СЫН

«Поэт» говорил выверено, точно, чётко, без спешки и суеты, ни капли, не сожалея о сказанных словах.

—Да кого ты обманываешь? Ты просто чего-то ищешь. Ребят расспрашиваешь, а это как, а тот где, куда пропал? — подхватил «Болтун».

—Я ищу выход отсюда. А он как раз там, куда мы направимся.

—Не понимаю твоих умозаключений. Ты бахнул спирта где-то? И когда только успел? — спросил «Бонус» и закачал головой.

Белоусов, словно незваный гость, наблюдал за этим спектаклем.

—Я не подвергаю сомнению мастерство этих воинов, — поделился он с «Чародеем», — но они не похожи на элитный спецназ. Мне говорили о высочайшей подготовке бойцов.

—Ты наверно меня не услышал, Игорь. Мы не спецназ и не разведка, а просто группа быстрого реагирования, прикрытия, зачистки, пехотно-разведывательный штурмовой отряд. Я могу долго играться словами, и называть это как хочешь, чтобы тебе стало понятно.

Приложив вспотевшую ладонь к лицу, не веря в происходящее и закрыв глаза, медленными движениями Белоусов стал массировать виски, чтобы хоть как снять напряжение.

—«Тишина», а ты чего остался? Твоя нога не до конца ещё зажила. Я видел, как ты похрамываешь. И вообще, тебя не узнать. После возвращения из отпуска ты вялый какой-то стал, размяк совсем. Может быть, передумаешь? — поинтересовался «Чародей».

—Я хотел уйти, но меня «Бритва» не пустил. Вцепился в мой рукав как бульдог. Боец стоял с явно потухшими глазами. У него были коротко остриженные волосы, и даже двухнедельная щетина на лице. Форма помятая, неухоженная. Могло показаться, что последние две недели он плохо спал, не жил совсем, а летал в облаках.

—Ты можешь быть свободен. Я отпускаю тебя.

—Капитан, оглянись, — «Тишина» повернулся и показал рукой на оставшихся. — На Ваше задание набралось не так много желающих. Так что, я, пожалуй, присоединюсь к вашей компании безумцев.

—Будь, по-твоему, Петя. Эй, «Бонус», ты громче всех возмущался и решил остаться? — «Чародей» бросил взгляд на бойца, стоящего с краю шеренги.

—Куда вы без меня, товарищ капитан. Я специально всех подначивал. Думал, мне не найдётся места среди лучших воинов.

—Так, так. Все знакомые лица, «Спираль», «Холод», «Гиря», — «Чародей» шёл вдоль шеренги, словно встречая старых друзей. — Рад Вас приветствовать в нашей скромной компании безумцев, как сказал «Тишина». «Гиря», а ты уверен в своём выборе? — он с удивлением осмотрел высокого, крепкого бойца.

—А вы думаете, я слишком растолстел для этого задания? — улыбнувшись, ответил «Гиря».

—Напротив, ты в самый раз нам подходишь. Придётся много двигаться, — подметил «Чародей».

Белоусов неуверенно шёл за командиром, протягивал руку каждому из бойцов для рукопожатия, поочередно вглядываясь в лица добровольцев. Но дойдя до «Гири», он остановился и раскрыл рот. Белоусов не понимал, как такой бугай мог активно передвигаться на линии боевого соприкосновения, где нужна ловкость и быстрота. Огромная клешня сжала его небольшую ручку, и сомнительные мысли с вопросами вмиг рассеялись.

—Товарищ капитан, а можно подробности узнать, в какую жижу мы вляпались? — снова не сдержался «Болтун».

—Ребята, подробную информацию о боевом задании доведу до вас позже. Через час собираемся на инструктаж в «переговорной». Можете пока использовать свободное время в личных целях. Разойтись, — скомандовал «Чародей» и тут же повернулся к Белоусову.

—Тебе надо осмотреться и разгрузить голову. Позывной у тебя есть? Мне в штабе надо тебя отметить.

—Хм, запиши позывной — «Специалист», чего тут придумывать, раз меня в штабе так обозвали, — быстро ответил Белоусов.

—Принял. Сходи со «Спиралью» в аптеку за лекарствами, соберите посылку для боевой группы. Вот список. Он знает, о чем идёт речь, разберётся. А я пока оформлю бумаги в штабе, как полагается, с учётом участия всех добровольцев. «Чародей» подумал, что именно этот опытный боец, скромно, без страшилок и пафоса сможет быстро описать ситуацию, в которую попал Белоусов и ввести его в курс дела.

—Не буду спорить. Тебе виднее. Ты же у нас командир, — Белоусов спрятал руки в карманы.

—Илья Владимирович, «Спираль», подожди, пожалуйста, — окрикнул «Чародей» высокого, худощавого бойца с приличной лысиной, идущего в расположение. Он остановился и обернулся.

—Слушаю Вас, товарищ капитан, — отозвался солдат, выдохнув с тяжестью, словно сбрасывая неподъемный груз, и бросил взгляд через плечо, в котором читалась вся усталость растерзанной войной души.

—Возьми бойца на воспитание, проведи экскурсию по расположению и зайди на склад медикаментов. Мне некогда с ним ковыряться, в штаб надо бежать. Обезьяны у нас уже есть. Теперь нам нужны пальмы и бананы.

—Есть, провести экскурсию, товарищ капитан. Ну что, Игорь Александрович, — развернувшись и покашляв в кулак, сказал «Спираль» и добавил: «Показывайте, что у вас за рецепт на сегодня».

Белоусов протянул листок со списком медикаментов, которые необходимо было взять на боевое задание, и уставился на своего спутника, сутулого мужичка, изрядно потрепанного ветрами войны, чей облик говорил истории о пережитых бурях.

—Прогуляемся с вами на склад, — «Спираль» вытянул руку, указывая путь, и продолжил: «В полевых условиях медицинское имущество ввиду, отсутствия специальной складской мебели, нам приходится хранить в таре, размещаемой в инженерных сооружениях или полевых укрытиях. Вот туда мы и направимся. Чтобы собрать всё необходимое из списка, придётся переместить некоторые ящики и коробки».

—Я готов на любую работу, чтобы просто пока не думать о том, что происходит.

—Верный подход. Мне довелось краем уха услышать Ваше положение, товарищ капитан. Шептунов, пускающих слухи, у нас хоть отбавляй. Но к вашей проблеме я отношусь с пониманием.

Через мгновенье, они оказались на тропинке, ведущей через заросли кустарника к полевому складу медикаментов, закрытому под бетонным укрытием.

«Спираль» не торопясь двигался, точно старик, усталый от хозяйских забот, выверяя каждый шаг, осторожно смотря под ноги, чтобы не споткнуться и не наступить на внезапные «подарки». Белоусов молчал, погруженный в пучину разочарования, подавая немой сигнал о своем равнодушии ко всему происходящему.

—На гражданке я был фельдшером в сельской больнице. Сейчас — отвечаю за оказание первой помощи в подразделении, в которое вы временно попали. Ну и воюю немного, как все. Не собираюсь вас кошмарить или успокаивать и тем более играть в игру с вопросом и ответом, мы не в детском саду. Я пока сам не знаю, как выглядит наше боевое задание. Слишком много неизвестных. А вам рекомендую просто успокоиться. По вашему лицу и рукам можно определить, что вы находитесь на взводе. Такое состояние может негативно сказаться на успешном выполнении задачи и подвергнуть опасности личный состав. Подумайте об этом.

Белоусов усмехнулся, и в этой усмешке было лёгкое недопонимание.

—Значит «Чародею» не удалось повлиять на мою позицию, и он специально направил меня к санитару, чтобы тот мне мозг подлечил. Я правильно понимаю?

—Вы ошибаетесь, это не лечение, а просто возможность посмотреть на ситуацию с другой, более глубокой стороны. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Да, безусловно, для вас это трагедия, но если мыслить масштабно, ваше положение не кажется такой уж катастрофой на фоне происходящих событий. Вы когда-нибудь участвовали в штурме укреплённых позиций врага без огневой поддержки? — вдруг развернулся он и прошипел сквозь кривые, пожелтевшие от сигаретного дыма, зубы, словно змея.

—Конечно, нет. Я понимаю, куда вы клоните, но моя зона ответственности совершенно другая.

—Если вы мне позволите, я закончу мысль.

—Пожалуйста, — не стал упираться капитан и кивнул головой.

—В случае отказа от задания, а судя по вашему задумчивому виду, подобные мысли вас часто посещают, особенно после построения, вам придётся пройти все процедуры, начиная от ареста и оформления статьи, после которой вас принудят подписать контракт и направят в штурм. А там, мой дорогой, шансов у вас очень мало на возвращение к сыну. Выслушайте меня. Я видел безумный штурм позапрошлым летом собственными глазами. Когда в бой идут неопытные, неподготовленные мальчишки и погибают десятками. Страшно погибают. Один бой и вечность. Зрелище не для слабонервных, и точно не для слабых духом. В тот осенний день я помогал вытаскивать раненых с поля боя вместе с командой эвакуации, оказывал первую помощь, а когда вернулся, целую ночь просидел молча в одной позе, боясь пошевелиться. Рядом разрывался телефон от звонков и сообщений, а я сидел, еле дыша, с закрытыми глазами, пропуская через себя всю эту боль. И, к сожалению, время не вымывает из памяти трагические дни новыми событиями. Их жалобные крики и разорванные в клочья тела до сих пор стоят у меня перед глазами. Война не школа жизни, а испытание и практика. И сейчас я вспоминаю те печальные дни и ваши нудные стоны, словно писк комара, и затем сопоставляю их по уровню проблематики. Вы, конечно, извините меня за откровение и несдержанность, но мне хочется вам врезать, товарищ капитан.

—Невероятно! Я, оказывается, ещё и виноват во всём этом. Мне казалось, вы отреагируете немного иначе, — возмутился Белоусов.

—Если вы надеялись, что вам подставят плечо, чтобы поплакать, то вы ошиблись.

Белоусова удивила позиция «Спирали» и он на секунду даже расстроился, но не подал виду. Он полагал, что к нему проявят немного снисхождения, его будут жалеть и сочувствовать. Но здесь совершенно всё было иначе. Здесь была настоящая война. И на фоне всеобщего хаоса, который творился вокруг, на фоне ежедневных больших потерь, его проблема была ничтожной. Да, он бы мог сейчас наброситься на него и отчитать за субординацию, неуставные отношения и прочую чушь, но после этого разговора и тонкого намёка, он выглядел бы полным идиотом. Наконец-то до него это стало доходить. Он поправил ремень на парадных брюках и поблагодарил «Спираль» за наставление, молча дав понять, что этот урок он усвоил.

Тихий и задумчивый боец почти не разговаривал с Белоусовым. Его ответы ограничивались короткими фразами: «дай», «подай», «положи». После непродолжительного поиска медикаментов по списку, бойцы собрали всё необходимое в две коробки и понесли их в расположение.

Примерно в это же время «Чародей» стоял около двери в помещение штаба, в ожидании приглашения. Совещание затягивалось, и он начал переживать, что драгоценное время, которое можно было использовать на подготовку группы, постепенно таяло. Сейчас это был просто разрозненный боевой отряд без контроля и без понимания, в каких условиях придётся действовать. Он несколько раз стучал, открывал дверь, но его будто игнорировали, не замечали, хотя от их работы зависело многое, в том числе и наступление. Охваченный волнением, «Чародей», расхаживал взад-вперёд, недоумевая, что происходит. И даже начал вслух говорить с самим собой, размышляя об общей обстановке на фронте. Он знал, что на соседних направлениях дела обстоят по-другому. Там командование играло в другую игру и грамотно разыгрывало карты. Ему придавало уверенности такая утончённая работа и тщательное планирование операции штабом, а не тупое забрасывание позиций мясом при лобовом штурме. «Почему у нас так всё беззубо?» — задал он себе вопрос и добавил: «Хоть в другую часть переводись».

Наконец-то дверь распахнулась, и к нему вышел Кравцов, чёрный как грозовая туча с большим запечатанным конвертом в руках, в котором находился приказ о выходе группы на боевое задание со всеми сопроводительными документами.

«Чародей» замешкался и не знал, как сообщить о недокомплекте. Кравцов уже собрался уходить и «Чародей», набравшись мужества, остановил его.

—Товарищ полковник, разрешите обратиться. Тут вышел один нюанс, — неуверенно начал он.

—В чём дело? — разворачиваясь, громко спросил Кравцов. — Что, денег вам в дорогу ещё дать? — отшутился Кравцов, и изобразил подобие улыбки.

—Никак нет, товарищ полковник. Согласно устному приказу генерала Несмехина, в группе должно быть десять бойцов, но у нас набралось только восемь добровольцев. Больше не нашлось желающих.

Полковник поднял глаза к сводам небес, что скрывались за бетонным потолком, и почесал затылок, будто пытаясь расчесать клубок неясных мыслей.

—Не нравится мне это задание. Я вообще не люблю, то, в чем не могу разобраться. Но если есть приказ, его надо выполнять. Хорошо, выделю тебе ещё двух бойцов. Как раз у меня в запасе осталось двое ребят из любимого, всеми известного, музыкального коллектива, которые болтаются тут уже неделю. Подразделение расформировали, поэтому они ждут новых распоряжений. Им всё равно куда идти. Когда у вас запланирован брифинг?

—Через час, товарищ полковник. Но они...

—Я сообщу ребятам, чтобы они пришли к тебе в «Переговорную». Документы на бойцов выдам позже, — перебил его полковник.

«Чародей» нахмурился.

—Мне надо вкратце знать с кем я иду на боевое задание, чтобы ориентироваться в людях в случае нештатной ситуации, кто на что способен и как среагирует, — быстро проговорил он.

—Бегство, дезертирство ты имеешь в виду? Да что ты себе позволяешь? Это даже не обсуждается! — грозно сказал Кравцов, его голос стал стальным, а взгляд — ледяным.

—Разрешите идти?

—Удачи капитан, — безрадостно посмотрев на «Чародея», он пожал ему руку и зашёл в штаб.

Неожиданный «подарочек», в виде новых бойцов, немного озадачил «Чародея». Не зная людей и их историю, сложно идти одним целым на боевое задание. Однако с другой стороны, помощь неизвестных, но опытных профессиональных бойцов в условиях нехватки личного состава была бесценной, словно глоток воздуха. Выбор оказался невелик. Время было против него и он решил оставить рассуждения на потом, а сначала ознакомится с содержимым вручённого конверта.

Глава 7

Инструктаж

Белоусов вернулся со склада медсанбата в подавленном состоянии, остановился в курилке возле входа в «переговорную», посмотрел на часы и достал сигарету. Он боялся, что постоянный стресс может перерасти в депрессию и старался совладать с нервозностью всеми имеющимися способами. Вместе с капитаном на улице находились ещё несколько бойцов, в том числе и те, с кем ему вскоре придётся идти на боевое здание. «Бритва» — дерзкий молодой паренек, стоящий неподалёку, сделал глубокую затяжку и решил добавить в серое настроение Белоусова немного ярких красок.

—Товарищ капитан, разрешите обратиться? — пригнувшись, подошёл он, словно хищник, подкрадывающийся к добыче.

—Разрешаю, — не поворачиваясь, ответил Белоусов и продолжил пускать дым.

—Вы в курсе, что Вам придётся переодеться в другую форму, — прищурившись, спросил «Бритва», словно испытывая капитана на прочность.

Белоусова тут же охватил страх, и побежали мурашки по всему телу. Действительно, он даже не задумывался, какие перемены во внешнем виде его ждут.

—Плюс ко всему, вам сверху накинут броник, гранаты, дополнительные рожки с патронами и самое главное — пушку. Вооот такенную, — раскинув руки на метр, «Бритва» показал примерный размер оружия. Военнослужащие заулыбались. — Вы как, готовы к этому? А то от вашего гиганта в кобуре толку совсем не будет, случись чего.