Прости, что не могу тебя забыть. Книга 2

Алевтина — сватья Нинель. Шикарная женщина. Во всех смыслах, шикарная. Так мастерски поставить на место Коха, дорогого стоит. Если бы не она, я бы не справилась, погрязнув в страхах и воспоминаниях. Казалось, я давным-давно уже обо всём забыла. Выбросила из головы, перечеркнув те болезненные воспоминания из прошлого, жирной чертой, и никогда в них не возвращалась. Жила настоящим. Я давно научилась справляться со своими слабостями. Чем эффективнее ты подавляешь эмоции, тем больше у тебя шансов на победу — знают все.

Что сегодня случилось? — не понимаю. Я словно на много лет назад, в прошлое вернулась. Не ожидала я от себя такого.

— Всё нормально? — спрашиваю у неё.

— Пронесло, — облегчённо выдыхает она, возводя глаза к небу. — С ребёнком всё хорошо, оставим здесь, у неё такой доктор…красавчик, — лезет в телефон. — Щас покажу, — тут же демонстрирует мне фотографию парня, — разведён, — добавляет шепотом, стреляя глазками в Айрата.

Я не сдерживаюсь — прыскаю.

С экрана на меня смотрит молодой человек с неформальным пучком на голове, совсем не похожий на доктора в общепринятом понимании. Но очень даже ничего. Симпатичный.

— Бердяев, как жена твоя поживает? — отвлекает Марго, от разглядывания красавчика-доктора, своим выкриком.

Вскидываю на него взгляд.

Реакция Айрата едва заметна. Чуть дрогнувший уголок губ. Незаметный, наверное, никому, кроме меня. Так хорошо я его знаю. Так тонко чувствую. До сих пор, как оказалось.

— Денег не просит, значит, нормально всё? — отвечает он вполне буднично. Ухмыляется.

— У вас исключительно товарно-денежные отношения? — не отстаёт от него Марго.

Айрат растягивает губы в широкой улыбке. Стреляет в меня глазами.

— Исключительно, да. — И, судя по улыбке, разговор этот, явно его веселит.

Марго открывает широко рот, чтобы выдать ему очередную колкость, но…

— Сигаретой угостите? — перебивает её Алевтина и поочерёдно смотрит на нас с Айратом.

Я протягиваю ей пачку. Она вытаскивает одну, прикуривает от зажигалки, которую тут же подносит к её сигарете Айрат.

— Стараюсь не курить, — сообщает, с нескрываемым удовольствием затягиваясь, а потом выдыхая в сторону дым, — но сегодня можно.

— Ага, я тоже стараюсь при Дуське не курить, — поддерживает её Марго. — Она не знала у меня, что мама курит, а тут недавно повезла её на встречу. Думаю, дай-ка покурю в машине, на улице дождь, выходить лень. Только покурила и она идёт — встречу отменили. В машине дым коромыслом, пришлось признаться.

— Да ладно! — удивлённо восклицает Айрат, громко заржав.

— Бердяев, блядь, ты что, хочешь сказать, что я плохая мать?! — тычет Марго себя пальцем в грудь, театрально вытаращив глаза.

— Господь с тобой, — Айрат поднимает руки, типа сдаётся. — Какие могут быть сомнения… — заверяет её, но ржать не перестаёт.

Улыбаюсь, глядя на них. Раньше они часто такие шуточные баталии устраивали.

Дочери Марго уже четырнадцать. Родила она её от женатого итальянского журналиста. Замуж, правда, за него так и не вышла, даже когда он развёлся. Ждать надоело, поэтому вышла за другого.

И, наверное, никому в голову никогда не придёт, что шальная Марго, может быть прекрасной матерью. Самой лучшей, уж я-то знаю.

В кармане вибрирует телефон.

Знаю, что это Витя звонит, больше некому. Отхожу в сторону, прежде чем ответить.

— Скучаешь? — говорю первое, что приходит на ум.

— Очень скучаю по тебе моя малышка…

Витя младше меня на три года. Но почему-то ему нравится называть меня малышкой. Я ничего ему на это не говорю. Ровно. Он полная противоположность Айрата, как внешне, так и характером. Голубоглазый блондин. Очень мягкий. Ласковый. Немного ленивый. К спорту я его так и не приучила. Выбирается иногда в зал, но без особого энтузиазма. Всегда удивляюсь: как он может руководить отделом? Но там, папа, папа…

Правда, меня он как-то у своего папы отстоял. и у нас даже сейчас с его папой очень неплохие отношения. Дружеские, можно сказать.

Ох, уж эти папы!

Когда-то мне пришлось столкнуться лбом с папой Айрата…

Телефон жжёт ладонь. Спину жжёт его взгляд.. Только он умеет так смотреть — прожигать взглядом до костей.

— У нас тут форс-мажор, мы в больнице.

— С тобой всё хорошо? —как наяву вижу обеспокоенный взгляд голубых глаз.

Вкратце рассказываю о случившемся. Успокаиваю.

— Как только всё утрясем, сразу домой, — вру!

Никогда ему не врала, а сегодня вру. Противно.

— Жду тебя малыш, — ни одного упрёка.

Убираю телефон в карман. Поднимаю глаза и вздрагиваю. Айрат рядом стоит, смотрит внимательно.

Увлёкшись беседой с Витей, не слышала как он подошёл. Интересно, он давно рядом стоит?

— Такси приехало, — сообщает сухо.

Больше не улыбается.

Глава 8

Пока до машины идём Марго с Айратом пикируют друг друга колкостями. Марго бесится, чувствую это. Айрат непробиваем. Я не лезу, сами разберутся.

Вспоминаю, что Алевтина со спутником за столом сидела, спрашиваю у неё:

— Куда дела своего красавца?

— В гостиницу отправила, чтобы под ногами не мешался. Знаешь же, в таких делах, некоторые мужики только мешаются, да и незачем ему знать подробности…А Айрат красавчик, такая выдержка…— говорит, с нескрываемым восхищением.

Усмехаюсь.

Айрат всегда был непрошибаемым. Конкретным. Словно знал всегда чего хочет и чётко шёл к своей цели. Не прогибался ни под друзей, ни даже под своего отца. Очень надёжным был. Я ничего рядом с ним не боялась, уверена была, что защитит в любой ситуации. Даже когда он позволил себя отпиздить…не боялась. Даже, когда в СИЗО к нему приходила — не боялась. Пока он меня не предал и мне пришлось учиться жить заново. Без него. Без его защиты.

Этим он на отца своего похож, думаю, хоть и были у них раньше непримиримые разногласия. Интересно, как они сейчас ладят?

В жопу его! Я слишком много о нём думаю. И слишком хорошо думаю. Надо почаще плохое вспоминать…

Какого чёрта?! — провожаю взглядом перекрёсток, на котором, по моим расчётам, таксист должен был повернуть, чтобы высадить меня около дома.

Марго с Алевтиной, живут в одной гостинице. Айрат не знаю где остановился. Не спрашивала.

— Бердяев!? — опережает меня Марго, — я же тебе говорила…

— Что случилось? — сама невинность.

— Мы Риткин дом проехали, вот что случилось…

— Ну, я рядом с ней живу, доставлю на обратном пути, мне скучно одному ехать. И я же должен вас проводить, удостовериться, что всё нормально, сама понимаешь…

— Вы такие интересные мужики…Блять! — высказывает своё мнение о мужиках Марго.

— Рит, пойдём, — тянет она меня за руку, когда останавливаемся. — Ну его на хуй, вызовешь такси, сама доедешь.

Не скрывает недовольства. Но и не кричит, не матерится.

— Да оставь ты их, не маленькие, разберуться, — вмешивается Алевтина.

Но Марго не слышит.

— Рит…— в глазах паника.

Я знаю, что она переживает за меня. Она одна знает, через что мне пришлось пройти. Только она …

Кровотечение открылось ещё в поезде. Без болей, без каких либо на то предпосылок. Я стояла в тамбуре с чемоданом, с нетерпением ожидая когда поезд остановится, полностью готовая к выходу. По ногам потекло. Совсем, как у Нинель сегодня.

И вместо того, чтобы обратиться к проводнице за помощью, я стащила свой чемодан и пошла к Марго пешком, не понимала, как в таком состоянии в такси ехать. Идти было недалеко, всего пару кварталов. Но жара такая стояла, что асфальт под ногами плавился. Народу на улице никого почти. Я тащила свой неприподьёмный чемодан, оставляя за собой кровавую дорожку на асфальте, и единственной мыслью было: дойти.

Марго подала на развод. Мужа выгнала, жила пока одна.

Когда я до неё дошла, силы закончились, зашла в квартиру, сползла по двери на пол, очнулась в больнице.

Ребёнка спасти не удалось.

И вот тогда я узнала, что такое боль. Ломало так, что жить не хотелось. Я не ела, не пила, просто лежала без сил на кровати и мечтала о смерти. Мне казалось, что только смерть избавит меня от мук угрызения совести за то, что я пыталась избавиться от своего ребёнка.

Но я оказалась, на удивление, живучей…

— Бабоньки, выйдите кто может, а кто не может, уши закройте, мне тут пиздюлей одной мадам надо вставить, — через несколько недель врывается к нам в палату Марго. Взъерошенная вся.

Я знаю, что некоторым вставать нельзя и знаю, как Марго умеет орать.

— Я выйду, — говорю ей.

От бесконечно-долгого лежания, голова кружится. Ноги ватные. Иду по стенке.

Спускаемся с ней этажом ниже, останавливаемся у окна. Она достаёт сигарету, прикуривает, хотя в больнице курить нельзя. Но ей пофиг. Мне, в общем-то, тоже.

Забираюсь на подоконник, стоять сил нет.

— Он знал? — вопрос в лоб.

— Нет.

— О таких вещах надо говорить, — покачивает осуждающе головой.

Марго, несмотря на свою бесшабашность, всегда была очень честной. Этим она мне немного Айрата напоминает.

— Он мне изменил…— говорю спокойно. Болеть больше нечему.

Марго долго смотрит на меня, выпуская дым в сторону.

— Гандон, чё…, — выдаёт свой вердикт. — В общем, он разрушил общагу, отец забрал его, думаю, пару лет, точно, будет вне зоны досягаемости…

— Дай сигарету, — протягиваю руку.

Внутри пусто.

— А тебе можно?

— Мне теперь всё можно…— руки дрожат, но прикуриваю.

— Рит, тут группу набирают в Хорватию, поехали, сменишь обстановку…

— Поехали…— соглашаюсь.

Мне всё-равно куда ехать, лишь бы подальше.

Да, я любила его больше жизни, но это когда было? Мне давно уже не восемнадцать. Я выросла.

У меня два высших образования, второй или третий,( я хрен знаю, как считать) размер груди, отличная растяжка. Я неплохо зарабатываю, разбираюсь в музыке, знаю несколько языков и правильный ответ на вопрос про “пики точёные”. И честно, не знаю, что из этого всего важнее для выживания в городских джунглях.

У меня есть квартира, небольшая, но своя. Машина, которую мне подарил Витя.

И надо признать, что если бы не мужики, возможно, этого всего у меня бы не было.

Я прекрасно научилась облачаться в защитную броню и превращаться в бесстрашного воина, когда в этом есть необходимость. Это своего рода самогипноз, когда ты на полном серьёзе прячешь свои слабые места не только от соперника, но и от самого себя.

Реальная жизнь ведь неровная, шершавая и ее больно жить. Я не знаю ни одного человека, кто смог прожить достаточно много лет и не побывать под метафизическим танком, который катается по тебе туда-сюда.

Боль от расставания – разумная плата за близость, доверие и любовь. Если тебе не больно терять человека, логично спросить: а любил ли ты его вообще? Поэтому сближаться всегда страшно.

Даже Витю я не впускаю в себя, хоть и согласилась выйти за него замуж. Он не знает про меня почти ничего. Всё знал про меня только Айрат.

Но это в прошлом.

Я не буду от него бегать, демонстрируя ему свою слабость.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю Марго. Улыбаюсь.

Она недовольно морщится, но всё-таки выходит.

Айрат пересаживается на заднее сиденье…

Глава 9

Машина мягко трогается с места. Я откидываюсь на спинку кресла. Айрат сидит ко мне в полоборота, смотрит непонятно. Вроде совершенно спокойно, и в то же время так, словно в душу мою заглянуть пытается и прочитать там что-то.

И конечно, сердце сжимается. Самогипноз начинает сбоить.

Чёрт!

Собираю волю в кулак и только хочу спросить: к чему весь этот цирк? — он разворачивается в мою сторону. Локоть левой руки ставит на спинку кресла, голову кладёт на кулак, ноги вытягивает, насколько хватает места. Поза расслаблена, выражение лица — тоже. Только глаза блестят, отражая заоконные огни ночного города.

— Расскажи мне о себе Рит… — голос тёплый, уютный. — Я совсем ничего о тебе не знаю…— ни капли агрессии.

Немного расслабляюсь.

— Что ты хочешь знать?

Мы раньше часто разговаривали с ним искренне. Я всё ему рассказывала. После него больше никому из мужчин так не открывалась. И сейчас, находясь рядом с ним, начинаю чувствовать себя на удивление комфортно. Почти, как раньше.

Губ его вдруг касается едва заметная ухмылка.

Напрягаюсь мгновенно.

— Как до такой жизни докатилась, Рит? — выдаёт он любимое выражение Коха.

Несколько мгновений выражение лица его не меняется, и я никак не пойму — угорает он надо мной или всерьёз? Но в следующую секунду, его губы растягиваются в хищном оскале.

Боже, как я вообще могла подумать, что мы с ним можем разговаривать по-дружески?!

— Катилась, катилась, катилась…— замедляюсь…

Прищуриваюсь.

Ты даже не представляешь Айрат, как легко было скатиться вниз, если бы не…мужчины. Вернее, один.

В столицу Хорватии — Загреб, мы прилетели в начале сентября. У паспортного контроля, прямо внутри, нас встретил мужчина. И вскоре, всей толпой, мы уже выходили из зала прилёта. Нас было десять человек, десять молодых девчонок, но хорошо знала я только Марго. Остальные были незнакомыми. Встречалась с ними на репетициях, но учитывая, что задействована я была всего в двух номерах, да и то сольно, встречалась я с ними нечасто. Сольные номера готовила самостоятельно. В остальное же время, сидела безвылазно дома, шила костюмы. Шитьё успокаивало, отвлекало от тяжёлых мыслей, я занималась этим с большим удовольствием и рвением.

Чемодан до отказа забит костюмами собственного производства. Остальные вещи пришлось оставить у Марго. Зачем тащить лишнюю тяжесть, когда всё можно будет купить? Импресарио обещал нам неплохие деньги. Я его, правда, ни разу не видела. Как и Марго. Но нас это ни капли не смущало. Мне совсем недавно исполнилось девятнадцать. Марго ненамного старше. Какие сомнения, когда вся жизнь впереди?

Нас загрузили в микроавтобус и повезли в Сплит.

Виды за окном потрясающие, погода прекрасная, настроение отличное. Давно у меня не было такого хорошего настроения. Девчонки оживлённо галдят, переговариваются, смеются. Я слушала их вполуха, любовалась видами и искренне улыбалась, впервые за долгое время.

Как хорошо, что мы с Марго решили поехать!

Часов через пять-шесть мы, наконец, доехали и нас сразу же доставили в заведение где будем работать.

Счастье! Я засиделась, залежалась, измучилась от безделия и мечтала уже побыстрее заняться любимым делом. Мечтала, наконец, выйти на сцену.

Когда вошли внутрь, немного растерялась. На входе длинная барная стойка. Само помещение немаленькое, но очень тёмное. Вокруг столиков, мягкие диваны. Столы будто изолированы друг от друга. Сплошные приват зоны. Но больше всего поразила сцена — она совсем небольшая. Уж точно не рассчитана на выступление коллектива из десяти человек.

Темноволосый мужчина и девушка-блондинка, сидящие, до нашего появления, за баром — поднялись. Приветливо улыбнулись. Представились.

“Красивый” — отметила про себя, рассматривая мужчину. Высокий, хорошо сложен, чёрные волосы средней длины, тёмные глаза, с мужественной, как принято говорить, ямочкой на подбородке. Как потом выяснилось, директор заведения. Девушка тоже была красивой. И очень высокой. Почти одного роста с мужчиной.

Она сообщила, что некоторое время будет нашим переводчиком, помощником и гидом. Говорила с очень милым акцентом. Имя её я не запомнила, оно было необычным, да и всё моё внимание в этот момент, было приковано к сцене, на которую нас сразу же и пригласили подняться.

Мужчина некоторое время внимательно нас рассматривал, словно товар на рынке, потом ткнул пальцем в меня, Марго и ещё одну девочку.

— Шоу-стриптиз, — перевела девушка, но это было понятно и без перевода.

Я вытаращила на неё глаза. Девчонки зашушукались.

— Остальные в зал, — добавила она.

Первая мысль, что посетила голову — бежать. Но куда? Денег на обратный билет — нет. Мы и сюда-то прилетели в долг.

— Я…Э-м-м..Не могу стриптиз, — делаю я осторожную попытку объясниться.

Коленки трясутся.

— Почему? — спрашивает мужчина по-русски.

Глядя на меня, как мне показалось, с лёгким интересом.

Все остальные молчат, уставились на меня.

— У неё месячные, — вклинилась Марго, дёргая меня за руку. — Подожди, не кипиши, разберёмся, — шепчет на ухо, остановив меня от дальнейшей дискуссии.

Мужчина рассмеялся. Девушка-гид — тоже. Я залилась краской.

Но это было почти правдой.

Из больницы меня выписали с условием, что я продолжу лечение амбулаторно. Но я туда не ходила, боялась встретить знакомых, прописка у меня была всё ещё общаговская. Таблетки принимала, уколы мне делала Марго. Цикл более-менее установился, но мазня продолжалась по две недели, месячные были очень болезненными. Живот тянуло постоянно. Я жила на обезболивающих.

— Пройдут, а пока в трусах, — мужчина, продолжая улыбаться, кивнул подбородком на девушку, передав ей слово.

Мои глаза мигрируют чуть ли не на лоб в ответной реакции, но мужественно молчу.

— Сейчас вас покормят, выдадут аванс, потом мы поедем в апартаменты, где вы будете жить. Завтра у вас выходной. Утром я заеду за вами, нужно будет поехать в полицию, больницу и в магазин, если что-то нужно будет купить. — говорила она по-русски чуть ли не хуже мужика-хорвата.

Но очень мило. И была сказочно хороша собой. Натуральная блондинка, с глазами непонятного цвета: то ли болотного, то ли светло-карие, что для блондинки довольно необычно. С очень тонкой белой кожей.

Она жестом пригласила нас пройти в соседний зал, где уже был накрыт для нас стол: паста, закуски, вино. Всё, как для дорогих гостей. Вокруг все улыбаются, шутят, отвешивают нам комплименты, словно мы и вправду в гости к ним ненадолго заскочили. Никакого напряжения. Девчонки накинулись на вино. Я не пила, у меня таблетки. Марго пригубила для храбрости и ясности мыслей, но злоупотрелять не стала.

В процессе, по одному, нас начали приглашать в кабинет. В какой-то момент, ко мне подошла девушка-гид.

— Стриптиз, это лучше для начала, — прошептала она мне на ухо.

Я хотела уточнить подробности, но Марго остановила, дёрнув меня за руку. И я не стала.

Для личной беседы с директором, меня пригласили последней.

— Маргарита, — прочёл он моё имя, показывая на стул.

— Рита, — уточнила я, присаживаясь.

Никогда не любила своё полное имя.

— Ты очень бледная, — окинул он меня внимательным взглядом. Я кивнула. — Здесь недалеко очень хороший пляж, у тебя будет время, сходи, мне кажется тебе очень пойдет загар…

Я опять кивнула. Все мысли были заняты другим, какой загар? И с чего вдруг такая забота?

Он положил на стол деньги, подвинул лист бумаги, указав пальцем место, где я должна расписаться.

Я поставила подпись, взяла деньги, встала и пошла к двери.

— Рита, — позвал он меня.

Я остановилась, но не повернулась.

— Ты очень красивая.

Я кивнула двери, и вышла, не сказав ему ни слова.

Почти всю ночь девчонки на нервах уничтожали прихваченный с собой алкоголь. Продуктов тоже было предостаточно. Некоторые даже сухари с собой привезли, наслушавшись чьих-то россказней, что в Европе всё дорого, а деньги нам светят только через месяц. Но деньги нам выдали сразу, правда в долг.

Я в посиделках участия не принимала. Пошла спать. У нас с Марго была отдельная комната. Остальные, восемь человек, разместились в соседней, на кроватях, которые стояли рядышком друг с другом, совсем как когда-то в нашем колхозном бараке.

Марго тоже не стала засиживаться, полночи мы с ней пытались придумать план побега, но так ничего и не придумали. Решили для начала попробовать прозондировать почву через девушку-гида, имя которой не запомнили.

С утра пораньше она за нами заехала, как и обещала. Первым делом, я уточнила у неё имя.

Её звали Лиене. Она из Литвы. Живёт здесь уже прилично лет, но больше, в тот день, она нам ничего не рассказала. На контакт шла неохотно. Или просто не выспалась и была не в настроении. Выглядела опухшей и недовольной. Поговорить наедине у нас с ней не получилось.

В первую очередь нас повезли в больницу, где взяли кровь на анализ и мазок, что напрягло ещё сильнее. Гинеколог-женщина долго мяла мой живот. Морщилась. Что-то спрашивала. Пришлось вкратце поведать ей свою историю. С трудом, но она вроде бы даже меня поняла. Выписала рецепт, сказала, что надо пить обязательно. Я, естественно, ничего пить не планировала. Лишних денег не было. Нам нужны были деньги на билеты.

Потом, в полиции нам выдали какие-то карточки. И…забрали паспорта, сообщив, что паспорта они отдадут нашему работодателю, как только всё будет готово.

Ситуация осложнилась…

Глава 10

Хорватия. Прошлое.

Следующие сутки я украшала блёстками наши с Марго трусы. И это были не две верёвочки, а настоящие, почти бабушкины труселя.

Пару раз мы с ней выходили прогуляться, но быстро возвращались. Надолго нас не хватало. В толпе праздно шляющихся отдыхающих, коих в это время года было немало, чувствовали себя, как на чужом празднике. Денег не было. Тратить было нечего. Аванс распределили так, чтобы не умереть с голоду. Никаких излишеств.

Мы прекрасно знали, что такое стриптиз. У нас он тоже есть. Для нас не было секретом, что многие из наших там подрабатывали. Учёбу надо как-то оплачивать. Не все готовы в школе работать за две копейки и довольствоваться малым. Не всем родители в состоянии помочь.

Самый главный и смешной миф — стриптизёрши не спят за деньги. Многим девчонкам просто-напросто стыдно говорить, чем именно они зарабатывают, да и владельцам бизнеса не нужны лишние проблемы с законом.

Мужиков, которые уверены, что девчонки исключительно танцуют в таких заведениях, сами стриптизёрши ласково называют “оленями”.

Безусловно встречаются те, которые не предоставляют дополнительных услуг, только танцуют, но это примерно, как пойти работать в ГАИ и жить на зарплату. Такие идеалисты, как правило, в суровом бизнесе надолго не задерживаются. Либо начинают работать, как все.

Мы не наивные дурочки, но к такому повороту событий готовы не были. Иллюзий особых не питали, но и сдаваться не собирались. Настраивались на борьбу.

Да и выбора у нас не было.

Я успокаивала нервы шитьём, не обращая внимания на исколотые в хлам пальцы. Марго лежала рядом, генерировала идеи, но пока все они были так себе. Как ни крути, а без помощи не обойтись. Только где искать её, эту помощь?

Ближе к вечеру к нам зашла Лиене, чтобы сообщить во сколько за нами приедут. Поморщилась, обнаружив беспорядок в кухне, но ничего не сказала. Я уже пару раз мыла за девчонками посуду, Марго пыталась поговорить — бесполезно. И мы плюнули. Не стали обострять и без того нервную ситуацию.

Когда зашли в гримерку, волнение, как ни странно, отпустило.

Гримёрка довольно большая, прямо за сценой, только для артистов. Зеркала вдоль стены, как положено. Стулья, туалет, душ, есть куда костюмы повесить. У тех, кто в зале работает, своя. В этой, только артисты. Я будто в своей стихии себя почувствовала. Расслабилась даже.

Когда нас привезли, никого ещё не было. На входе спросили: что будем пить. Мы отказались. Не знали, что за счёт заведения положен один напиток. Об этом узнали позже. У Марго был коньяк с собой для храбрости. У меня вода.

Через некоторое время зашли ещё трое. Поприветствовали нас сухо и занялись своими делами, о чём-то между собой переговариваясь. Все разные. На любой вкус, что называется. И на танцовщицу только одна из них похожа, остальные не пойми что. У одной задница…