Прости, что не могу тебя забыть. Книга 2

Тина Джель

Прости, что не могу тебя забыть. Книга 2

Глава 1

— Не понимаю почему я не могу поехать с тобой? — моя рука с помадой, зависает в воздухе.

Я не ждала его так рано.

— Ты разве не у родителей? — палюсь безбожно.

— Они нас двоих приглашали. Не помнишь? — Аргх! — он это специально мне сейчас говорит?

Или я вновь надумываю себе лишнего?

Витя мой парень. Любит меня. Предложение вон сделал.

Бросаю быстрый взгляд на кольцо с бриллиантом, которое обещала ему никогда не снимать.

Он имеет полное право знать с кем я провожу свободное время. Особенно, если без него.

Делаю нечеловеческое усилие и, беспечно улыбаясь, говорю его отражению в зеркале:

— Сегодня юбилей свадьбы у моих студенческих друзей, такая своеобразная встреча выпускников... Тебе будет скучно... — короткими мазками наношу помаду на губы. Растушёвываю её пальцем.

— У тебя всегда находятся дела поважнее меня, — делано ахает он.

А потом подходит совсем близко. Сжимает мою талию руками, отчего халат на груди распахивается, открывая взору его очаровательные бирюзовые кружавчики, купленные специально для сегодняшнего вечера. Интуитивно поправляю запах.

— Мне никогда не бывает с тобой скучно... — продолжает он, делая вид, что ничего не замечает, опираясь подбородком на моё плечо. Рассматривает моё отражение в зеркале.

Встречаюсь с ним взглядом, и чувствую укол вины за свою холодность.

— Там Марго будет, ты её не любишь…— подключаю тяжёлую артиллерию.

—Тем более... В последний раз, когда она приезжала, я неделю тебя не видел...

— Не придумывай, всего три дня...

— День за два, когда ты с ней, и молоко за вредность...

— Будет тебе молоко, — подхватываю его шутливый тон, и тяну за руку в комнату.

Он безропотно повинуется.

Нет, я очень хорошо к нему отношусь. Три года как-никак вместе. «А это вам не плюшки лопать» - любит говорить один мой знакомый и, по совместительству, друг моего бывшего, из-за встречи с которым я так сегодня волнуюсь.

Тогда, много лет назад, казалось, что сердце у меня из груди вырвали и там дыра осталась. Думала никогда уже не зарастёт.

Но, - нет. Затянулась . Даже личную жизнь вон получилось наладить.

Скидываю халат.

Дыхание за моей спиной мгновенно тяжелеет...

Улыбаюсь довольно.

Разве он не чудо?!

— Застегни..., — прошу, надев платье.

Горячие губы прижимаются между моих лопаток в тот самый момент, когда экран телефона вспыхивает сообщением от Марго:

«Жду тебя внизу».

— Не сейчас, Марго подъехала, — дотрагиваюсь до его ладони на своём плече.

Витя молча застёгивает молнию. Проводит пальцами по моей шее, и я уже даже знаю, что последует дальше...

— Ты очень красивая, — шепчет чуть подсевшим голосом.

Бинго!

— Постараюсь вернуться сегодня пораньше, — аккуратно выпутываюсь из его рук.

Каждый день себе повторяю, что должна быть безмерно счастлива, отхватив себе такого завидного жениха в своём предпенсионном возрасте.

— Рит, — удерживает он меня за плечи, — я записал нас на консультацию к врачу...

Поначалу не понимаю о чём речь. А когда до меня доходит, окатывает волной возмущения. Сжимаю зубы.

— А моим мнением поинтересоваться была не судьба? — поворачиваюсь к нему лицом.

— Я хочу ребёнка...Рит...

— Когда?

— На следующей неделе...

— Что за клиника?

— Лучшая, мне её друзья посоветовали, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Я уже беседовал с нашим врачом, он тебе понравится, вот увидишь...

— Хорошо, — обрываю его, и отворачиваюсь, когда он пытается поцеловать меня в губы, подставляя щёку. Нечего.

Выскакиваю в коридор, в висках стучит....

Адски неприятно, что он вот так всё решил, не посоветовавшись со мной.

— Как там Витюшка поживает, привет мне не передавал случайно? — подливает масла в огонь Марго.

Усмехаюсь.

Не любит она Витю.

— Ты там сегодня аккуратнее, Нинель беременна...

— Козлина твоя бывшая тоже будет?

— Сама разберусь, не лезь...

— Естественно, — кривит она губы в усмешке, — пока не доехали, хочу чтобы ты мне клятвенно пообещала дорогая, что доченьку мою несовершеннолетнюю не оставишь одну, пока я буду срок отбывать за принудительное оскопление одного бешеного животного....

Я только закатываю глаза. Ничего не говорю. И не обижаюсь.

Марго единственная знает, с какими потерями я вышла из той своей безумной любви. Чудо, что жива осталась.

Но меня это больше не волнует. Всё в прошлом.

Задерживаюсь у зеркала, когда в ресторан заходим. Осматриваю себя внимательно со всех сторон.

Несколько циклов дыхания.

Широкий шаг от бедра.

Взгляд скользит по лицам гостей, сидящих за праздничным столом, безошибочно останавливаясь на нём.

Кожу покалывать мгновенно начинает. Везде. Эта неконтролируемая реакция моего организма на него, не поддаётся никакому объяснению и здравому смыслу.

В следующую секунду он встаёт со своего места. Наши глаза встречаются.

Кровь ударяет в виски. В лёгких воздух заканчивается, когда вспоминаю, как мы любовью с ним занимались...

Грёбаный татарин!

Глава 2

Айрат

По залу шепоток проносится, когда Рита с Марго появляются. Выдержка по швам трещит, как ни пытаюсь держаться.

Встаю.

Кох не раз предлагал мне фотографию её выслать. Я отказывался. Знал, что как бы она не изменилась за эти годы, в сердце моём она навсегда останется той самой девочкой, которую я больше жизни любил…

Зря отказывался по факту. Надо было подготовиться. Едва челюсть отвисшую успел подхватить.

От маленькой, худенькой, немного угловатой девочки, и следа не осталось. Навстречу мне идёт статуэтка, выполненная влюблённым в свою модель скульптором.

Стройная ножка, которую она демонстрирует при каждом своём шаге всем присутствующим, тонкая талия, моя любимая “двоечка”, что меня с ума когда-то сводили, ещё краше, кажется, стали.

И зелёный! Мать его, — зелёный!

Примерно в такого же цвета платье, она в СИЗО ко мне приходила. В тот последний день, когда меня любила. Я часто её в нём вспоминал…

Нет, вру…

Последний раз она любила меня в машине, когда я приехал за ней, чтобы забрать с собой. Навсегда.

Потоптанная некогда гордость — к чертям летит. Вечная мерзлота, что внутри все эти годы жила, подтаивать начинает, растекаясь по нутру жаром.

Наши глаза встречаются.

Я судорожно пытаюсь найти в них то, что видел раньше. Секунды тянутся. Сердце отбивает ритм.

Есть!

Блядь, есть!

Радость несмелыми всполохами бьётся о рёбра, пытаясь вырваться наружу. Гашу эмоции.

Беги, Ритка!

Беги от меня, пока не поздно…

— Прекрасно выглядишь Айрат, — подходит она ко мне вплотную, не услышав моего мысленного предупреждения. Но взгляд в ту же секунду отводит.

Прикасаюсь губами к её щеке.

Тащусь…

От запаха её дорогих духов вперемешку с неповторимым запахом её тела. От ощущения её кожи под моими губами. Оттого что она рядом со мной стоит и я прикоснуться к ней могу. Дурею.

— Рад, что нравлюсь тебе, — растягиваю губы в усмешке.

А когда-то ты меня любила…

Отрываюсь от неё нехотя.

Стул отодвигаю.

— Поухаживаю за тобой, разрешишь? — сажусь рядом.

Поднимаю руку, подзывая официанта.

— Вино, — говорит она ему, взгляд на меня переводит. — Я выросла Айрат, — добавляет, заметив моё удивление. Плечами ведёт небрежно.

И, отворачивается, засранка такая. Что-то Нинель на ушко шептать начинает.

“Значит, дружить по-взрослому уже можно” — всплывают в голове слова Коха, которыми он мне её представлял.

Взглядом на ней зависаю.

Рассматриваю кожу её бархатную сантиметр за сантиметром, выбившийся завиток волос, сползающий по длинной шее, родинку на плече, которую я бессчетное количество раз целовал. Нутро неожиданно начинает заполнять та самая особенная теплота, нежностью называемая, которую я в своей жизни ни к кому, кроме неё, не испытывал.

Блядь! — она меня приворожила…

Надо было бабку, по ходу искать, а не встретиться с ней пытаться…

И десяти минут не прошло, как встретились, а я, кажется, опять готов все сокровища мира к её ногам положить.

А потом она в руку бокал с вином берёт. И сердце на мелкие кусочки словно битое стекло разлетается, впиваясь острыми осколками в самую мякотку безжалостно.

На безымянном пальце — кольцо.

Как наяву, картинки из прошлого всплывают…. Как на тумбочке кольцо обнаружил, когда проснулся. Разозлился поначалу. Потом отошёл. Главное, что вернулась, здесь, рядом, а значит, есть возможность поговорить. Всё исправить. Умылся, полетел к ней. Лучше бы не ходил…

Чувствую, как глаза кровью наливаются. По нервным окончаниям импульсом электрический разряд пробегает.

Долго потом перед глазами стояла: она — голая, с ним в обнимку. Спокойная. Разрумянившаяся. На его груди.

Не понимаю, как сдержался тогда. Как не убил его. Как её не убил.

Через пару лет я видел этого пидараса в Лиссабоне. Специально пошёл на “Русский балет”, знал, что он там будет. Её в списках не нашёл, решил, что она фамилию сменила, замуж, возможно, вышла. Она ведь так танцевать хотела. Меня из-за этого бросила. Толком не понимал зачем мне это надо было. Возможно, надеялся, что эта встреча поможет мне пережить все те неутоленные чувства, и, наконец, оставить прошлое в прошлом. Очень хотелось в глаза ей посмотреть, убедиться что больше ничего не чувствую. Жить, в конце-концов, начать.

Не получилось.

Её там не было…

Зашёл за кулисы, и сразу на него наткнулся, он с бабой какой-то обжимался стоял. Не с ней. И я ушёл…

Начал опять её искать. Но она, словно сквозь землю провалилась, никто ничего о ней не знал. Несколько раз звонил родственникам Марго, они меня технично отфутболивали, заявляя, что знать не знают такую, ошибся мол номером я. Перепутал что-то бедолага.

А через несколько лет она сама объявилась…

— Что? — спрашивает одними губами.

— Что? — возвращаю вопрос.

— Смотришь на меня…

— Как?

— Будто убить меня хочешь…

Как ты догадалась? — усмехаюсь.

Именно об этом я сейчас и думаю.

Придушить хочу тебя собственными руками. За то, что изменила. За то, что бросила. За то, что забыть тебя не могу…

А потом воскресить, и… любить… Долго. Пока силы не закончатся.

Я ведь чуть не сдох без тебя…Ритка. Чуть не сдох! Хреново было так, что временами жить не хотелось. Боль невыносимой была. Ни на секунду не оставляла. Думал, хана мне пришла, не выживу…

Пару месяцев меня даже за ворота дома не выпускали. Я сидел в четырёх стенах, в обнимку с твоими пуантами,. и медленно и мучительно подыхал. Ты мерещилась мне в каждом углу, являлась ко мне во сне Я чувствовал твоё дыхание на своей коже, стоило только закрыть глаза, голос твой в ушах стоял… Я сходил с ума…

Спасла Лала…

Глава 3

Через пару месяцев меня выпустили из заточения. Надо было деньги зарабатывать, долг отцу отдавать за разгромленную общагу. Разрушил я её основательно. Крушил всё, что под руки попадалось, когда узнал, что она уехала. С ним…

Сразу же с Кохом тогда связался. За время проведённое взаперти, остыл немного. Корил себя за несдержанность. Знал ведь, какая она взбалмошная, за то и любил. Готов был простить ей даже измену. Только бы сказала, что сожалеет, что на эмоциях наворотила дел, что любит. Только бы сказала!

Но она ничего не позволила исправить. Пропала со всех радаров, вместе с Марго.

Дома не появлялась. Одногруппники ничего не знали. Педагоги — тоже. Эти двое исчезли бесследно, не забрав документы и ни с кем не попрощавшись. Пацаны отправили Лёху, как лицо нейтральное, к бывшему мужу Марго. Коху нельзя было, былые заслуги не позволяли. Третировал он в своё время Марго нещадно.

— Развелась, понятия не имею куда уехала, — доложил он Лёхе.

Ниточка оборвалась.

Иногда думал, что лучше бы сел. Всё по-другому бы возможно сложилось. Но в тот момент радовался, думал: вот он наш шанс быть вместе. Семью хотел. Детей. С ней. Со своей Риткой.

Ушёл с головой в работу. Жил на работе, можно сказать, делать всё равно было нехрен. Проститутки много времени не отнимали, а с другими я не общался. Ну ещё грушу вечерами до изнеможения молотил, тем и спасался.

Быстро по карьерной лестнице начал расти, отец нарадоваться не мог моим успехам. Наконец, наследник делом занялся, забыл про гитару, все силы отдаёт семейному бизнесу. Кабинет мне отдельный выделил.

Лала была дочерью его партнёра по бизнесу. В своё время, родители спали и видели нас вместе. Деньги к деньгам, как говорится. Но именно тогда по городу слухи поползли о её связи с женатым мужиком. Да и от моей несостоявшейся свадьбы надо было всем отойти. Меня не дергали. Невест благоразумно не предлагали.

Поздний вечер уже был, рабочий день закончился, народу в офисах почти не было, и тут Лалка вваливается.

— Помоги! — Бледная, испуганная, чуть не плачет.

Без объяснений понятно было: что-то серьёзное случилось.

Я не знал с кем она шуры-муры крутила, не спрашивал никогда. Было дело, прикрывал её однажды, но в подробности не вдавался. Не интересно было. Но слухи по городу ходили, что любовник не из простых, при власти.

Дверь сразу же закрыл на ключ. Позвонил на вахту, чтобы никого не пускали. Занят типа.

Выяснилось, что кто-то сдал их. Кто-то из приближённых любовника. Как раз дело перед выборами было, и Лалка под раздачу попала. Любовник ещё тем ублюдком оказался, объявил всем, что это она его подставить так пыталась, сама же с конкурентом его трахалась, доказательства может предоставить в любой момент.

Ночью мы с ней ко мне уехали. Утром вместе завтракать вышли. Отец охренел когда нас вместе увидел.

При нём, тут же, позвонил отцу Лалы, сообщил, что мы вместе, давно, могут начинать готовиться к свадьбе.

Эта женитьба и освободила меня. Развязала руки. Лала обещание своё сдержала. Она мне его давала ещё когда сама жениться на ней предлагала. Уехала почти сразу. Я же ещё какое-то время оставался дома, нужно было подготовиться…

Я хоть и не верил никогда в дружбу между мужчиной и женщиной без сексуальной подоплёки. В своё время Ритку третировал из-за Ромки, и правильно делал, как выяснилось. Тот ещё гондон оказался. Но Лалка, единственная из бывших, с кем я сохранил дружеские отношения. Она, кстати, нашло того самого, по-настоящему замуж вышла. Говорит — счастлива. Очень рад за неё.

В какой-то момент, помню, мы с ней даже отношения пытались построить — две искалеченные души, вдруг? Только ничего у нас не получилось. Сердцу не прикажешь — не зря говорят. Особенно сердцу, которое знает про любовь всё.

Через пару лет мы развелись с ней, как и договаривались изначально, и я окончательно освободился, выплатив отцу все долги, с процентами.

Сразу уехал. Подальше от знакомых мест, чтобы ничего больше о Ней не напоминало. Но память, сука, страшная сила, от неё не избавиться. Даже на чужбине её образ преследовал меня по пятам. Особенно по ночам, когда закрывал глаза и оставался один…

Вестей от неё никаких не было.

И я решил: ну, сколько можно? Когда-то же нужно поставить точку.

Женился. Почти по-любви.

Вторая жена мне чем-то Ритку напоминала. Лицом страшненькая была, фигура тоже так себе, не по внешности выбирал. Знал, что таких, как Ритка по пальцам одной руки пересчитать можно. Но было что-то в ней такое, чем она мне Ритку напоминала, какое-то едва уловимое сходство. Или я просто себе это надумывал, чтобы её забыть. Не знаю. Торкнуло. Женился. Только мираж быстро развеялся, помидоры завяли. Еле развёлся…Можно сказать, откупился.

А в третий раз, не знаю, зачем женился…

Наверное, потерял надежду…

Она блядь, как мираж: появляется на горизонте, а руку протягиваешь — исчезает бесследно. Поймать её получилось, как ни прискорбно в этом признаваться, благодаря одной из любовниц Коха, с которой Ритка как-то по работе пересекалась. Или работала вместе даже, не понял я. И многие годы, была совсем рядом, только я её не там искал…

Не танцевала она больше никогда... Как и я, больше ни разу в жизни, не брал в руки гитару…

Всё ещё до конца не верю, что вот она рядом со мной сидит. Дотронуться до неё могу, запах её охренительный вдохнуть.

Пальцы сами собой в кулак сжимаются.

Я помню Рит, помню, как ты вилкой к моей руке приложилась. Я всё помню, каждую минуту, проведённую с тобой. Ничего не забыл.

Карие глаза, отражая свет потолочных люстр, переливаются лучиками текучева золота. Светятся, мерцают и завораживают.

Зрачки расширяются.

Мои демоны с цепи срываются.

А чего ты хотела, Рит? Я давал тебе шанс убежать…Ты не воспользовалась, а теперь уже поздно.

Она осуждающе покачивает головой из стороны в сторону, словно мысли мои читает.

Прости, Ритка, мне плевать, что у тебя есть другой…

Не отпущу…

Глава 4

Рита

Айрат молчит. Но смотрит так, что кожа на всём теле гореть начинает.

Тем не менее, выдерживаю его взгляд, не маленькая — выросла. Да и в прошлом всё. Меня его присутствие рядом больше не должно волновать.

— Давно приехал? — спрашиваю, чтобы разорвать натянувшуюся между нами нить напряжения.

— Вчера, — отвечает, и губ его касается лёгкая ухмылка.

Лёгкая и до отвращения пошлая.

Неуютно становится. Словно голышом среди толпы незнакомых мужиков стою, а прикрыться нечем.

Смотрю в его потемневшие глаза. В лёгких воздух заканчивается.. Точно также он смотрел на меня тогда, когда приехал за мной на турбазу, чтобы увезти меня с собой, навсегда…

По дороге в общагу мы свернули с ним в какой-то лесок. Я раздевала его трясущимися руками, он раздевал меня. До ушей доносился звук проезжающих по трассе машин, но нас ничего не смущало. Мы трахались с ним, как бешеные животные. Его девятка ходуном ходила. Утренний, ещё прохладный, ветерок обдувал наши раскалённые тела в открытые настежь двери, но не остужал. Я ловила ртом воздух и задыхалась. Меня разрывало от наслаждения, так сильно я его чувствовала. Так мне было хорошо.

Я влюблена была в него по уши. Жизни своей без него не представляла. Он был моим первым мужчиной. Я прекрасно помню его член. Первый член, который ощутила внутри себя. Я всё помню. Ничего не забыла.

Айрат улыбается шире, словно мысли мои читает.

Чёрт бы тебя побрал, извращенец хренов!.

Я знаю, что ты меня любил. Любил по-настоящему. Но я также прекрасно помню, как мы расстались. Как ты кричал мне в спину:

“ Пусть идёт!” — это я тоже не забыла.

И боль, которая жила со мной долгие годы. Боль не физическая, к которой я привыкла с детства, мышечная, она всем знакома, кто так или иначе занимался спортом. А душевная, когда в муках будто часть тебя подыхает, оставляя в душе незаживающие кровоточащие раны…

Такую боль, невозможно забыть…

***

Мне некуда уходить, кроме матери. Уверена, она не обрадуется, но выхода нет. Не выгонит же? И я ненадолго. Я обязательно что-нибудь придумаю, мне всего-навсего нужна маленькая передышка…

Чемодан набиваю до отказа. Пригодится. Всё пригодится… Золото, что он мне дарил, складываю в пакет — на чёрный день. Из телефона вытаскиваю сим карту, оставляю её на тумбочке, телефон забираю — пригодится.

На крыльце Ромка, как нельзя кстати, стоит, болтает с кем-то.

Чемодан неприподъёмный, позволяю ему проводить меня до вокзала. Мы почти не разговариваем пока в такси едем, но и неприязни к нему не испытываю. Ровно.

Он пытается уговорить меня поехать с ним. Я не отказываюсь. Понимаю, что поехать с ним не могу, но и не отказываюсь. Не рассказывать же ему всё? Обо всём я только Марго могу рассказать, но её нет. Она дома.

Изредка поддакиваю, киваю, но в основном, молчу.

Внутри пусто…ни боли, ни переживаний. Болеть будет потом, сильно…Кости с треском будут разлетаться в разные стороны, впиваясь острыми краями в мясо. Раны ещё долго будут кровоточить. А пока ничего не болит.

— Отдохну немного и решу, — говорю ему.

Беру его контакты и обещаю по-любому позвонить. Лишь бы отстал.

На вокзале народу тьма тьмущая, билетов нет, лето. Ноги гудят от долгого стояния, но общее состояние нормальное, не тошнит. Наконец, удаётся “поймать” билет на проходящий поезд. Ромка провожает до места. Помогает устроиться. Ещё раз берёт с меня обещание позвонить ему.

Держусь до тех самых пор, пока он не пропадает из вида, и только потом даю волю слезам. Толком не понимаю отчего плачу. Возможно оттого, что никогда больше Его не увижу. Что Ромку больше никогда не увижу. Никого больше никогда не увижу. От всего этого грустно, но всё ещё не больно. Мне есть ради кого жить и бороться. И я не сдамся.

В тамбур выходят курильщики, иду в туалет, умываюсь. Забираюсь на верхнюю полку и засыпаю.

Ехать недалеко, всего восемь часов. Рано утром будит проводница, большинство пассажиров ещё спит. Чувствую себя усталой и не выспавшейся. Чемодан тяжеленный. Еле вытаскиваю его на перрон. Потом уже легче, он на колёсиках, через бордюры только приходится поднимать. До автостанции иду пешком. Ещё четыре часа и дома буду, можно будет отдохнуть.

Несмотря на лето и тёплую погоду, мёрзну. Вытаскиваю из чемодана кофту, но она совсем не греет. Колотит так, что зубы стучат.

Наконец, автобус трогается, согреваюсь, и…отключаюсь. Водитель будит меня на конечной. Пока жду следующего автобуса, пью горячий чай, чтобы согреться. Потряхивает, но, на удивление, не тошнит. Прошу водителя разбудить меня на моей остановке, если вдруг опять засну. Как в воду глядела, только трогаемся, — отключаюсь.

До дома иду пешком, стараясь не смотреть по сторонам. Городок маленький, можно сказать, большая деревня. Все друг друга знают. Не хочу ни с кем разговаривать.

Захожу в подъезд — лифт не работает. Тащу чемодан на третий этаж. Звоню в дверь — никто не открывает. Нахожу ключи — не подходят. Приплыли.

Сижу какое-то время у дверей. В животе урчит с голодухи, тошнота к горлу подступает. Вот где её черти носят?!

Надо было позвонить соседке, конечно, предупредить. Но так получилось. Не до этого было.

Решаю сходить в ближайшее кафе перекусить, чтобы в голодный обморок не грохнуться. Заодно и про мать спросить, вдруг кто знает куда она запропастилась.

Только из подъезда выхожу — Сёмка навстречу идёт.

Предполагала, что встречусь с ним, но не думала, что это вот так сразу произойдёт.

Мы дружили с ним в школе. Он не раз меня выручал. Бродил со мной по улицам, когда у меня дома беспредел какой-нибудь творился, пирожками угощал, которые его мама пекла. Она очень вкусные пирожки у него пекла. От воспоминаний, живот ещё сильнее урчать начинает.

Сёмка был очень симпатичным в школе. Весёлым, незлобным, смешил меня постоянно, развлекал. Был первым с кем я поцеловалась. Так себе целовался он, надо сказать, но мы совсем детьми с ним тогда были. Я и сама не знала, что по-другому бывает.

Он обиделся на меня сильно, когда сообщила, что никогда с ним не буду, что другой у меня есть. Кричал в трубку. Нехорошие слова говорил. Но я для себя тогда уже всё решила. С Айратом тоже ещё не пойми что было. Мы не разговаривали с ним долго после нашего с ним первого раза, когда я его вилкой пырнула. Но уже тогда чётко понимала, что с Сёмкой не буду никогда. Не смогу.