Сказки безбрежного леса

Бывшие совсем недавно деревянными скамьи покрылись ржавой жестяной коркой, окна подернулись рыжим инеем, и свет уж не заглядывал больше в унылое, преисполненное забвением и тленом здание. Исчез и кот, который код, – на батарее, куда он вновь взгромоздился после того, как его отпустил странник, покоилась кучка свернувшихся клубком косточек. Сейчас скелет кота был в праве послать всех куда подальше. Дайте уже погреть старые косточки, изверги! И был бы прав.

– Как же нам будет не хватать прошлого вокзала, – запричитал писклявый лёшик, который вместо того, чтобы быть кучкой прелой листвы, стал бесформенным человечком, покрытым ржавым жестяным панцирем.

– Да уж, в нем жилось мило, – поддержал его ворчливый дед, – а в этом как-то криво.

– Но это только пока, – возразил средний, самый рациональный из всех троих, – мы на то и лёшики, чтобы привыкнуть к любому дому, даже к развалинам.

Лешики музыкально, в три голоса вздохнули.

– Что ж, – как бы извиняясь за причиненный ущерб сказал странник, – мне надо идти.

– Да-да, – писклявый.

– Ничего не попишешь, – дед.

– Но осталось ещё кое-что, – средний.

Оказалось, что в дальнейшее путешествие можно отправиться только без собаки. На все возражения безжалостные властители вокзала лишь кивали металлическими бесформенными головами, обещали, что все будет хорошо, никто ничего не отбирает, а нужно только кое-куда проследовать. Тут недалеко.

Пришли скоро, потому что это самое «кое-где» действительно располагалось неподалёку – напротив от стены с камерами хранения. На самом деле это была еще одна камера хранения, но побольше, с массивной дверцей в половину человеческого роста. Располагалась она совсем низко, так что пришлось нагнуться, чтобы открыть её. Сам бы странник ни за что не сделал это – открывать эти чертовы камеры себе дороже, но вот лёшики настояли. Мол, последнее плёвое дельце, ибо туда – куда это туда? черт их знает – вот так, как есть сейчас, нельзя, а надо по-другому.

– Да скажите вы, наконец, что вам от меня нужно?! – вскричал странник, но без злобы, а только для того, чтобы направить размышления бестолковых местных обитателей в нужное русло.

– Конечно, конечно, наш несдержанный друг, – ответил за всех дед, – всё просто, с животными – ни-ни.

Странник всё еще не понимал.

– Нужно оставить собаку здесь. И лучше тебе послушать нашего совета, потому что в ином случае всё пойдет не так, как того хотелось бы.

– Хотелось бы кому?

– Тебе, кому же ещё. Всё для удачного завершения путешествия. Для того вокзалы и существуют. Это обереги, охраняющие путников.

– А я-то думал с них просто уезжают, – недоверчиво буркнул странник.

– И это тоже. Но как же в дороге без удачи? Вспомни сколько бед тебя постигло пока ты шёл к нам.

– Да не беды это были вовсе… – Странник в нерешительности замялся. – Со всем справился.

– Со всем он справился, – подхватил писклявый лёшик, – поглядите вы на него. А вот если бы от вокзала отчалил, так и того не встретилось бы. Поспорим?

– Нет уж, не охота мне с вами спорить. Но куда девать Участь?

– Твоя участь никуда не денется, просто изменится.

Лёшики все вместе разом грохнули об пол металлическими отростками, которые заменяли им правые ноги. Тут же, как по команде, распахнулась та самая камера хранения. Она была для собаки, понял странник. Нужно завести её туда, и оставить. Чудовищно!

А ничего другого вы не хотите, безумные железяки?

Но вслух сказал иное.

– Как же она там будет? Она ведь…

– С ней всё будет хорошо, – успокоил средний из лёшиков, и его спокойный сдержанный голос внушал доверие, – ваша Участь останется при вас, но, кхм, в несколько измененном виде.

– Как это?

– Доверьтесь нам, и просто заведите её внутрь. – Металлическая клешня услужливо указала в направлении, куда требовалось отправить его старенькую, верную, можно сказать, героическую собаку. Да нет же, не собаку вовсе, а самую настоящую спутницу, друга. А эта тупая железка, этот проклятый босик, лёшик, или как бы его сейчас ни звали, предлагал запереть в темной, душной, камере живое существо. Запереть на погибель, ибо никому не удастся выбраться из такого безнадёжного узилища. И смерть несчастной пленницы будет мучительной и долгой – от голода и жажды, от нехватки воздуха, от духоты и страха. Участь не заслужила такого обращения. Только не так! И если другого пути не было, то к чёрту такое место назначения, ради которого надо было пожертвовать другом. Странник перестанет быть странником, и просто останется до последнего дня со своей милой старушкой, а ей уж недолго ковылять по железной дороге. Да уж и некуда. Поэтому они просто усядутся посреди мрачных развалин, странник опять превратится в рассказчика, станет расцвечивать всё кругом забавными фантазиями, может даже приведет это негостеприимное место в порядок. А потом случится то, что отсрочила ящеричная таблетка – спасибо тебе, Ярвор, – и он останется один.