добираюсь до платья. Оно далеко не самое новое, я была в нем на школьном выпускном. Синего цвета и до колена. На груди небольшой V-образный вырез, рукава закрывают плечи. Очень скромное платье, как и полагается отличнице с золотой медалью.

Но оно такое мятое… Придется гладить.

Кладу платье на кровать, беру из мебельной стенки утюг и включаю в розетку.

— Влада, ты скоро? — звучит за дверью моей комнаты голос Юли. Затем она опускает ручку и просовывает голову. — Что ты делаешь?

— Эм, я решила переодеться. Мне нужно погладить платье.

Я хочу провалиться сквозь землю, потому что Артур в коридоре, естественно, слышит мои слова.

— Переодеться!? Ты с ума сошла? Мы опаздываем!

— Мне нужно буквально пять минут.

Юля недовольно цокает и закрывает в мою комнату дверь.

— Она решила переодеться! — возмущенно жалуется своему парню. — Когда нам надо выходить, она вдруг решила переодеться!

Я стискиваю зубы. Чувствую себя полнейшей дурой. Почему я вообще слушаю Артура? Кто он такой, чтобы после его комментариев я меняла собственные планы? Я же хотела пойти в клуб в новом черном платье. Так какого фига я старательно наглаживаю старое со школьного выпускного?

Да мало ли что Артур сказал! Он мне никто!

Со злостью выдергиваю утюг из розетки и оставляю его на полу. Нет, я не буду переодеваться. Я пойду в том платье, в котором хотела. Мы с Артуром даже не друзья, чтобы я его слушала.

Снимаю со спинки стула маленькую сумочку на длинном ремешке. Кладу в нее мобильный телефон и красную губную помаду. Проверяю наличие паспорта в кармашке с замочком. А то еще не пустят, приняв за несовершеннолетнюю. Так-то мне девятнадцать лет, но на кассе в супермаркете всегда просят показать удостоверение личности, когда покупаю алкоголь.

Выхожу из комнаты с гордо поднятой головой.

— Ты же хотела переодеться! — восклицает Юля.

— Я передумала.

Подруга фыркает.

Я нарочито не смотрю на Артура. Но чувствую на себе его тяжелый взгляд. Господи, с его взглядом на меня как будто бетонная плита легла. Я снимаю с крючка бежевый плащ, надеваю его. Когда застегиваю пуговицы, вдруг понимаю, что у меня подрагивают пальцы. Потому что Артур ни на секунду не перестает смотреть на меня. Он стоит чуть позади Юли, поэтому она не видит, что взгляд ее парня обращен на меня.

Мне хочется повернуться к Артуру и закричать: «Не смотри на меня!». А потом еще раз добавить: «Не смотри! Не смотри! Не смотри!».

Но вместо этого я натянулась струной под его взглядом, который весит тонну. Ремень на плаще застегиваю, почти истерично, потому что пальцы плохо слушаются.

— Ой, у тебя плащ чуть длиннее платье, но все равно короткий. Поэтому создается ощущение, что у тебя под плащом ничего нет. Прикольно.

Насмешливый комментарий Юли провоцирует взрыв искр в воздухе. От них кожа горит. Мне кажется, или я действительно слышу злое дыхание Артура?

Засовываю ноги в туфли на шпильках. Теперь я достаю Градову примерно до переносицы. Так я ощущаю себя чуть лучше. Как будто бы я почти на равных с ним.

Нужно прогнать из головы эти мысли. Вообще любые мысли о парне моей подруги.

— Можем идти, — объявляю.

Я шагаю мимо Юли и Артура и первой выхожу из квартиры. Когда они проходят мимо меня и вызывают лифт, поворачиваюсь к ним спиной, чтобы закрыть квартиру. В подъезде больше пространства, я чувствую себя значительно лучше, чем минуту назад в прихожей. Там я ощущала себя как в тисках. Артур давил на меня — своим взглядом, своей энергетикой, своими мыслями.

Не знаю, почему, но у меня ощущение, что я читаю его мысли. А именно, мысли о том, что я похожа на шлюху.

Теперь мне предстоит новое испытание — поездка на первый этаж в тесной кабинке лифта. Я встаю в самый угол и смотрю ровно под ноги. Но не на свои ноги, а на ноги Артура. «Prada», красуется лейбл на его серых кроссовках. Выше идут темно-синие джинсы. Я осмеливаюсь поднять взгляд еще выше.

К его паху.

При виде заметного бугра меня охватывает смесь смущения и стыда, а в горле резко пересыхает. Юля что-то говорит своему парню, но я не слышу. Потому что у меня аж в ушах зазвенело.

На кого у Артура стоит член? На меня или на Юлю?

Ну конечно, на Юлю! Она же его девушка.

Боже, что за мысли в моей голове. Как от них избавиться?

Я мажу взглядом по пряжке ремня «Gucci», по белой полоске рубашки и краям черной куртки. И только после этого опускаю взгляд к собственным ногам — обычным лаковым лодочкам черного цвета, купленным в торговом центре возле метро за пять тысяч рублей на распродаже. Для меня и это дорого.

Когда выходим из подъезда, в лицо сразу бьет свежий апрельский ветерок. Еще холодно, но в воздухе уже вовсю пахнет весной, и почти исчезла грязь под ногами. Я обхватываю себя за плечи, потому что до машины Артура — какого-то крутого «Лексуса» — идти метров сто. Он припарковался в конце двора.

Юля без умолку что-то рассказывает своему парню, он ей отвечает, и я безумно рада этой передышке, медленно плетясь позади них. Когда подходим к машине, Юля садится на переднее пассажирское сиденье, а я назад. В салоне темно и тепло. Я приваливаюсь виском к окну, надеясь спокойно доехать до клуба под тихую музыку и болтовню подруги.

Но не тут-то было. Взгляд темно-голубых глаз в зеркале заднего вида обращается на меня, кажется, чаще, чем на дорогу. И снова эта дурацкая дрожь по телу, это сумасшедшее волнение и адреналин, который течет по венам вместо крови. Я чувствую, как Артур касается меня глазами — моего лица, волос, ног, губ. Он трогает всю меня. Бесстыже лапает, как будто в полуметре от него не сидит его девушка.

Я срываюсь. Потому что так дальше не может продолжаться.

Я перехватываю взгляд Артура в зеркале и четко шепчу ему губами:

«НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ».

Глава 3. Сестра

Артур повинуется моему требованию. Он перестает смотреть на меня. Я с облегчением перевожу дыхание, как будто пробежала стометровку.

Я должна сообщить Юле о том, что ее парень как-то странно на меня смотрит?

Совесть подсказывает мне, что должна. А здравый смысл вопит: «Ни в коем случае!». Юля ревнует Артура к каждому столбу. Пожалуй, единственная девушка на этой планете, к которой Юля не ревнует своего парня, это я. Не потому что считает меня некрасивой или недостаточно привлекательной, а потому что всецело доверяет мне, как себе самой.

Мы с Юлей как сестры. С самого детства мы живем по соседству. Наши мамы ходили вместе на прогулки, когда мы с Юлей лежали в колясках с сосками во рту. Потом мы с Юлей пошли в одну группу детского сада и сразу стали подругами. Наши мамы тоже продолжали дружить, наши папы были в прекрасных приятельских отношениях. После детского сада нас с Юлей отдали в один класс в школе.

Мы все время были вместе. Везде. Лучшие подруги, которых учителя рассадили по разным рядам, чтобы не разговаривали и не хихикали на уроках. Но даже так мы с Юлей находили способ общаться на скучных предметах: передавали друг другу записочки через одноклассников.

Одну из таких записок в седьмом классе перехватила учительница географии. Старая вредная тетка, которая считала свой предмет самым важным в школьной программе. Она выхватила записку из руки одноклассницы и зачитала вслух мое послание Юле:

«А мне больше Андрей нравится».

Так мой одноклассник Андрей узнал, что я питаю к нему симпатию. А вместе с ним и весь класс, включая прихлебателей Андрея. Мне устроили самую настоящую травлю. Андрей смеялся надо мной, отпускал тупые шуточки в мой адрес. Называл страшной лошадью и говорил, что лучше поцелуется с жабой, чем со мной. Я впервые в жизни столкнулась с жестоким буллингом и находилась в полной растерянности, не зная, что делать и как с этим справляться.

Однажды после очередного унижения со стороны Андрея Юля подошла к нему и со всей силы дала по голове своей тяжелой сумкой с учебниками. Андрей упал и потерял сознание. Ему констатировали сотрясение мозга. Его родители подняли скандал на всю школу, требовали, чтобы Юлю отчислили. Ее несколько раз в присутствии родителей вызывали в кабинет директора и заставляли извиниться перед Андреем, а Юля вместо извинений показала ему средний палец. При директоре, при своих и его родителях.

Тот скандал в итоге удалось как-то замять с помощью денег. Но зато Андрей и его дружки перестали надо мной смеяться. Вообще все перестали. Конечно, отчасти я сама виновата в той ситуации, что написала такое в записке Юле и передала через одноклассников. Кто угодно из них мог развернуть записку и прочесть.

А когда мне было четырнадцать лет, мои родители погибли. У них была годовщина свадьбы, они планировали отметить ее поездкой на выходные в спа-отель. Я осталась дома одна, ко мне пришла с ночевкой Юля. Я радовалась, что родители уехали на все выходные. Мы с Юлей устроили пижамную вечеринку: делали маски для лица, красили ногти, ели пиццу и смотрели сериал.

А утром зазвонил домашний телефон, и на том конце провода сообщили, что мои родители погибли по дороге в спа-отель. Папа ехал по подмосковной трассе на высокой скорости, у него лопнуло колесо, и машина начала переворачиваться. Погибли мои родители и водитель автомобиля, с которым они столкнулись.

Я плохо помню, что было потом. От стресса и нервов у меня произошел провал в памяти. Знаю, что организацию похорон полностью взяли на себя родители Юли. Но сами похороны, прощание с родителями не помню совершенно. В голове сохранился только один фрагмент — как два гроба опускали в общую широкую яму. Больше ничего не помню.

Я осталась одна. Совсем. Из ближайших родственников в Москве только папина двоюродная сестра, но у нее есть своя семья, к тому же папа не так уж близко с ней общался. Все остальные родственники живут в других городах, и связь с ними у родителей тоже была не очень тесной.

Я должна была отправиться в детский дом. Но родители Юли оформили надо мной опеку и забрали жить к себе. Хотя им это было не очень удобно. У них небольшая трехкомнатная квартира: две изолированные комнаты и проходной зал. Тесная кухня шесть метров. А у Юли еще есть младший брат, поэтому я ну точно была лишней в их квартире.

Но родители подруги — тетя Вера и дядя Коля — несмотря на собственные неудобства, все равно не допустили, чтобы меня забрали в детский дом. Я стала жить у них, вместе с Юлей в ее комнате. Мы спали на одной кровати. Ее брат во второй комнате, а тетя Вера и дядя Коля в зале на диване.

Я прожила с Юлиной семьей четыре года, пока мне не исполнилось восемнадцать. На протяжении всех четырех лет родители подруги содержали меня, кормили, одевали, обували и ни разу не сказали мне плохого слова. Деньги, которое государство платило им как опекунам, они отдавали мне на карманные расходы. Раз в год они всей семьей ездили на море и брали с собой меня.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я изъявила желание переехать в свою квартиру, оставшуюся после гибели родителей.Тетя Вера и дядя Коля удивились и не захотели меня отпускать. Настаивали, чтобы я жила у них, пока не окончу институт и не устроюсь на работу. Но я отказалась. Я не хотела больше их стеснять, хотя ни разу ни словом, ни намеком никто не дал мне понять, что я мешаю их семье. Я собрала вещи и вернулась в свою квартиру через несколько домов от Юлиной семьи.

Сейчас я учусь на втором курсе экономического факультета, а после учебы подрабатываю официанткой в японском ресторане. У меня график два через два. Чаевых хватает, чтобы скромно прожить месяц и совсем немножко отложить на черный день. Юлины родители продолжают присматривать за мной. Ее мама приходит пару раз в неделю с кастрюлями борща и контейнерами котлет.

— Ты учишься и работаешь. Когда тебе готовить? — говорит тетя Вера каждый раз, когда я вяло протестую.

Юля не просто моя лучшая подруга. Я на полном серьезе считаю ее своей сестрой. У меня нет никого ближе Юли и ее семьи. Если бы не тетя Вера и дядя Коля, то после похорон родителей я бы прямиком отправилась в детский дом, и неизвестно, что бы со мной стало. Семья Юли — это теперь моя семья тоже.

Поэтому я не хочу, не хочу, не хочу, чтобы ее парень ТАК на меня смотрел!

Глава 4. Нет больше подруги

Через двадцать минут Артур тормозит у пафосного ночного клуба в центре Москвы. У входа толпятся люди, в ожидании когда их пропустит секьюрити. Громкие басы из заведения доносятся аж сюда. Мы выходим из машины. Юля сразу берет Артура под руку и прижимается к нему. Я иду позади них, поэтому могу закатить глаза, не боясь, что Юля увидит и обидится.

Я должна констатировать факт. Мне больно это признавать, но от правды не скрыться. Я потеряла Юлю в тот день, когда она влюбилась в Артура. Всё. Нет больше моей лучшей подруги, с которой я могла болтать до утра, ходить по магазинам и кафе, смотреть вместе фильмы и сериалы. Юля готова уделить мне время, только когда у нее нет никаких совместных планов с Артуром. Это примерно раз в месяц, не чаще.

Я уже сотню раз прокляла тот октябрьский день, когда потащила Юлю в бар, в котором она познакомилась с Градовым.

Мы с Юлей обедали после занятий в институте. За соседним столом сидел Артур со своим другом. Мы сразу обратили внимание, что мальчики поглядывают в нашу сторону. Туда-сюда, они подсели к нам. И на меня прямо сходу набросился друг Артура, его звали Костя. Нет, я, конечно, понимаю, что мужчина должен быть настойчив, но не до такой же степени. Через пять минут он уже просил у меня номер телефона и мой адрес, предлагал отвезти меня домой на машине. Я, блин, не знала, куда себя деть.

За нашим столом разговаривали только я и Костя. Артур молчал или тыкал в телефон. А Костя не затыкался и все расспрашивал про меня. Где-то минут через десять Артур завязал беседу с Юлей. Мне показалось, что он сделал это из вежливости. Потому что Костя и я разговаривали, а он и Юля молчали.

Еще минут через пять я окончательно устала от Кости и под надуманным предлогом отправилась домой. Мне еще пришлось раз двадцать сказать Косте, что меня не надо отвозить.

Поздним вечером того же дня мне позвонила Юля и рассказала, что Костя ушел сразу после меня, и она осталась с Артуром вдвоем знакомиться дальше. Они вели светскую беседу ни о чем. Артур не приставал, не делал никаких намеков. Юля сама попросила у него номер телефона, а потом написала с предложением встретиться. Артур согласился.

У Юли звенел голос от радости и восторга, поэтому я не стала говорить ей, что как-то не комильфо первой писать парню и приглашать его на свидание. Да и какая разница кто кому написал первым, если в итоге все счастливы?

Но с тех пор у меня больше нет лучшей подруги. Юля всецело принадлежит только Артуру. Он у нее на первом месте, потом идут все остальные. Я телепаюсь где-то там после родителей и брата. Мы живем через три дома друг от друга, а видимся вне стен института хорошо если раз в месяц. Потому что все свободное время Юля проводит с Градовым.

Мы приближаемся ко входу в клуб. Артура тут знают, поэтому секьюрити — мужчина размером со шкаф — опускает красную ленту и пропускает нас без очереди. Юля ослабляет хватку на руке своего парня и делает шаг назад ко мне.

— Тут будет друг Артура, — шепчет мне на ухо. — Женя зовут. Обрати на него внимание.

Я даже не скрываю тяжелый вздох. У Юли есть мечта — чтобы я начала встречаться с каким-нибудь другом Артура, и мы стали дружить парами.

— Главное, чтобы надоедливого Кости не было.

— Его не будет. Артур, кстати, больше не общается с ним.

На секунду мне становится любопытно, почему Градов перестал общаться с Костей, но потом я решаю, что плевать. К тому же мы переступаем порог клуба, музыка в котором сразу оглушает. Здесь темно. Я жду несколько секунд, пока привыкнут глаза. Мы подходим к гардеробу, я снимаю плащ. Затем двигаемся дальше.

На танцполе творится настоящая вакханалия. Мы протискиваемся сквозь сумасшедшую толпу. У Артура в этом клубе собственная ложа на втором этаже. Так сказала Юля.

Я не очень люблю ночные клубы, хотя танцы — это моя страсть. Я занималась спортивными, пока не погибли родители. Сейчас несколько раз в неделю посещаю танцевальную студию у дома. Но это больше как хобби. Ночные клубы типа этого скорее доставляют дискомфорт. Ты хочешь спокойно потанцевать, а к тебе постоянно пристраивается сзади какой-нибудь мужик. Я согласилась на этот поход в клуб только ради того, чтобы немного побыть с Юлей и пообщаться с ней. Мы не виделись за пределами института с ее дня рождения десятого марта. Сегодня девятнадцатое апреля.

Наконец-то мы доходим до лестницы на второй этаж. Пока шли, со мной несколько раз попытались познакомиться. Один мужик пьянее другого.

В ложе я наконец-то перевожу дыхание. Она полностью под стеклом, поэтому здесь можно разговаривать друг с другом. Музыка слышна, но не настолько, чтобы оглушать. На диванах и креслах уже сидят знакомые лица — друзья Артура. Демид с Ульяной, Олег, Святослав. Я машу им рукой, после того, как они приветствуют Градова. Я познакомилась с ребятами на новогодних праздниках, когда мы вместе летали в Сочи на самолете Артура.