Помнишь, я тебя любила? Забудь!

— Конечно.

Мерзавец снова нетерпеливо вздыхает, и мне приходится попрощаться с подругой.

По дороге в ресторан я слегка скашиваю на него взгляд. Высокий. Я ему где-то по подбородок, учитывая, что я сейчас на каблуках. Без них, наверное, по плечо. Мерзавец невозмутим. А вот у меня внутри все закипает от злости на него.

— Ты гребанный жлоб! — Не выдерживаю и все-таки взрываюсь. Просто это сильнее меня. — Триста рублей зажал девушке!

Он резко хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

— Слушай, уясни себе одну вещь. Ты для меня не девушка, а заказчик. И я для тебя не парень, а поставщик услуги. Окей?

— А тебя не учили уважать заказчиков? Что за хамство по отношению к клиенту, который тебе такие деньги отваливает?

— Сорри, с тобой случайно так вышло. Обычно я не хамлю клиентам.

— А мне только и делаешь, что хамишь!

— Я же говорю, с тобой случайно так получилось.

— И почему это, интересно? — Я упираю руки в боки. Мы стоим с ним посреди тротуара, и недовольные прохожие вынуждены нас обходить.

— Сам не знаю, просто ты провоцируешь меня на эмоции. Но обычно я не хамлю заказчикам. Может, пойдем уже?

Не дожидаясь моего ответа, он берет меня за руку и тянет за собой. И чем ближе мы с ним к ресторану, тем тяжелее мои ноги.

«Ты сильная, Катя. Ты красивая. Ты потрясно выглядишь в новом платье и с кудрями. И тебя за руку ведет молодой Леонардо ДиКаприо. Ну а то что он на самом деле мерзавец, который обобрал тебя до нитки, кроме Ленки никто не знает. И никогда не узнает.

Ты на коне, Катя».

Я повторяю себе это, как мантру, вот только помогает фигово. А на подходе в ресторан я и вовсе вцепляюсь в руку Глеба со всей силы. Сердце колотится, как бешенное, а на спине под платьем уже выступила испарина.

— Веди себя естественно, все будет хорошо, — говорит мне у двери ресторана.

Я стою, как вкопанная, не находя в себе силы войти внутрь. Ноги начинают подкашиваться.

Это случится сейчас. Я увижу его. Я встречусь с ним лицом к лицу. Со своим разбитым сердцем. Со своим позором.

— Катя, посмотри на меня, — Глеб аккуратно берет мое лицо в ладони и заставляет сфокусировать на нем взгляд. — Просто будь рядом со мной и держи меня за руку. Я все сделаю, как надо. И не пей, пожалуйста, алкоголь. Вообще.

Я настолько паршиво выгляжу, что даже Мерзавец надо мной сжалился? Так нежно держит сейчас мое лицо в своих теплых ладонях, поглаживает щеки большими пальцами и смотрит щенячьими глазами.

— Катя, все будет хорошо. Доверься мне. Просто будь весь вечер рядом со мной и держи меня за руку. Все остальное я сделаю сам. — Он пару раз хлопает меня по спине. — Давай, Пироженка. Не дрейфи, с тобой профессионал.

Он уверенным рывком открывает дверь ресторана, и мы входим внутрь.

Родители арендовали весь зал. Должно быть где-то человек 50-60 гостей — это их друзья со своими семьями. Стрелка часов показывает ровно пять вечера. Ресторан еще пуст, но родители уже тут. Я слышу смех отчима и мамы. Мы с Глебом снимаем верхнюю одежду в гардеробе и, держась за руки, заходим в зал.

Но когда я вижу Сашу, мои ноги тут же слабеют, а сердце пропускает удар. Он стоит к нам боком и разговаривает с родителями. На Саше темно-синий костюм, на его лице легкая щетина, которая сейчас почему-то в моде у парней. Его профиль стал мужественнее.

— О, а вот и Катюша! — Восклицает мама, когда замечает нас боковым зрением. Все трое оборачиваются на нас. Мама и отчим тут же впиваются глазами в Глеба, а Саша в меня.

Наверное, если бы Мерзавец не держал меня крепко за руку, я бы сейчас грохнулась в обморок. Потому что, черт возьми, Сашин взгляд пробирается прямо в душу.

— Всем привет, — мямлю с глупой улыбкой, когда мы к ним подходим. — С днем рождения, пап Вов! — Протягиваю ему подарочный пакет с шахматами. — Познакомьтесь, это мой парень Глеб. Я вам о нем рассказывала. — Перевожу взгляд на Мерзавца. — Глеб, а это моя семья. Родители Владимир Иванович и Ольга Николаевна, а также мой старший брат Саша. Я тебе тоже про них рассказывала.

Глеб расплывается в своей голливудской улыбке.

— Очень рад наконец-то познакомиться с Катиной семьей! С днем рождения Владимир Иванович, — он тянется пожать руку отчиму, а затем Саше. — А это вам, Ольга Николаевна, — он протягивает маме букет.

Я стою ни жива ни мертва.

Я это сделала. Я встретилась с Сашей.

Родители уже налетели на Глеба с вопросами, он им что-то заливает про то, какая у них прекрасная дочь, а мы с Сашей просто стоим и смотрим друг на друга.

Да, он очень возмужал, но в то же время остался таким же: брюнет с теплыми карими глазами. Мы скользим друг по другу взглядами, а потом смотрим ровно в лицо: он мне, а я ему.

О чем он думает? Вспоминает, как я признавалась ему в любви? Наверняка.

Я хочу провалиться сквозь землю под его тяжелым изучающим взглядом.

Я не знаю, сколько так проходит времени. Я совсем не слышу, о чем родители говорят с Глебом. Сейчас есть только я и Саша, который смотрит мне ровно в душу. И наверняка вспоминает мой подростковый позор. Потому что я сейчас именно его и вспоминаю.

А потом Саша делает ко мне шаг и крепко обнимает. Черт, он даже пахнет так же. Морским бризом.

Я осторожно обвиваю его спину.

— Ну вот, Котенок, мы и встретились с тобой, — шепчет на ухо.

А у меня от его «Котенок» снова заколотилось сердце.

Он еще помнит? Он еще называет меня так?

— Привет, — осторожно шепчу ему в ответ.

Саша сжимает меня еще крепче, а потом целует в щеку и отстраняется.

— Катя, почему ты прятала от нас такого прекрасного молодого человека? — Восклицает мама, возвращая меня в реальность.

Щека полыхает от прикосновения Сашиных губ.

— А? Что? — Недоуменно смотрю на нее.

— Я говорю, почему ты скрывала от нас, что у тебя такой замечательный парень?

Я перевожу взгляд с мамы на Глеба. А Мерзавец действительно не промах. За эти пару минут, что мы с Сашей рассматрвиали друг друга, а потом обнимались, он действительно уже успел обаять мою маму.

Я все еще немного не в себе. Окончательно прихожу в себя, только когда чувствую, как рука Глеба опускается мне на спину.

— Я давно просил Катю познакомить меня с ее семьей, но она все упиралась. С моими родителями-то Катя давно знакома, — и снова улыбается своей белоснежной улыбкой.

А Мерзавец красиво стелет.

— Да просто не было случая. — Выкручиваюсь. — К тому же Саша в Германии был, а я хотела, чтобы Глеб познакомился сразу со всеми вами. А папин юбилей так удачно нас всех собрал вместе!

Я расплываюсь в улыбке.

— Кстати, Саша, а представь Кате свою девушку, — говорит отчим.

— Да, конечно, — Саша будто тоже только опомнился. — Катя, это Маша. Маша, это Катя.

И только в этот момент я замечаю, что за Сашиной спиной кто-то стоит. Невзрачная мышка переминается с ноги на ногу и смущенно так улыбается. Светло-русые волосы распущены чуть ниже плеча, на лице едва заметный макияж. Она очень низенького роста. Бежевое платье сидит хоть и не плохо, но все же делает заметными ее недостатки в виде слегка полных боков. Думаю, ей бы следовало скинуть килограмма два-три.

— Очень приятно! — Она тянется поцеловать меня в щеку.

— И мне, — говорю сахарным голоском и целую ее в ответ, едва сдерживая рвотные рефлексы.

Она меня уже бесит.

Глава 6. Потанцуем?

Родители еще пытают Глеба какое-то время, пока не начинают стягиваться гости. Мерзавец держится просто великолепно. Ну однозначно он эскортник с большим опытом работы. На вопрос отчима «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?», даже не моргнув глазом, он отвечает: «Самые серьезные, Владимир Иванович. Мы с Катей не так давно вместе, но я уже прекрасно понимаю, что она именно та девушка, с которой я бы хотел связать свою жизнь. А количество проведенного вместе времени не так уж и важно. Мои родители, например, поженились, спустя четыре месяца после знакомства. Они вместе уже 30 лет, и у них трое детей». Даже я разинула рот от удивления, чего уж говорить о моих родителях и Саше.

В ресторан стали приходить гости, и мама с отчимом наконец-то от нас отвлекаются. Я уже было облегченно выдыхаю, но не тут-то было. На меня налетает мамина подруга.

— Катюша! Как ты выросла! Ну прямо невеста, — оглядывает меня с ног до головы мамина коллега по поликлинике тетя Нина. — Замуж не собираешься?

Только я открываю рот, чтобы ответить «Нет», как рядом возникает Мерзавец.

— Собирается, — опережает меня и обнимает меня за талию. — Меня зовут Глеб, я Катин молодой человек. — И протягивает тете Нине руку.

Она жмет его ладонь и внимательно рассматривает поверх очков. Потом одобрительно мне подмигивает и отходит к другим гостям.

— А может, ты перестанешь говорить всем про свадьбу? — Шиплю ему на ухо. — Это перегиб!

— Если бы я ей так не сказал, то она бы минут 15 промывала тебе мозг на тему того, что тебе уже пора замуж, и если ты сейчас не выйдешь, то потом уже будет поздно. Наверняка бы она загнула тебе про «старородящих» девушек и про то, что «всех хороших парней разберут». Оно тебе надо — слушать этот бред?

Я не хочу признавать, что Мерзавец прав, поэтому снова на него наезжаю.

— Ага, а через полгода я с ней опять встречусь где-нибудь, и она спросит у меня про тебя. И что я ей скажу? Что мы расстались? И буду выглядеть неудачницей: собиралась замуж, но так и не вышла!

— А ты скажи, что ты сама меня бросила, потому что я оказался мерзавцем. — И противно так улыбается мне.

В этот момент официанты приглашают всех за стол, и мы с Глебом идем к местам на которых указаны наши имена. Вернее, мое имя и «Спутник Екатерины Лариновой». Родители-то до последнего не знали, как зовут «моего парня».

Наши места оказываются ровно напротив Саши и его Маши. Так себе перспектива весь вечер смотреть на них. Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что эта Маша такая же скучная и правильная, как и та Аня, с которой Саша встречался в школе. Неужели ему нравится такой типаж девушек?

Саша, не стесняясь, рассматривает меня и Глеба. Даже почти не ест. А у меня под его взглядом кусок в горло не лезет. Ну и признаться честно, я не всегда ем аккуратно. Почему-то в 90% случаев я во время еды что-то на себя роняю. Саша об этом знает. Но то, что казалось милым, когда мне было 14-16 лет, будет казаться странным, когда мне 22. В общем, я не хочу прямо на Сашиных глазах чем-нибудь обляпаться, поэтому не ем, а только пью компот.

Зато Мерзавец уплетает за обе щеки. В какой-то момент меня даже берет возмущение. Мало того, что ободрал меня, как липку, так еще и жрет сидит за мой счет. Ну не за мой, а за родительский, но не важно.

— Съешь что-нибудь, — Глеб склоняется над моим ухом и шепчет.

— Нет аппетита, — бурчу ему.

— Он не сводит с тебя глаз, а ты сидишь, как истукан. Это не естественное поведение. Ты должна есть, разговаривать со мной и смеяться. И так ты покажешь ему, что он тебе больше неинтересен. А пока похоже, что ты до сих пор настолько в него влюблена, что стесняешься есть в его присутствии. Как будто боишься обляпаться у него на глазах.

И он возвращается к своей тарелке, а я так и остаюсь сидеть истуканом, только уже не из-за Сашиного пронзительного взгляда, а из-за слов Мерзавца.

Как он узнал, что я не ем, потому что боюсь уронить на себя еду при Саше? Он читает мои мысли?

Мерзавец!

Тянусь к салату с рукколой и накладываю себе в тарелку. Стараюсь накалывать на вилку по чуть-чуть. Прожевываю медленно и тщательно. В итоге я слышу, как Глеб тяжело вздыхает, а затем тянется к салатнице с оливье и наваливает его мне в тарелку. А потом еще кладет несколько кусков курицы сверху.

Я со всей силы пихаю под столом его ногу.

— Ешь, как ни в чем не бывало, — шипит мне на ухо. — Что ты строишь из себя при нем худеющую телку, которая питается только травой и обезжиренными йогуртами? Посмотри на его девушку. Вот у нее естественное поведение.

Я аккуратно поднимаю глаза на Машу, которая сидит ровно напротив меня. Она ест мясо и смотрит ровно в свою тарелку. Иногда склоняется к Саше что-то ему сказать. Он отвечает ей как-то односложно и возвращает взгляд ко мне.

Вот зачем он так тщательно меня рассматривает? Может, в салоне переборщили в макияжем? Да вроде нет, естественно все. И кудри красивые. Тогда почему он не сводит с меня глаз? Вспоминает, как позорно я признавалась ему в любви?

Я чувствую под столом толчок в ногу от Мерзавца. Вздыхаю, но беру вилку и начинаю есть оливье. Потом отправляю в рот маленький кусочек мяса.

— Катя, а чем ты занимаешься? — Неожиданно обращается ко мне Маша.

Хорошо, что она задала вопрос, когда я уже проглотила, а то от неожиданности подавилась бы.

— Учусь.

— Где? На кого?

— В МГУ на философском факультете.

Она удивленно вскидывает бровь.

— И кем ты будешь по профессии?

Я хочу в нее чем-нибудь кинуть.

— Кем захочу, тем и буду. Мне всего лишь 22 года, и весь мир открыт передо мной.

Саша разводит губы в улыбке, а Мерзавец показывает мне под столом большой палец вверх.

— А ты, Маша, чем занимаешься? — Решаю тоже поинтересоваться. Сама не знаю, для чего. Мне эта информация вообще ни к чему.

— А я тоже стоматолог, как и Саша. Мы вместе работаем.

— Понятно.

Ясно теперь, как Саша так быстро нашел девушку. Он ведь из Германии всего три месяца, как вернулся.

— А вы давно вместе? — Спрашивает Маша у меня с Глебом.

— Не очень, — отвечает он ей. — Несколько месяцев.

Саша прищуривает глаза, а Маша восторженно восклицает:

— И у вас уже настолько серьезные отношения? Значит, по-настоящему любите друг друга!

Святая простота...

— Это точно, — улыбается Мерзавец. А потом кладет руку на спинку моего стула и целует меня в щеку.

От неожиданности я дергаюсь. Мой первый порыв — залепить ему пощечину, но пристальный Сашин взгляд меня останавливает.

Веди себя естественно, Катя. Как ты бы вела себя со своим настоящим парнем.

Я поворачиваю к Мерзавцу голову и счастливо улыбаюсь. А под столом нажимаю каблуком ему на ногу. Теперь уже он дергается. Мгновение мы боремся с ним взглядами, а затем Глеб опускает руку со спинки стула мне на плечи и целует в щеку еще раз. А потом быстро шепчет на ухо.

— Не провоцируй меня, Пироженка. Я ведь и разозлиться могу.

Меня бесит, что он называет меня Пироженкой. Клянусь, еще раз он мне так скажет, и я точно ему залеплю.

— Катя, а чем ты увлекаешься? — не унимается Маша.

— Сейчас только учебой. Очень сложно учиться в МГУ. Ни на что другое больше времени не остается. А ты? Дай угадаю, любишь печь пироги и вышивать крестиком?

Я произношу это и тут же прикусываю язык. Наши с Сашей взгляды встречаются, и мы с ним оба сейчас вспоминаем ту его Аню, которая так любила печь пироги и вышивать крестиком.

Черт, зачем я это сказала...

Маша беззаботно хихикает.

— Нет, но ты почти угадала. Я люблю печь печенье и вязать.

Я не могу удержаться от смешка. От громкого такого скептического смешка, по которому Саша все понимает. Мы снова встречаемся с ним взглядами.

Он не произносит ни слова, почти не ест и только и делает, что рассматривает меня. Я так сильно изменилась? Да вроде нет. Волосы не красила, пластические операции не делала.

Маша продолжает одолевать нас с Глебом глупыми вопросами. В какой-то момент я понимаю, что она просто пытается со мной подружиться. Ну, в общем-то понятно, почему. Я ведь сестра ее парня. Саша все это время молчит и только смотрит то на меня, то на Глеба.

Я периодически бросаю взгляд на часы на своем запястье. Мне нужно уйти отсюда ровно в 22:00, потому что в это время заканчиваются оплаченные Глебу часы. Пару раз мне пишет Ленка с вопросом, как дела. Я быстро печатаю ей, что все в порядке и убираю телефон.

Гости пьянеют, музыка становится громче и кто-то даже выходит танцевать.

— Пойдем потанцуем, — говорит Глеб и хватает меня за руку.

— Я вообще-то не давала разрешения на танец, — шиплю ему, когда мы выходим на танцпол.

Но Мерзавца это мало волнует. Он притягивает меня к себе за талию, и мне ничего не остается, кроме как обвить его шею руками. Не буду же я публично вырываться из рук «своего парня».

— Короче, — начинает серьезным тоном. — Я думаю, у тебя с этим Сашей не все потеряно. Через пару недель объяви, что мы с тобой расстались и действуй. Эта Маша тебе не конкурентка. Ты намного интереснее, чем она.

Это он мне сейчас типа комплимент сделал?

— Ты ошибаешься. Саша относится ко мне исключительно, как к сестре. А Маша полностью в его вкусе. У него уже была одна точно такая же девушка, которую он любил.

Глеб ничего не отвечает. Ведет ладонью вверх по моей талии, затем проводит аккуратно пальцами по щеке и заправляет мне за ухо выбившуюся прядку. При этом смотрит мне ровно в глаза.

— Что ты делаешь? — У меня аж сердце быстрее забилось от такого нежного жеста.

— Заставляю твоего возлюбленного поревновать. Он не сводит с нас глаз.

— Он уже давно не мой возлюбленный.

— Ага, и именно пэтому ты меня наняла.

— Я наняла тебя, чтобы он не думал, что я до сих пор его люблю. И вообще, это не твое дело, зачем я тебя наняла, — на последних словах я снова шиплю. — Я тебе деньги заплатила не для того, чтобы ты умничал.

Мерзавец ухмыляется этой своей фирменной улыбочкой и резким движением притягивает меня к себе вплотную. Я утыкаюсь ему в плечо, а он сильнее сжимает мою талию.

— Что же ты такая вредная, а? — Быстро шепчет в ухо. — С тобой же просто невозможно. Ты всегда такая?

— Отпусти меня немедленно. Мои родители тут, — я предпринимаю попытку вырваться из его захвата, но Мерзавец только еще сильнее прижимает меня к себе.

— Твои родители пьяные и не обращают на нас никакого внимания. Расслабься, Пироженка.

— Не называй меня так!

Я отрываюсь от его плеча и смотрю ему ровно в лицо.

— Что ты вообще себе позволяешь!? Я не для того тебе такие деньги платила, чтобы ты так по-хамски себя со мной вел!

— Я тебе уже говорил, что ты сама провоцируешь меня эмоции.

— То есть, это я виновата в том, что ты хам и мерзавец?

— Нет, в этом виновата не ты. Но ты виновата в том, что я так себя с тобой веду. Просто ты вулкан, Пироженка, и по-другому с тобой нельзя.

Я не успеваю ничего ответить Мерзавцу, потому что меня обдает шлейфом морского бриза. Саша стоит у меня за спиной.

— Я украду у тебя Катю для одного танца? — Обращается он к Глебу.

— Конечно. — Мерзавец демонстрирует свою голливудскую улыбку. — Танец с братом — это святое.

Он тут же меня отпускает и отходит в сторону. Через секунду Саша возникает ровно передо мной. Кладет руки мне на талию и слегка придвигает к себе. Я опускаю дрожащие ладони ему на плечи. Играет медленная песня, мы с ним неспеша крутимся, но больше всего мне хочется развернуться и сбежать отсюда подальше.

Вот зачем ему этот танец? Для чего? Танцевал бы со своей Машей.

Я рассматриваю узел на Сашином галстуке, не имея сил поднять глаз. Но он при этом смотрит ровно на мое лицо. Мне кажется, что у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди.

Ты сильная, Катя.

Ты сможешь.

Ты справишься.

Я делаю глубокий вдох и резко вскидываю на него взгляд. Глаза в глаза — и мое дыхание замирает. По его лицу ничего не прочитать. Как он может так держать в себе эмоции? Хотя, может, он совсем ничего и не чувствует. Может, для него встреча со мной ничего не значит. Все равно, что встретить старого знакомого, которого давно не видел. Это ведь для меня встреча с ним — самое важное и самое страшное событие в жизни. А для него нет.

Саша продолжает блуждать глазами по моему лицу. Мы крутимся в медленном танце, соблюдая между друг другом дистанцию. Но все равно он слишком близко. Настолько близко, что я замечаю маленький шрам на его подбородке, которого раньше не было.

— Ты изменилась, — прерывает затянувшееся молчание.

— Котенок вырос.

Саша едва заметно кивает головой.

— Да... Я вижу. Котенок вырос и стал Кошкой.

И снова меня изучает. Скользит глазами по моей шее, цепляется взглядом за ключицы... И мне даже кажется, что спускается глазами ниже к моей груди.

Мне ведь только кажется? Он же не может на самом деле смотреть на мою грудь?

Я тяжело сглатываю.

— Как ты, Катя? — И в этом вопросе сейчас очень много смысла.

Я пожимаю плечами.

— Все хорошо, Саш. Учусь в магистратуре и больше ничем не занимаюсь. А ты как?

— Вернулся в Россию и счастлив. В Германии мне не понравилось. Еле доучился до конца.

Он замолкает, и мы продолжаем крутиться молча. У меня ощущение, что эта песня бесконечная. Я не рассчитывала, что мне придется сегодня оказаться так близко к Саше. Я думала, что помашу ему издалека рукой и на этом наше общение будет окончено. А, оказывается, он при встрече меня обнял, поцеловал в щеку, потом не сводил с меня глаз за столом, а сейчас еще вызвал на танец.

Как-то многовато за один вечер...

И куда подевался гребанный Мерзавец??? Почему он не вырывает меня из Сашиных рук???

А Мерзавец мило любезничает с этой Машей...

Вот сволочь! Я ему деньги за что платила? За то, чтобы он кинул меня наедине с моим главным кошмаром?

Наконец-то медленная песня заканчивается, включается быстрая, и мы с Сашей возвращаемся к нашим местам. Стрелка часов показывает 21:30. И хоть у Мерзавца еще полчаса оплачено, я тут оставаться больше не намерена.

— Мы уходим, — шиплю ему на ухо.

— Окей.

Он встает со стула, и мы идем прощаться с родителями. Отчим жмет Глебу руку и одобрительно кивает мне головой, мама крепко обнимает Глеба.

— Катюша, у тебя замечательный парень, — говорит мне на ухо, когда я с ней прощаюсь.

— Ага, замечательнее некуда.

Мы снова идём к нашему столу, чтобы попрощаться с Сашей и Машей.

— Всем пока, — говорю им с натянутой улыбкой. Надеюсь, в следующий раз я увижу Сашу не раньше, чем еще через шесть лет.

— Ой, а вы уже уходите? — Восклицает Маша.

— Да, уже поздно, нам пора.

— Ребят, а какие у вас планы на следующие выходные? — Она подскакивает со своего стула. — У меня большая дача в Подмосковье в лесу, мы с Сашей поедем туда в следующую пятницу на все выходные. Там очень классная природа. Давайте с нами? Сварим глинтвейна, зажжем камин, посмотрим какое-нибудь кино...

— У нас с Глебом уже есть планы на следующие выходные, — перебиваю ее. — Мы не сможем приехать.

И я порываюсь развернуться, но Мерзавец останавливает меня за руку.

— Катя, я совсем забыл тебе сказать. Выставка, на которую мы с тобой хотели сходить, открывается не в следующую субботу, а через субботу. Так что следующие выходные у нас свободны. — Он по-хозяйски закидывает руку мне на плечи и прижимает к себе. — Спасибо за приглашение, Маша. Мы с Катей приедем.

Глава 7. По рукам

Какого хрена он несет???

— Куда именно и во сколько нам с Катей приехать? — Мерзавец спрашивает у Маши.

— В пятницу вечером приезжайте. Оставьте мне кто-нибудь свой номер, я напишу, как добраться. Это чуть меньше часа на электричке с Ярославского вокзала.

Глеб диктует Маше свои цифры, а я стою в полном ступоре. Что он творит? И это ж сколько я должна буду ему заплатить за выходные? Суббота и воскресенье — это 48 часов. А если приезжать вечером в пятницу — и того больше.

У меня нет таких денег! А до следующей пятницы почку у меня никто не купит. Но даже если бы у меня и были эти деньги, я не намерена больше платить Мерзавцу ни копейки.

Да он просто тупо разводит меня на бабки!

Мерзавец!!!

Глеб жмет Саше и Маше руки, затем Мышь тянется поцеловать меня в щеку. Ну да, конечно, я же сестра ее парня, со мной надо дружить. А затем и Саша неожиданно привлекает меня к себе и целует в щеку.

И снова мое сердце пропускает удар, снова дыхание перехватывает...

— До пятницы, — шепчет мне.

— Ага... — Мямлю в ответ.

Я все еще чувствую прикосновение Сашиных губ, когда Глеб обнимает меня за плечи, и мы выходим из зала к гардеробу. Но как только мы скрываемся от посторонних глаз, я тут же к нему резко разворачиваюсь, намереваясь сказать все, что я о нем думаю. Мерзавец, явно ожидавший от меня скандала, ловким движением перехватывает меня за талию и плотно прижимает к своему телу.

— Успокойся, Пироженка, ничего страшного не случилось, — быстро шепчет на ухо. — Давай выйдем из ресторана, и я все тебе объясню. Даже разрешу тебе дать мне пощечину.

Последнее предложение — лучшее из всего, что Мерзавец говорил мне за эти несколько дней нашего знакомства. А рука у меня так и чешется заехать ему по морде, поэтому я делаю глубокий вдох, стараюсь успокоиться и отсраняюсь от него, чтобы взять в гардеробе пальто.