Лабиринт №1

— Тингиев сходи на разведку, — приказал я. — Возьми бинокль и наблюдай за действиями противника.

Башнер покинул танк и скрылся в развалинах казармы. Минут через десять он вернулся и доложил:

— Однако немцы подтянули крупнокалиберные миномёты. Если будет стрелять, то нам хана. Бетонной крыши над нами нет. А сейчас они готовятся ужинать.

— Этим и воспользуемся, — сказал я. — Немецкий порядок — превыше всего. Вряд ли они оставят свои котелки и ложки, чтобы уничтожить какой-то паршивый русский танк. У них «война войной, а обед по расписанию». Степан заводи танк и на максимальной скорости двигай по шоссе к лесу.

Механик — водитель завёл тридцатьчетвёрку и рванул с места. Мы выехал на шоссе, изрытое воронками от снарядов, а затем благополучно достигли леса. Со стороны противник не раздалось ни единого выстрела. Мой расчёт на педантичность немцев оправдался.

Уже смеркалось. Ночь вступала в свои права. Проехав километров десять по шоссе, увидели два сгоревших советских танка «Т-26» и несколько разбитых повозок. Дорога и обочины были усеяны многочисленными воронками. Очевидно, отступающая колонна подверглась бомбардировке с воздуха и понесла потери. Вскоре мы уже находились в расположении батальона. Уцелевшие танки и машины стояли в лесу у края большой поляны. В лунном свете виднелись домики деревни, которая находилась на другом конце поля. Справа от населённого пункта просматривался широкий овраг с пологими склонами.

Я нашел майора Белова и доложил о выполненном задании. Он выслушал меня, поблагодарил за службу и сказал:

— Деревня занята немцами. Дорога перерезана противником. Похоже, нас обошли с левого фланга. Я выслал разведку. Будем ждать утра. А сейчас отдыхайте.

Вернувшись к нашей тридцатьчетверке, я обнаружил, что весь экипаж уже спал прямо на земле рядом с танком. Укрывшись плащ-палаткой, я тоже прилёг рядом с ними. Уснул мгновенно. Проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Товарищ капитан, вас вызывает комбат, — сообщил посыльный. — Идите за мной.

Когда мы подошли к бронемашине, рядом с майором стоял высокий генерал-майор с двумя звёздочками в петлицах, молодой лейтенант и три солдата в камуфляже. Я доложил о своем прибытии командиру батальона, предварительно спросив разрешение, как положено, у генерала.

Белов продолжил доклад начальнику, который был прерван моим появлением:

— По данным разведки в деревне расположены две батареи 75 — миллиметровых противотанковых пушек и пять танков. Около двух рот пехоты. В моём батальоне осталось три боеспособных танка «Т-26» и один «Т-34». Если собрать всех бойцов, то наберется около взвода.

Генерал-майор посмотрел на меня и спросил у комбата:

— Что? Это все офицеры батальона?

— Так точно, — ответил он.

— Слушайте боевой приказ, — сказал генерал. — В 8.00 атаковать противника и выбить его из деревни. Через час сюда подойдёт колонна штаба армии. Нужно во чтобы бы то ни стало освободить проезд. Иначе нам не вырваться из окружения.

— Вопросы есть?

— Нет, — безучастно ответил комбат.

Когда генерал- майор отошел к своей машине. Майор Белов приказал:

— Бери три оставшихся танка, посади пехоту на танки и выдвигайтесь на исходную позицию к краю поля. Атака в 8.00.

Мне совсем не хотелось ломиться на батареи и танки противника по открытому полю, и сказал комбату:

— Товарищ майор, до деревни метров пятьсот открытой местности. Это верная смерть. Фрицы перещелкают нас как мишени в тире. Справа от этого насёлённого пункта есть овраг. Проберёмся к немцам в тыл и оттуда атакуем.

— Танки по логу пройдут, — неожиданно вмешался в разговор солдат в камуфляже. — Мы по нему в разведку ходили.

Майор задумался, посмотрел на часы и сказал:

— Действуй! У тебя сорок минут, чтобы выйти на исходную позицию. В восемь часов мы атакуем. Будем выполнять приказ командира корпуса.

— Разрешите взять разведчиков с собой, — спросил я. — Они уже там были. Покажут путь.

Комбат повернулся к бойцам и сказал:

— Поступаете в распоряжение капитана.

— Есть, — ответил старший из разведчиков.

Когда мы подошли к тридцатьчетвёрке, экипаж уже завтракал. Я разъяснил поставленную нам задачу, распорядился надеть на глушители пожарные шланги, которые, к счастью, не выбросили, и вместе с разведчиками перекусил.

Подготовив танк к бою, заняли свои штатные места. Один из разведчиков уселся рядом с люком механика—водителя, чтобы показывать дорогу, а остальные разместились за башней. Я подал команду Фёдору, то есть Степану, двигаться вперед. Шум двигателя, за счёт самодельного «глушителя», был существенно меньше, чем обычно. Широкий овраг, который вел к деревне, был затянут сплошным туманом. Разведчик спрыгнул с танка и пошел впереди, указывая дорогу. Благополучно преодолев ложбину, мы выехали из белой пелены прямо к домам на западной окраине деревни. Две батареи противотанковых пушек стояли перед нами в ряд, словно на параде. Расчётов орудий рядом с пушками не было. Только часовой одиноко скучал на посту. Увидев нас, он что-то закричал, но командир разведчиков успокоил его короткой автоматной очередью.

— Степан! — крикнул я. — Дави пушки!

Он направил тридцатьчетверку к батареям. Вскоре под танковыми гусеницами заскрежетал металл. Переваливаясь, как на ухабах, механик — водитель проехался по пушкам противника и остановился. Обслуга орудий пыталась занять свои штатные места у пушек, но под огнем разведчиков и нашего стрелка—радиста, разбежалась. Высунувшись из люка, я спросил разведчика:

— Где танки?

— Вот за теми кирпичными домами, — ответил он.

— Следуйте за танком и отсекайте пехоту, — приказал я разведчикам. — Якут, бронебойный. Заряжай!

Подъехав к домам, выехали на широкую улицу. Три немецких танка стояли вдоль дороги, направив пушки в сторону поля. Экипажи, поднятые по тревоге, только занимали свои места. С расстояния в пятьдесят метров по танкам противника промахнуться было практически невозможно. Три бронебойных снаряда и три фашистских танка были уничтожены. Два из них загорелись, а третий дернулся, пытаясь укрыться за соседним домом, но остановился. В его башне, где был расположен боковой люк, зияла большая рваная дыра. Два немецких танкиста в чёрных мундирах выпрыгнули из машины, но тут же упали рядом с ней, скошенные автоматными очередями разведчиков.

И тут мы получили ответку. Наш танк вздрогнул от мощного удара бронебойного снаряда, как-то странно осел на правый бок, а двигатель заглох.

— Гусеницу перебило! — крикнул мой напарник. — Танк справа!

Я повернул башню в указанную сторону. Из переулка выезжал немецкий «Т-III», разворачивая пушку в нашу сторону. Поймав в треугольник прицела вражеский танк, выстрелил. Снаряд попал в двигатель бронированной машины. Танк загорелся, испуская яркие языки пламени.

В это время к деревне со стороны поля подошли два наших «Т-26». Они сообща подбили последний немецкий танк, который пытался смыться. Он задымил, источая в небо густые клубы чёрного дыма. В конце улицы было видно, как пехота противника улепётывала в сторону леса за деревней.

Мы вылезли из танка и осмотрели повреждения. Два трака на гусенице нужно было менять. Так как новоиспечённый механик—водитель вряд ли знает, как это делается, я направил напарника и разведчиков доложить майору Белову, что дорога свободна. Сняв запасные траки с брони, достали пальцы из ремонтного комплекта, мы быстро заменили разбитые траки, и уже натягивали гусеницу, когда подъехал комбат на бронеавтомобиле и две машины «эмки». Из первой легковой машины вышел генерал-майор, осмотрел место боя, а затем вместе с комбатом направился к нам. Я доложил о выполнении задания и том, что через полчаса тридцатьчетвёрка будут боеспособна.

Командир корпуса поблагодарил нас и сказал:

— Молодцы! С такими орлами воевать можно. Лейтенант принеси сюда орден «Красной звезды» и медали «За боевые заслуги» на весь экипаж.

Адъютант побежал к машине и принёс коробочки с наградами.

— Награждаю вас за мужество и отвагу в боях, отличную организацию и умелое руководство боевыми действиями, в результате которых противнику был нанесён значительный урон, — торжественно произнёс генерал-майор и вручил мне орден, а остальным танкистам медали.

Экипаж танка дружно ответил:

— Служим трудовому народу!

Когда командир корпуса уехал во главе колонны штабных машин, мы закончили ремонт гусеницы и последовали вслед за ними. Через полчаса уже догнали последние грузовики штаба, которые еле тащились по разбитой грунтовке. Вскоре показались позиции наших войск, которые находились по обеим сторонам дороги. Артиллеристы подготавливали ровики для орудий, а пехота рыла окопы. Справа от нас в берёзовой роще стояло пять танков «Т-34».

— Похоже, из окружения мы вырвались, — сказал я по внутренней связи.

На моё сообщение ответил только башнер:

— Однако хорошо! Скоро чай пить будем.

Колонна батальона остановилась на окраине какой-то железнодорожной станции рядом со складами. Мой напарник, загнав танк под крышу пустого бокса, а я написал рапорт о необычном способе преодоления водных преград, направился к комбату, чтобы получить дальнейшие указания. Майор Белов сидел на ящике, читая чьё-то донесение. Увидел меня, он сказал:

— Только что получил приказ. Наш отдельный батальон отправляют на переформирование. Командиры танков и механики—водители выезжают завтра утром в город Челябинск. Получите новые машины, погрузите на платформы и вернётесь с пополнением в расположение части. Командировочное предписание, денежные и продовольственные аттестаты получите в штабе армии. Вы старший. Возвращайтесь быстрей. Надеюсь, ещё повоюем вместе.

Я отдал майору свой рапорт, попрощался с ним и направился в штаб, чтобы взять сопроводительные документы. В домике, где он располагался, увидел лейтенанта госбезопасности, который подозрительно уставился на меня, хотел о чём-то спросить, но увидев новенький орден на моей груди, отвернулся, словно меня не заметил. Закончив с канцелярскими делами уже под вечер, я вернулся в расположение батальона и довел приказ до командиров трёх оставшихся танков. Когда подошел к нашей тридцатьчетвёрке, Тингиев колдовал над котелком, заваривая иван-чай. Напиток был необычайно ароматным. Очевидно, Якут заваривал его своим способом. Перекусив, мы завалились спать. Проснулся я от того, что кто-то тормошил меня за плечо.

— Товарищ капитан, машина уже ждет, — сказал посыльный. — Комбат просил передать, чтобы были осторожней с органами госбезопасности. Особист уже накатал на вас бумагу и вызвал подкрепление, чтобы вас арестовать.

— Передай Белову спасибо за предупреждение, — сказал я посыльному. — Постараемся избежать встреч с особистами.

Мы с напарником быстро собрали свои нехитрые пожитки, попрощались с Ермаковым и Тингиевым, а потом пошли к машине. В кузове полуторки уже сидело четыре танкиста, которые ожидали нас. До вокзала доехали быстро. Нашли коменданта, который выделил нам места в теплушке, и вскоре паровоз, выпуская белые клубы пара, тронулся в путь. До Челябинска добирались за три дня. По пути поезд часто останавливали, чтобы пропустить встречные эшелоны, которые были загружены военной техникой и грузами, укрытых брезентом. Прибыли в город рано утром. Нас разместили в общежитии тракторного завода в двух комнатах. Оставшись наедине с моим напарником, я спросил его:

— Ну что? Дезертируем?

— Как же мы их бросим? — удивленно ответил Федя. — Ведь они сражаются за наше будущее!

— Они без меня и тебя справятся. А у нас более важная задача. Спасти Землю! И наше будущее тоже.

Мой напарник задумался, а потом сказал:

— Мы помогли нашим дедам и отцам, чем смогли. Я согласен. Дезертируем!

— Нам нужны хоть какие-нибудь документы, — сказал я. — Иначе наш героический путь закончится после знакомства с первым же патрулём.

— Может на рынке попробовать купить какие-нибудь справки. Например, об инвалидности, — предложил Федя. — На базаре всё есть.

— Попробуй, но только не спались. НКВД не дремлет.

Я отдал напарнику пистолет «ТТ», все наличные деньги и часы погибшего танкиста, а сам направился на тракторный завод. Предъявил сопроводительные документы главному инженеру предприятия, но он сказал, что готовых танков в наличии пока нет. Придется подождать две или три недели.

Когда я вернулся в общежитие, Фёдора еще не было. Пришел он под вечер, злой и раздражённый.

— Ну и барыги! За копейку готовы Родину продать! Хотели меня кинуть, но не на того напали. Пришлось применить оружие. Минус два нехороших человека. Вот их документы и куча справок. Выбирай любую.

Я удивлённо посмотрел на напарника, а потом внимательно просмотрел документы, справки, аттестаты и сказал Феде:

— Не переживай. Похоже, ты замочил вражеских агентов, которые решили подзаработать, продавая справки. Дело в том, что скрепки для бумажных вкладышей сделаны из нержавеющей стали, а в Советском Союзе их делали из обычной железной проволоки, которые ржавела и оставляла следы на бумаге. В годы войны смершевцы так и отличали немецкие поддельные документы от подлинных. Ну, ничего скрепки выкинем, а бумажки используем. Я заменил все скрепки из нержавейки на обычные, которые нашел в письменном столе, заполнил бланк командировочного удостоверения в город Якутск, а затем сказал Феде:

— Собирайся. Поедем на вокзал.

На трамвае добрались до железнодорожной станции. Когда мы вышли на привокзальную площадь нас остановил патруль. Проверив наши документы, отпустили, не найдя ничего подозрительного. Вскоре мы втиснулись в переполненный вагон плацкартного поезда и доехали до Свердловска. Там пересели вполне приличный купейный вагон и добрались до станции Сковородино. Оттуда на попутках ранним утром прибыли в Якутск.

И тут нам повезло. Федя на уличном стенде прочитал объявление о наборе рабочих в геологическую партию, которая будет работать в районе реки Вилюй. Не откладывая дела в долгий ящик, мы заявились к начальнику отдела кадров. Он внимательно просмотрел наши новые документы, справки об инвалидности, которые я заполнил ещё в поезде, усмехнулся и сказал:

— В мирное время я бы вас не принял на работу. Слишком подозрительные вы субъекты. Но нам требуется грубая мужская сила. Идите, оформляйтесь. Катер с геологической партией отправляется в два часа дня от дебаркадера.

Когда он подписал наши заявления, мы направились в бухгалтерию, подписали контракт, все бумаги, которые требовались, получили аванс. К часу дня мы с напарником были уже на пристани.

Начальник геологической партии просмотрел наши направления на работу, тяжко вздохнул, а затем спросил:

— Почему не в армии?

— Инвалидность у нас. Признаны годными к нестроевой службе, — ответил я.

— А шурфы копать сможете.

— Да. Если кормить хорошо будут, — встрял в разговор Федя.

Он посмотрел на наши далеко не худые физиономии, а затем усмехнулся, словно сомневаясь в наших способностях, а потом сказал:

— Ладно. Идите на катер. Ваш кубрик третий. Меня все зовут Степаныч. Приятно познакомиться.

Мы с Федей поднялись на катер, нашли отведённый нам кубрик и завалились спать, утомлённые дальней дорогой. Сквозь сон я слышал, что кто-то звал всех ужинать, но вставать было лень. Проснулись только утром, когда, вероятно, кок, открыв дверь, заорал:

— Вы что голодовку объявили? Я для кого готовлю?

— Уже идём, — успокоил я его.

В столовую мы опоздали, но кок, недовольно бурча, что-то под нос, всё же накормил нас. Позавтракав, мы с напарником вышли на палубу и познакомились с рабочими, которые сидели на ящиках и курили. Я осмотрелся. Наш кораблик уже сворачивал с широкого русла реки Лены в её приток — Вилюй.

Уже вечером катер пристал к пологому берегу с песчаным пляжем. Это был конечный пункт назначения. Мы, вместе с рабочими, выгрузили имущество экспедиции, поставили палатки на поляне и улеглись спать под звук пикирующих бомбардировщиков — комаров. Рано утром проснулись от крика:

— Подъём! Завтракать!

Я встал, с трудом вернул напарника в нашу реальность, и вышел из палатки. Катер уже ушел. Умывшись холодной водой из реки, которая окончательно меня взбодрила, направился к ящикам. Они заменили нам столы и стулья. Федя уже сидел за самодельным столом, уплетая макароны с мясом, и закусывал комарами и мошкой, которые лезли в рот вместе с пищей. После завтрака всех членов собрал начальник экспедиции у своей палатки и стал распределять работу. Нас он направил, вместе с пожилым геологом, копать шурфы. Ткнув пальцем в карту, он сказал:

— Михалыч, продолжишь работу здесь. Это шурф, который мы не закончили в прошлом году. Возьми двух новых рабочих и отправляйся. Обед возьмите с собой.

Я подошел поближе и взглянул на карту, которая лежала на ящике, и спросил у начальника:

— А где мы находимся?

Он, прищурившись, взглянул на меня с таким видом, словно я спросил, где находится ставка Гитлера, но показал место нашего нахождения. На карте с характерным изгибом реки находился небольшой остров, рядом с которым расположен портал. От места нашей базы он находился всего в километрах пяти — вверх по течению. Нам с Федей в очередной раз исключительно повезло. Прибыли с геологической партией почти к месту назначения.

Степаныч свернул карту и спросил:

— С какой целью интересуешься?

— Вдруг заблудимся. Надо же знать куда идти.

— Если заблудитесь, то спускайтесь по любому ручью или логу к реке. На ней можно встретить рыбаков или охотников, которые помогут.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я Степаныча, а потом пошёл к палатке, чтобы собрать свои вещи.

Взяв с собой лопаты и кирки, мы пошли за пожилым геологом по берегу вверх по реке. Сначала наш путь совпадал с направлением, которое нам было нужно, но пройдя километра два, наш проводник свернул направо. Нужно было избавиться от опёки нашего попутчика, чтобы продолжить путь к порталу. Я остановился, пристально посмотрел напарника, а потом на его сапог. Федя сразу же меня понял.

— Вот чёрт! — выругался он. — Кажется, мозоль натёр.

Он уселся на поваленное дерево и стал снимать сапог.

Геолог посмотрел на него, неодобрительно хмыкнул, и сказал:

— До шурфа метров триста осталось идти. Догоняйте. Идите по просеке до подножия сопки. А я потихоньку пойду. За молодыми не угнаться.

Когда он скрылся за кустами, мы с Федей почти бегом вернулись к реке и пошли вверх по её течению. Километра через три показался островок на середине реки. Поднявшись по впадающему в неё ручью к подножию сопки, где должен находиться портал, остановились. Окружающую нас местность было не узнать. После того как здесь построили город Норд и КПП она существенно изменилась. Вход в портал мы обнаружили под большой упавшей елью, которая частично перекрыла коридор, ведущий к пространственному переходу. Спустившись в центральный зал, увидели, что пульт управления порталами, был на своём месте — в центре зала. Защитного силового купола вокруг него не было. Когда мы подошли к пульту Федя сказал:

— Кажется, нас повезло. Пульт управления работает. Хорошо бы ещё уником, который мы закопали у оврага, был бы с нами. Но ничего, попробуем разобраться! Надеюсь пароль доступа здесь такой же, как и в десятом зале.

Фёдор зашел в систему управления порталами без проблем. Всю ночь он копался в программных файлах. Я дремал рядом в кресле. А под утро, разбудил меня, и тяжко вздохнув, сказал:

— Товарищ капитан, отключить пространственный переход в атмосфере Земли не получится. Доступ управление порталами осуществляется с удалённого компьютера. Но мне удалось выяснить, каким способом мы можем вернуться в своё время. Нужно войти во второй портал в тоже время, в которое вошли. Плюс минус пять минут. Вы не помните, когда это произошло.

Вспомнив предыдущие события, я ответил:

— Ты вошел в центральный зал в 8.00. Я ещё подумал, надо же какой пунктуальный. Две или три минуты выбирали портал…. Надо войти в пространственный переход в 8.03. Осталось всего полчаса до этого времени. — Ну, что? Рискнем.

— Выбора у нас нет. Рискнём! — ответил мой напарник.

Мы подождали до восьми часов трёх минут и шагнули в серую пелену пространственного перехода №2.

Перейдите в пункт №5.

Портал №3

Мы с напарников вошли в серую завесу пространственно перехода №3 и оказались в центральном зале, который был копией земного. Только около его стен и на полу в разных позах лежали многочисленные мумифицированные трупы людей. По всему помещению были разбросано оружие, распотрошенные рюкзаки и различное снаряжение ходоков. У меня выступил холодный пот на лбу.

— Неужели попали в восьмерку? — встревожено произнёс я.

Об этом портале, который замкнут сам на себя, ходили, легенды. Если попадешь в такую петлю, то выбраться из неё невозможно. Известно, что только одному человеку удалось из него выскользнуть. Это был ходок по прозвищу Купа. Как он потом рассказывал, ему пришлось стоять, прислонившись спиной к стенке закрытого портала, через который он вошел в зал, днем и ночью. Даже спать стоя. Сколько он там простоял, он не помнит. Когда открылся пространственный переход, чтобы впустить очередную жертву, Купа вывалился в центральный земной зал. Он спас себя и других ходоков, которые намеревались войти в эту ловушку. Еще он нес какую-то околесицу о голосах, которые с ним говорили, о людях, бродивших по залу и проходивших сквозь стены. Они его не замечали, но один из них всё-таки подсказал, как выйти из этой ловушки. После этого случая он больше не ходил в Лабиринт, а потом исчез неизвестно куда.

Я внимательно осмотрел помещение. В середине зала поблескивал отраженным светом защитный купол пульта управления порталами. На нем была изображено число 13 — две горизонтальные черточки и три точки. Сенсорные клавиши и индикаторы на пульте светились разноцветными огоньками. Но все порталы в зале были закрыты и экраны над ними не работали.

Мы с Фёдором осмотрели останки погибших. Что характерно, небольшие запасы пищи у них еще сохранились, но воды не было ни капли. Вероятно, все они погибли от жажды. Рядом с защитным куполом валялось множество стреляных гильз. Умирая, люди в отчаянии расстреливали весь свой боезапас по защитному куполу пульта управления порталами. На одном из экранов виднелось закопченное пятно, очевидно, кто-то шмальнул туда из гранатомета.

— Командир, посмотри это не Седой? — сказал напарник. — Я его фотографию в Интернете видел.

Я подошел к Фёдору и посмотрел на мертвеца, труп которого еще не был мумифицирован. Действительно, на полу лежало тело легендарного ходока, у которого на счету было больше тридцати ходок в Лабиринт. Он лежал, широко раскинув руки, рядом валялась его кубанка. Седой носил её вместо гермошлема и никогда не расставался. Его правая рука всё ещё сжимала нож. Я взял куртку комбеза, которая лежала рядом, и накрыл лицо знаменитого ходока.

— Да! Это Седой, — ответил я. — Вот где нашел свою смерть кубанский казак. Если он не мог выбраться отсюда, то дела наши совсем плохи.

— Федя, у тебя в планшете была подключена функция дистанционного управления порталами. Посмотри, работает она или нет. Ключ — пирамидка у нас отсутствует и за защитный купол пульта управления нам не попасть.

Напарник открыл планшет, потыкал в экран пальцем, чертыхнулся и сказал:

— Здесь «вай фай» десятого портала не работает.

— Что же делать? — уныло произнёс я. — Тупо ждать, как Купа, прислонившись к стенке закрытого портала и дожидаться, пока кто-нибудь не соизволит войти в переход номер три.

Я не сказал своему напарнику, когда он выбирал номер портала, что после возвращения Купы все ходоки избегали входить в этот пространственный переход. Так что ожидать, что кто-то соблаговолит войти в него в ближайшее время — бесполезно.

Внезапно прямо из стены вышел мужчина средних лет одетый в рубашку, в спортивных брюках с пузырями на коленках и в одних носках. Он осмотрел зал, повернулся и снова исчез в стене.

Мой напарник повернулся ко мне и тихо спросил меня:

— Не об этих виртуалах рассказывал твой двойник.