Три грации, художник и Лис

Она ткнула пальцем в изображение, прямо в шеи пленников.

– Видишь цепи?

– Вижу.

– А теперь взгляни на петли. Они широкие, Кэт. Люди могут их снять.

– Тогда почему…

– Потому что это добровольное рабство, – отрезала Софи. – Дьявол приходит с тем, в чем ты отчаянно нуждаешься. С деньгами, когда ты на мели. Со статусом, когда боишься стать невидимкой. Он создает условия, в которых тебе… удобно быть рабом.

Кэти вспомнила тележку с камерами на парковке. Она сглотнула, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Дьявол дает все, – продолжила Вандербильт. – Комфорт, экстаз, чувство собственной исключительности. И взамен просит лишь свободу воли. Ты перестаешь принадлежать себе, потому что страх потерять то, что он тебе дает, перевешивает страх потери себя.

Софи накрыла карту ладонью, словно запечатывая портал.

– Это предупреждение. Ты вернула камеры, но Эшфорд у тебя в голове. И пока он там – он будет искушать тебя твоим же желанием быть с ним.

Кэти откинулась на спинку дивана и потерла шею, где саднили его метки.

– И что мне делать?

– Не надевать цепи, – Софи поправила воротник рубашки. – Даже если они будут сделаны из чистого золота, а держать поводок будет самый безупречный…

– Дьявол.

– Я хотела сказать «мужчина». Но в твоем случае разница не…

Ее прервала требовательная вибрация телефона. Вандербильт бегло глянула на экран и, поджав губы, отошла к окну.

– Да, Йен?

Кэти заметила, как плечи подруги опустились, спина, до того прямая и гордая, ссутулилась.

– Сейчас? Но почему ты не предупредил? Я у Кэт. Мы заняты. Я не одета для…

Пауза. Уортингтон явно не принимал возражений.

– Хорошо, – Софи потерла висок. – Буду через пятнадцать минут.

Она сбросила вызов и вернулась к дивану.

– Прости, Кэт, – Вандербильт торопливо сгребла карты. – Нужно бежать.

– Что случилось?

– Ужин с его родителями, – Софи усмехнулась, запихивая колоду в сумку. – Он «забыл» мне сказать. А теперь злится, что я не готова.

– Соф, это свинство, – не выдержала Миллер. – Ты не обязана срываться по щелчку его пальцев. Пусть едет один и объясняет свою забывчивость.

– Ты же знаешь, я не могу, – ответила Софи, подхватывая тренч. – Будет драма. А у меня нет сил на драмы.

– Конечно, – съязвила Кэти. – Не заставляй его высочество ждать. А то, не ровен час, он лишит тебя своей благосклонности.

Софи пропустила шпильку мимо ушей. Она подошла к двери, но рука замерла на ручке.

– Кэт, не думай сейчас слишком много. Это всего лишь карты.

– Знаю, Соф, – Миллер выдавила улыбку. – А ты… удачи тебе.

Подруга слабо улыбнулась в ответ и вышла.

«Вандербильт видит моих демонов, но упорно игнорирует своих», – подумала Кэти.

Взгляд упал на стол, где рядом с коробкой пиццы темнела забытая карта. Дьявол.

Глава 37. Экскурсия в ад по цене жетона на метро, или Как выиграть премиюДарвина без очереди

В воздухе висел запах остывшей трюфельной пиццы и недопитого вина. Кэти сидела на диване, подтянув колени к груди, и гипнотизировала картон на журнальном столике.

«Бред, – поморщилась она. – Глупое средневековое суеверие».

Но под ребрами разворачивался страх. В лофте запахло серой и мужским древесным парфюмом. Тишина давила на уши, прерываясь лишь тиканьем часов, которое звучало как отсчет таймера.

«Я здесь задохнусь».

Кэти схватила бокал и залпом допила остатки вина. Рывком натянула косуху, сунула ноги в туфли – лишь бы не шнуровать ботинки, – запихнула телефон в карман и вылетела из лофта.

Улица встретила промозглым ветром, который тут же забрался под куртку. Нью-Йорк, ее любимый, понятный город, казался чужим. Витрины скалились отражениями, неоновые вывески резали глаза, а бесконечный поток фар напоминал реку лавы. Все вокруг было слишком громким, ярким и присутствующим.

Ноги на автопилоте несли ее к метро. Спуск. Турникет.

«Куда? Плевать. Лишь бы не торчать на месте».

Поезд с воем вынырнул из черного зева туннеля, обдав Кэти волной воздуха. Двери разъехались. Она шагнула в вагон, пропитанный усталостью, дешевым дезодорантом и старым металлом. Упала на жесткое сиденье и вставила наушники.

Первые аккорды Lana Del Rey – Gods & Monsters ударили по перепонкам. Тягучий голос заполнил черепную коробку, вытесняя голос Софи и образ Дэвида.

In the land of gods and monsters, I was an angel…[28]

Кэти откинула голову назад и прикрыла глаза. Мерная вибрация вагона передавалась телу. Станции мелькали за окнами размытыми пятнами. Лица пассажиров сливались в безликую массу. Сколько прошло времени – час, два?

Когда музыка сменилась тишиной между треками, Миллер открыла глаза. За стеклом застыла богом забытая станция с тусклыми фонарями и облупившейся плиткой.

«Конечная?»

Двери разъехались с усталым скрежетом. Кэти вышла на платформу. Стук шпилек по грязному бетону разнесся гулким эхом. Миновав тяжелый турникет, она поднялась по выщербленным ступеням на улицу.

Здесь город дышал иначе, раскрывая темную, хищную изнанку. Уцелевшие фонари выхватывали из мрака изувеченный асфальт, слепые фасады складов и мусорные мешки, сбившиеся в кучи. Влажный воздух лип к коже, оседая на губах привкусом гнили и размокшего картона. Вдалеке выла сирена, а из открытого окна кирпичного дома доносился не то пьяный смех, не то рыдание. Тени от фонарей плясали на стенах, вытягиваясь в ломаные фигуры, до жути напоминающие демонов с карты Таро.

Кэти поежилась и плотнее запахнула косуху.

«Идеальные декорации, – нервно усмехнулась она. – Если у Дьявола есть филиал в Нью-Йорке, то его офис определенно в этом квартале».

Миллер двинулась вперед, не разбирая дороги, позволяя ногам нести ее вглубь бетонного лабиринта. А в ушах, заглушая инстинкт самосохранения, надрывно пела Lana.

Shared my body and my mind with you…[29]

Thats all over now…[30]

Перед глазами вспыхнула сцена в лифте. Та секунда, когда он смотрел на нее с нежностью, от которой подкашивались ноги. И та ночь… оберегающая тяжесть его руки на талии. Горячее дыхание в волосах. И бархатный шепот в темноте: «Т-ш-ш… Просто спи, Кэти. Спи».

Там, на сто двадцать девятом этаже, она чувствовала себя… драгоценной. Защищенной. Особенной. А потом – резкая склейка: «Разочарование. Избалованная. Доступная». Слезы хлынули от невыносимого стыда.

«Ты поверила, – безжалостно обвиняла она себя. – Приняла его игру за чувства. Плачешь не потому, что он монстр. А потому что… хочешь, чтобы Дэвид снова тебя обнял».

Унизительное осознание зависимости разрывало изнутри. Кэти размазывала слезы по лицу, смешивая их с тушью и уличной пылью, ненавидя себя за каждую секунду слабости. Внезапно музыка в наушниках оборвалась. Предательский писк. Черный экран. Тишина.

Миллер огляделась, моргая мокрыми ресницами. Разбитые окна складов таращились на нее пустыми глазницами. Впереди, под эстакадой, вспыхнул огонь в железной бочке. В нос ударил запах дешевой травы и немытых тел. Кэти оцепенела. Вокруг костра копошились темные силуэты. Раздался хриплый, пьяный смех, следом – звон разбитой бутылки. Одна из теней отделилась от стены и шаткой походкой двинулась в ее сторону.

– Эй, блонди... – донесся сиплый оклик.

Животный страх ледяными когтями впился в позвоночник. Кэти попятилась, развернулась и бросилась бежать.

– Стой!.. – прилетело в спину.

Стук шпилек эхом разносился по переулку, выдавая ее с головой. Она заскочила за угол ближайшего кирпичного склада, тяжело дыша и вжимаясь спиной в холодную стену.

«Браво, Миллер. Ты чуть не выиграла премию Дарвина…»

Тишину вспорол нарастающий рев мотора. Кэти в ужасе обернулась. Из темноты вылетел ослепительный луч фары. Он ударил прямо по глазам, пригвоздив ее к месту.

«БЕГИ!»

Она рванула с места, но тонкая шпилька попала в глубокую трещину. Сухой треск – и острая боль пронзила лодыжку. Кэти с размаху впечаталась в асфальт, содрав кожу на коленях.

Рев мотора стих прямо за спиной. Миллер слышала только собственное дыхание и гул крови в ушах. Она сжалась в комок на грязном асфальте и закрыла голову руками.

«Студентка найдена… Тело обнаружено…»

Послышались шаги. Кэти зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Длинная тень накрыла ее полностью.

– Ты сдохнуть хочешь, Миллер?

Кэти, боясь поверить ушам, подняла голову. Фара слепила, и она не видела ничего, кроме темного силуэта. Широкие плечи, кожаная куртка…

– Макс?

Фигура шагнула ближе, закрывая слепящий свет.

– Нет, блядь, фея Динь-Динь в косухе! Ты хоть понимаешь, где находишься?!

Макс грубо схватил ее за плечо, пытаясь рывком поднять с асфальта.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Кэти наотмашь ударила его по руке, рванулась в сторону и вжалась в кирпичную кладку, тяжело дыша.

«Ну конечно, – прошипел Циник. – Даже в этой бетонной клоаке Миллер лучше сдохнет, чем позволит тебе до себя дотронуться».

Рука Макса повисла в воздухе. Он хотел огрызнуться, но увидел ее дрожащие губы и взгляд… Дикое, затравленное недоверие. Нокс, сжав зубы, подчеркнуто спокойно отступил на два шага и поднял ладони.

– Тихо, Миллер. Слышишь? Тихо, – его голос потерял агрессию, став низким и ровным. – Я тебя не трону. Клянусь. Видишь? Руки на виду.

Он внимательно следил за ее реакцией, не делая лишних движений.

– Я просто не хотел, чтобы ты сидела на асфальте. Здесь… так себе место для медитации.

Кэти продолжала тяжело дышать, вцепившись в полы косухи. Запах Макса – коктейль из табака, бензина и краски – ударил в нос. Она сглотнула, чувствуя, как паника медленно отступает.

– Все в порядке, Нокс. Я… гуляла. Изучала урбанистику.

Макс хмыкнул, но руки не опустил.

– «Урбанистику»? В Бушвике? Ночью? – он ядовито выделил каждое слово. – Миллер, ты за идиота меня держишь? Выглядишь так, будто тебя пережевал и выплюнул мусоровоз.

«Тащи лампу. Свет ей в лицо, – Циник с грохотом проволок по полу бункера стул, нацепил полицейский значок и ударил кулаком по столу. – Мы знаем, что ты врешь, куколка! Добрый коп ушел за пончиками, остался только я. Дави ее, Нокс! Пусть признается, что ищет повод поныть о сломанном ногте».

– Не ври мне, – отрезал Макс, делая осторожный шаг к ней. – Тушь размазана до ушей. Ты ревела.

– Не твое дело! – огрызнулась Кэти, но голос дрогнул.

– Мое, раз уж нашел тебя в своей, мать его, среде обитания, – Макс полоснул ее взглядом. – Ты здесь чужая, Миллер. И ты в дерьме. Признай это.

«Внимание! Камера, мотор! – Циник схватил ведро соленого попкорна, плюхнулся на стул и закинул ноги на стол для допроса. – Да начнется шоу "Богатые тоже истерят"! Делаю ставку: она сейчас потребует позвать менеджера переулка! Стой насмерть, Нокс! Никакой жалости к классовому врагу!»

Губы Кэти задрожали, выдавая приближение истерики. Она кусала их, пытаясь сдержать унизительный поток, но издала скулящий звук, и заслон рухнул.

– Мне… мне просто… – она всхлипнула, закрывая лицо грязными ладонями. – Мне так хреново, Макс. Господи, мне так… невыносимо хреново.

Ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Она сползла по стене вниз, превратившись из надменной стервы в дрожащий комок боли.

Циник застыл с попкорном у рта, глядя на рыдающую Кэти. Потом на лампу для допросов. Потом на Макса и свое ведро.

«Ой… – прошептал он, пряча полицейский значок в карман. – Кажется… мы перестарались, напарник. Гаси свет! Мы сломали подозреваемую!»

Макс смотрел, как плечи Миллер ходят ходуном, как она пытается спрятаться от него, от света, от самой себя. Зрелище царапало изнутри. Жалко? Пожалуй. Но не так жалко, чтобы вызвать презрение. Скорее… раздражение на несправедливость вселенной, которая выкинула домашнюю кошку на мороз.

Кэти колотила крупная, неконтролируемая дрожь. Макс стянул с себя куртку, шагнул ближе и набросил кожу ей на плечи. Миллер вздрогнула и вскинула на него ошалелые глаза. Тепло его тела, сохранившееся в подкладке, накрыло физической волной.

«Ты что творишь, Амундсен[31]?! – Циник, стуча зубами, закутался в фольгу. – Верни теплоизоляцию! Мы сдохнем от пневмонии, а она будет греться в нашей коже и думать, что от нас воняет бензином?!»

Макс проигнорировал вопль в голове и присел на корточки перед Кэти.

– Слушай, Миллер. Хреново бывает всем. Даже таким бронированным стервам, как ты. Но ты ведь не из тех, кто размазывает сопли по кулаку в грязной луже, верно?

Он увидел, как Кэти моргнула, пытаясь сфокусироваться на нем.

– Ты же Кэти Миллер, – продолжил он, не давая ей снова провалиться в рыдания. – Та самая, которая на прошлой неделе разнесла деканат за сокращение грантов. «Крысы в академических мантиях», кажется? Читал.

Нокс криво усмехнулся.

– Я подумал тогда: «У девчонки яйца покрепче, чем у половины парней на районе».

«Ты… – Циник уставился в монитор, – ты мотивируешь ее?! Ты кто, Тони Роббинс от Бруклина?!»

Слезы все еще текли, но на лице Кэти появилось осмысленное выражение.

– Ты… читаешь мою колонку?

В вопросе сквозило такое искреннее неверие, что Макс замялся.

«ОТРИЦАЙ ВСЕ! – панически взвизгнул Циник, швыряя в камин архивы студенческой газеты. – Скажи, что ты заворачивал в ее статью рыбу! Или что искал опечатки, чтобы поржать! Не пали контору, Нокс! Если она узнает, что я ее фанат… то есть ты… о боже, мы пропали! Она нас засмеет в следующем выпуске!»

Макс кашлянул, переводя взгляд на обшарпанную стену и мысленно послал фиолетового ко всем чертям.

– Ну, не то чтобы я твой преданный фанат, Миллер, – буркнул он, цитируя сарказм Циника, чтобы позлить того еще больше. – Просто… попадается. Иногда.

Он замолчал, борясь с желанием оставить все как есть.

– Но язык у тебя острый. Этого не отнять.

Циник издал звук, похожий на лопнувшую струну виолончели, и, прошипев что-то про «предательство идеалов мизантропии», уполз в самый темный угол подсознания.

Слова Макса подействовали на Кэти сильнее, чем любой успокоительный чай. Она глубоко вдохнула, и плечи наконец расслабились под тяжестью его куртки.

– Спасибо, Макс. Спасибо, что… не стал… ну…

– Вставай, – Макс поднялся и протянул ей руку. – Отвезу домой. А то рискуешь закончить эту ночь в мешке для трупов.

Кэти ухватилась за его руку и позволила ему подтянуть себя вверх.

– Спасибо, Нокс. Ты, оказывается, не такой уж и… хам.

– Не обольщайся.

Макс освободил руку, подхватил с земли сломанную туфлю и протянул ее так, будто это была дохлая крыса.

– Художники чувствительные натуры. Особенно к размазанной туши. Портит композицию.

Кэти криво усмехнулась, принимая «хрустальную туфельку», и не раздумывая скинула второй каблук. Босые ступни коснулись холодного асфальта. Она пошевелила пальцами, проверяя связки.

– Идти можешь? – Макс критично глянул на лодыжку.

– Могу, – кивнула Кэти, морщась. – Похоже, ничего серьезного.

Тишину переулка взорвал утробный гул. Из-за поворота вылетел кислотно-желтый с фиолетовым эндуро. Мертвенно-белый луч ксенона разрезал мрак, пригвождая Макса и Кэти к кирпичной стене. Байк хищно клюнул носом и замер в паре метров, окутанный облаком пыли.

«Так-так-так, – насторожился Циник. – Видишь царапины на пластике? Он знает эти ямы лучше, чем ты таблицу умножения. Будь готов бить первым».

Непроницаемый визор шлема повернулся к Максу, оценивая габариты, а затем сфокусировался на Кэти.

– Эй, – голос незнакомца прозвучал глухо, искаженный шлемом. – У вас все ровно?

«Гони его! – рявкнул Циник, выуживая из-под дивана биту. – Нечего тут высматривать! Это наша драма! И наша дама! В смысле… наша подопечная! Короче, вали отсюда, призрачный гонщик, пока колеса не открутили!»

Макс сделал полшага, перекрывая девушку собой.

– Все отлично, – резко бросил он. – Проваливай, куда ехал, приятель. Мы не заказывали такси.

Байкер чуть подался вперед на сиденье, перенося вес, и переключил внимание на Кэти.

– Леди? Тебе нужна помощь? Этот парень тебя прессует?

Кэти заметила вздувшиеся желваки на скулах Макса и побелевшие костяшки его кулаков. Фигура незнакомца напряглась, превращаясь в натянутую струну. Миллер шагнула вперед, ровняясь с Ноксом, и положила ладонь ему на плечо.

– Все в порядке, – отчеканила она, заставляя себя смотреть прямо в визор. – Правда.

Кэти подняла руку со сжатыми в пальцах туфлями и криво усмехнулась.

– Это мой друг.

Макс замер, словно пропустив хук в корпус.

«ДРУГ?!» – брезгливо взвизгнул Циника.

Нокс скосил на Миллер глаза.

– Мой парень… – она запнулась. – Мы поругались. Ублюдок вышвырнул меня здесь и свалил. А Макс… он просто помог.

«Ого, – присвистнул Циник. – А Миллер хороша. Из жертвы маньяка превратилась в жертву козла. Теперь ты не агрессор, Нокс, ты рыцарь в грязной футболке. Но "друг"… фу, какая гадость».

Байкер с сухим щелчком поднял визор. Уличный фонарь над их головами затрещал. Мертвенно-желтый свет несколько раз моргнул, выхватывая из темноты бледное лицо Кэти и напряженную челюсть Макса, и с электрическим всхлипом погас.

Миллер смотрела сквозь луч фары в открытый проем шлема, но тьма внутри него оказалась плотнее ночи. Невидимый взор незнакомца скользнул на ее руку, сжимающую плечо парня.

– Понял. Бывают же уроды.

Он чуть повернул голову на Нокса.

– Довезешь ее?

– Довезу, – отрезал Макс, не расслабляя плеч.

– Пойдет.

Визор с лязгом опустился. Байкер крутанул ручку газа, и Yamaha MT-07 сорвалась с места, взметнув облако пыли. Через секунду алая точка заднего габарита растворилась в темноте, оставив едкий запах жженой резины и ощущение чудом миновавшей беды. Фонарь снова заморгал и слабо осветил улицу.

Ладонь Кэти все еще лежала на плече Макса, он снова скосил глаза на ее пальцы. Миллер повернула голову и замерла, выхватив деталь, которую раньше упускала за ухмылкой и напускной грубостью. Маленькая, аккуратная родинка над губой с правой стороны. Едва заметная точка делала Нокса… почти мальчишкой.

– «Друг», значит? – хрипло переспросил он, встречаясь с ней взглядом. – Миллер, ты приложилась головой об асфальт сильнее, чем я думал? Могла бы сочинить что-нибудь погероичнее. Например, что я спас тебя от ниндзя.

Кэти моргнула и поспешно убрала руку, чувствуя, как к лицу приливает жар.

– Скажи спасибо, что не выставила тебя сутенером, приехавшим за выручкой, – фыркнула она. – Поехали отсюда, Нокс. Я замерзла, я босая, и хочу домой.

– Такси подано, – усмехнулся Макс, направляясь к мотоциклу. – Только не реви мне в спину. У меня аллергия на сырость. И на дружбу с богатыми истеричками.

– Заткнись и вези, – буркнула Кэти, идя следом.

Она швырнула туфли в темноту, неловко взобралась на сиденье и, вопреки манере держать дистанцию, подалась вперед. Пальцы сомкнулись в замок на животе Нокса, впиваясь в ткань. Миллер прижалась к спине в тонкой футболке всем телом, пряча лицо между лопаток, пытаясь полностью исчезнуть в его тени.

Макс на мгновение окаменел от неистовой хватки, но промолчал и нажал на газ. Мотор рявкнул, выплевывая облако газов, и кафе-рейсер рванул с места, разрезая темноту Бушвика.

«Сэр Максвелл Великолепный на ржавом жеребце спасает фрейлину Принцессы! – захлебывался сарказмом Циник, пытаясь перекричать ветер. – Снимаю шляпу! Аплодирую стоя! Жаль только, что фрейлина вцепилась в нас хваткой анаконды. Нокс, я слышу, как трещит позвоночник. Но кого волнуют мелочи, когда ты играешь в рыцаря?!»

Макс лишь сильнее стиснул руль, игнорируя внутренний стендап. Он ощущал каждое движение пальцев Кэти у себя на поясе и то, как она вздрагивает на кочках.

– Адрес, Миллер! – крикнул он через плечо. – Куда твою королевскую особу доставить? Я плохо угадываю мысли. Особенно такие… мокрые.

Кэти, сильнее прижавшись щекой к его спине, глухо назвала адрес. Посреди рева мотора и стылого ветра ее накрыл глубокий покой. Покой рядом с грубым парнем, от которого пахло дешевым табаком и краской. Ощущение разительно отличалось от того, что она испытывала с Дэвидом. Возле Эшфорда воздух искрил от напряжения, каждый вдох давался с трудом, словно она сидела на пороховой бочке с тлеющим фитилем. А здесь, с Ноксом, было надежно. Как в танке.

Через двадцать минут разбитый асфальт и граффити сменились ровными дорогами и сдержанной роскошью Трайбеки. Макс затормозил у высотки. Кэти неловко сползла с сиденья. Босые ноги коснулись чистого тротуара. Она встряхнула спутанными волосами, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие человеческого вида.

– Ну, бывай, Миллер, – пробормотал Макс. – Постарайся не убиться по дороге.

– Спасибо, Макс.

В порыве благодарности Кэти шагнула вперед и крепко обняла его за плечи, пару раз неуклюже похлопав по спине.

«Что-о-о-о?! – Циник попятился назад. – У нее… стокгольмский синдром?! Скажи, что у тебя лишай, Нокс, и проверь, не украла ли она кошелек! Только не сиди так, будто тебе нравится».

Макс застыл на мотоцикле, превратившись в соляной столп. Он заставил себя поднять руку и дважды, по-мужски похлопал Кэти по лопатке.

– Да не за что… Кэт.

Миллер отстранилась и шмыгнула носом.

– Не раскисай, – добавил Макс. – Все наладится. Рано или поздно. И… – он нахмурился, – …не гуляй больше ночью в таких районах. Жизнь у тебя одна.

В его глазах мелькнула насмешливая искорка.

– Хотя… с твоим характером… может быть, и две. А то и все девять. Как у очень вредной кошки.

Кэти фыркнула, и звук перерос в смешок.

– Знаешь, Нокс, – она вытерла нос тыльной стороной ладони. – Джесс оказалась права.

– В чем? – насторожился Макс, выпрямив спину.

– Ты правда милый.

«"МИЛЫЙ"?! – Циник с воплем выдернул провода из пульта управления. – Она тоже это сказала?! Мэйдей! Мэйдей! Нас перекрасили в розовый! Дальше только пижамные вечеринки и глиттер! Я выхожу из игры, ищи себе другого демона!»

Кэти, не подозревая о катастрофе самоидентификации, хлопнула Нокса по плечу.

– Бывай.

Она, прихрамывая, направилась к входу.

– Эй!

Кэти обернулась.

– Ты мне куртку вернешь? – Макс скрестил на груди покрытые мурашками руки. – Ночи в Нью-Йорке холодные.

– Ой… – она неловко рассмеялась, оглядев себя. – Прости, Макс. Я… привыкла.

Кэти вернулась к мотоциклу и стянула с плеч тяжелую кожу. На секунду пальцы задержались на воротнике. Мучительно захотелось унести этот запах с собой. Сделав усилие, она протянула куртку Максу.

– Держи.

– Увидимся, Миллер, – буркнул Нокс, натягивая косуху, – если рискнешь заказать мой кофе.

– Рискну.

Кэти развернулась и скрылась в холле. Макс застегнул молнию, но не спешил заводить мотор. Он уставился на дверь, за которой исчезла «золотая» девчонка.

– Милый…

«ЗАТКНИСЬ!» – рявкнул Циник, яростно стуча ведром.

Макс Нокс усмехнулся, нажал на стартер и сорвался с места, оставляя Трайбеку позади. Осенний семестр становился все более странным. А Циник, кажется, снова пошел блевать.

Глава 38. Инструкция по эксплуатации идеальной подделки – не трясти, неронять и не заглядывать в душу, чтобы не обнаружить там сквозняк

Кэти захлопнула дверь лофта и прошла в кухонную зону. Налив стакан воды, она поймала свое отражение в стекле духового шкафа. Размазанная тушь, бледное лицо, волосы, спутанные ветром.

– Выглядишь паршиво, Миллер, – усмехнулась она. – Но зато живая.

Кэти жадно глотнула воды и обратила внимание на стол, где лежал закрытый макбук. Эссе. «Подлинник и подделка: эстетика обмана в современном мире». Еще днем она планировала накатать что-то стандартно-академическое. Про технические аспекты экспертизы, историю великих фальсификаторов вроде Ван Меегерена или про то, как блокчейн и NFT пытаются защитить авторское право в цифровую эпоху. Безопасно, сухо и гарантированно на высший балл. Миллер хотела откупиться от Лиса безупречным текстом, не вкладывая в него ни капли себя.

Но после этой ночи… идея казалась плоской. Кэти рухнула за стол и откинула крышку. Белый свет экрана ударил по воспаленным глазам.

«Что изменилось, Миллер?»

Она откинула челку. Все – ее статус, ее счета, ее уверенность в завтрашнем дне – оказалось лишь тонким слоем позолоты, которая осыпалась хлопьями от первого серьезного удара. Кэти тряхнула головой, выталкивая из мыслей голос матери и призрак продающегося Паунд-Ридж. Семейный крах подождет до утра. Сейчас нужно записать то, что она осознала о людях.