СЫН

—В неприкосновенность свою уверовал? — усмехнулся Кравцов, доставая из папки с личным делом листок бумаги с синей печатью. — На, возьми, ознакомься.

—Не вешай нос. Спешу тебя успокоить, Игорь Александрович. С тобой пойдёт элитная группа разведки. А перед вами штурмовики, которые расчистят дорогу. Генерал никогда не демонстрировал свою власть и значимость в разговорах и обсуждениях боевых задач с подчинёнными, был спокоен и рассудителен. Однако этот эпизод и словесная схватка с полковником, вывели его из себя.

—Как я пойду с элитной группой, когда у меня нет ни физической, ни должной боевой подготовки к подобным вылазкам? — голос капитана Белоусова дрогнул. — Взгляните на меня, я не обладаю выдающимися физическими данными. Я стал такой миниатюрный, что на мне даже ордена негде повесить! Как мне выжить в боевых условиях? — встав в центре комнаты и разведя руками, спросил он.

—А нам не нужен самый сильный, а нужен самый умный, способный быстро анализировать, размышлять и делать выводы. Вы уникальный, исключительный специалист, с богатым опытом в использовании различных радиоэлектронных комплексов, самородок по своей части. Других выковыривать из центра и ждать их прибытия времени нет. Вы напрасно показываете здесь свой боевой оскал. Ваше участие в этой операции согласовано и неизбежно.

—Соблазнительное предложение. А если я наотрез откажусь? Мне тридцать пять лет, моя функция аналитическая, а не разведывательно-штурмовая. Шансов выжить и вернуться домой к сыну у меня практически нет.

—Это не предложение, а приказ, мы в армии, а не в песочнице. Порядок знаешь. В случае отказа — арестуют и трибунал. Тебе известно, в какой структуре работаешь: мы приказываем — ты выполняешь, — вмешался полковник Пасека.

—Я могу связаться со своим командованием? — едва сдерживая эмоции, спросил капитан Белоусов.

—Конечно, свяжись. Но, сперва ознакомься с бумагой о твоём участии в секретной операции. Я, настаиваю, — грубо протянул листок Кравцов и нахмурил брови. Он развернулся, сложил руки за спиной и уставился в большой монитор с кучей кадров с разных камер дронов, парящих над позициями врага. — Ещё не хватало, чтобы мне трепала нервы каждая зубочистка. Если коротко: потребуется группа из десяти человек. Ты одиннадцатый. Поедете на броне с дополнительной защитой, усиленной системой «Мангал» и установкой РЭБ, чтобы наверняка доехать до места. Точка высадки в двух километрах от высоты 101. Остальной путь пройдёте пешком по лесополосе, не развалитесь.

Капитан Белоусов взял в руки документ и слова поплыли перед глазами. От волнения ему стало дурно, но сама суть документа была ясна. Его просто заманили сюда, а консультативный характер приезда был всего лишь ширмой.

—В дополнение ко всему, подпиши соглашение о неразглашении секретной информации, а затем сразу же получишь допуск. Взаимодействовать с группой штурмовиков вам нет необходимости, они ворвутся на позиции и добьют противника, если он там ещё остался. Но, повторяю, по нашим данным противника там нет. Перед штурмом будет серьёзный артиллерийский обстрел из всех стволов по тому участку. Вы придёте уже на все готовенькое под прикрытием разведчиков. Вам не надо вступать в бой и сражаться до потери пульса. Просто зашли, собрали информацию, ноги в руки и домой. Пройдёте по той же посадке в обратном направлении, и вас будет ждать БМП, — подытожил генерал и отвернулся в сторону. Генерал Александр Иванович Несмехин, совсем недавно получивший звание генерал-майора, говорил не всю правду. И сам прекрасно об этом знал. Он не мог хорошо скрыть ложь за равнодушным выражением лица. Казалось, ему было стыдно за то, что приходится обманывать подчинённых для выполнения столь серьёзного боевого задания. Он был хорошо воспитан и уважительно разговаривал без криков и армейского пафоса. Но у него был приказ высшего командования, который необходимо выполнить в кратчайшие сроки и доложить наверх. Генерал умолчал, что на самом деле ранее были предприняты две безрезультатные попытки штурма позиций противника, окопавшегося на оборонительном участке. Укреплённый район значился на всех картах как высота 101. Генерал прекрасно понимал, что готовившаяся операция просто авантюра. Он наивно полагал, что отправив две роты на штурм, хотя бы часть из них сможет выжить и закрепиться. Что происходило на высоте, на самом деле никто не знал.

Две штурмовые роты, брошенные в беззубые, неподготовленные атаки через поле, были уничтожены. Выжившие не возвращались. Бессмысленные атаки обошлись слишком дорого. Ресурсы были растрачены. Но появилось исключение — один странный боец, неизвестно из какого подразделения, вернувшийся ночью. О нём срочно наводили справки. Генерал приказал привести его с допроса, который длился почти целые сутки и проходил с большим трудом.

—Важная деталь. Подчёркиваю, я опираюсь только на проверенные данные. Есть очевидец событий с высоты 101. Пока до конца непонятно, наш это боец или замаскированный враг. Мы ждём подтверждения, — уточнил Кравцов.

—Да приведите вы уже бойца и того, кто его допрашивал, — повторно прокричал генерал.

Глава 2

Подозрительный боец

Дверь распахнулась, и в штабное помещение ввели солдата, чье возвращение с высоты 101 было окутано туманом загадок. Двое крепких бойцов и военный следователь вели его, словно диковинного зверя, пойманного в лесу. Боец замер у входа. Его руки за спиной были связаны. Вид у него был, мягко говоря, недружественный. В грязной, но не рваной военной форме, высокий плотный мужчина средних лет, не издавая ни звука, холодно оглядел собравшихся в помещении офицеров. Он был уставшим, но при этом уверенно держался на ногах. Лицо в гематомах и сильно расцарапано, косточки на руках разбиты, а каменный взгляд уставлен в одну точку. И лишь форма его, грязно-фиолетово-зеленая, цвета могильной земли, мертвенно-гробовая, без единой нашивки или знака отличия, сливавшаяся с засохшими пятнами крови, выдавала его чужеродность.

Офицеры с любопытством осмотрели бойца с головы до ног и «Буря в пустыне» решил поближе подойти к вернувшемуся из плена незнакомцу.

—Ввиду отсутствия времени, мы постараемся сейчас получить новые данные, — пытаясь успокоить капитана, ровно сказал генерал.

Но для капитана Белоусова эти данные и сам боец, вернувшийся из бездны плена, были лишь пеной на волне его собственных переживаний. В голове его билась лишь одна мысль — сын и возвращение домой. Каждая минута удаляла его от цели, но желание встретиться становилось все сильнее.

—Что это за форма такая, черт возьми? — спросил Кравцов. — Его что, переодели?

Военный следователь отрицательно покачал головой и чётко ответил:

—Никак нет, товарищ полковник, в чём взяли, в том и привели. Он рассказал, что присутствовал на высоте 101 и был в одной из групп штурмовиков. Кроме него никто не выжил. А сам он попал в плен вместе с несколькими бойцами, но ему удалось сбежать, проползти по минному полю под прикрытием тумана и, спустя четыре километра пересечённой местности, выбраться к лесополосе, в которой его и взяли наши разведчики. Но это было ранее, до момента захвата позиций. Сразу говорю, с ним очень сложно вести диалог. Из него даже клещами слова не вытянешь. Первое время он ещё делился данными, разговаривал, а сейчас окончательно замолчал. Может психика пострадала?

«Буря» не удержался.

—Товарищ военный следователь, вы утверждаете, что он был в плену, а потом прополз в этой одежде четыре километра по минному полю, окружённому со всех сторон колючей проволокой? Смех сквозь слёзы! Не верю. Форма как новая, ни износа, ни потёртостей. Только в крови вся испачкана, но на теле ни царапины. Кто ты, воин? — обратился он к приведённому бойцу, и, взглянув в его пустые глаза, вернулся к столу. Квадратное, хмурое лицо незнакомца, похожее на огромную скалу, склонённую над берегом бушующего моря, посечённое мелкими метеоритами, не вызывало никакого доверия. Его дыхание было чересчур ровным, а сердце будто не колотилось. Боец выглядел здоровым, как дом. Складывалось впечатление, что он живёт на уровне инстинктов. Этот человек прошёл через ад, через штурм, сопротивление, убийство, смерть товарищей, плен и жестокие пытки, но не проявлял никаких эмоций.

Боец, словно собирая обрывки мыслей, провёл языком по сухим губам и грубо произнёс:

—Я солдат штурмовик.

Эти слова взбесили «Бурю». Кулак с грохотом врезался в стол.

—Твою мать, мы что, в учебке? Доложите по форме: фамилия, имя, звание, подразделение, — выкрикнул полковник.

В ответ получил лишь лёгкое мычание и суровый, испепеляющий взгляд.

«Буря» похрамывая, снова подошёл к бойцу и стал щупать рукав, а затем вернулся к столу, взял стакан с водой и вылил ему на плечо.

—Ничего себе. Не промокает. На форме ни одного пореза или рваного места. Ты с кого такую передовую форму снял, воин?

—Ни с кого я не снимал. Форма моя личная. Костюм не промокает, не выпускает тепло, через тепловизор человека в нём не видно, от порезов, надрывов и зацепов защищён, сделан из специальной ткани, армейской! Подозрительный боец не говорил, он шипел, как змея, медленно и с трудом выжимая из себя нужные слова.

—Стесняюсь спросить, специальная ткань, но какой армии? Я не поверю, что штурмовикам налево направо раздают подобные наряды.

—Нашей, Великоотечественной.

—Ты свой сортирный юмор оставь при себе. Ты что о себе возомнил? — не выдержав, вмешался полковник Пасека.

—А что на тебе за сапожки заморские одеты? Вы только взгляните на них! Я таких громоздких не видел ни в одном подразделении. Ты никуда в них не убежишь и по полям не пройдёшь осенью, приятель. Подошва толстенная как бетонная плита. Судя по виду, они должны весить по пять килограммов. А ну-ка ребятки, снимите-ка с него ботинки, — продолжил Кравцов.

Два бойца бросились развязывать шнурки, закреплённые в специальные защёлки, и, приложив немного усилий, сняли с ноги левый ботинок. Их удивлению не было предела.

—Нет, товарищ полковник, они совсем лёгкие, — громко прокричал один из них.

—Толстая плита защищает от пехотных мин, — сухо объяснил боец.

—Тебя так били и пытали, что форма целёхонькая и не пострадала? Или ты что-то нам недоговариваешь? Ты на чьей стороне воюешь? Мы так и не дождались ответа, — продолжал допрос Кравцов.

Ответа не последовало и сейчас.

—Личность устанавливаем. Имеющиеся данные проверяем. Но есть нюанс. Он из штурмовиков, говорит детдомовец, потом сидел долго на зоне. Ну, вы знаете, как к ним относятся. Расходник, в общем. Данные сверим, подтвердим, в том числе благодаря вашему выходу, капитан, и направим в тыл, на лечение. Утверждает, что военный билет сумел выхватить из мусорного ведра, когда убегал. Мол, они все документы порвали и выбросили на улицу, а их хотели расстрелять. Документ так порван, что фотографии нет, только фамилия. Сделали быстрый запрос в роту, говорят, был такой. Странный тип. Я ему задаю простейшие вопросы, а он сукин сын, молчит. Видимо, сказались пытки, которые к нему применялись. И самое главное, он утверждает, что на высоте 101 действительно никого нет из живых, а также, что нас там ждёт сюрприз.

—А он что, сам разучился разговаривать? Ты зачем за него докладываешь? Ребят, освежите ему память. Мне нужны ответы, — сказал полковник.

Двое бойцов покорно кивнули, повалили на пол пленного и начали бить ногами, словно месили тесто.

Капитан попытался вмешаться и сделал движение вперёд. Он не привык видеть подобное обращение с людьми, но тут же был остановлен Кравцовым.

—Капитан, остановитесь, не стоит. Надо обработать его раны и освежить память, чтобы развязать язык. Иначе никак.

Конвоиры продолжили бить, превращая его тело в сплошную рану.

Капитан не выдержал. Ему стало жалко этого человека.

—Перестаньте. Немедленно! Может, мне удастся с ним поговорить?

Кравцов молча кивнул.

—Поднимите его и посадите на стул, — распорядился полковник. Истекающего кровью бойца подняли за руки и посадили на заранее подготовленный стул.

—Можешь в подробностях описать, что случилось и с чем вы столкнулись на высоте 101? Белоусов наивно полагал, что ему удастся раскусить бойца, он всё разузнает и это может как-то сказаться на его участии. — Ты же не в плену! Мы — свои. Нам-то можно довериться, тебя не расстреляют.

Но упёртый боец продолжал молчать. Ни один нерв на его лице не дёрнулся, при повторном, более грубом вопросе со стороны офицера.

—Белоусов, отставить. Отойди от него, — крикнул полковник.

—Я вас всех запомнил, я вернусь, — вытирая разбитую губу о плечо, прошипел пленный.

—Так, надоел он. Накормить, заштопать раны и в штурм его. Перешёл все границы уже со своими угрозами. Это не штаб, а театр абсурда какой-то, — неодобрительно качая головой, скомандовал генерал Несмехин.

Подозрительного бойца быстро подхватили за руки и увели.

—Итак, что мы имеем в конечном итоге. Вы можете ещё что-нибудь добавить? — обратился Кравцов к следователю.

—При допросе сбежавший боец сообщил, что в деревне нет больших сил противника. Когда его били палками, он потерял сознание. Его тело приволокли в подвал и бросили, думая, что он мёртв. Он пришёл в себя вечером. Осмотрелся — никого нет, выбрался из подвала и побрёл к «своим».

—Ладно, не мучай его больше. Ему и так досталось. Времени нет. Белоусов, согласно утверждённому боевому заданию, выдвигаетесь завтра в четыре часа утра. Дальнейшие инструкции в этом пакете, держи, — кинул на край стола стопку бумаг генерал и продолжил: «Кравцов, позови офицера элитной разведывательной группы. Ну, этого, «Штыка» или как у него там позывной».

—Его нет, он в госпитале. Вместо него пойдёт группа «Чародея».

—То есть как? Вы заверяли меня, что будет хорошее прикрытие с участием лучшей разведывательно-диверсионной группы, но рота «Чародея» используется для…

Он не дал договорить генералу и впервые перебил, чтобы Белоусов не стал задавать неудобных вопросов.

—Я знаю, для чего их используют, но реальность сейчас такова. Разведывательная группа серьёзно пострадала при очередной вылазке на днях. Поэтому было принято решение о замене на другую группу.

—Хорошо, с этим вопросом разберёмся позже. У нас в запасе не так много времени, чтобы устраивать тут сцены. Пригласите тогда этого «Чародея» для инструкций. Посмотрим, что он наколдует. Капитан Белоусов, вы можете быть свободны, — распорядился генерал.

Белоусов развернулся, и, склонив голову, пулей выскочил из помещения, в котором не спадало напряжение, попутно задев плечом входящего «Чародея». Их взгляды на мгновенье пересеклись. Краснея от гнева и громко топая, пройдя ускоренным шагом через длинный коридор, капитан побежал на улицу. В организме, испытавшем сильный стресс, произошёл мощнейший выброс адреналина. Им овладел страх, и глоток свежего воздуха был бы весьма кстати. Пелена стояла перед глазами, казалось, что он утрачивает контроль над телом. Появилась одышка, и холодный пот ручьём потёк по спине. Перебирая ватными ногами высокие лестничные ступеньки, он, наконец, глубоко вдохнул воздух, широко распахнув входную дверь. Солнце ослепило его.

Глава 3

Приглашение «Чародея»

Боец с позывным «Чародей» невозмутимо зашёл в штабное помещение и представился по форме. Сослуживцы и подчинённые смотрели на него с неподдельной искренностью, уважая его как скалу — за прямоту и честность, что не гнулись под напором обстоятельств. Боевой офицер грамотно выполнял поставленные задачи без лишних слов и старался подкреплять оказанное высокое доверие положительными результатами. Куда посылали, там и воевал. Именно за волшебное искусство сохранять жизнь своих людей в когтях самых безвыходных ситуаций и перед лицом невыполнимых миссий — его боевые товарищи и окрестили чародеем, мастером иллюзий, развеивающим смерть. Принимать нестандартные решения, действовать не по учебнику и добиваться успеха, было у него в крови.

—Так, «Чародей», слушай мою команду. Задание непростое, с изюминкой. Отбери из своей роты десять опытных обстрелянных бойцов для этого задания, которым можно довериться. Нам нужны добровольцы, а не рабы, чтобы они сами приняли взвешенное решение о своём участии в операции. Никакого принуждения, — заявил Кравцов.

—Мы только вчера вернулись с боевого задания, товарищ полковник, выполнили боевую задачу, понесли потери личного состава. Разве мы не заслужили передышку? — негодуя, спросил «Чародей».

—Хватит скулить, как раненый щенок. У нас выбора особо нет. Поэтому вникай в детали, — не отводя взгляда с «Чародея», сказал Кравцов. У него были более опытные кандидатуры для выполнения боевого задания. Однако ввиду изменения оперативной обстановки ему пришлось спешно назначить группу «Чародея».

—Мне известно, что вы вернулись с боевого задания и потеряли двух бойцов. Их мы представим к государственным наградам, как и положено, но ситуация вынуждает нас принимать экстренные меры. Понятно тебе?

—Так точно, товарищ полковник. Тогда жду деталей. И что с системой РЭБ на этом задании? — поинтересовался «Чародей». Ему хотелось как можно лучше обезопасить своих бойцов на этом зыбком странном задании, надёжно укрыть группу от коварных вражеских дронов, что стали настоящей чумой, бичом молниеносных бросков.

—В нашем арсенале только «Капюшончики», другую систему на БМП повредил упавший дрон. Антенны ждём.

«Чародей» огорчённо вздохнул.

—Что вздыхаешь? «Капюшончик» сейчас единственный комплекс с расширенным диапазоном подавляемых частот и с приличной зоной покрытия более пятидесяти метров. Есть целых пять секунд, чтобы среагировать на внезапное появление дрона, если мимо проскочит. Так что времени хватит, чтобы увернуться.

Кравцов, под молчание других офицеров, кратко обрисовал детали задания, не поднимая глаз с карт, разложенных на столе.

Уставший офицер медленно впитывал информацию и понимал, что путь окажется непростым, а само задание — тем более. По расположению уже ползли слухи по поводу высоты 101 и не очень хорошие. Когда полковник закончил доклад, он приказал «Чародею» идти готовить личный состав.

—Да, задание с изюминкой, я понял, товарищ полковник. Я отсюда чувствую, как воняет протухшим виноградом, — поворачиваясь к двери, прошептал он и удалился.

Глава 4

Неприятный разговор

Штабные офицеры, давно знакомые друг с другом, как старые товарищи, могли позволить себе вольности в разговоре. Генерал, хоть и старался держаться в рамках профессиональной этики, словно ходил по тонкому льду, избегая острых углов и личных нападок. Но в этот день лёд треснул, и он не смог удержаться.

—Вы обещали нам предоставить элитную разведывательно-диверсионную группу, а посылаете кого? Группу зачистки? — голос генерала звенел от возмущения.

—У меня нет для вас элитной группы, товарищ генерал, — ответил Кравцов. Вам прекрасно известно, что было две попытки разведывательных действий. Моя группа уже сходила в это проклятое место. И что мы видим по итогу? Ни связи с ними, ни вернувшихся живых. После установления всех подробностей провальной вылазки потом лично пойду собирать их тела. Более того, и штурмовиков оттуда тоже не видно. А вы, при всём при этом, планируете сделать ставку на штабного очкарика, подкрепив его тыл добровольцами из группы зачистки? Смею предположить, что у вас, при всём моём глубочайшем уважении, золотые руки в деле натягивания слона на глобус.

Полковник Пасека от столь резких слов отвлёкся от карты, лежащей на столе, и вопросительно уставился на Кравцова.

—При всем моем уважении, соблюдайте субординацию, полковник. Мы с вами, в конце концов, не во дворе в шахматы играем, а боевые действия ведём и обязаны выполнить поставленную задачу. Так что будьте благоразумны и рассудительны. В этот раз всё точно получится, я уверен в этом.

—Хотелось бы Вам верить, но верится с трудом, товарищ генерал. У меня возникли вопросы: почему выбор пал именно на этого специалиста? Откуда такая уверенность, что он справится?

—Сейчас у меня совсем нет времени и возможности искать специалистов в глубоком тылу, слишком много целей и задач ставит командование. Вы же заметили, как активизировался враг. Обычные армейские приёмы и методы здесь неуместны. Необходим совершенно иной подход и другая, свежая точка зрения на данное событие. Белоусов является одним из лучших выпускников военной академии связи, физиком теоретиком и специалистом по аномальным явлениям. На передке специалистов такого уровня у меня больше нет. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я лично изучил его досье.

—Почему Вы не сообщили им про две группы, которые были отправлены ранее? — вмешался Пасека.

—Они могут заподозрить неладное, смалодушничать или вообще отказаться от участия в операции. У нас одна цель — выполнить поставленную задачу и проложить путь к планируемому плацдарму. Всё остальное — пыль на ветру.

—Даже эти люди? — возмутился Пасека. — Это не просто кого попало по мобилизации наковыряли. Это серьёзный, мотивированный контингент. И будет обидно и глупо просто так их израсходовать. Они профессионалы.

—Вот пусть и воюют! Мне где других взять? С небес нужных нам уже не достать. В начале войны «дачные руководители» их бросили под танки, — выкрикнул генерал, перебив подчинённого. — Всё, закончили дискуссию.

—Товарищ генерал, Александр Иванович, может быть всё-таки лупанём артой по высоте 101 на всякий случай, чтобы уже наверняка обезопасить группу от сражения и потерь? — предложил Кравцов.

Генерал Несмехин развернулся и уставился на Кравцова дикими глазами.

—Сколько можно впустую поливать позиции? А если там остались выжившие люди? Ты что, хочешь их на атомы разложить?

Кравцов опустил глаза, видя суровый взгляд генерала, но затем вновь невозмутимо уставился на генерала, пронзая его взглядом.

—Оставь меня. Мне надо подумать, — тяжело опускаясь в кресло, заявил Несмехин.

Глава 5

Старые знакомые

Широкими шагами, взбивая осеннюю грязь, которую уже успела намесить тяжёлая военная техника, капитан Белоусов подошёл к знакомому дубу, и, спрятавшись под жёлтой листвой, нервно закурил. Он ощущал, как его знания, опыт, всё, что он копил годами, превратилось в петлю, затягивающуюся на шее, в билет в один конец. На фоне плохих новостей и навалившейся ответственности ему было невероятно сложно скрыть разочарование, и он едва сдерживался, чтобы не психануть. Несмотря на раннее утро, движение техники и количество военных с каждой минутой увеличивалось. За соседним небольшим зданием напротив, словно раненый зверь, утробно ревел то ли гигантский танк, то ли БМП, сильно действуя на нервы. Бросив прощальный, исполненный свинцовой тоски взгляд на творящийся хаос, Белоусов дрожащей рукой извлёк из нагрудного кармана фотографию сына. Ещё один миг, ещё одна волна щемящей тоски. Хранить личные фотографии в телефоне он не привык, да и нельзя было по инструкции. Изображение заметно поистрепалось, и лица сына уже было почти не разглядеть: оно размылось, стёрлось за год, и Белоусов уже стал забывать, как ребёнок выглядит на самом деле. В тяжёлый для себя эмоциональный момент он размышлял о сыне и о Родине. О воинском долге перед ней. И своём долге перед сыном. Он был просто обязан вернуться. А что есть Родина? Она посылает его на опасное задание, с которого можно и не вернуться. Начальство посылает, а не Родина. Начальство не есть Родина. Но значение этого задания сложно переоценить и, возможно, кроме него никто другой больше не сможет разобраться в поставленном вопросе. Таким образом, только при его непосредственном участии можно предотвратить бессмысленные потери личного состава. Рассматривая истерзанный танковыми гусеницами пятачок перед казармой, Белоусов, видел лишь бездонную пустоту, и, пытаясь собрать воедино осколки навалившихся событий, погрузился в тягучие, вязкие размышления. Внезапный, резкий хлопок по плечу выдернул его из этой бездны. После получения инструкций в штабе появился «Чародей» и попытался успокоить разволновавшегося капитана непринуждённым разговором.

—И каким ветром тебя сюда занесло? — начал «Чародей».

—Попутным, — прошептал Белоусов, не отрывая взгляда от пустоты.

—Капитан, да подожди себя хоронить. Не всё так мрачно, как рисует твоё воображение, — тихим голосом проговорил он, видя беспокойное состояние Белоусова.

—Возможно. В твоей жизни по сути ничего не поменялось. Очередное боевое задание. А у меня уходит земля из-под ног от таких новостей. Для штабного военнослужащего идти в бой немыслимо при отсутствии боевой подготовки.

—Тебе не придётся воевать. Мы сделаем всю грязную работу, если придётся. А ты что, смерти испугался?

—А ты что, нет? Если у тебя есть возможность сохраняться перед каждым боем, то это превосходно. У меня такой возможности нет.

—Хватит дуться, капитан, ты похож на обиженного ребёнка, потерявшего любимую игрушку. Я тоже не в восторге от этого цирка. Мы только вчера вернулись из пекла.