Два типа незнакомцев

– Наверное, – ответила Элли, – но он в лучшей форме, чем вы. Так как, говорите, вы заработали этот перелом ступни?

– Лодыжки, – поправил он. – Играя в футбол. Один парень наступил мне на ногу, когда я вел мяч.

– Ничего себе…

– И не говорите. У меня там пластины, винты и все такое в том же духе… О, погодите-ка, мы уже пришли, – сказал он, останавливаясь возле какого-то жилого дома.

Это было довольно старое здание, и, судя по мешкам с цементом, обломкам штукатурки, ведрам и инструментам, сваленным в кучу в вестибюле, его вроде как наконец-то решили слегка привести в порядок. Логан ткнул в кнопку вызова лифта и стал ждать.

На улице было промозгло, но в маленьком вестибюле оказалось на удивление тепло.

Элли заметила, что кнопка вызова лифта не осветилась, когда Логан нажал на нее. Подумалось, что он мог нажать ее не до конца, ведь в тот момент его рука все еще была на костыле. Она с силой вдавила кнопку в панель. Ноль эмоций. Логан наклонился к дверям лифта, тоже быстро потыкал в кнопку вызова и несколько секунд прислушивался. Элли не слышала никаких звуков, которые обычно издают лифты, – ни механического жужжания подъемного колеса, опускающего противовес, ни отдаленного скрежета закрывающихся дверей на верхнем этаже. Логан откинулся назад и глянул на жидкокристаллический дисплей над дверями лифта.

– Просто не могу в это поверить… – пробормотал он. – Вчера мусоропровод забился, сегодня вот лифт… Прошу меня простить, но это здание в полном развале. Нога у меня в полном развале, да и вся моя жизнь в полном развале!

– Все нормально. На каком этаже вы живете?

– На третьем… – ответил Логан, и тональность этого односложного ответа под конец повысилась, превратив его из утверждения в вопрос.

– Ну что ж, раз уж я так далеко зашла, – рассудила Элли, – то просто нет смысла бросать вас тут с этим чемоданом. Здешняя лестница вам тоже не по зубам. Ладно, погнали!

– Вот непруха так непруха… – в сердцах бросил Логан, и оба рассмеялись, когда он указал Элли в сторону лестницы. Что ту, если честно, особо не обрадовало. Она просто терпеть не могла лестницы, но уже успела подумать, что Логан – малый забавный и по-своему даже милый. И больше всего на свете была рада этой нежданной возможности отвлечься от всех своих горестей. Этот бедолага сломал лодыжку, а потом Элли сломала его чемодан. Впервые за много дней она не думала о той боли, которую причинили ей предавшие ее два близких для нее человека, которых она любила и которым доверяла больше всех прочих; не думала о миллионах людей, которые наблюдали за тем, как она застукала своего мужа в постели со своей лучшей подругой; не думала о цунами всеобщего гнева, обрушившемся на головы Джеймса и Харриет, и о том, что и она сама в какой-то мере тоже была за это ответственна. Сломанная лодыжка Логана, его некстати лопнувший чемодан и вообще его хроническая невезучесть заставили ее хотя бы ненадолго забыть о собственных бедах.

Может, третий этаж – и лучше, чем восьмой, но это все равно означало шесть лестничных пролетов, где было столь же жарко, как и в вестибюле. Старые трубы, протянувшиеся вдоль кирпичных стен, поднимались вдоль лестницы вверх, словно толстые железные и медные змеи. И шипели они по-змеиному. Какие бы серьезные проблемы ни имелись в этом здании, перебои с отоплением в их число явно не входили. К тому времени, когда они добрались до третьего этажа и двери квартиры Логана, оба запыхались и обливались по́том.

– Слава богу, – выдохнул Логан, вставляя ключ в замок и заходя внутрь.

Квартира была похожа на множество прочих квартир в этом городе, в которых обычно селятся так называемые «молодые специалисты», – маленькая, но, без сомнения, несусветно дорогая. Крошечная кухонька справа. Гостиная с изящным кожаным диваном, телевизором, несколькими книжными шкафами и двумя дверями за ними – как предположила Элли, ванной и спальни.

Она занесла чемодан в гостиную, спросила:

– Где вам его поставить?

– Хм… Да просто бросьте на пол. До спальни я его и сам дотолкаю, – отозвался Логан, тяжело дыша от усилий после подъема по лестнице.

Он вроде понимал, что Элли оказалась в незнакомом месте с незнакомым мужчиной и что просьба зайти к нему в спальню может вызвать у нее неловкость. И пусть даже руки у нее уже едва не отваливались, а после подъема по лестнице она запыхалась и вспотела, Элли оценила эту мысль. Этот Логан – нормальный мужик. Даже внимательный.

– Всё в порядке, не переживайте. Где тут спальня? – спросила она, переводя дыхание.

– Справа, – ответил Логан, который отступил назад, давая Элли возможность открыть дверь, за которой обнаружились двуспальная кровать с белым покрывалом, встроенный шкаф и ровно столько места на полу, чтобы кое-как протиснуться между ними. Она бросила чемодан на кровать, вышла из спальни, распахнула пальто и обмахнулась его полами, чтобы остыть.

– Не знаю, как вас и благодарить, – сказал Логан. – В холодильнике есть вода, если хотите. Берите, не стесняйтесь. Она там в картонных коробках. А я всего на минутку-другую, переложу вещи. Мне только рюкзак осталось найти…

Он прошел в спальню и прикрыл за собой дверь. Элли посмотрела на часы. У нее по-прежнему оставалось полно времени. Можно было не спешить. Губы жутко пересохли, так что и вправду было бы неплохо выпить чего-нибудь прохладненького. Она потрясла руками, пытаясь разогнать кровь в зажатых чемоданом бицепсах, а затем открыла холодильник. И хотя Логан мог являть собой типичный образ прогрессивного ньюйоркца, во всем идущего в ногу со временем, он все же был мужчиной, и это определенно был мужской холодильник. Какие-то увядшие овощи в выдвижном ящике, банки с горчицей и арахисовой пастой, немного молока и с полдюжины упаковок питьевой воды… Никаких тебе пластиковых бутылок – только исландская родниковая вода в картонных коробках. Судя по всему, судьба окружающей среды заботила и Логана.

Подставив шею прохладному воздуху из холодильника, Элли взяла коробку с водой, открыла и с наслаждением приникла к ней. Все еще держа дверцу открытой, чтобы воздух охлаждал кожу, практически полностью осушила ее. Закрыв холодильник, посмотрела в сторону спальни. Дверь была захлопнута не до конца, просто прикрыта. Элли воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть квартиру.

Все тут выглядело чистым и со вкусом отделанным. Нейтральные тона, по бокам от телевизора – два окна, из которых открывался вид на улицу внизу, хотя и не особо светлых. Журнальный столик с аккуратно разложенными на нем толстыми альбомами по искусству. Экземпляры «Нью-Йоркера» на полке книжного шкафа. Большинство книг были старыми – классика, предположила она.

Элли любила книги. Посвятив несколько минут изучению полок, она приметила пару названий, которые входили в число и ее собственных предпочтений.

Этот Логан нравился ей все больше и больше.

В коротеньком коридорчике возле входной двери громоздились два объемистых мусорных мешка. Вообще-то только они и смотрелись здесь не особо уместно. Припомнились его слова насчет забитого мусоропровода – наверняка по вине строителей, которые сбросили туда что-то неподобающее. Элли представила, как Логан с трудом потащит эти мешки с мусором вниз на своих костылях. Да уж, реально не повезло бедолаге…

Логан был все еще в спальне.

Элли колебалась. Она могла бы прямо сейчас уйти и вернуться на вокзал, но Логан наверняка тоже направится в ту же сторону. И еще ей хотелось убедиться, что рюкзак благополучно найден и что он с ним справится. Элли решила подождать еще несколько минут и составить ему компанию. В его беспомощности было что-то притягательное. Плюс он и вправду оказался надежным укрытием от того ядерного жара, что бушевал в жизни Элли в эти последние недели. На миг в голове у нее промелькнули события прошлой ночи – звонки Джеймсу, оставшиеся без ответа. Чего только не учудишь по пьяни… Одна только мысль об этом вызвала у нее приступ отвращения к самой себе.

Она попыталась сосредоточиться на Логане, его квартире и на том, как судьба порой протягивает руку помощи – вдруг сталкивая тебя с нужными людьми в нужные моменты твоей жизни.

Но мысли о приятных минутах, проведенных с мужчиной на костылях, не избавили ее от какого-то гадостного ощущения в животе. Во всяком случае, с каждой секундой ей становилось лишь хуже. Желудок стонал и урчал, волна резкой боли прокатилась по внутренностям. Элли согнулась в поясе, сделала глубокий вдох, и боль вроде отпустила – но лишь на мгновение. Стоило выпрямиться, как резь в желудке вернулась. И на сей раз зрение накрыла мутная пелена, отчего заглавия на книжных корешках стали расплываться.

Потом закружилась голова, которая казалась слишком тяжелой для тела, и Элли пришлось схватиться за полки, чтобы сохранить равновесие.

Коробку с водой она сунула в боковой карман пальто, чтобы освободить и вторую руку.

Катастрофически не хватало воздуха. Подумалось о том, что надо бы подойти к окну, но в комнате вдруг стало невыносимо жарко. Обливаясь по́том, капающим на паркетный пол, Элли повернулась и шагнула к двери. Попытавшись взять себя в руки, сделала несколько дыхательных упражнений, которым научилась на занятиях йогой, и в голове немного прояснилось.

Дверь… Лестничная площадка… Лестница… Воздух.

Именно в таком порядке.

Но стоило Элли отпустить полку и направиться к двери, как перед глазами у нее все поплыло. Подкатила тошнота, подкосились ноги. Показалось, будто она стоит на палубе корабля, а волны вышиной с небоскреб швыряют его из стороны в сторону. Сделав еще пару неуверенных шагов, Элли не сумела сохранить равновесие и повалилась лицом вперед, едва успев вытянуть перед собой руки. При падении она сильно ударилась обо что-то левой коленкой и врезалась прямо в мусорные мешки, поставленные перед дверью.

От мучительной боли в колене голова вроде немного прояснилась, и Элли удалось перевернуться на бок и сесть. Заморгав, она поморщилась и схватилась за коленку. После такого падения наверняка должен был остаться огромный синяк. Но головокружение почти прошло. Когда Элли медленно подобрала под себя ноги и, хватаясь за стену для равновесия, встала, то заметила, что мусорные мешки порвались, когда она рухнула на них.

Они оказались довольно твердыми и неподатливыми. Как будто в мешках были какие-то жесткие коробки.

Смахнув пот с глаз, Элли на секунду подумала, какая же она неуклюжая. Наверное, ее просто сморило от усилий, с которыми она тащила этот проклятый чемодан вверх по лестнице.

Но тут увидела что-то сквозь прореху в одном из мусорных мешков.

Что-то, от чего у нее едва не остановилось сердце.

Элли наклонилась, запустила пальцы в полиэтилен мешка и разорвала его. Затем проделала то же самое с мешком, стоящим рядом.

И замерла. От потрясения ноги у нее вросли в пол, словно в цемент.

Там, в этих мусорных мешках…

Лежали два…

Желтых…

Сломанных…

Чемодана.

С каждого безвольно свисала оборванная выдвижная ручка.

Молнии были застегнуты.

И почти полностью оторваны от пластиковых корпусов.

Оба чемодана были полностью идентичны тому, который она только что притащила сюда, преодолев шесть лестничных пролетов.

Внутри у нее все сжалось. Рот наполнился слюной, и Элли поспешно двинулась с места.

Вышла за дверь, ни разу не оглянувшись.

Спустилась по первому лестничному пролету, цепляясь левой рукой за перила на случай, если опять потеряет равновесие и завалится на ступеньки.

Пыхтя и отдуваясь.

Под барабанную дробь колотящегося в груди сердца.

Ноги ее двигались в том же быстром темпе – голый адреналин гнал ее вниз по лестнице.

Наполовину сбегая, наполовину съезжая по ступенькам, Элли почти бессознательно ощутила, что живот и правая нога у нее мокрые, и практически машинально выхватила из кармана коробку с водой. Та протекала – видимо, из-под плохо закрученной крышечки.

Еще один пролет позади. Быстрый поворот на лестничной площадке, и опять вниз. Вот уже видна дверь, ведущая в вестибюль…

Элли уже была готова выбросить коробку с водой, но, к собственному удивлению, обнаружила, что пластиковая крышечка на ней плотно завинчена.

Хотя рука была влажной.

Наконец добравшись до самого низа, Элли ударилась плечом в дверь вестибюля, распахнув ее, и бросилась к выходу из здания.

Едва не ослепленная светом солнца, на прохладном воздухе почувствовала, как возвращается боль в колене и опять подступает тошнота.

Элли согнулась пополам, и ее вырвало. Безудержно. Так, что она чуть не задохнулась. Внезапность этой реакции испугала ее. Она опять посмотрела на картонку с водой, подумав, не прополоскать ли рот, но тут увидела, откуда вытекает вода.

Из крошечного отверстия в верхней части коробки.

Такого, которое можно проделать булавкой.

Или иглой от шприца.

Яркий калейдоскоп разноцветных вспышек и случайных форм завихрился у нее перед глазами, когда коробка выпала у нее из рук, а тротуар метнулся ей навстречу. И тут же страшная боль во лбу, чуть сбоку…

Оттолкнувшись руками от асфальта, Элли увидела лужицу крови на том месте, где только что была ее голова.

Потом поползла вперед, в сторону проезжей части.

Мимо проходили люди.

Колени, туфли и ноги мелькали вокруг словно в тумане, пока она упорно ползла к бордюру.

Голоса. Тротуар. А затем вдруг голубое небо.

Элли увидела перед собой чье-то лицо. Она лежала на спине, а бездомный, которому она недавно подбросила деньжат, склонялся над ней.

Он был явно обеспокоен и что-то говорил, но Элли не могла разобрать ни слова. Появились еще лица, заслоняя небо над головой.

Лица совершенно незнакомых ей людей.

Губы их шевелились. Но Элли ничего не слышала.

А затем – темнота.

И еще более глубокая и мрачная тишина.

Глава 2

Эдди

Касательно гражданского судопроизводства могу сказать две вещи.

Дело тут можно выиграть и попросту на автомобильной парковке.

И ничем гражданским, цивильным, а уж тем более цивилизованным тут и не пахнет.

Лично мне подавай уголовное право, в любое время дня и ночи. С прокурором ты точно знаешь, где ты и с кем. Его задача – закопать тебя и твоего клиента. Здесь нет никаких мутных махинаций. Это две армии, стоящие на противоположных холмах. Они налетают друг на друга и встречаются в долине. Есть победитель и есть проигравший, и земля в итоге сплошь залита кровью.

При гражданском разбирательстве твой оппонент может вести себя и как твой лучший друг, и как твой злейший враг, или же просто прятаться в высокой траве с винтовкой, нацеленной тебе в башку. Единственное, в чем ты можешь быть уверен, так это в том, что когда адвокат противоположной стороны открывает рот, ты услышишь все что угодно, но только не правду. Самые крупные игроки в области гражданского права, выступающие от имени компаний из списка «Форчун–500»[4], страховых конгломератов и фармацевтических гигантов, носят свои итальянские костюмы ручной работы за пять тысяч долларов, словно стальные доспехи. Народ это закаленный в битвах. Безжалостный. Видавший виды. Их на голый испуг не возьмешь.

У меня уже есть кое-какая репутация судебного адвоката, как до этого – мошенника, но я все равно мелочь пузатая по сравнению с этими парнями. Ах да, кстати – почти все они и в самом деле парни. В отделе гражданского судопроизводства на Уолл-стрит больше тестостерона, чем в раздевалке чемпионата мира по боям без правил.

Короче говоря, повторюсь: гражданское судопроизводство – сфера какая угодно, но только не цивилизованная.

А еще вопрос в том, на какой территории развернется предстоящая тебе битва. Если есть маза выиграть дело, не показываясь в зале суда, то это даже лучше. Как я уже говорил, от гражданского иска вполне можно отбиться и на автомобильной парковке.

В любом деле, которое когда-либо рассматривалось судом, решения принимают люди. Судьи или же присяжные. И тут вам нужно манипулировать людьми, а не законом или фактами.

Всем хорошим адвокатам известно, что один из залогов успеха – это доскональное знание личных особенностей каждого из судей. Судьи подобны скрипкам – если вы не знаете, как на них правильно играть, то шума и визга не оберешься. Великие же адвокаты знают куда больше. Например, где наиболее удобная парковка поблизости от здания суда. Вот там-то все прочие знания порой и способны принести свои плоды.

Было холодное солнечное утро понедельника, и я направлялся в гражданский суд округа Кингс[5] для обсуждения дела с адвокатами истца и судьей. Моим клиентом был некий Морри Сирико, владелец итальянского гастронома в Куинсе, который перешел к нему по наследству от отца, а тому – от деда Морри. Заведение открылось еще в пятидесятых годах и торговало итальянской мясной нарезкой, канноли, тирамису, кофе и пирожными. Вскоре этот гастроном превратился в нечто вроде клуба. Почти каждое утро здесь можно встретить местных старцев, сдувающих пар с чашечек эспрессо и готовых рискнуть долларом-другим, стуча костяшками домино. Шесть месяцев назад истец, Невилл Кармайкл, случайно оказывается в том районе и заглядывает к Морри. Покупает немного хорошего сыра и уже выходит за дверь, когда поскальзывается на ломте прошутто[6], который каким-то образом оказался на полу, и падает на спину, вследствие чего получает телесные повреждения. К Морри вызывают «скорую», и вскоре Невилл отправляется на встречу с адвокатом. Тот отправляет Морри письмо, в котором утверждает, что его клиент получил серьезные травмы, и требует возмещения ущерба в размере нескольких сотен тысяч долларов.

А неделю спустя страховая компания нежданно подкладывает Морри свинью. Их инспектора не устраивает то ли документооборот Морри, то ли просто его физиономия, но исход один – они отказываются выплачивать возмещение. Теперь Морри корячится судебный иск на полмиллиона долларов в качестве компенсации за причинение вреда здоровью, а вместо страхового покрытия у него фига с маслом.

Гражданские дела обычно улаживаются мировым соглашением. Во всяком случае, подавляющее большинство из них. Из этого вовсе не вытекает, что все будет решено по справедливости или что правосудие стопроцентно восторжествует, но сколько-то денег пострадавшая сторона все-таки получит. В гражданском праве вообще все так или иначе завязано на деньгах. Как вам отсудить как можно больше денег для своего клиента? Или, если вы адвокат защиты, как максимально сократить предъявленную к оплате сумму? Прибегая ко всякого рода играм, естественно.

Иногда все сводится к тому, насколько хороший вы адвокат.

Иногда – к простому обману.

Порой трудно уловить разницу.

А порой все зависит от того, где именно вы разыгрываете эту свою игру.

Как я уже говорил, лично я предпочитаю автомобильные парковки.

До того как стать судебным адвокатом, я довольно успешно промышлял мошенничеством, разводя страховые компании, всякую криминальную публику и казино. Мошенничество не так уж сильно отличается от подачи судебных исков, убеждения присяжных или привлечения новых клиентов. Главное отличие этого рода занятия – более удобный рабочий график. Тем не менее опыт, приобретенный мною в своей прежней профессии, несомненно, оказался полезным и в сфере правосудия. Как и сейчас.

Ближайшая автостоянка к зданию суда находится на Адамс-стрит. Здесь паркуются подсудимые и члены их семей, сотрудники исправительных учреждений, судебные поручители, сотрудники службы пробации, сотрудники суда, свидетели, обычные люди, вызванные в качестве присяжных заседателей, и даже судьи.

Точно так же, как важно знать своих судей, знание того, где лучше припарковаться, может сэкономить массу времени и оплачиваемых часов.

Только вот я не воспользовался стоянкой на Адамс-стрит – припарковался чуть в сторонке, в торговом центре «Пирпойнт», прямо через дорогу от Бруклинского парка. Это дальше от здания суда и дороже. Вроде бы не самый удачный выбор, но для меня это было просто идеальное место.

Имелось две причины выбрать парковку в торговом центре «Пирпойнт».

Первая – это хороший обзор.

Вторая – здесь оставляют свои машины прокурорские. Они не хотят столкнуться на темной парковке с родней обвиняемого, которого они только что успешно осудили. Поэтому эта публика избегает стоянок рядом со зданием суда в пользу более тихого местечка, расположенного чуть подальше.

Когда я въехал по спускающемуся вниз пандусу на парковку «Пирпойнт», на первых трех уровнях не было свободных мест. Хотя мне все равно требовался обзор с высоты.

Я остановился на четвертом этаже, вырубил мотор и достал из багажника «Мустанга» папки с делами. Верхние уровни здесь открыты всем ветрам, остекление отсутствует. Продувается все насквозь, что заодно позволяет избавляться от запахов, которые скапливаются на парковках. Я поставил машину на западной стороне уровня, откуда открывался вид на Ливингстон-стрит подо мной. Перегнувшись через бетонный парапет, глянул на часы.

Вроде как вовремя.

Здание дальше по улице было федеральным, хотя бо́льшая часть недвижимости в этой части Ливингстон занята всякими мелкими частными лавочками. Причем только трех видов.

Залоговых поручителей.

Врачей-ортопедов.

И адвокатов, специализирующихся на телесных повреждениях. Великого множества адвокатов по телесным повреждениям.

Причем в массе своей далеко не лучшего толка. Кто-то однажды пошутил, что если б по Ливингстон проехала машина «скорой помощи» с включенными сиренами, то прежде чем она добралась бы до конца улицы, за ней погнались бы пятьдесят адвокатов в костюмах.

На улице перед адвокатской конторой Дженуария Джефферса, эсквайра, остановился здоровенный коричневый псевдовнедорожник. Джен и был одним из тех парней, что гоняются за «скорыми». Не то чтобы в этом было что-то неправильное, и не то чтобы существовала какая-то опасность, что он их догонит. Когда я сдавал экзамен на адвоката, Джен Джефферс уже выглядел лет на восемьдесят. Сейчас же вид у него был такой, будто в вертикальном положении он держался исключительно за счет кофе, электрических разрядов в тысячу вольт и очень тонких ниточек.

Из коричневого автомобиля выбрался невысокий мужчина в вызывающе яркой оранжевой рубашке и черных брюках, который направился к конторе Джена, шагнув в узкое пространство перед задним бампером стоящей впереди машины. И прежде чем успел преодолеть расстояние в четыре фута до тротуара, вдруг резко повернул голову.

Велокурьер в зеленом шлеме – доставщик еды – почти настиг его. Парень в оранжевой рубашке, видать, услышал скрип тормозов велосипеда. Но велосипедист ехал слишком быстро, или, может, угловатая сумка с продуктами у него на спине была слишком тяжелой, поскольку остановиться вовремя у него не вышло – даже дополнительно тормозя попросту подметками, скользящими по асфальту. Мужчина в оранжевой рубашке проворно увернулся от него, отпрянув обратно в промежуток между стоящими у тротуара машинами и едва не плюхнувшись на задницу. А затем быстро вскочил на ноги, чтобы осыпать бранью курьера, который успел остановиться всего в нескольких футах от него.

Они были слишком далеко, чтобы расслышать, что они там обсуждали, но, судя по жестам и крикам, я бы сказал, что это был честный и откровенный обмен мнениями. Велосипедист навалился на педали и уехал, а мужчина в оранжевой рубашке все еще кипятился, размахивал руками и даже бросился было вслед велосипедисту, когда тот покидал место происшествия.

Потом малый в оранжевой рубашке зашел в контору Джена. Я на несколько секунд задержался возле парапета, чтобы обернуться и осмотреть парковку. Темно-синего «БМВ» серии «М» здесь еще не было. Пока что.

Опять повернулся я в сторону улицы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джен выводит своего клиента в оранжевой рубашке обратно через парадную дверь. Далеко они не ушли. Рядом с адвокатской конторой располагалась ортопедическая клиника. Думается, владелец этого медучреждения вполне мог бы сэкономить на вывеске, а Джену было бы куда удобней просто пробить дверь в соседнее помещение, чтобы его клиенты могли заходить прямо к ортопеду, не выходя на улицу. Джен и доктор были одной командой: Джен приводил клиентов, а врач составлял все медицинские заключения, которые тому требовались, – после тщательного изучения кошелька клиента, разумеется.

Они пробыли там минут пять и пока что не вышли. Услышав рокот двигателя «БМВ», я повернулся. Да, «эмка». Синяя. Но это была не та темно-синяя «бэха», которая мне требовалась.

Повернулся я обратно как раз в тот момент, чтобы увидеть, как Джен придерживает дверь клиники, в то время как его клиент в оранжевой рубашке, теперь уже с костылями в каждой руке, выбирается на улицу. Теперь он передвигался с трудом, раскачиваясь всем телом и перенося вес тела сначала на один костыль, затем на другой. На нем также была опора для спины – нечто вроде корсета на талии, толстая часть которого охватывала поясницу. Я не знал, насколько эффективно эта штуковина поддерживает ему спину, но, по крайней мере, она частично прикрывала его вызывающе оранжевую рубаху.