Помнишь, я тебя любила? Забудь!

Я снова стискиваю зубы. Гребанный Мерзавец. Ну он у меня огребет сегодня в комнате. Он не то чтобы на полу спать будет, он у меня под кроватью спать ляжет!

Дальше разговор за ужином идет на какие-то непринужденные темы, в которых я участия не принимаю. Зато Мерзавец не затыкается. Они с Машей и Сашей начинают обсуждать ближайшие кинопремьеры, потом Саша что-то рассказывает про Германию, свою маму и ее мужа немца, затем Маша сообщает радостную новость о том, что у нее скоро родится племянник...

А я сижу и хочу разрыдаться. Я шесть лет последовательно избегала встечи со своим главным кошмаром, со своим главным позором, я отвалила кучу денег Мерзавцу... И все для чего? Для того, чтобы Саша вот так резко вернулся в мою жизнь? Я совершенно точно не готова проводить с ним время наедине.

О чем мы будем говорить? Он будет вспоминать, как я ему в любви признавалась?

— Ну что, ребят, посмотрим перед сном кино какое-нибудь? — Предлагает Маша, убирая со стола посуду.

— Да, давайте, — радостно соглашается Мерзавец.

— Я пойду зажгу камин, — Саша выходит из кухни.

То есть, он уже умеет зажигать камин в этом доме? Значит, он тут точно не первый раз?

Меня начинает трясти. Не знаю, от чего именно: от того, что Саша тут регулярно проводит выходные с Машей, или от того, что в среду мне предстоит быть с ним наедине, или от того, что Мерзавец оказался предателем...

В общем, когда мы с Глебом и Машей идем в гостиную, настроение у меня уже ниже плинтуса.

— Что будем смотреть? — Маша подходит к большому шкафу с DVD-дисками.

— Котенок любит мелодрамы, — говорит Саша и смотрит на меня с улыбкой.

А меня сразу память отбрасывает на шесть лет назад:

«Это ты, наверное, мелодрам своих глупых насмотрелась. Давай, Котенок, я поехал. Не выдумывай ерунды».

— Уже давно их не смотрю, — слишком резко выпаливаю.

— И какие фильмы ты сейчас любишь?

— Триллеры и ужастики.

Я вру. Триллеры и ужастики вселяют в меня просто панический страх. Я потом полночи уснуть не смогу и еще неделю буду дома оглядываться по сторонам.

— Вот это у тебя кардинальная смена вкусов произошла! Ты же боялась всегда триллеры и фильмы ужасов.

— А теперь люблю.

— Давайте ужастик! — Весело предлагает Маша и достает какой-то диск. — Вот один старый, но очень крутой.

А у меня уже душа в пятки ушла. И что мне теперь делать? Как мне смотреть? Я же просто пипец, как боюсь их.

Глеб усаживается на диван слева от меня, а Саша справа. Маша включает телевизор и засовывает диск в DVD. Затем она выключает свет, оставляя нас только под освещением камина, и садится справа от Саши.

Я мало того, что должна буду сейчас в темноте смотреть фильм ужасов, так еще и Саша по правую руку от меня. А я так надеялась откинуть голову на спинку дивана и закрыть глаза. Но Саша так близко, что заметит это.

Два мужика просыпаются в комнате и не помнят, как они там оказались. Их ноги скованы цепью, и теперь они должны их себе отпилить, чтобы сбежать. Иначе кто-то там умрет.

Я знаю этот фильм. Помню, как к Саше в гости пришли друзья, в числе которых был и Антон, впоследствии ставший моим первым парнем, и они все уселись смотреть этот фильм. Я набралась смелости и тоже к ним пришла. В итоге через полчаса я разрыдалась, и Саша выключил телевизор.

Но сейчас я не могу позволить себе разрыдаться, хотя очень хочется. И не только от фильма. Но еще и от того, что Маша облокотилась Саше на плечо.

Медленно и аккуратно опускаю голову на спинку дивана и закрываю глаза. Хорошо бы еще заткнуть уши пальцами, чтобы не слышать, что там в фильме происходит, но это уже будет заметно.

— Котенок, тебе страшно? — Раздается тихий Сашин шепот мне в ухо.

Я резко открываю глаза и выпрямляюсь.

— Нет, с чего ты взял?

Он смотрит мне ровно в глаза и берет мою ладонь в свою.

— Выключить?

Господи, что он делает? Зачем он так сжимает мою руку? Тогда восемь лет назад, когда мы смотрели этот фильм с его друзьями, он не сжимал вот так мою ладонь, хотя я тогда вообще расплакалась.

— Иди сюда, — раздается с левой стороны.

Я не успеваю обернуться, как Глеб сгребает меня в охапку и прижимает к своей груди, вырывая мою руку из Сашиной.

— Пироженка, ты серьезно боишься? — Едва слышно шепчет на ухо. — Это же просто фильм.

Глеб прижимает меня к своей груди обеими руками, а я смотрю на свою ладонь, которая секунду назад была в Сашиной...

— Я ненавижу тебя, — шепчу ему в ответ.

— Прости, но твои отказы от встречи с ним были слишком подозрительными.

— Иди в задницу.

Мерзавец ничего мне не отвечает, и я так и остаюсь полусидеть-полулежать у него в объятиях. Через несколько минут я успокаиваюсь и закрываю глаза. А потом, видимо, проваливаюсь в сон, потому что резко прихожу в себя, когда сквозь закрытые веки мне в глаза ударяет свет.

Быстро тру глаза и верчу по сторонам головой. Маша вытаскивает диск и выключает телевизор, Саша тушит камин.

— Выспалась? — раздается над ухом.

Я все еще продолжаю оставаться в руках Глеба, но тут же спохватываюсь и отстраняюсь от него. Я проспала весь фильм у него на груди?

Черт.

Мерзавец противно так ухмыляется этой своей улыбочкой.

— Чаю? — Спрашивает Маша.

— Да, я бы выпила, — встаю с дивана.

— Я в душ и спать, — объявляет всем Глеб и идет к лестнице.

На кухне мы с Машей и Сашей сидим втроем. Мышь о чем-то щебечет, а я молча смотрю в свою кружку, потому что Саша напротив меня снова не сводит с меня глаз. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не спросить у него, что он так пристально пытается во мне рассмотреть. В итоге я им объявляю, что тоже хочу спать и поднимаюсь наверх.

Когда я захожу в комнату, Мерзавец уже лежит в кровати, укрытый одеялом по пояс. Моему взору открываются его бицепсы. А он явно ходит в зал не один раз в неделю. Но я быстро заставляю себя поднять глаза на его лицо.

— Тебе не кажется, что тебе следует уступить кровать девушке?

— В твоем распоряжении ее вторая половина, Пироженка.

Я фыркаю и закрываюсь в ванной. После душа надеваю пижаму с Винни-Пухами и Пяточками и возвращаюсь в комнату. Шелковую ночнушку я брала для Саши, а не для него.

Мерзавец при виде меня начинает смеяться в голос.

— Серьезно? Катя, ты спишь в детской пижаме? В розовой и с этими мультяшными героями?

— Не твоего ума дела, в чем я сплю. — Я подхожу вплотную к смеющемуся Глебу. — Проваливай с кровати.

— И не подумаю, — смотрит с вызовом, продолжая противно хихикать.

И весь его вид говорит о том, что он действительно не сдвинется с места.

— Если бы ты был джентльменом, то уступил бы кровать девушке, — я резко хватаю вторую подушку и бросаю ее на пол со свободной стороны кровати, на которой должна спать я.

— В этой комнате джентльменов нет. Если тебе нужен джентльмен, то прямо по коридору и налево. Или где там их комната находится.

— Да, знаешь, в отличие от тебя Саша бы, не раздумывая, уступил мне кровать.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Я выключаю свет, беру покрывало, которым была застелена кровать, и ложусь на пол. Меня трясет от злости. Этот Мерзавец мало того, что организовал мне личную встречу с Сашей, так еще и отказался уступать мне кровать. И я теперь все два дня должна буду спать на жестком паркете? Тут даже ковра нет.

— Надеюсь, ты не храпишь, Пироженка?

— Ну во время фильма же не храпела.

— Ну так то во время фильма, а сейчас ночь.

Я ничего ему не отвечаю и переворачиваюсь на бок. Злость и возмущение нарастают во мне все больше и больше. Пол жесткий, мне неудобно. Переворачиваюсь на другой бок. Кажется, я чувствую, как мне в спину дует сквозняк.

А если я простужусь? А если я отморожу себе какие-нибудь органы? Женские. Важные.

Переворачиваюсь на спину.

— Что ты там крутишься из стороны в сторону?

И в этот момент я взрываюсь. Резко подскакиваю с пола и залетаю на кровать.

— Знаешь, что, Мерзавец? Иди сам спать на пол!

И я со всей силы пытаюсь скинуть его с кровати. Но Мерзавец оказывается крепким, как скала. Я пихаю его руками и ногами, а он быстро изворачивается и наваливается на меня всем телом. Затем ловит мои руки, и одной своей ладонью хватает запястья, заламывая их мне над головой.

— Пусти! — Брыкаюсь под его весом, как могу, но это бесполезно. В итоге я медленно смякаю, лишь продолжая тяжело дышать.

Глеб нависает прямо надо мной. Наши лица очень близко друг к другу. Настолько близко, что я чувствую его дыхание: мятное из-за зубной пасты.

— Чего ты добиваешься, Пироженка?

— Ненавижу тебя, Мерзавец! — Шиплю на него. — Как же ты меня достал! Мало того, что ты меня сюда притащил, так я еще и на полу должна спать. А потом провести полдня с Сашей...

Но я не успеваю договорить, потому что Мерзавец, опаляя мне лицо дыханием, склоняется своими губами к моим.

Глава 10. Ночной разговор

Он останавливается буквально в миллиметре от моих губ и быстро шепчет:

— Ты называешь меня мерзавцем, но ты ведь такая же, как и я. Признайся, Пироженка, что мы с тобой два мерзавца. Я не джентльмен, но и ты далеко не леди.

— Отпусти меня, придурок, — я уже рычу на него. — Что ты вообще себе позволяешь? Я сейчас закричу. Знаешь, что Саша с тобой сделает, если я ему пожалуюсь?

Глеб тихо смеется, но все-таки отстраняется от моего лица. При этом мои руки в захвате держать продолжает.

— Ты не будешь жаловаться своему возлюбленному на меня. Никому не будешь. А знаешь, почему?

— И почему же?

— Потому что я знаю твой грязный секретик: ты нанимала эскортника для встречи с Сашей. Ты хочешь, чтобы он об этом узнал? Не думаю. — Глеб наклоняется к моему уху и произносит обжигающим шепотом: — Ты теперь в моей власти, Пироженка.

— Будешь меня шантажировать?

— Если ты продолжишь себя так же отвратительно вести и выводить меня из себя, то да.

Я закрываю глаза и несколько раз глубоко вдыхаю.

— Слезь с меня, — хриплю ему.

Он еще держит меня в захвате несколько секунд, а потом все же переворачивается на спину и ложится рядом. Моему взору открываются его серые боксеры.

— Прикройся хотя бы одеялом.

— Ты не стесняешься находиться передо мной в детской пижаме, почему я должен стесняться находиться перед тобой в трусах?

Я закатываю глаза и ничего не отвечаю. Так мы с ним и лежим, свесив ноги с кровати, и глядя в потолок.

— Кать, давай спать уже? Без шуток. Я очень устал сегодня.

Я молча встаю, возвращаю подушку с пола на кровать и ложусь рядом с Глебом, повернувшись к нему спиной. Мы даже укрываемся одним одеялом. Я смотрю ровно на Луну, которая видна из окна. Сна ни в одном глазу. Видимо, действительно выспалась во время фильма.

Мерзавец уже во всю сопит, а я лежу и думаю о том, как докатилась до этого дна. Сначала шесть лет пряталась от Саши, а теперь нанимаю фальшивого парня, чтобы Саша не думал, что я его до сих пор люблю. А фальшивый парень вдобавок ко всему еще оказывается мерзавцем, который меня шантажирует.

Зачем я все это делаю? Неужели я до сих пор люблю Сашу?

В глазах предательски начинает щипать, поэтому я закусываю губу. Не хочу лить слезы в подушку при Глебе. Еще проснется.

Проходит, наверное, полчаса, когда я понимаю, что спать не хочется совершенно. Я тихо встаю с кровати, на цыпочках направляюсь в ванную, аккуратно закрываю за собой дверь и переодеваюсь в домашнюю одежду. Затем так же тихонько выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Там я обуваю ботинки, надеваю пальто и выхожу из дома.

Фонари не горят, но двор вполне освещается лунным светом. Я обхожу Сашину машину и вижу перед собой небольшой сад с беседкой. Фруктовые молодые деревья стоят полуголые с редкими желтыми листьями. Я брожу недолго по саду, а затем направляюсь в беседку. Сажусь на лавочку и просто смотрю в небо. Оно затянуто тучами. Завтра ливанет дождь.

Я слышу, как за моей спиной открывается дверь дома, а потом ко мне стремительно приближаются до боли знакомые шаги. Хмыкаю про себя. Прошло столько лет, а я до сих пор помню, как он ходит.

— Чего не спится, Котенок? — Саша садится рядом со мной на лавку.

— Выспалась во время фильма. А ты?

— Бессонница.

— И часто она у тебя?

— Нет. Сегодня первый раз за очень долгое время.

— Из-за чего?

— Из-за тебя.

Он говорит это и поворачивает голову ко мне. Я продолжаю смотреть прямо перед собой, а потом все же перевожу глаза на Сашу. Мы сидим вплотную друг к другу.

— Неужели ты совсем не вспоминала меня эти годы? — Тихо спрашивает.

— Да нет, почему. Вспоминала.

— Но не скучала, — скорее констатирует факт, чем спрашивает.

Я пожимаю плечами.

— Если так посмотреть, то мы всего два года знали друг друга. Оба были детьми еще. Просто наши родители однажды поженились, собрали нас и объявили, что мы теперь брат и сестра...

— Вот только мы не брат и сестра, — говорит довольно резко, перебивая меня.

Внутри снова все начинает трепыхать. К чему идет этот разговор? Я тяжело сглатываю.

— Я знаю. У меня нет родных братьев и сестер.

— А у меня есть сестра. И это не ты, а дочь моей мамы и ее второго мужа немца.

Мне категорически не нравится этот разговор.

— Ладно, Саш, я попытаюсь все-таки уснуть.

Я быстро встаю с лавочки и направляюсь в дом.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — Кричит мне вслед.

Но я лишь ускоряю шаг.

Глава 11. Победитель и проигравший

— Пироженкааа, просыпааайсяяя, — кто-то мягко щекочет меня под ребрами.

Я лениво сбрасываю с себя чужую руку и размыкаю веки. Первое, что я вижу — Глеб в паре десятков сантиметров от меня. Тут же распахиваю глаза и отскакиваю от него на край кровати. Мы с ним всю ночь спали так близко друг к другу?

— Доброе утро, Пироженка. Как спалось?

Я тру глаза и восстанавливаю в голове события вчерашнего дня.

Машина дача.

Глеб типа мой парень.

Разговор с Сашей в беседке.

От последнего воспоминания мне становится не по себе.

— Нормально, — зеваю. — А тебе?

— Если не учитывать того, что ты отбирала у меня ночью одеяло, то тоже нормально.

Да, кажется, он сейчас говорит правду. Я чувствовала сквозь сон, как тяну одеяло на себя.

— Который час?

— Одиннадцать. Саша и Маша уже проснулись. Чувствуешь, какие запахи доносятся с первого этажа?

Чувствую. Кажется, пахнет блинчиками.

— Угу.

— Нам нужно продумать план на сегодня. Мне уводить куда-нибудь Машу на пару часов, чтобы ты пообщалась со своим возлюбленным наедине?

У меня уже даже нет сил доказывать ему, что Саша не мой возлюбленный.

— Не надо.

— Почему?

— Мы ночью с ним поговорили.

Глеб удивленно вскидывает бровь.

— Расскажи-ка.

— С какой еще стати?

— Просто интересно.

— Мы с тобой видимся последний раз в жизни. Не вижу смысла откровенничать.

Глеб замирает с улыбкой и игривым выражением лица, а затем они медленно сползают. Он пристально смотрит мне в глаза и молчит, о чем-то напряженно думая. Как будто я ему сейчас сказала что-то невероятное.

— И мы с тобой даже не останемся друзьями? — Наконец спрашивает.

— А надо?

— Ну мало ли. Вдруг тебе еще понадобятся мои услуги.

— Надеюсь, что никогда в жизни больше не понадобятся.

Он снова разводит губы в едва заметной улыбке. На этот раз в хитрой и коварной, а не доброй и искренней, как было, когда я только проснулась.

— У меня для друзей скидки.

Я громко смеюсь и переворачиваюсь на спину.

— Я серьезно, Пироженка.

— И какие же у тебя скидки для друзей?

— Договоримся. Но для этого я должен дружить с человеком. Чужим и посторонним я скидок не делаю.

— О да, я почувствовала это на себе тогда в кафе.

— Вот-вот, Пироженка. Обратишься еще ко мне прикинуться твоим парнем и опять останешься без денег. А так у тебя будет скидка.

Я снова на него смотрю и не могу сдержать улыбки.

— Очень заманчивое предложение, но боюсь, что моя нервная система не выдержит дружбы с тобой.

Глеб тоже переворачивается на спину, закидывая руку под голову.

— Тут ты права. Боюсь, что моя нервная система тоже не выдержит дружбы с тобой.

— Тогда зачем ты мне ее предлагаешь?

— Это у меня такая программа лояльности для клиентов. Видишь ли, я дорожу ими.

— Да конечно! — Я фыркаю. — Ты ведешь себя с клиентами, как хам!

— Нет, Пироженка, только с тобой, потому что ты меня все время провоцируешь.

Я лишь качаю головой и направляюсь в ванную. В зеркале на меня смотрит лохматая шатенка с кругами под глазами и отпечатком от подушки на щеке. Красотка, ничего не скажешь.

И это Мерзавец меня сейчас такой лицезрел?

Становится слегка не по себе. Впрочем, по фиг. Я перед ним красоваться не собираюсь. А вот перед Сашей нужно предстать в нормально виде, поэтому я умываюсь холодной водой, тщательно расчесываю волосы и наношу на лицо дневной макияж. Я умею хорошо краситься, мы с Ленкой ходили на курсы визажистов.

Когда я выхожу, Глеб уже одет и даже застелил постель. Он уходит в ванную, а я беспомощно опускаюсь на кровать и думаю, как мне вести себя с Сашей после нашего ночного разговора. Еще и этот его последний вопрос, почему я не отвечала на звонки... Саша явно хочет обсудить прошлое и эти шесть лет. Вот только зачем? Почему бы просто не сделать вид, что ничего не было, и общаться, как ни в чем не бывало?

— Пошли вниз, — Глеб выходит из ванной, и я замечаю на его скулах и шее несколько капель воды. Даже не потрудился нормально вытереться полотенцем.

Мы заходим на кухню, держась за руки.

— Доброе утро! — Произносим мы с ним одновременно.

Маша стоит у плиты и переворачивает блины. Саша за столом смотрит в телефон.

— Привет! — Бросает Маша с улыбкой, оборачиваясь на нас через плечо.

Саша нехотя отрывается от экрана телефона.

— Доброе утро, — говорит хмуро и возвращается к смартфону.

— Кофеварка уже сварила кофе, блины я тоже почти закончила. Присаживайтесь, ребят. Саш, достань из холодильника сметану и варенье.

Саша лениво поднимается со стула и направляется к холодильнику, достает из него, что сказала Маша, и ставит на стол. Затем берет из шкафчика над раковиной тарелки и кладет их перед нами. Маша ставит посередине стола блины, разливает нам всем кофе и садится на вчерашнее место. Снова мы вчетвером сидим напротив друг друга.

— Как вам спалось? — Спрашивает Маша.

— Спасибо, хорошо, — отвечаю ей, поливая блин вареньем.

— А я плохо спала. Саша всю ночь ворочался, — она смотрит на него с укором. — Потом уходил из комнаты и приходил. У него бессонница, и у меня, видите ли, тоже должна быть бессонница!

Я усердно жую блин, не отрывая глаз от тарелки, запиваю его кофе и даже боюсь поднять глаза на Сашу. На самом деле это все было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Я спал, как убитый. Вообще ничего не слышал. — Заполняет тишину Глеб.

— Я тоже. — Вторю ему.

— Давайте прогуляемся по лесу, пока еще дождя нет? — Предлагает Маша. — А то вечером обещали.

— Давайте, — соглашаемся мы с Глебом.

Саша за столом продолжает молчать. На меня не смотрит, и я это му очень рада. После завтрака мы одеваемся и выходим из дома. Лес находится в 10 минутах пешком. Разговор преимущественно поддерживают Маша и Глеб. Я тоже стараюсь вставлять какие-то фразы, но выходит так себе. Саша же полностью ушел в себя.

Где-то через полчаса прогулки Глеб небрежно закидывает руку мне на плечи. Я поворачиваюсь к нему с немым вопросом, но он продолжает смотреть прямо перед собой. Ну ладно. Хотя, по-моему, уже нет особой необходимости демонстрировать наши «чувства». И так ни у кого не возникает подозрений в том, что мы пара.

Через час бесцельного брожения по лесу мы — продрогшие и замерзшие — наконец-то возвращаемся в дом. С неба уже начинают срываться первые капли дождя, ветер усиливается и, несмотря на еще обеденное время, становится почти темно.

Маша идет на кухню варить глинтвейн, а мы с Глебом и Сашей располагаемся в гостиной. Я начинаю чувствовать себя все неуютнее и неуютнее. Особенно когда Глеб обнимает меня сзади за плечи и притягивает к себе на грудь, а затем и вовсе несколько раз целует в макушку. Саша все это видит и отводит глаза в сторону, а потом достает из кармана телефон и снова уходит в него. Так и сидим: я и Глеб в обнимку на диване, а Саша со смартфоном на кресле.

Я, конечно, понимаю, что Мерзавец отрабатывает свою роль, но, кажется, он уже перегибает. Эти объятия при Саше ну вообще ни к чему. И самое ужасное, что я не могу публично вырваться из его рук! Но когда мы с ним останемся наедине, Мерзавец у меня огребет по полной. Эта его самодеятельность мне категорически не нравится.

— Глинтвейн готов! — Маша выносит четыре кружки и ставит их на журнальный столик. — Давайте поиграем в «Монополию»?

Кажется, она одна не замечает все то напряжение, которое возникло с самого утра. Смотрит своими голубыми глазами, улыбается во весь рот, и искренне счастлива от того, что мы все тут собрались такой прекрасной дружной компанией.

Святая простота...

Мы все садимся на пол и начинаем играть. И чем дальше игра, тем сильнее противостояние Саши и Глеба. Маша уже давно обанкротилась, я на грани этого, а вот Саша и Глеб рубятся друг с другом не на шутку. В итоге мои компании поглощает Мерзавец, и я выхожу из игры.

Но Саша и Глеб сдаваться не собираются. Накал страстей между ними нарастает все больше и больше, и явно никто из них не собирается уступать. Мы с Машей смотрим на них с удивлением, потому что то, как они сейчас себя ведут, мало похоже на игру. Скорее, на какое-то отчаянное соперничество друг с другом.

Саша попадает на ячейку, принадлежащую Глебу, и вынужден выложить Мерзавцу крупную сумму. У Саши таких денег нет, и Глеб уже довольно потирает руки: противник обанкротился. Но не тут-то было. Саша перезакладывает половину своих активов и получает в банке необходимую сумму, чтобы расплатиться с Глебом.

Игра продолжается. Теперь уже Мерзавец залетает на ячейку Саши и вынужден выложить ему деньги, которых у него нет. Глеб закладывает свои активы, но вырученных средств все равно не хватает.

— Я выиграл! — Торжественно объявляет Саша и смотрит на Глеба победоносным взглядом.

Мерзавец мгновение буравит его глазами, а затем ухмыляется свой фирменной улыбочкой.

— Да, ты выиграл. — Секунду медлит. — Но только в эту игру. — Затем поворачивается ко мне. — Как насчет утешительного приза для своего любимого?

Я недоуменно на него смотрю и инстиктивно напрягаюсь. Что-то мне это все не нравится...

Глеб, не дожидаясь моего ответа, берет меня за талию, резко притягивает к себе и накрывает мои губы своими.

КАКОГО ХРЕНА?????

Он не дает мне опомниться, продолжая настойчиво целовать. Одной рукой сжимает мою талию, второй придерживает за затылок, а потом запускает ладонь мне в волосы. Я хочу отстраниться, дать Глебу пощечину и высказать все, что я о нем думаю, но в присутствии Саши и Маши, естественно, не могу это сделать. А он просто этим пользуется и вот уже засовывает мне в рот свой язык!

В итоге