Тэра - хозяйка земли. Рецепты выживания.

Аким отложил свою работу. Вытер руки ветошью и потёр лоб.

- Хороший вопрос. Правильный.

Он встал, прошелся по тесной каморке, словно подбирая слова.

- Мой прапрадед, Александр Петрович Ветров, работал в этом самом НИИ. Ты, верно, слышала эту фамилию? Я прикидывал по времени и выходило, что вы могли друг друга знать.

Тэру словно током ударило.

- Ветров? Профессор Ветров? Автор теории замкнутых биосистем?

- Он самый, - кивнул Аким. - И его жена, Вера. Они занимались революционными системами автономного выживания. Для космоса, для подводных станций… А пригодилось всё здесь, на земле...

Аким замолчал.

- Пока другие люди метались в панике, грабили склады с продуктами, искали оружие… Александр и Вера начали таскать книги.

- Книги… - эхом отозвалась Тэра. Она как наяву представила те события, свидетелем которых была. Только вот понять ничего не успела.

- Да. Из библиотеки главного корпуса. Они собрали группу таких же одержимых лаборантов и аспирантов. Они знали про существование законсервированных бункеров. Цокольные этажи, глубокие, сухие. И они перетащили туда всё, что успели. Сотни томов. Справочники, классику, учебники, техническую документацию.

Аким посмотрел на Тэру пронзительно, серьезно.

- Они понимали, Тэра, что еда кончится. Консервы сгниют. Оружие сломается. Но если исчезнет знание - как очистить воду, как вылечить воспаление, как построить гидротурбину - мы вымрем. Или станем теми самыми зверями, о которых ты говорила. И они всю свою оставшуюся жизнь посвятили одной цели. Не просто выжить. А научить детей.

Он усмехнулся, вспоминая что-то свое.

- Мой дед рассказывал, как его отец заставлял его учить наизусть таблицу Менделеева, когда они сидели в темноте и холоде, закутавшись в тряпки. За ошибку лишали пайки хлеба. Жестоко? Возможно. Но благодаря этой жестокости я сейчас могу починить этот фильтр, например. Они создали культ. Культ Разума. В нашей семье считалось, что нужно возрождать Новый мир, такой же, как прежде. Вокруг Александра и Веры стали собираться и другие люди. Они вместе боролись не только за выживание, но и за цивилизованный мир. Конечно, они хотели большего, чем мы имеем сейчас. Но жизнь такова, что приходилось подстраиваться.

Тэра слушала, затаив дыхание. Пазл складывался. Вот почему эта община была такой.

- И эта библиотека… она сохранилась?

Аким прищурился. Он думал совсем недолго. А может, всё решил до этого разговора. Просто ждал, когда Тэра придёт к нему с вопросами. В его глазах вспыхнул огонь.

- Хочешь увидеть?

- Вы ещё спрашиваете?!

- Вставай, - он резко поднялся, смахнув с колен ржавую стружку. - Только никому ни слова. Это не секрет, но… мы стараемся не водить туда лишних людей. И чтобы не искушать никого пустить страницы на растопку в тяжелые времена. А они были за эти полтора века - и времена, и люди. Идем, - махнул он рукой, беря с полки фонарь.

Они шли долго. Сначала к дальнему корпусу НИИ. Он сохранился хуже других. Затем Аким нырнул куда-то вбок и буквально провалился под землю - вход в книгохранилище был буквально закопан, причем намеренно: почва сверху была утоптана и поросла травой. Коридоры здесь были старыми, узкими. Однако, сыро не было. Воздух становился суше и прохладнее.

- Пришли, - выдохнул Аким, останавливаясь перед массивной гермодверью с облупившейся краской и штурвалом, покрытым слоем смазки.

Он навалился на штурвал всем телом. Тэра бросилась помогать. Металл застонал, поддаваясь неохотно, но дверь поползла.

То, что увидела Тэра, заставило её застыть на пороге.

Она ожидала увидеть комнату. Может быть, склад. Пару шкафов с книгами.

Но перед ней был зал. Огромный, уходящий в темноту зал с высокими сводчатыми потолками, которые поддерживали мощные колонны. И везде, куда доставал луч фонаря Акима, были стеллажи. Бесконечные ряды металлических стеллажей, плотно заставленных книгами.

Здесь пахло не сыростью и не гнилью. Здесь пахло старой бумагой, кожей переплетов, ароматом распадающегося лигнина и вечностью.

Взгляда и света фонаря не хватало, чтобы оценить масштаб. Тысячи, десятки тысяч томов. Настоящий храм знаний, спрятанный под тоннами породы.

- Добро пожаловать, - тихо сказал Аким. Его голос эхом отразился от стен. - Здесь всё. Медицина, инженерия, химия, биология. Художественная литература. История искусства.

Тэра шагнула внутрь, боясь дышать. Она провела рукой по корешку ближайшей книги.

- О масштабах знают единицы, - проговорил Аким, стоя у нее за спиной. - Я, Арс, Надя. Теперь вот ты. Мы бережем это место. Берём книги для занятий с детьми, для общих чтений. Иногда приходим сюда просто посидеть. Почитать. Напомнить себе, что мир был большим. И может быть большим снова.

Он повернулся к Тэре, и его лицо было серьезным, почти торжественным.

- Мои предки спасли это для нас. Теперь храним мы. Я видел, как ты смотришь на свои семена, ты человек из другой жизни, Тэра. Я надеюсь, ты никогда не подведешь наше доверие.

Тэра стояла посреди этого величия, чувствуя себя песчинкой. И одновременно - частью чьего-то огромного, великого замысла, который протянулся сквозь полтора века тьмы, чтобы сейчас, в этот момент, дать ей шанс.

- Я не подведу, - прошептала она, и в этом храме знаний её шепот прозвучал как клятва.

Глава 7

Серый, вязкий воздух обволакивал общину, прилипая к коже, оседая на легких при каждом вдохе. Летние душные сумерки опускались на каньон, окрашивая изломанные скалы вдалеке в оттенки свинца и индиго, а фонари бросали желтые пятна на жилища и лица людей.

Ветер, пробирающийся сквозь щели старых построек, свистел тонко, как скрип несмазанной телеги, не добавляя оптимизма в настроение тех, кто находился в состоянии напряженного ожидания.

У входа в главное убежище, двери которого были укреплены ржавыми листами, стояла Тэра. Её тело, несмотря на липкую духоту, пробирал холод, а взгляд был устремлён на здание НИИ. Она ждала.

Рядом, привалившись к щербатой стене, сидел Аким, настраивая тот же ржавый механизм из шестеренок и пружин. Его морщинистые руки двигались с точностью, несмотря на полумрак. С другой стороны, на деревянном ящике, нервно постукивала пальцами по колену Надя. Её обычно спокойное лицо сейчас было чуть напряжено, выдавая беспокойство, которое она пыталась скрыть за деланной небрежностью.

Тэра, поглядывая на них, нервничала сильнее: раз им не по себе, значит существовала опасность того, что Арс с Каем не вернутся. И что тогда? Девушка откашлялась, чтобы задать вопросы, от которых ледяные иглы страха пробегали по спине, как вдруг из темноты, где тропа ныряла в ущелье, показались две медленно движущиеся тени. Они становились все четче, пока не превратились в отчетливые силуэты Арса и Кая. Каждый шаг давался им с очевидным трудом. Они несли на себе нечто массивное, завернутое в грубый, дырявый, прокопченный брезент, перевязанное веревками. Даже на расстоянии было видно, как напряжены их сильные плечи и руки.

- Идут, - выдохнула Надя, и в ее голосе сквозило такое облегчение, что Тэра вздрогнула от запоздалой волны страха.

- Слава Свету, - пробормотал Аким, откладывая инструмент. В его спокойном тоне тоже проскользнула нотка напряжения, которого он прежде не выдавал.

Мужчины подняли головы. Лица, покрытые пылью и сажей, проступили из темноты, и Тэра уловила в их глазах усталость, смешанную с торжеством. Они дошли. Они принесли.

- Арс! Кай! - голос Нади прозвучал, казалось бы, просто приветственно, но в нем слышалась такая такая радость, что мужчины даже ускорили шаг, насколько это было возможно с их ношей.

- Мы здесь, - хрипло отозвался Арс, и на его лице появилась вымученная, но искренняя улыбка.

Как только они подошли ближе, Тэра, уже не сдерживаясь, бросилась к ним. Ее руки, холодные и чуть дрожащие, сразу потянулись к одному из брезентовых свертков, который нес Арс.

- Осторожней! - выкрикнул Кай, пытаясь удержать равновесие, пока она торопливо распутывала веревки. - Еле держу, всю дорогу боялся что-нибудь повредить…

- Все цело? Ничего не разбилось? Не просыпалось? - Тэра почти принюхивалась к брезенту, словно пытаясь по запаху определить сохранность содержимого. Ее пальцы быстро пробегали по плотной ткани, ощупывая каждый выступ, каждый узел. Она была похожа на ребенка, которому только что привезли самый желанный подарок.

Арс, скинув свой ранец на землю с глухим стуком, потер шею.

- Все в лучшем виде, Тэра. Мы знали, что если что-то пойдёт не так - ты расстроишься, - он хмыкнул, чуть подсмеиваясь над ней, но в его глазах светилось удовлетворение. - Там все, что мы с тобой собрали в прошлый раз. И даже больше.

Кай, аккуратно поставив свою ношу рядом, вытер пот со лба.

- Я чуть не уронил свой мешок, когда спускались по осыпи, - пробормотал он, нервно смеясь. - Веревка почти перетерлась. Думал, все… конец всем твоим…региантам.

- Реагентам, Кай. Но не уронил же, - взглянув на изменившееся на секунду лицо Тэры с облегчением сказал Аким, похлопав Кая по плечу. - Молодцы, ребята. Отличная работа. Теперь пойдемте, согреетесь. Вы, наверное, совсем окоченели там, внизу.

Они двинулись к входу в убежище. Внутри воздух был пропитан запахом дыма, нагретого металла и еды. В желтом свете фонарей Арс и Кай выглядели еще более уставшими, но их глаза по-прежнему горели удовлетворением.

Тэре хотелось развернуть свёртки, чтобы убедиться, что всё на месте, ничего не забыло там, внизу. Она едва сдерживалась, чтобы не начать переносить всё в свою комнату. Мужчины, конечно же, поднялись бы ей помочь, а совесть подсказывала, что нужно дать им отдохнуть, поесть, прийти в себя. Она помогала Наде накрыть на стол - тушеное мясо кабана крупными кусками. “Скоро мы сможем подавать с мясом и крупы - гречневую кашу, ячневую, и пшеничную лапшу, и морковь с луком.”

Передохнув, Арс хлопнул себя по коленям.

- Пойдёмте, перенесём это в вашу комнату, Надя. А то Тэра вот-вот лопнет от нетерпения.

Тэра подскочила первой, как будто пружинку отпустили.

Она несла свои свертки, словно самое ценное сокровище, и ее походка была летящей, несмотря на вес ноши. Они прошли по узкому, словно в заплатах, коридору, мимо других комнат, где отдыхали другие, и остановились у двери, ведущей в небольшую комнатку, которую она делила с Надей.

- Сюда, - тихо сказала Тэра, указывая на стол.

Аккуратно, почти благоговейно, они разложили брезентовые свертки на столе, поставили металлические боксы. Тэра достала и положила рядом драгоценный крио-бокс с семенами.

- Это все… - Тэра провела пальцем по холодному металлу крио-бокса, ее голос дрожал от волнения. - Этого должно хватить на первые опыты. Даже с запасом.

- Надя, - произнес Аким, подходя к столу. - Тэре нужен отдельное помещение… кабинет. Понимаю, места мало, но для такой работы… нужна комната, где никто не будет мешать. Где будет сухо и тепло. Завтра утром мы с тобой этим займемся. Помещение рядом с торцевым входом, кажется, подойдет. Нужно только почистить.

Глаза Тэры вспыхнули. Она подняла взгляд на Акима, и в ее глазах читалась такая искренняя благодарность, что старик улыбнулся.

- Спасибо, Аким. Спасибо, Арс. Кай, - она обвела их взглядом, полным восхищения и преклонения. - Вы… вы лучшие! У меня даже слов не хватает передать, как я вам благодарна.

Она снова повернулась к своим сокровищам, ее пальцы нежно касались прохладных стеклянных поверхностей. Реактивы, колбы, крио-бокс с семенами - для нее это было не просто оборудование, это было обещание, воплощенная надежда.

Арс наблюдал за ней. Его взгляд скользнул по ее сосредоточенному вдохновлённому лицу, по тонким пальцам, которые так трепетно обращались с этими предметами, которые как будто бы были живыми для неё. В этот момент, когда она сияла от предвкушения, когда ее глаза горели чистой, почти детской радостью, Арс поймал себя на мысли, что любуется ею. Ему нравился этот огонь, эта страсть, эта наивная, но такая сильная вера в то, что она делает. Он видел в ней не просто "новую", а что-то такое…что давно забыто человечеством.

Он тут же одернул себя. Дурак. Это было неправильно. Она была слишком ценной, слишком важной для общины, чтобы он позволял себе такие мысли. Она была больше, чем женщиной. Надеждой. Не объектом для таких эмоций. Арс почувствовал, как к лицу приливает жар, и резко отвернулся, почти вскинув голову.

- Ну, мы пойдем тогда, - сказал он, его голос был чуть более резким, чем обычно. - Нам нужно отдохнуть. И просушиться. До завтра.

Он бросил быстрый взгляд на Акима, который кивнул. Кай, ничего не заметив, лишь радостно промычал и поплелся за Арсом. Они вышли, оставив Тэру наедине с ее новым миром.

Тэра даже не заметила резкости в голосе Арса или его поспешного ухода. Она была полностью поглощена. С аккуратностью ювелира она начала раскладывать содержимое пакетов на своей койке, которая тут же превратилась в импровизированный рабочий стол. Рядом с крио-боксом с семенами появились крошечные пробирки, наборы микроскопических стекол, пипетки, ампулы с жидкостями разных цветов. Каждый предмет был для нее ключом к задаче, шагом к цели. Она уже представляла себе, как под лупой будут увеличиваться клетки зародышей растений, как будут смешиваться реагенты, как вернётся сюда часть прошлой жизни, её жизни..

Надя, прислонившись к дверному косяку, с улыбкой наблюдала за Тэрой. Её взгляд был мягким и чуточку грустным. Она, в отличие от Тэры, прекрасно видела взгляд Арса. И ее сердце сжалось от понимания того, что этот взгляд мог значить. Он был полон восхищения, но и чего-то более глубокого, что всегда приносило лишь новые сложности в этом и без того непростом мире.

- Завтра, - тихо произнесла Надя, привлекая внимание Тэры. - Мы с парой девушек займемся помещением. Вынесем весь хлам, почистим, проветрим. Думаю, к вечеру уже будет готово. Ты пока подумай, что тебе нужно для работы. Что нужно, чтобы обустроить там… ну, твой этот кабинет. Заранее скажи, чтобы мы понимали, что искать или делать.

Тэра оторвалась от своих сокровищ, ее взгляд все еще был слегка затуманен.

- Кабинет… - прошептала она, словно смакуя слово. - Да. Мне нужны будут полки или, может, шкаф какой. И стол побольше, крепкий… Если нет стола, можно просто из досок, но во всю стену. Нужно будет много рабочей поверхности. Там нет сквозняков? Если что, я сама все щели замажу - это важно для поддержания температуры. И какие-нибудь… емкости для образцов почвы.

Она снова улыбнулась, уже совсем по-детски, предвкушая.

- Скоро будет первый урожай, Надя. Я уверена. Этот мир снова увидит, что такое настоящая еда. Я так хочу, чтобы ты первой вдохнула запах томата на веточке…или молодого укропа.

Надя кивнула, но ее улыбка стала чуть более натянутой, а в глазах появилась тень, которую Тэра обычно не замечала.

- Да, урожай. Это прекрасно, конечно, - голос Нади был тихим. - Только… как бы не получилось так, что лучшее - враг хорошего, милая. Я не могу не беспокоиться.

Тэра нахмурилась, с трудом отрываясь от своих мыслей о химических формулах и биологических циклах.

- Как это… враг хорошего? - она искренне недоумевала. - Как может не понравиться что-то хорошее? Еда, спасение от голода, от болезней. Это же… это же очевидно хорошо.

Надя вздохнула, а потом легко рассмеялась, стараясь скрыть истинное беспокойство за шуткой.

- Молодая ты еще, Тэра. Жизни не знаешь.

Тэра моргнула, потом тоже рассмеялась, ее смех был чистым и звонким, радостным.

- Вообще-то, - она откинула прядь волос, которая упала ей на лоб, - мне уже сто семьдесят пять лет. И я, пожалуй, буду постарше остальных здесь.

Она засмеялась еще громче, и Надя, несмотря на свои опасения, не смогла не улыбнуться ее непосредственности.

- Ладно, старушка, - сказала Надя, подходя и поправляя ей волосы, как будто погладив. - Отдыхай. Завтра будет долгий день.

Женщина вышла, оставив Тэру в их небольшой, переполненной надеждами комнате. Тэра еще долго сидела среди своих сокровищ, раскладывая их, перебирая, планируя. В ее голове уже выстраивались сложные цепочки реакций, формировались идеальные условия для роста. За окном шумел ветер, гоняя пыль, но здесь, внутри, пахло светлым будущим. Будущим, которое она, Тэра, собиралась подарить этому миру. Но где-то на самом краю сознания, едва уловимой струной, звенела тревога от слов Нади. “Не всем новшества могут понравиться.” Она никак не могла понять, и это непонятное легкое беспокойство оседало на душе, как пыль на стекле окна.

В конце концов девушка встряхнула головой, стряхивая сомнения, и открыла книгу, которую взяла сегодня из книгохранилища: И. В. Мичурин, "Принципы и методы".

Это была увесистая книга в твердом переплете с пожелтевшими от времени страницами и многочисленными рисунками. Тэра так радовалась сегодня, когда нашла её.

Труды советского учёного содержали не только конкретные методы селекции, гибридизации и прививок, но и философию упорства, веры в возможность преобразования природы, что было очень близко ее собственным задачам. Даже если не все его методы были признаны научными позже, для этого постапокалиптического мира, где вот-вот придётся "вытаскивать" урожай буквально из ничего, его идеи о приспособлении растений к суровым условиям были бесценны.

***

Угли костра тускло светились, отбрасывая короткие, пляшущие тени на обветренные лица Арса, Кая и Акима. После тяжелого дня, наполненного опасным спуском и не менее опасным подъемом, мужчины наконец позволили себе расслабиться у потрескивающего пламени, которое, казалось, было единственным источником света в этом неуютном мире.

Тишину, нарушаемую лишь свистом ветра и редким потрескиванием дров, прервал Аким, не отрывая взгляда от огня.

- Пока тебя не было, Арс, гонец от Ворона приезжал, - голос старика был ровным, без единой лишней интонации. - Говорит, пора ему с ребятами смену присылать.

Арс лишь кивнул, не поднимая глаз. Он и Аким понимали друг друга без слов, их общие взгляды на порядок и выживание были выкованы годами.

Кай, пожевывая остатки вяленого мяса, нарушил напряженную тишину.

- Что будет, когда Ворон узнает о Тэре? - его вопрос прозвучал чуть наивно, но старшие понимали, о чём он говорит. Потому что сами думали о том же.

Глава 8

Солнце, пробиваясь сквозь дымку плотных слоистых туманных облаков, едва освещало каньон, но в Истоках уже кипела работа. Аким, верный своему слову, вместе с небольшим отрядом женщин под руководством Нади, принялся за обустройство нового рабочего места для Тэры. Выбор пал на небольшую, но достаточно изолированную комнату рядом с торцевым входом, что когда-то служила каким-то техническим помещением. Её обшарпанные стены пахли запущением и многолетней пылью. Но окна зато выходили на солнечную сторону и не было плесени.

- Вот, это будут твои хоромы, - Аким очертил рукой пространство.

Тэра огляделась, и на её лице расцвела улыбка. Для неё это было не просто пыльное помещение, а целый мир возможностей. Она уже видела, как на её будущей рабочей поверхности выстраиваются пробирки, как на свету блестят микроскопы (откуда им взяться? Обследовать бы склад ещё раз, эх..) и колбы. Она уже чувствовала запах земли, свежих ростков и органической химии, которые заполнят это пространство.

- Это прекрасно, Аким, - сказала она, и в её голосе звенел искренний восторг. - То, что нужно.

Надя, сжимая в руке мокрую тряпку, с улыбкой наблюдала за Тэрой. Юная Лидия, с красными , как лапки утёнка, натруженными руками, уже скребла щеткой по стенам, отчищая их от вековой грязи. Кай, весь в пыли, с энтузиазмом таскал доски и ящики, предвкушая некую новую забаву. Он то и дело пытался ввернуть что-то своё, но Аким с Надей лишь коротко кивали, явно увлеченные процессом организации. В целом, дело спорилось.

- Вот и ладненько, - засобирался Аким, видя, что здесь обойдутся теперь и без него. - К вечеру здесь всё будет готово.

Остальные принялись за работу, поднимая столбы пыли. Кай, потирая руки, рвался выполнять все поручения сразу. Тэра чувствовала прилив энергии. В общине, где каждый кусок металла и каждая веточка были на счету, такое оперативное обустройство рабочего места было настоящим чудом. Девушка чувствовала, что ей верят. В неё верят… Это была колоссальная ответственность перед людьми.

Она перевела взгляд на Надю, вспомнив рассказы Арса о её способностях целителя. Каким-то образом эта скромная женщина, без всяких дипломов, обладала знаниями, которые могли бы спасти жизнь в цивилизованном мире.

- Надя, - Тэра повернулась к ней, - Арс рассказывал, как ты вылечила гангрену у этого… Клыка. Мне очень интересно, как тебе это удалось. Какими методами ты пользовалась? Что именно вы делали? Какие-то отвары или антибиотики?

Лицо Нади, до этого сосредоточенно-спокойное, на мгновение окаменело. Она медленно поставила ящичек с ампулами на полку и отвернулась.

- Отвар из дубовой коры и лишайников. И личинки, - голос ее звучал глухо и неохотно. - Они выедают мертвую ткань. Древний способ, меня бабка учила.

- Гениально, - восхитилась Тэра. - Просто и эффективно. Ты спасла ему жизнь.

Надя резко обернулась. В ее глазах не было гордости, только застарелая боль и холодная ярость.

- Если бы не приказ Арса, я бы пальцем не шевельнула, чтобы его спасти. Пусть бы сгнил заживо, - выплюнула она. - Этот ублюдок виноват в том, что Вера осталась одна. Ее муж и сын погибли в том обвале. Обвале, который случился из-за того, что Клык нарушил наши границы и попёрся туда, куда не должен был. Они погнали на наших целое стадо кабанов, и те растоптали их в мясо, они бы, бедные, ничего не смогли предпринять. И этот Клык… после всего этого… он припёрся к нам, чуть ноги не потеряв. И Арс сказал: лечи его, Надя. Лечи, он нам нужен.

Голос Нади дрожал, но она продолжила, постепенно успокаиваясь.

- Мы тогда… использовали то, что было. В основном, травы. Особый отвар из полыни, зверобоя и коры ивы. Он обезболивает и немного дезинфицирует. Горячие припарки из еловых шишек и серной грязи, чтобы вытянуть гной. Дренаж. Я промывала рану обычной водкой, которую Зерновики гонят. И личинки, - голос ее звучал глухо и неохотно. - Они выедают мертвую ткань. Древний способ.

Тэра слушала, затаив дыхание. Перед глазами стояли картины средневековой хирургии, полные боли и отчаяния, где знание было интуитивным, а инструменты - примитивными. Эта женщина, сидящая перед ней, была не просто целителем, она была выжившим профессионалом, действующим в невероятно жестоких условиях.

- Сколько это заняло? - спросила Тэра.

- Месяц, может, полтора. Долго. Он кричал, выл. А я ему каждый раз думала: "Это тебе за Веру. Чтобы ты помнил."

Надя тяжело вздохнула. В её глазах ещё стояли тени того прошлого.

- Теперь он ходит на протезе. Клык же весь наполовину железный. И вроде как он мне даже благодарен, но я ему доверять не буду никогда.

В этот момент Кай, который до этого момента внимательно слушал, невпопад вмешался в разговор, проявив свою обычную простоту и непосредственность:

- Ой, Надя, а ты знаешь, что скоро Ворон приедет? Аким сказал, что гонец прибегал!

Звонкие слова Кая прозвучали, как удар колокола в тишине. Глаза Нади вспыхнули непонятным Тэре, но очень сильным огнём. Она резко выпрямилась, и её взгляд метнулся к Тэре, а затем - к двери, словно проверяя, не стоит ли за ней кто-то чужой. Затем Надя сделала шаг в сторону Тэры, прикрывая её, будто хотела защитить от чего-то невидимого, но угрожающего. Её обычно спокойное лицо исказилось в гримасе тревоги и неприязни.

- Ворон? - переспросила Тэра, совсем не уловив подоплеки этой реакции. - В чем проблема, кто он?

Надя тяжело сглотнула, а Кай, видя изменение в её поведении, тоже насторожился.

- Начальник нашей охраны, - буркнул Кай, ставя доску к стене. - Отличный охотник. Выживальщик, каких поискать.

- Он из пришлых, - добавила Надя. - Пришел лет пять назад со своим отрядом. Попросился остаться, помочь с защитой границ. Арс согласился. С тех пор Ворон и его люди держат дальние подступы. Мы приняли их. Думали, что помощь будет, что вместе легче выживать.

- И что? Он… он сильный, - продолжил Кай. - С ним ничего не страшно. Он и зверей загонял, и с рейдерами разбирался. Авторитет быстро завоевал, силой.

- И мозгами, - добавила Надя, её взгляд стал совсем мрачным. - Ворон не прост. Он хитер. Он быстро понял, как здесь все устроено. Где слабые места, где сила. И использовал это.

Тэра слушала, ощущая, как воздух вокруг них сгущается. В словах Нади чувствовалась не просто неприязнь, а нечто гораздо более глубокое, укоренившееся в страхе.

- Сейчас он охраняет границы наших земель, - сказал Кай. - Его люди стоят на постах, отгоняют чужаков. Важная работа.

- Важная… - повторила Надя с неясной интонацией. - Только с тех пор, как Ворон здесь, ни один другой пришлый у нас надолго не задержался. Сначала все вроде бы хорошо, люди подходящие нам остаются, обживаются. А потом они просто… уходят. Ночью. Не попрощавшись. Бывало, что и пропадали в каньоне. Ворон всегда отмахивался: “Опасные места, зачем лезут”. Но совпадений было слишком много. Предъявить ему нечего, но все всё понимают. Он не терпит чужаков. Особенно тех, кто может как-то поменять наш уклад. Все знали, что он замешан, все понимали.