Люблю тебя

Он это серьезно? Вроде нет на его лице ни тени насмешливости.

— Не следовало приезжать. Мог бы позвонить и рассказать про 22 октября.

— Я хотел тебя увидеть.

На языке так и крутится вопрос про его девушку. Он же вроде встречается с какой-то итальянской моделью? Я не слежу за личной жизнью Свиридова, но коллеги из отдела культуры обсуждали это.

В сердце начинает больно поднывать. Никита своими визитами и такими заявлениями душу из меня вынимает.

— Я так рад тебя увидеть, Лиль.

В горле моментально ком вырастает.

— Пожалуйста, не говори мне ничего такого.

— Почему?

— Во-первых, потому что у тебя есть девушка. На работе кто-то из коллег обсуждал…

— У меня нет девушки, — перебивает. — Желтые журналы пишут враньё.

Сердце делает сальто.

— Все равно не говори мне ничего такого, — прошу взволнованно.

— Почему?

— Потому что это неуместно! Потому что мы расстались очень давно и по твоей инициативе. Потому что у каждого из нас своя жизнь, где нет места друг другу.

— В моей жизни есть место для тебя.

— А в моей для тебя места нет.

— Я люблю тебя, Лиля.

Господи, опять он это сказал! Отшатываюсь назад, словно меня кипятком ошпарили, и больно бьюсь затылком о холодильник у меня за спиной.

— Ты опоздал с этим признанием на шесть лет, — цежу. — А сейчас тебе пора. Больше, пожалуйста, не приезжай.

Не споря, поднимается на ноги. Я встаю следом, чтобы быстрее его выпроводить.

— Я дам тебе знать, когда у меня появятся новости насчёт исполнителей.

— Чай свой забери.

— Пусть у тебя останется до следующего раза.

— Следующего раза не будет, — зло шиплю, следуя за Свиридовым в прихожую. — Больше я не открою тебе дверь! А если продолжишь ко мне таскаться, то перееду в другую квартиру и ты меня не найдёшь!

Никита никак не реагирует на мои угрозы. Спокойно надевает куртку, обувает ботинки, закидывает на плечо спортивную сумку с формой.

— Будь осторожна, Лиля. Если заметишь что-нибудь подозрительное или вспомнишь какую-нибудь деталь из прошлого, сразу звони мне.

— Уходи уже! — рявкаю. — А то твой самолёт улетит без тебя!

— До встречи, Лиля.

— До никогда!

С яростью захлопываю за Никитой дверь и закрываю ее на все замки.

Глава 18. Криминальный мир

Никита

— Пенальти! — кричит судья.

Товарища по команде грубо сбили с ног, когда он вошёл в одиннадцатиметровую зону. Мы идём со счётом один-один, так что пенальти — это наш шанс победить. Хоть повалили с ног не меня, а пенальти бью я, поскольку являюсь главным нападающим. Ну и еще я единственный футболист, который ни разу не промахнулся во время пенальти.

Я по-прежнему ненавижу пенальти. Они остаются для меня самой сложной частью работы. Сейчас, когда я единственный футболист 21 века, который забил все пенальти, ответственность возросла еще больше. Промахнусь — и завтра буду на первых полосах всех газет.

Подхожу к мячу. Трибуны ревут, но этот звук отходит на второй план. На секунду закрываю глаза и представляю, что Лиля здесь, смотрит на меня. Я делаю это все шесть лет — воображаю ее на трибунах. Вот она сложила руки в замок. Вот поднесла их к лицу.

Свисток судьи.

Разбегаюсь и со всей силы бью по мячу.

— Гоооооол! — кричат все вокруг.

Лиля запрыгала от радости и схватила телефон, чтобы написать мне поздравление, которое я прочту, когда вернусь в раздевалку.

Мотаю головой. Лиля исчезает. Рёв трибун возвращается обратно. Меня поздравляют товарищи по команде, запрыгивают мне на спину, треплют за волосы. А я как бы небрежным движением провожу ладонью по груди. Там мой талисман. Татуировка в виде цветка лилии.

До конца игры десять минут плюс добавочное время. Продержаться бы. Для меня эти минуты тянутся особенно долго, потому что мне нужно поскорее лететь в Москву. Как только свисток судьи знаменует окончание матча и победу моей команды, я самым первым бегу в раздевалку. Поздравлений от Лили, естественно, нет. Но я почему-то все шесть лет проверяю после матчей телефон именно на предмет входящих от Лили. Глупо и наивно. Но ничего не могу с собой поделать. Привычка.

У меня мало времени. Завтра тренировка, а нужно успеть сделать важное дело в Москве. Пожалуй, самое важное. У меня появилась идея, как можно найти исполнителей — самому заказать нападение на кого-нибудь. Ненастоящее, естественно. Мне просто нужно получить имена и контакты всех отморозков Москвы, которые профессионально зарабатывают на жизнь тем, что избивают людей за деньги. Ну а среди них уже отыскать именно тех, кто это сделал с Лилей.

Конечно, нет никаких гарантий. Может, они уже сидят в тюрьме или их убили такие же отморозки. Может, на мой заказ «разукрасить человека» мне дадут контакты совсем других исполнителей. Но пока мне это видится единственным способом найти тех отморозков. Не получится — буду думать еще.

Разговор исполнителей в присутствии Лили многое мне подсказал. Судя по тому, что наёмники боялись, что Лиля «отбросит коньки», они не работают с убийствами. То, что один из них не позволил второму изнасиловать Лилю, обосновав это фразой «Задание было только разукрасить ее», тоже о многом говорит. А именно, о том, что они четко выполняют данные заказчиком инструкции. Не больше и не меньше. Велели избить — значит, только избить и ничего другого.

Это существенно облегчает поиски. Самое сложное пока — в принципе войти в этот криминальный мир, где можно заказать нападение на кого-то. Мне помог охранник подъезда моей московской квартиры. Он любит футбол и, когда я приезжаю, старается со мной пообщаться. Охранник — бывший контрактник, служил в горячих точках, и не все его бывшие сослуживцы на пенсии стали заниматься полезными делами. Кто-то подался в криминал. Он дал мне телефон одного знакомого, тот дал телефон второго, а второй дал телефон третьего, а этот третий подсказал, к кому конкретно можно обратиться с таким делом.

Мой джет садится во «Внукове», я беру в аэропорту машину и еду по адресу. Хотя адресом это назвать сложно. Скорее, координаты. Нет никаких гарантий, что я сам выберусь оттуда живым, но иных вариантов у меня нет. Ехать долго, через всю Москву на отшиб в промышленную зону. Я одет максимально неприметно, во все чёрное, и машину арендовал эконом-класса, а не премиум, на каких привык ездить. Ну и очень надеюсь, что этот криминальный авторитет, с которым у меня «стрелка», не смотрит футбол.

Когда я заезжаю на территорию заброшенных ангаров, появляется ощущение, что я попал в телевизионную передачу из своего детства «Криминальная Россия». У нее на заставке была очень запоминающаяся музыка. Согласно данным мне координатам, оставляю машину и дальше иду пешком. В марте в Москве еще морозно. Застегиваю куртку, вынимаю наружу капюшон толстовки и набрасываю его на голову.

У меня логика следующая. В моем окружении нет и никогда не было людей, связанных с криминалом. А организаторы нападения на Лилю совершенно точно — люди из моего окружения. Значит, им пришлось искать исполнителей примерно таким же сложным и рискованным путём, как мне. И они ведь их нашли? Значит, и я найду.

Минут через семь ангары заканчиваются и начинаются маленькие постройки. Куда смотрит мэрия Москвы, почему это все до сих пор не снесли? Хотя… Не удивлюсь, если кто-нибудь из мэрии крышует этих ребят. Дохожу до гаража из белого кирпича с серыми воротами. По-моему, это то, что мне нужно. Громко стучу кулаком в металлическую дверь. Она щёлкает.

Захожу. Внутри гараж выглядит как кабинет. В нос бьет запах табака. Едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Не люблю сигареты.

— Добрый день, — громко говорю.

— Иди сюда, — отвечает грубоватый мужской голос.

Замечаю в конце полузакрытую дверь. Наверное, голос доносится оттуда. Захожу и вижу седого мужика лет шестидесяти. Он сидит за письменным столом. В одной руке держит сигарету, а другой считает деньги. Много денег. Весь стол завален пятитысячными купюрами. Я немного теряюсь от такого зрелища, но быстро беру себя в руки.

— Я от Фёдора, — говорю.

— Я понял. Садись, — указывает головой на стул рядом со своим столом.

Опускаюсь. Мужик сгребает деньги в кучу, а потом высыпает их в черный мешок для мусора. Открывает дверцу стола и убирает туда.

— Что тебе нужно?

— Разукрасить одного человека. Ищу тех, кто может это сделать.

На лице мужика нет ни капли удивления. Глубоко затягивается сигаретой.

— Кого именно разукрасить, когда, где, нужна ли предварительная слежка, насколько сильно разукрасить. Максимум подробностей.

О как. Требуют четкое ТЗ, оказывается. Ну так даже лучше.

— Нужно сильно избить двадцатилетнюю девушку. Предварительная слежка тоже нужна. Сделать это на улице, желательно в темное время суток. Только избить. Не убивать и не насиловать.

Я даю четкое описание того, что произошло с Лилей.

— Девушка — кто?

— В смысле кто? — не понимаю.

— Ну, она чья-то дочка? Или чья-то подстилка? Политика какого-нибудь, олигарха. Это важно, потому что от этого зависит риск и, соответственно, стоимость выполнения заказа.

— Эм, нет, она обычная девушка из простой семьи. Но она состоит в отношениях с одним спортсменом.

— Спортсмен со связями и бабками? Он будет рыть землю, чтобы узнать, кто это сделал?

Бля… Я не готовился к таким вопросам.

— Вряд ли он будет рыть землю.

— То есть, для моих ребят риск быть пойманными невысок?

— Невысок.

Подумав пару секунд, добавляю:

— Я сам заинтересован в том, чтобы никого не нашли, в том числе меня как заказчика. Поэтому планирую замять дело.

— Выходы на ментов есть?

— Есть.

Под курткой и толстовкой с меня уже три пота сошло. Вроде мужик меня не узнал. По крайней мере никак не дал знать, что ему известно, кто я такой.

— Вот стоимость, — пишет на бумажке цифрами один миллион.

— Это рублей или долларов? — уточняю.

— Рублей.

— Хорошо.

— В эту сумму входит слежка до удобного момента и сама работа. Ее покалечат, но жить будет.

Я реально будто нахожусь в криминальной хронике. Мне стоит больших усилий сохранять естественное поведение, потому что я не просто в шоке, а в ахуе.

— Я бы хотел выбрать исполнителей.

Мужик удивленно прищуривается.

— А это еще зачем? Все мои ребята работают четко.

— Я верю, но хочу сам лично выбрать исполнителей. Я могу предварительно с ними встретиться и поговорить?

Мужик таращится на меня с тлеющей сигаретой в пальцах.

— Я готов доплатить за это, — добавляю.

— Ну ладно. Еще лям сверху.

— Идёт.

— Лучший у меня в таких делах Рома. В субботу на базе мальчики будут отдыхать. Карты, выпивка, девочки… Приходи туда и пообщаешься с ним.

Какой-то сюр.

— Хорошо.

— Деньги вперед. У меня стопроцентная предоплата.

Я не знал, сколько такое мероприятие будет стоить, поэтому взял с собой побольше денег, в том числе доллары. Но рубли тоже есть. Открываю рюкзак и достаю пачки с пятитысячными.

— Здесь должно быть два миллиона. Пересчитайте.

— Я верю, что тут два, — убирает пачки в стол. — Но если потом окажется, что не два, будешь доплачивать с процентами.

— Хорошо.

— Давай имя девушки, ее фотографии и координаты.

— Я сначала определюсь с исполнителями.

— Как хочешь.

— Если мне не понравится Рома, то кто будет следующим?

— Придёшь ко мне сюда, я дам тебе нового парня.

— Когда приходить?

— Я тут каждый день примерно в это время.

— Где я смогу увидеть Рому? Вы сказали, на какой-то базе в субботу.

— База — это клуб в Москве. Сам его найдёшь. Ребята собираются там по субботам в десять вечера. На входе скажешь, что ты от Мамая и тебе нужен Рома Скелет.

Бля, ну и пиздец.

— Я понял.

— Можешь идти.

Встаю с места и стараюсь как можно спокойнее дойти до выхода из гаража. На улице делаю глубокий вдох полной грудью. Пытаюсь побыстрее прогнать шоковое состояние и начать рационально мыслить.

Итак, что полезного я узнал?

Ну, наверное, то, что у заказчика нападения на Лилю есть лишний миллион рублей. Хотя шесть лет назад это могло стоить дешевле. Но учитывая инфляцию, в ценах тех лет это получался тот же миллион. Ну и еще, наверное, заказчик — мужчина. Женщина я не знаю, как бы отважилась войти в этот криминальный мир.

Глава 19. Во имя любви

Никита

В субботу в семь вечера мой джет приземляется во «Внукове», я беру в аэропорту большую машину с тонированными окнами и еду к Лиле. Только она может опознать исполнителей нападения. Заходить в клуб для отморозков Лиля, естественно, не будет. Я пойду туда один. Она останется сидеть в машине и ждать меня.

Телохранитель доложил, что сегодня Лиля целый день была дома, выходила только в магазин и бассейн. Я не знаю, как она меня встретит и откроет ли дверь. В прошлый раз грозилась больше меня не пускать и даже переехать, если я продолжу к ней наведываться. Лиля еще не поняла, что я от нее не отступлюсь, пока она меня не простит.

Поднимаюсь на третий этаж и звоню в дверь. На часах половина девятого.

— Кто там? — раздается из квартиры голос Лили.

— Никита. Я по очень важному делу. Открой, пожалуйста.

— Опять ты! — возмущается.

— Лиль, пожалуйста, я по делу.

Кожей чувствую, как она сомневается, пускать ли меня в квартиру. Через минуту сдаётся и открывает дверь. У меня внутри аж сжимается все, когда вижу Лилю. Она в той же плюшевой пижаме с зайцем и с небрежным пучком на голове. Такая красивая.

— Чего тебе? — шипит. — Клянусь, я перееду, и ты меня никогда не найдёшь!

Найду. Всю землю обойду и найду.

— Говори, зачем приехал, и уезжай. Мне из-за тебя пришлось поставить на паузу сериал, а там самый интересный момент.

Я оказался для Лили интереснее сериала, раз поставила его на паузу и открыла мне дверь. Это вселяет надежду.

— Я сегодня еду на встречу с потенциальным исполнителем нападения. Но опознать его можешь только ты. Позволишь мне войти, чтобы я рассказал подробнее?

Ее глаза моментально расширяются, грудь начинает часто вздыматься. Не говоря ни слова, распахивает дверь, и я переступаю порог. Под ее пристальным взглядом раздеваюсь и первым направляюсь на кухню. Банка моего чая стоит на столешнице. Не выбросила. Это заставляет улыбнуться про себя.

— Времени не много, чай пить не будем, — приступаю сразу к делу. — В десять часов начнётся сходка отморозков в третьесортном клубе на другом конце Москвы. Там у меня встреча с потенциальным исполнителем нападения на тебя. Нужно, чтобы ты сидела в машине возле клуба и внимательно смотрела на экран. — Расстегиваю рюкзак и достаю планшет. — На мне будет скрытая камера. Она будет транслировать видео на планшет.

Мне очень не хочется, чтобы Лиля приближалась к этому отстойнику ближе, чем на несколько километров, но нет другого выхода. Камера может транслировать запись на расстоянии максимум сто метров. Так что нам еще предстоит тяжелая задача найти парковочное место вблизи клуба.

Лиля удивленно разглядывает то меня, то планшет.

— Но это же опасно! — наконец, выдаёт первую реакцию.

— Да, поэтому ты будешь сидеть на заднем сиденье машины с тонированными окнами.

— Это для тебя опасно! Ну, в смысле, идти туда.

Ого. Лиля за меня переживает. Это лучшая новость после того, как я узнал, что она не замужем.

— Другого выхода нет. Ты сможешь опознать исполнителя по видео?

— Не знаю, — отвечает неуверенно. — Шесть лет прошло. Тогда была ночь, и они были в шапках. Плюс на лицах щетина.

— Ну пока это единственная возможность опознать исполнителей.

Лиля взволнованно вздыхает.

— Как ты вышел на исполнителя?

— Сказал одному криминальному авторитету, что хочу заказать избиение человека и спросил, кто может это исполнить. Он дал мне некоего Рому Скелета.

Лиля испуганно отходит на шаг назад.

— Это единственное, что я придумал.

— Ник, ты сошёл с ума, — неодобрительно качает головой.

— Мы теряем время. Надо ехать.

— Возможно, будет больше шансов узнать исполнителя, если я услышу его голос.

— Камера транслирует только картинку, без звука. Если на входе у меня не заберут телефон, то включу диктофон.

— Я имела в виду, если услышу голос вживую. Я должна пойти в клуб с тобой.

Категорично качаю головой.

— Нет, ты туда не пойдёшь. Постарайся узнать по видео.

Лиля недовольна моим ответом. Но больше не спорит. Молча уходит в комнату одеваться. Мой взгляд перемещается в сторону банки чая. Улыбаюсь во весь рот. Лиля не просто не выбросила его, а поставила аккуратненько к стеночке рядом с другими баночками.

Как же я ее люблю… И как же я был слеп и глуп шесть лет назад.

— Я готова.

Лиля оделась в синие джинсы и серую толстовку. Волосы собрала в высокий хвост. Несколько секунд как придурок засматриваюсь на нее.

— Идём? — торопит меня.

— Д-да, — отмираю.

В прихожей Лиля надевает куртку и ботинки. Хорошо, что выбрала удобную одежду. Мало ли что.

Машина телохранителя едет ровно за нами. Он будет охранять Лилю возле клуба. У него с собой пистолет и разрешение на ношение оружия. У меня такого разрешения нет, поэтому я пойду с ножом. И то, если не отберут на входе. Не исключено, что там досматривают незнакомцев.

— А ты с твоими миллионами долларов не мог нанять кого-нибудь, кто пошёл бы туда вместо тебя?

Резонный вопрос.

— Мог.

— Тогда почему не нанял?

— Потому что хочу лично найти каждую тварь: от исполнителей до заказчика.

Лиля вместо ответа тяжело вздыхает. Мы не говорим по дороге в клуб. Я чувствую, как она нервничает. Теребит край куртки, кусает губу. А я наслаждаюсь ее столь близким присутствием. Любуюсь украдкой на красных светофорах и умираю от желания взять за руку.

У клуба «База» нет вывески, но его легко распознать по кучкующимся рядом со входом гопникам в спортивных штанах с полосками. Они курят, пьют дешевое пиво и ржут как кони. Нам везёт: ровно через дорогу от входа есть свободное парковочное место.

— Перелезай назад, — говорю Лиле.

Она послушно пролезает между передними сиденьями. Я следую за ней. Достаю из рюкзака планшет и включаю его. Затем камеру. Цепляю ее на верхний карман куртки. Видеокамера похожа на пуговицу и сливается с чёрным цветом куртки. Открываю на планшете специальное приложение и нажимаю кнопку play. Начинается трансляция видео.

— Когда я уйду, заблокируй двери изнутри и ляг на сиденье, чтобы тебя не было видно через лобовое стекло. Никому не открывай, кроме меня. Для сегодняшнего вечера я нанял телохранителя. Он будет присматривать за тобой и машиной.

О том, что телохранитель приставлен к Лиле постоянно, конечно же, не говорю.

— Ник… — хватает меня за рукав. — Может, не надо?

Ее глаза наполнены испугом и слезами. А я расплываюсь в дурацкой улыбке.

— Чему ты радуешься?

— Тому, что ты за меня переживаешь.

Лиля дергается, как будто ее поймали с поличным. Выпускает мой рукав, поджимает губы.

— Я за тебя не переживаю. Мне безразлична твоя жизнь. Просто не хотелось бы, чтобы желтые газеты полоскали меня как свидетельницу смерти главного нападающего нашей сборной.

— Скажешь им, что я умер во имя любви.

Бьет меня со всей силы кулаком в плечо.

— Идиот! Это не смешно! Вдруг тебя и правда убьют? Они же отморозки!

— Тогда перед смертью я должен кое-что сделать, иначе не смогу умереть спокойно.

— Что сделать?

— Поцеловать тебя.

Пока Лиля не успела опомниться, беру ее лицо в ладони и льну к губам.

Глава 20. Рома Скелет

Никита

Лиля замирает, не двигается. Пользуясь ее растерянностью, жадно целую. В бошке происходит взрыв. Память отбрасывает меня в самые счастливые дни моей юности, когда я мог целовать Лилю, сколько хотел, и она никогда не была против. Сминаю ее губы. То нежно ласкаю их, то наоборот страстно кусаю. Она по какой-то причине не отталкивает меня, но и не отвечает на поцелуй. Словно одеревенела.

Вжимаю ее в мягкую спинку кресла, пускаю ей в рот свой язык. Наслаждаюсь. Это крышесносная эйфория. В каждой клетке моего тело фейерверки взрываются. Последние шесть лет я и близко не испытывал ничего подобного. Умираю — так хорошо, так сладко ее целовать. Моя. Никогда не отпущу и никому не отдам.

— Люблю тебя, — шепчу ей в губы.

Лиля словно пробуждается от сна. Дергается, упирается ладонями мне в грудь.

— Хватит, я прошу тебя.

Слышу, как ее голос надламывается. Я бы целовал Лилю дальше, не останавливаясь, но понимаю, что сейчас лучше притормозить.

Отстраняюсь назад. Лиля опустила глаза, ресницы быстро порхают, как птички. Часто дышит. Дрожит. Я до ломоты в костях хочу просто обнять Лилю, успокоить, пообещать, что все будет хорошо, и обязательно это исполнить. Но больше не притрагиваюсь к ней. Достаю из рюкзака черную бейсболку и надеваю на голову.

— Я пошел. Закрой двери изнутри и никому не открывай. Ляг на сиденье, чтобы тебя не было видно через лобовое.

— Пожалуйста, Ник, будь осторожен, — она снова испуганно хватается за рукав моей куртки и поднимает на меня глаза, полные ужаса.

— Я буду осторожен, — обещаю.

Быстро открываю заднюю дверь и выхожу. Стою пару секунд на морозе, чтобы привести поплывшие от поцелуя мозги в порядок. Гопники продолжают кучковаться на входе. Курят, матерятся, ржут. Очень надеюсь, что они не смотрят футбол и рекламу по телевизору. Не хотелось бы, чтобы меня узнали.

Слегка опустив голову, перехожу дорогу. Несколько отморозков обращают на меня внимание, когда подхожу ко входу в клуб. Жалею, что оделся в джинсы и ботинки. Надо было в спортивные штаны с полосками по бокам и кроссовки. Может, сошёл бы за своего.

— Чего тебе? — недружелюбно спрашивает охранник на входе.

Впрочем, охранником его можно назвать с большой натяжкой. Такой же гопник, как все остальные. Кто-то поставил его сюда следить, чтобы не зашёл никто посторонний.

А я совершенно точно посторонний.

— Я от Мамая. Мне нужно поговорить с Ромой Скелетом.

Охранник недоверчиво прищуривается.

— О чем поговорить?

— О заказе.

— Каком заказе?

— Не могу сказать. Если Рома тут, передай ему, что пришел человек от Мамая обсудить заказ.

Охранник чавкает жвачкой, сомневаясь пускать ли меня.

— Что у тебя с собой?

— В смысле?

— Оружие есть?

У меня спрятан нож в ботинок.

— Нет, можешь обыскать.

Оглядывает меня с подозрением с головы до ног. Я не брал с собой рюкзак, чтобы было меньше желания меня обыскивать.

— Выверни карманы, — приказывает.

Послушно выворачиваю пустые карманы куртки.

— Ладно, проходи.

Не благодаря, открываю дверь и попадаю внутрь «Базы». Здесь так накурено, что глаза режет. Непонятно, зачем гопники выходят курить на улицу, если тут это не запрещено. Хотя здесь так шумно из-за музыки и гогота, что вряд ли получится расслышать собеседника.

Помещение небольшое и обставлено облезлыми диванами со столами. Отморозки развалились на них и играют в карты. На столах валяются деньги. На коленях у гопников елозят полуголые девушки.

— Мне нужен Рома Скелет, — говорю первому попавшемуся отморозку.

— Вон он, — тычет пальцем на темноволосого парня на одном из диванов. Он курит, пьет пиво и играет в карты.

Делаю несколько шагов и останавливаюсь в толпе. Достаю из заднего кармана джинс телефон и как можно более незаметно включаю диктофон. Затем продолжаю путь к Роме. Он увлечён процессом, громко что-то говорит товарищам. Может, сейчас не лучший момент, чтобы беспокоить его, но я не могу торчать тут в ожидании подходящей минуты. Подхожу к нему сзади и сразу понимаю, почему его прозвали Скелетом. На ладонях и руках у отморозка татуировки, имитирующие кости. Подозреваю, что у него такая картина по всему телу, и она похожа человеческий скелет.

Хлопаю Рому по плечу и становлюсь так, чтобы его физиономия попала в мою скрытую камеру. У него гладко выбрито лицо, карие глаза и короткий темный ёжик на голове.

— Ты кто такой? — недоволен тем, что я оторвал его от игры.

— Я от Мамая, пришел обсудить заказ.

— Аааа, — с пониманием тянет и внимательнее ко мне присматривается. — Да, Мамай говорил, что появился капризный клиент.

— Поговорим?

— А че говорить, вот он я, смотри на меня.

Рома опускает карты себе на колени и разводит руки, мол, любуйся. Это длится несколько секунд.

— Че? — недовольно спрашивает. — Рожей не вышел?

— Я хотел поговорить.

— О чем говорить? Я такие заказы, как семечки щелкаю. Не веришь? Могу на тебе продемонстрировать.

Он злится. То ли из-за того, что оторвал его от игры в карты, то ли из-за того, что сомневаюсь насчёт его кандидатуры. Думаю, его мерзкое лицо хорошо попало в кадр, и Лиля смогла рассмотреть, так что можно закругляться. Но не уверен, что диктофон записал голос. Тут слишком шумно.