Развод в 45. Счастье после тебя

— Нет, в последний раз я его вчера вечером видела...

Я зажмурилась, потому что перед глазами всплыло его перекошенное злостью лицо. А Рома словно все это невысказанное смог прочесть в моем тоне.

— Оля… Скажи честно. У вас всё совсем плохо?

— А ты разве не видишь? — прошептала я. — Ты ведь всё видишь. Лучше меня.

Воцарилось молчание, и в этой паузе я почти физически ощутила, как он там, на другом конце, старается подобрать слова, которые не сделают мне ещё больнее.

— Слушай… — он замялся. — Я не хотел бы влезать. Но я волнуюсь за тебя. И… если честно, я не узнаю Ярослава. Он совсем другой стал.

Я кивнула, соглашаясь, хотя Рома и не мог меня увидеть.

— Мне все изменились, — тихо добавила. — Все…

Я вдруг почувствовала, что ещё мгновение — и я расплачусь прямо в трубку. Поэтому стиснула зубы и замолчала.

— Оль… А давай мы с тобой увидимся, а? Сегодня, — выпалил вдруг Роман.

— Увидимся? — переспросила я глухо.

— Да. Просто поговорим. Не по телефону. Я знаю, что тебе тяжело, и… мне бы хотелось тебя поддержать. Я могу заехать за тобой.

Я нервно посмотрела на часы. В голове сразу закрутился вихрь — у меня на сегодня запланировано еще куча нерешённых дел. И вместе с тем — меня накрыло острое, невыносимое желание сесть и просто спокойно поговорить с кем-то, кто сможет выслушать и не осудить.

Но от его предложения мне почему-то стало не по себе. С чего вдруг? Почему именно сейчас? Что стоит за этим его внезапным вниманием? Или я уже настолько насторожена, что в каждом шаге вижу скрытый смысл?

— Я… даже не знаю, — начала я неуверенно, подбирая слова, которые не прозвучали бы грубо. — Ты меня немного застал врасплох.

И тут внутри ожила другая мысль, тяжёлая, вязкая. Должна ли я рассказать ему об обнаруженных мною документах? По-человечески, наверное, должна. Но язык не поворачивается. То ли боюсь его реакции, то ли боюсь последствий для… Для кого? Для Ярослава, который совершенно не побоялся обидеть меня?

А если я вообще ошибаюсь и в бумагах не было ничего незаконного? Я же совершенно не разбираюсь в этом во всем.

— Роман, я… не уверена, что это хорошая идея, — произнесла наконец. — Правда, я сейчас очень занята. Много дел навалилось. Думаю, нам лучше пока не встречаться. Может, когда-нибудь потом…

Тишина на другом конце провода затянулась.

— Как скажешь, — наконец произнёс он коротко, но в его голосе сквозило явное разочарование.

Потом я еще долго сидела с телефоном в руке, хотя звонок уже оборвался. В груди разливалось странное чувство — вроде бы облегчение, что сохранила дистанцию, и одновременно горькая пустота.

На миг мне невыносимо сильно захотелось перезвонить ему и согласиться. Захотелось снова увидеть его. В голове всплыли фрагменты прошлого. Казалось, всё это так близко, стоит лишь протянуть руку…

И тут же — резкая остановка. Я будто встряхнула себя. О чём я думаю? Как могу вообще позволять себе сейчас такие мысли? Я только что пережила трагедию, тяжёлую личную драму, из которой ещё даже не начала выбираться. Разве правильно искать утешения в чужом человеке, когда у самой всё рушится?

Совесть, и без того беспокойная, кольнула особенно остро.

Я резко встала, будто физическим движением хотела заглушить внутренние колебания. Телефон убрала подальше. Нужно было переключиться — подумать о делах, искать работу, а не витать в пустых воспоминаниях, которые только бередят душу.

Обратная дорога всегда казалась длиннее, чем утренний путь, особенно в этой вечно гремящей и дрожащей электричке с невыносимо спертым воздухом. Мы с Леной вместе повисли на поручнях.

Тут-то я все ей и выложила. Про звонок Романа, про то, как он осторожно расспрашивал, как я держусь, и как предложил мне встретиться. Про то, как я отказалась, потому что посчитала это странным, ненужным, слишком двусмысленным. И про то, как после этого весь день не могла выбросить его голос из головы.

Лена выслушала и, ни секунды не раздумывая, выдала:

— Ну ты и дурочка.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я, но сестра уже разошлась.

— Нет, серьёзно… Мужик проявляет заботу, а ты ему от ворот поворот?

— У меня сейчас такая ситуация, что совсем не до… встреч. Всё рушится, я еле держусь...

— Ну так он и предлагает тебя поддержать! А ты просто ищешь повод всё усложнить. Эх, сейчас бы ехала с комфортом на машине, а не в электричке тряслась…

— Лена, у меня совесть неспокойна, я же… — я замялась, потому что не хотела прямо при всех пассажирах рассказывать про обнаруженные мною махинации Ярослава, но Лена перебила на лету.

— Правда в том, что тебе с ним хорошо. И ты не обязана сразу в омут с головой, никто тебя замуж не тащит. Просто сходи, развейся…

— Лена, да ты что! Вот это самое, на что ты сейчас намекаешь, это совершенно исключено! Роман… он же друг Ярослава. Как ты себе это представляешь?

— А что тут такого? Ты встретишься с человеком, который хочет тебя поддержать, это что, уже страшное преступление?

Я замотала головой.

— Нет, я так не могу. Роман для меня всегда был другом семьи. Это неправильно.

— Неправильно — это когда муж ведёт себя как кобель и при этом орёт на жену, что она «ещё приползет к нему на коленях», — отрезала Лена. — Вот это верх несправедливости. А встретиться с Романом? Это не только правильно, это ещё и шикарная месть.

— Месть? Да я не хочу мстить, я хочу… выжить.

— Просто представь, — Лена мечтательно зажмурилась. — Представь лицо Ярослава, когда он узнает, что его начальник вдруг решил приударить за тобой. Вот где у него всё внутри перевернётся…

Я прикусила губу, потому что картина и правда была слишком живой. Ярослав, злой, растерянный, с вытаращенными глазами… Но я тут же отогнала эту мысль, словно она была опасным искушением.

— Нет, я не буду использовать Романа, чтобы досадить мужу.

— А кто сказал «использовать»? — сестра закатила глаза. — Может, он и сам не против. Может, он вообще мечтает о тебе уже сто лет. Я видела, как он на тебя смотрит…

— Перестань, — я отмахнулась. — Ты придумываешь. Это невозможно.

Лена ухмыльнулась:

— Ты можешь сидеть и дальше твердить «это невозможно». А я, как умная сестра, заранее предсказываю: вы всё равно встретитесь. Потому что жизнь, как электричка — трясёт, заносит и довозит туда, куда ты меньше всего планировала.

Я слушала Лену, и вроде пыталась спорить, но чем дальше она заводилась, тем сильнее я ощущала, что внутри меня нарастает какое-то странное давление. Сначала это была мелкая дрожь где-то в руках, потом — слабость в коленях. Я ухватилась за край сиденья.

— Ты меня вообще слышишь? — Лена нагнулась ко мне, всматриваясь в лицо.

А я уже не слышала. Стук вагонных колёс заглушил всё остальное. Мир начал расплываться. Я попыталась вдохнуть глубже — и вдруг поняла, что воздуха не хватает. Перед глазами будто сгустился туман. Я хотела сказать Лене: «Что-то не так…» — но язык не повернулся, губы онемели.

Следующее мгновение — и я ощутила, как земля уходит из-под ног. Нет, не земля — пол электрички. Сначала я ухватилась за спинку сиденья, но пальцы соскользнули, и я рухнула куда-то в сторону, не удержав равновесия.

Глава 16

Очнулась я уже на перроне. Как меня вывели из вагона, я не помнила, но на свежем воздухе мне действительно сразу стало полегче.

Я открыла глаза — и увидела над собой лицо Лены, испуганное, бледное. Мы с ней обе были в шоке. Я — от того, что со мной произошло, она — от того, что это произошло на ее глазах.

— Оля, ты что творишь? Ты меня доведёшь до инфаркта! — она держала меня за руку, и я чувствовала, что ладонь у неё дрожит.

— Я в порядке… — выдохнула я наконец. — Просто… давление…

— Ты меня так больше не пугай…

Я снова прикрыла глаза. К нам периодически подходил кто-то из пассажиров, стоящих на перроне — кто-то предлагал воды, кто-то советовал вызвать скорую.

— Господи… — Лена нервно провела ладонью по лицу. — У меня сердце чуть не выскочило. Ты стоишь такая, вроде как нормально, и вдруг… хрясь! И всё! Я тебя тормошу, а ты как тряпка. Я думаю, ну всё, приехали.

— Лена… я даже не поняла, как это случилось…

— А я поняла, — отрезала она. — Это всё твой Ярослав! Сволочь этакая. Это он тебя до такого состояния довёл.

Лена снова крепче сжала мою руку.

— Слушай, а может все-таки скорую?

Я отрицательно покачала головой.

— Эх, говорила же тебе, что надо было на предложение Романа соглашаться, — пробурчала Лена. Мы медленно спустились с перрона и вышли к дороге, где и встали, в ожидании такси. Она всё ещё держала меня под руку, как будто боялась, что я опять упаду.

— Не начинай…

— Да я и не начинаю. Так, скажи мне честно… У тебя раньше такое бывало?

— Что — такое?

— Ну… чтобы тебя вот так выключало. На ровном месте.

— Да вроде нет, — покачала я головой. — Не припомню что-то…

Она всмотрелась в меня пристально.

— Ты уверена?

— Ну да…

На самом деле никакой уверенности у меня не было. Я вообще не могла сейчас спокойно рассуждать, потому что меня вдруг охватил липкий страх. А вдруг это что-то страшное? Болезнь, о которой я еще не подозреваю? Ещё одна беда, как будто мне мало того, что уже произошло в моей жизни?

Я обхватила руками живот, чтобы хоть как-то сдержать дрожь.

— Лен, мне страшно, — прошептала я. — Вдруг это что-то серьёзное? Вдруг… я больна?

— Да что ты говоришь! — испуганно затараторила сестра. — Это от нервов, вот и всё. Думаешь, твоя психика — железная?

Мы поймали такси, и я буквально рухнула на сиденье, чувствуя, как меня всё ещё ведет.

— Я ж чуть поседела, — тихонечко причитала Лена. — Люди вокруг в панике, я сама в панике, а ты валяешься бледная, как простыня. Знаешь, сколько у меня седых волос прибавилось?

Я вздохнула, не открывая глаз.

— Извини, я не хотела тебя напугать...

— Вон решишь все с Ярославом окончательно — и никаких обмороков больше не будет.

Я невольно усмехнулась.

— Ты думаешь, всё так просто?

— Конечно. Ты только представь: живёшь спокойно, без этого гада. И сразу у тебя давление нормализуется...

Но едва я переступила порог квартиры, как на меня обрушился хаос, царящий в доме.

В коридоре мне встретилась дочь. Волосы у неё были выпрямлены утюжком до мёртвого блеска, губы намазаны блеском, глаза чёрные от туши. Юбка — настолько короткая, что я на автомате одёрнула её вниз.

— Ты куда собираешься? — спросила я как можно строже.

— Гулять.

— В таком виде? Ты… ты вообще в зеркало себя видела?

Она закатила глаза.

— Мам, не начинай.

Я запнулась. Раньше в таких случаях всегда вмешивался Ярослав. Громкий окрик, приказной тон, и дочь, как ни странно, слушалась, хоть и скрипя зубами. А теперь — рядом нет никого, кто может ее остановить. Никого, кроме меня.

Пока я раздумывала, Рита выбежала в подъезд и хлопнула дверью.

— Только не долго! — крикнула я ей в след.

Потом прошла к комнате сына. Он, ожидаемо, сидел в наушниках, ссутулившись перед монитором.

— Ты уроки сделал? — спросила я, но он даже не повернул головы.

— Потом, мам, — отмахнулся. — Тут нельзя выйти, мы командой играем!

— Ты сколько часов уже… — и замолчала. Он бы всё равно меня не услышал.

Я прислонилась к стене. Как тут может голова не пойти кругом? Дочь ушла гулять, размалёванная, как взрослая женщина, хотя ещё вчера казалась совсем ребёнком. Сын живёт в виртуальном мире. А я… я одна. Совсем одна.

А Лена тем временем успела переодеться в домашнее и подошла ко мне.

— Я бы, конечно, предложила тебе выпить, но ты, я вижу, и так еле живая. Так что давай хоть чаю бахнем. Я видела у тебя в шкафчике какие-то травы. Ромашка, мелисса или ещё какая-то ботва, которая должна, по идее, делать людей спокойнее.

Я пошла на кухню и включила чайник. Потом, сделав первый глоток и почувствовав, как по груди разливается тепло, поняла, что хочу поделиться с сестрой тем, что меня так сильно тревожит. Но вставить хоть слово в ее монолог оказалось не так просто.

— Ты знаешь, я тут подумала и решила, что все-таки надо нам с тобой поехать к врачу, — заявила Лена. — И никаких «потом» и никаких «я подумаю»! Завтра же пойдем по списку — анализы, ЭКГ, что там еще нужно... Если что-то у тебя найдут — поверь, мы разберёмся. Если всё в порядке — значит, это нервишки, и мы будем их лечить шоколадом и шопингом. Ты поняла меня?

Я кивнула.

— И ещё… Когда ты пойдешь на курсы вождения? Машина — это будет твоя маленькая месть…

— Лен… — перебила я сестру. — Я тут нашла кое-какие бумаги у Ярослава. Я не уверена… может, я неправильно поняла. Я же не специалист. Я и глянула-то мельком, но у меня, знаешь, такое чувство, будто там всё… не сходится.

— Что именно не сходится? — переспросила она.

— Может, я ошибаюсь, конечно, — я нервно облизала губы. — Я в этом ничего не понимаю.

Выслушав меня, Лена возмутилась.

— Хочешь сказать, что он ворует? Ворует из кассы своей фирмы?

— Я не уверена…

— Так… И где эти бумаги? Тащи, посмотрим вместе!

Мы почти одновременно поднялись и поспешили к кабинету. Но как только я толкнула дверь, мы обе застыли на пороге.

Кабинет был пуст. Совсем. На еще недавно доверху наполненных документами полках сейчас зияла абсолютная пустота.

— Он всё вынес, — пробормотала я. — Значит, там действительно что-то нечисто...

— Вот именно! — подхватила Лена. — Он заметает следы. Теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело?

Я кивнула.

— Кажется, начинаю понимать…

— Об этом нужно срочно рассказать Роману, — заявила сестра. — Это единственный выход. И откладывать нельзя ни минуты.

Глава 17

Как подкошенная, я рухнула на диван. Лена сама принесла мне телефон и всучила в руки — звони, мол, и всё тут, нечего тянуть. А мне было странно звонить ему сейчас и самой звать его куда-то — ведь несколько часов назад я отклонила его приглашение. Это будет выглядеть так, словно я затеяла какую-то игру. Что он подумает обо мне? Почему сначала отталкиваю, а потом сама ищу встречи?

— Привет, это… снова я, — выдохнула, когда Рома снял трубку: — Ольга…

— Я понял… — он усмехнулся. — У меня же записан твой телефон. Честно, не ожидал, что ты позвонишь...

— Рома, нам нужно… увидеться. Сегодня. Сейчас. Это очень важно. Я понимаю, что днем сказала совсем другое, но… У меня появилась очень важная причина.

На том конце провода на какое-то время воцарилась тишина.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, — наконец ответил Роман. — Я еду. Жди.

— Ну вот, — торжествующе сказала Лена, забирая у меня телефон и откладывая его в сторону. — Первое правильное решение за последние три дня! Романтическое свидание с обманутым начальником Ярослава…

— Это не свидание, — я возразила возмущенно, — это… разговор. Серьёзный разговор.

— Ага, «разговор». Ты знаешь, как у мужчин мозг устроен? Любая «серьёзная беседа» — это шанс.

— Ты с ума сошла? При чём тут вообще это…

— При том, — перебила она и ткнула пальцем в моё отражение в зеркале на стене, — что тебе для приличия надо хотя бы накраситься.

— Но я не собираюсь ему нравиться!

Лена хитро прищурилась:

— А я и не про «нравиться». Я про то, что, когда женщина выглядит хорошо, у неё и спина ровнее, и голос увереннее, и мужчины, знаешь ли, это считывают без слов. Ты же хочешь, чтобы он тебя воспринял всерьёз?

Я замолчала, понимая, что она по-своему права. Но признаться в этом — значит дать ей лишний повод для подколов.

— Я так устала, — пробормотала я. — Мне совсем не до твоих косметических экспериментов...

— Значит, так. Мне нужно двадцать минут, и я сделаю из тебя женщину, которая сразит наповал. Потому что, если ты пойдёшь в том виде, в котором сидишь сейчас, твой Роман решит, что у тебя не «разговор серьёзный», а серьезный нервный срыв. И, кстати, будет прав. Так что выбирай.

Я закатила глаза.

— Господи, ну и сестра мне досталась…

— Самая лучшая, — гордо ответила Лена. — Так что марш за мной, будем превращать тебя в роковую женщину.

Лена втащила меня в комнату и усадила перед зеркалом, будто я не старшая сестра, а школьница, которую собирают на выпускной. А сама тут же принялась рыться в своей косметичке. И откуда у неё взялось столько баночек и тюбиков? У меня за двадцать лет брака не накопилось и десятой части того, что она разложила передо мной.

— Лена, — начала я умоляюще, — ну правда, не надо. Мы будем говорить про Ярослава, про бумаги… Зачем красная помада, зачем накладные ресницы? Это глупо.

— Тсс! — шикнула она.

Я посмотрела на своё отражение. Под глазами — тени, на лбу наметилась морщинка, волосы растрёпанные. Вид уставшей женщины, которой самое место рядом с кастрюлями и тряпками. Лена наносила тон, пудру, потом подкрашивала мне глаза. Я пыталась сопротивляться, но внутри уже разгоралось странное ощущение — будто я возвращалась к себе прежней. К той женщине, которая когда-то могла позволить себе красивое платье, духи, внимание мужчин… а не только заботы и вечные авоськи с продуктами.

— Чуть-чуть румян, — бормотала Лена. — Вот, уже не бледная моль, а почти майская роза. Смотри, — она подвинула зеркало ближе.

Я посмотрела. И едва узнала себя. Нет, это была всё та же женщина с усталым взглядом, но теперь — с ровным тоном кожи, выразительными глазами и чуть подчеркнутыми губами.

— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо сказала Лена. — А теперь волосы.

Она схватила расчёску и принялась что-то мастерить. Я уже не спорила, сидела тихо. Потому что где-то в глубине души я понимала: я и правда хочу, чтобы Роман увидел меня не разбитой и замученной, а… привлекательной женщиной, какой я все еще могу быть.

— Ну вот, всё готово, — сказала Лена, отступая на шаг. — Встречать можно кого угодно, хоть премьер-министра.

Я посмотрела в зеркало ещё раз и даже улыбнулась.

— Я совсем забыла, что могу так выглядеть…

— Вот и отлично, — Лена хлопнула меня по плечу. — А теперь давай подберем тебе нормальную одежду. И не вздумай ныть, что «это не свидание». Ты обязана держать лицо.

— Лен… — я устало потёрла лоб. — Я не знаю, правильно ли мы поступаем. Всё это так… неожиданно. Я и правда плохо себя чувствую, а теперь ещё эта встреча…

— Вот именно! — перебила она. — Если тебе плохо, надо, чтобы рядом был мужчина. Желательно нормальный, не такой, как твой этот… ну, ты поняла.

Уже стоя на пороге мне снова захотелось всё отменить: смыть косметику, переодеться в старую пижаму, накрыться одеялом с головой и хорошенько проплакаться. Все-таки меня на днях бросил муж — кажется, я имею на это полное право!

Но Лена не дала мне отступить. Пришлось выйти на улицу.

А там уже сгущались сумерки. Воздух был прохладный, свежий, и это чуть-чуть привело меня в чувство, придало бодрости и сил. У тротуара уже была припаркована машина Романа. Он стоял, облокотившись на капот, и ждал меня. Когда я подошла ближе, он распахнул передо мной переднюю дверцу и произнес с нескрываемым восхищением:

— Ты выглядишь потрясающее!… Нет, ты всегда выглядишь потрясающе, но сегодня… Ты превзошла саму себя!

Я устроилась на сиденье. В голове вихрем крутились мысли: зачем я согласилась? как теперь начать нужный разговор? надо ли вообще сразу выкладывать всё про бумаги?

Несколько минут мы ехали молча. Я уставилась в окно, следила за фонарями и силуэтами домов, и только краем глаза ощущала его взгляд.

— Ты очень бледная, — нарушил он тишину. — Всё в порядке?

— Просто немного устала, — выдавила я.

Он кивнул, но по глазам было видно — не верит.

— Ладно, — сказал он тихо. — Тогда нужно хорошенько поужинать. А остальное обсудим позже.

Когда машина плавно свернула на парковку возле ресторана, подсвеченного яркими огнями и с блестящими дверями, у меня внутри всё похолодело.

— Ты шутишь? — выдохнула я, когда увидела вывеску. Название мне было знакомо: про этот ресторан писали журналы, в нём отмечали свадьбы, юбилеи и заключали сделки на миллионы.

Рома остановил машину и повернулся ко мне.

— Нет. Не шучу. Мы ведь оба заслужили нормально поужинать, правда?

Когда мы вошли внутрь, я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Огромные люстры сверкали золотом, бокалы на столах отражали мягкий свет свечей, отовсюду доносился приглушённый звон посуды и негромкий смех. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов и свежих цветов. Официант с идеальной осанкой, в белоснежной рубашке, словно ждал именно нас.

Подводя меня к столику, Роман чуть прикоснулся рукой к моей спине, направляя меня. В его жесте не было ничего предосудительного, но я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Я смотрела на белоснежную скатерть, на изящно расставленные приборы, и внутри меня всё переворачивалось. Боже, а вдруг он подумал, что это свидание?— промелькнула у меня в голове запоздалая догадка. Мне стало не по себе. Я ведь ехала к нему, чтобы поговорить о серьёзных вещах, которые могут разрушить его бизнес, а оказалась в каком-то романтическом антураже.

— Ром, — я старалась не смотреть ему в глаза — уж очень смущал меня его пристальный взгляд, который он не сводил с меня. — Ты, наверное, неправильно меня понял…

— Я всё правильно понял, — тихо сказал он. — Тебе не нужно ничего объяснять, поверь мне. Я всё, абсолютно всё понимаю…

И в этот момент он потянулся ко мне и нежно накрыл мою руку своей теплой ладонью.

Глава 18

Всё окружающее нас пространство сжалось до этой точки — его пальцы на моей коже. Я вздрогнула, инстинктивно хотела отдёрнуть руку, но не смогла: это выглядело бы слишком грубо.

— Я всё понимаю, Оля, — повторил он тихо, глядя на меня своим пронзительным взглядом. — Потому что я чувствую то же самое, что и ты…

— Неужели? — удивилась я. У меня было слишком много сомнений, что Рома в силах понять хотя бы на доли процентов мои чувства.

Я открыла рот, собираясь ему возразить, но в тот же миг он чуть наклонился. Я почувствовала, как его тёплое дыхание опалило мою кожу, и прежде, чем успела понять, что вообще сейчас происходит, его губы легко, почти невесомо коснулись моих пальцев.

Я застыла, не в силах пошевелиться. А Рома чуть сильнее сжал мою ладонь.

Казалось, что ресторан исчез — эти свечи, нарядные гости, столики. Остался только он и это прикосновение, от которого внутри всё перевернулось. Я с ужасом поняла, что не могу понять, что именно я сейчас чувствую: шок, протест, или… желание позволить ему продолжить?

— Понимаешь, Оля… я очень давно… — он замялся, сделал паузу. — Я очень давно… Испытываю к тебе определенные чувства.

Я едва не выронила бокал.

— Да, — сказал он твердо, и в его глазах не мелькнуло ни тени сомнения. — С того самого дня, когда впервые встретил тебя. Я не смел даже думать, что когда-нибудь смогу сказать это вслух. Это было… неправильно. У вас семья, дети. А я… Я не из тех, кто разрушает семьи. Тем более семью близкого друга.

Я отдёрнула руку, словно обожглась.

— Рома, перестань, — сорвалось у меня. — Ты… что такое вообще говоришь?

Он продолжал, будто не слышал моих слов или не хотел слышать:

— Я всегда думал, что ты счастлива с ним. Поэтому держал всё в себе и, клянусь, молчал бы до конца своих дней...

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула я.

— Оля… — он наклонился ко мне ближе. — Я больше не могу молчать. Я молчал слишком долго.

Я сидела, не зная куда деть глаза, и нервно теребила салфетку.

— Мне кажется, это слишком…

— Разве? — он чуть склонил голову, пристально вглядываясь в меня. — Разве это слишком — сказать о том, как ты ценишь человека, как ты всегда им восхищался?

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает жар.

— Ты… ты не должен мне этого говорить, — попросила я, и голос дрогнул. — Мы же… мы всегда были друзьями. Ты — друг моего мужа!

— Бывшего, — мягко поправил он. — Почти бывшего, если быть точным. Разве вы не расстались?

— Вот именно! Я только что пережила… — я запнулась, — слишком многое…

— Я понимаю. И именно поэтому и говорю все это.

Я больше не знала, что сказать. Его голос, такой мягкий и тягучий, будто специально созданный, чтобы затуманивать голову. Но меня уже мутило — не от его признаний, а физически. Тошнота подступала всё ближе к горлу. Я сделала глоток воды, надеясь, что станет легче, но холодная жидкость только усилила неприятное ощущение.

— Знаешь, я хочу сказать тебе то, что словами… просто невозможно выразить, — продолжил тем временем Роман. — Какие бы я ни подбирал — они все звучат слишком бедно, слишком плоско. Поэтому… позволь мне сказать это без слов.

Я подняла на него взгляд, не понимая, что он имеет в виду. И в этот момент к нашему столику подошёл официант с огромным букетом алых роз — таких ароматных, что у меня закружилась голова от одного вдоха. Цветы поставили прямо передо мной. Мне начало казаться, что я задыхаюсь.