Вампир Таня в аду

Вампирша Таня, которая последние триста лет торговала рассадой на рынке в посёлке Двуречки и видела вещи, от которых натурально осыпались ангелы, закатила глаза.

— Солнце ей страшное. Да оно ласковое, как пьяный электрик! Хочешь настоящего ада? Поехали!

— Куда? — испуганно пискнуло одеяло.

— Ко мне. На работу. В ад. Я договорилась, тебя возьмут стажёром.

Через час они материализовались возле районной поликлиники номер четыре. Очередь в регистратуру вилась змеёй, уходила за горизонт и имела собственную экосистему. Где-то в районе четвёртого колена очереди кто-то уже посадил картошку.

— Вот, — гордо сказала Таня, указывая на толпу уставших людей с полисами ОМС. — Чистилище. Нам сюда. Твоя задача — найти бабушку Зинаиду Петровну из третьего подъезда. Ей нужно направление к проктологу, но она уверена, что терапевт хочет забрать её квартиру через анальный зонд. Успокоишь её — считай, прошла первый круг.

Кристина смотрела на очередь огромными глазами. Рядом мужчина в сандалиях с носками громко доказывал кому-то в кнопочный телефон, что кефир подорожал из-за масонов.

— Мама, — прошептала Кристина. — Тут нет Wi-Fi.

— Именно, милая, — ласково пропела вампирша, доставая из сумки термос с тем самым «свекольником-девственником». — Зато здесь вечность течёт медленно, как сироп. Давай, иди. Пригодишься миру. Только куртку застегни, сквозняк от дверей преисподней — вещь коварная.

Кристина сглотнула, запахнула курточку и сделала шаг в сторону очереди. Депрессия никуда не делась, но теперь у неё хотя бы появился конкретный враг — талончик с номером Б-847. Вампирша Таня поправила на переносице картонажные клыки из «Фикс-прайса» и заглянула в комнату дочери. В комнате было темно, как в душе у налогового инспектора.

Психотерапия для нежити

Психотерапевт Аркадий Львович напоминал варёного рака, который чудом выжил, получил диплом и теперь мстит миру за страдания всего ракообразного рода. Он был красным, потел даже в минусовую температуру, а его галстук уныло висел, словно хвост того самого дохлого селёдочного настроения.

Напротив него, утопая в кожаном кресле, сидела Кристина. Дочь вампирши Тани из Двуречек. Семнадцать лет. Бледная, как простыня из советской гостиницы «Колос».

— Рассказывайте, — просипел Аркадий Львович, обмахиваясь папкой с надписью «Дела безнадёжные». — Что привело вас в мою тихую гавань отчаяния?

Кристина поправила на шее шарф, хотя в кабинете было плюс тридцать от натопленной батареи-убийцы.

— У меня депрессия, доктор. Чёрная, как нефть. Я смотрю в стену, и стена смотрит в меня. И мы обе не одобряем увиденное.

Аркадий Львович сделал пометку: «Шизофрения? Нет, просто подросток. Или всё-таки шизофрения?»

— Стена — это метафора, я понимаю, — кивнул он, и его шейный платок сочувственно взмок. — А что говорит ваша матушка? Она же у вас… эм-м… альтернативно живущая?

— Мама Таня говорит, что моя меланхолия — это потому что я мало бываю на свежем воздухе, — монотонно произнесла Кристина. — Вчера она пыталась выгнать меня на солнце со словами: «Иди, погрей косточки, станешь румяной, как беляш! Выпьешь витамина D!». Доктор, я питаюсь разочарованием и остывшим кофе. Какой витамин D? Моя душа — это склеп с протекающим потолком.

Психотерапевт тяжело вздохнул. От этого вздоха с полки чуть не упал фарфоровый слоник-суицидник.

— Так-так. Протекающий потолок в душе… Образно. Давайте искать корень проблемы. Может, несчастная любовь? Этот ваш Виталик, который питается сухим дошираком и тленом?

Кристина посмотрела на доктора так, что тот почувствовал себя вчерашним бутербродом.

— Виталик глубокий. Он вчера три часа медитировал на ёршик для унитаза. Сказал, что это символ тщетности наших попыток очистить карму. Мы расстались. У него началась аллергия на мои вибрации.

— Понимаю, — серьёзно сказал Аркадий Львович, чувствуя, как начинает закипать уже при 36 градусах. — Потеря партнёра по бытовым химическим ритуалам — это травма. Но давайте вернёмся к маме. Вы говорите, она вампир?

— Истинный. Из-под Двуречек. Лицензия номер 402-Бис от Министерства Магических Дел. Боится чеснока, ипотеки и звонков из ЖЭКа.

Доктор снял очки и начал протирать их краем рубашки, отчего стёкла стали ещё мутнее.

— Это многое объясняет. Смотрите, Кристина. Классический конфликт поколений. Ей двести лет, ей хочется покоя, посадить репу, может быть, кого-то нежно укусить за шею в парке культуры. А вам семнадцать. Вам нужен бунт. Протест. Чтобы мама страдала.

— Она не страдает, — фыркнула Кристина. — Она купила себе карту лояльности в «Пятёрочке» и счастлива. Говорит, кэшбэк баллами — это почти вечная жизнь. Где справедливость, доктор? Я тут умираю от несовершенства вселенной, а мой родитель копит на бесплатный сахар?

Аркадий Львович снова вспотел. Его краснота достигла оттенка «борщ премиум-класса».

— Ваша мать мудра. Кэшбэк — это единственная реальная магия в этой стране. Но раз вы хотите бунта… Давайте инсценируем. Что больше всего пугает древнего кровососа из провинции?

— Священники, осиновые колья и когда кончается растворимый кофе.

— Нет, глубже!

Кристина задумалась. Её бледное лицо впервые приобрело оттенок мысли.

— Когда её котлеты называют «полуфабрикатом низкого качества». Для неё домашняя еда — это способ привязать душу к телу. Если покуситься на её котлеты…

Психотерапевт Аркадий Львович был похож на варёного рака, который чудом сдал квалификационный экзамен и теперь мстил человечеству за свою отслоившуюся броню. Лицо его имело цвет спелого борща, а галстук висел так трагично, словно переживал личную утрату.

Напротив него в кресле то ли сидела, то ли просто стекала вниз бледная субстанция по имени Кристина. Семнадцать лет. Дочь вампирши Тани из посёлка Двуречки. Диагноз: «осеннее обострение вечности».

— Так, голубушка, — просипел доктор, обмахиваясь веером из журнала «Вестник проктологии». — Медикаментозно мы вас не лечим, потому что ваша мама Таня сказала, что чеснок вы и так не едите, а пустырник для неё самой припасён. Будем вводить в транс. Это безопасно. Почти как ипотека, только без процентов.

Кристина вздохнула так, что у доктора чуть парик не отклеился от перегрузки атмосферным давлением.

— Доктор, я уже в трансе. Я родилась в трансе. Моя душа — это зал ожидания на вокзале города Нижние Лопухи. Поезда не ходят, кассир спит, пахнет чебуреками 1998 года выпуска.

— Прекратите поэтизировать! — рявкнул Аркадий Львович, становясь свекольным. — Вы мне тут ещё ямбом начните страдать. Смотрите мне в третий глаз. Он между вторым и четвёртым. Расслабьтесь. Ваше тело становится тяжёлым… очень тяжёлым…

Тело Кристины действительно было тяжёлым. В основном из-за чёрной кожаной куртки, двух цепей, кольца в носу и общего нежелания жить, которое весит примерно как чугунная батарея.

— …Вы плывёте по тёплой реке забвения, — бубнил врач, сам потихоньку засыпая от собственного голоса. — Ваши веки закрываются… закрылись… Вы видите свет…

В голове Кристины.

Свет оказался тусклой лампочкой Ильича в погребе их дачи. На деревянном ящике сидел Виталик и жевал сухую макаронину.

— Кристина, — сказал Виталик голосом ржавой двери. — Посмотри на эту макаронину. Она прямая, пока сухая. Но стоит её кинуть в кипяток бытия, как она скрючивается от боли. Мы все такие макароны…

— Нет, не хочу! — мысленно взвизгнула Кристина. — Хочу нормальный ад!

— Работаем дальше, — голос доктора пробивался сквозь слои подросткового тлена. — Погружаемся глубже. Вам три года. Где вы?

Кристине стало три года. Она сидит на кухне в Двуречках. Мама Таня, тогда ещё румяная (потому что только вчера закусила председателем сельсовета), лепит пельмени.

— Кушай, доченька, — говорит молодая Таня, отрывая кусок теста. — Это не тесто. Это плоть реальности. А фарш — это перемолотые надежды твоего отца. Ешь, будешь сильной, никого не слушай, особенно этих, которые про личное пространство говорят. Какое может быть личное пространство, когда мы живём в однушке? Иди сюда, укушу в лобик, чтоб везло.

И маленькая Кристина смеётся. У неё нет депрессии, у неё есть розовый пластмассовый слон и план захватить мир до обеда.

— Доктор… — прошептала Кристина, не открывая глаз. — Мне кажется, меня обманули. Мне семнадцать лет назад продали бракованную душу. Кажется, это витринный образец, его кто-то уже возвращал.

Аркадий Львович промокнул лысину платком. Платок можно было выжимать над кадкой с фикусом.

— Спускаемся ещё ниже! Доутробный период! Что вы чувствуете?

— Тепло… Темнота… И капает сверху. Кажется, маму Таню затопили соседи-алкоголики. Она им уже пообещала превратить их в кактусы. Мне уютно. Депрессии нет. Есть только лёгкая жажда крови и желание переставить мебель в плаценте.

Доктор стукнул кулаком по столу. Звук вышел глухим, как надежда на квартальную премию.

— Девочка моя! Вот оно! Источник! Ваша депрессия началась не в семнадцать лет! Она началась, когда вы родились! Выход на свет — это же классический стресс! Резкая смена локации, падение серверов, потеря льгот ветерана сумрака! Вас вытащили из уютной темноты, где кормили через пуповину, на холодный кафель роддома номер четыре! Да там любой невротиком станет! Там даже санитар Михалыч пишет грустные стихи!

Психотерапевт Аркадий Львович вывалился из кабинета, держась за косяк. Лицо его имело цвет варёного омара, который перед смертью успел написать завещание и три тома мемуаров о тщете всего сущего. Галстук безвольно висел на боку, символизируя падение индекса Доу-Джонса.

В коридоре, подперев стену цвета «слёзы в офисе», стояла вампирша Таня. Она была бледна, элегантна и пахла озоном, тревогой и недорогим шампунем с экстрактом лопуха.

— Ну? — спросила она, не разжимая губ. Улыбаться ей было трудно: клыки из «Фикс-прайса» постоянно норовили выпасть при артикуляции. — Что с моим ребёнком? Вы извлекли из неё этого… как его… внутреннего демона?

Аркадий Львович попытался сфокусировать взгляд. В глазах у него плыли круги, а внутри черепной коробки методично бил в колокол призрак приближающегося инфаркта.

— Демона мы оставили, — просипел он. — Где-то между миндалиной и желанием купить розовые кеды. Он там вместо хранителя склепа работает. Но депрессию я ампутировал. Полное исцеление.

Таня недоверчиво сощурилась. Её глаза, обычно красные от недосыпа и чтения жалоб в ЖЭК, стали похожи на лазерные прицелы.

— Как это ампутировали? Гипнозом? Я читала в газете «Оракул Двуречек», что после гипноза люди начинают кукарекать и отдавать пенсию телефонным мошенникам. Моя дочь теперь будет нестись по утрам?

— Хуже, — выдохнул доктор, присаживаясь прямо на банкетку для скорбящих родственников. — Она выздоровела.

Слово «выздоровела» прозвучало в стенах психдиспансера страшнее, чем «пожар».

— Это как? — прошептала Таня. — Она перестанет носить чёрное? Господи помилуй, да у неё вся кровь стечёт в поясницу от такого контраста с кожей!

— Не перестанет, — замахал руками врач. — Чёрный цвет стройнит, а ваша дочь, простите, питается эстетикой. Но вот этот её кризис размером с Саяно-Шушенскую ГЭС… Он схлопнулся. Произошла разрядка. Ваша Кристина осознала базовую вещь.

— Какую?! — взвизгнула Таня. — Что жить вечно скучно? Что чеснок добавляют даже в булочки? Я же говорила ей не трогать мою заначку в погребе!

— Нет. Она осознала, что депрессия — это просто физиологический сбой. Как насморк. Только течёт не из носа, а из кошелька родителей на оплату сеансов мне.

Из-за двери донёсся бодрый, жизнерадостный свист. Так свистят пионеры, идущие сдавать металлолом перед тем, как позвонить в вашу дверь. Свист был абсолютно неприлично здоровым.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге стояла Кристина. Семнадцать лет. Бледная аристократическая кожа всё ещё на месте, но глаза! Глаза сияли нездоровым, почти люминесцентным оптимизмом.

— Мамулик! — пропела она, бросаясь Тане на шею. — Папулик! Ой, то есть, мамулечка! Как же прекрасен этот мир! Доктор сказал, что моя грусть — это просто недостаток магния и токсичное окружение!

Таня побледнела так, что стала прозрачной. Сквозь неё стал виден стенд «Уголок гипертоника».

— Какой магний, деточка? Мы нежить. Нам нужен гемоглобин младенцев, а не витамины группы Бэ!

— А ещё он сказал, что Виталик был энергетическим вампиром! — продолжала щебетать Кристина, крутясь вокруг матери. — Представляешь? Не метафорическим, а настоящим! Поэтому я чувствовала себя пустой. А когда я ему об этом сказала, он посмотрел на меня своими глубокими глазами, съел сухой роллтон без кипятка и ушёл медитировать на трансформаторную будку. Навсегда! Ура!

Кристина захлопала в ладоши. Звук был похож на выстрелы стартового пистолета на похоронах хорошего настроения Аркадия Львовича.

— Я решила начать новую жизнь! — объявила девушка. — Прямо сейчас! Мама, дай денег. Мне нужно купить курс «Пробуди в себе богиню». Там учат делать зарядку лицом и пить воду с лимоном. Лимон — это маленькое жёлтое солнце! Оно убивает тьму! То есть, нас, конечно, не убьёт, мы же бессмертные, но настроение поднимает!

Инфоцыгане

Кристина, семнадцатилетняя дочь вампирши Тани из Двуречек, сидела в позе лотоса. Ну, или в том, что у неё получалось за неимением растяжки и желания жить — нечто среднее между куском теста и упавшим мешком с картошкой.

На экране ноутбука вещала Афина. Настоящее имя Афины было Зинаида, родом она была из-под Уфы, но веб-камера волшебным образом превращала её съёмную однушку на окраине в сияющий храм вселенской мудрости. На заднем плане курился палочками-вонялочками дешёвый освежитель воздуха «Морской бриз».

— Слушай вибрацию своего внутреннего кристалла, сестра! — пела Афина-Зинаида, поправляя леопардовый халат. — Деньги — это просто застывшая энергия любви! Чтобы Вселенная открыла кран изобилия, нужно прокачать нижний дянь-тянь!

Кристина тяжело вздохнула. Её нижний дянь-тянь сейчас вибрировал исключительно от голода и спазмов скепсиса.

— Я купила тариф «Божественный» за пятнадцать тысяч, — мысленно напомнила себе Кристина. — Мама Таня чуть не лопнула, когда увидела списание. Сказала, что за эти деньги можно было купить два килограмма настоящей парной печени. Но печень — это тлен. А мне нужна чакра сахасрара!

Курс назывался «Пробуди в себе богиню 2.0: Манифестация миллиона через принятие своей теневой стороны». Теневая сторона Кристины хотела лечь лицом в стену и чтобы котлеты сами прыгали в рот.

— Открываем чат для практикумов! — скомандовала Афина. — Пишем отчёт о проделанной работе. Что вы сделали для своей божественности сегодня?

Кристина напечатала:

«Я отказалась от плотного обеда в пользу света. Визуализировала денежный поток. Он выглядел как канализационная труба, по которой кто-то спустил борщ соседей сверху. Потом я пыталась поймать энергию ветра, но меня продуло, и теперь болит шея. Наверное, это сопротивление эго».

Через секунду прилетело сообщение от куратора (настоящее имя — Вадим, колл-центр, график 2/2):

Вадим: Глубоко! Ты молодец! Борщ — это метафора непрожитых родовых сценариев. Купи наш амулет из прессованного картона со стразами за 3000 руб., он оттянет негатив.

Вечером в комнату вплыла Таня. Вампирша держала в руках счёт за коммуналку, который пах страхом и безысходностью сильнее, чем чеснок.

— Кристина, — начала она голосом, похожим на звук пенопласта по стеклу. — Я всё понимаю. Поиски себя, переходный возраст, Сатурн в ретрограде. Но объясни мне одну вещь. Зачем ты перевела каким-то цыганам… то есть, высшим силам… деньги, отложенные нам на гробы? В смысле, на чёрный день.

— Это инвестиция, мам, — важно ответила Кристина, не отрываясь от экрана. — Гуру Афина сказала, что бедность живёт в голове. Мы вчера практиковали технику «Денежный ангел». Надо было снять трусы, обмотаться пищевой плёнкой и кричать в окно: «Я магнит для кэшбэка!».

Таня замерла. Её лицо медленно приобрело оттенок старой штукатурки.

— Во-первых, мы на первом этаже. Во-вторых, напротив отдел полиции. В-третьих, пищевая плёнка предназначена для бутербродов, а не для ритуальной магии! Дочка, тебя обманывают. Это мошенники. Они даже слово «чакра» пишут с ошибкой в квитанции!

— Ты ничего не понимаешь в тонких материях! — вспыхнула Кристина. — У тебя энергополе, как у старого валенка! Вы все тут приземлённые! Виталик говорил…

При упоминании Виталика, медитирующего на трансформаторной будке, обе синхронно перекрестились. Таня — мелом от тараканов, Кристина — эмодзи-сердечком.

Ночью наступил апогей курса. Вебинар «Слияние с Абсолютом. Пакет Премиум».

— Сейчас мы будем рожать свою новую версию! — верещала Афина, активно потея под светом софитов. — Ложитесь на пол! Кричите! Тужьтесь! Изгоняйте демона нищеты!

Кристина легла на линолеум. Пол был холодный и подозрительно липкий в углу. Она начала тужиться. Демон нищеты выходить не хотел, зато предательски заныла поясница.

Кристина сидела перед ноутбуком, и её лицо цветом напоминало сметану, в которую уронили асфальт. На экране сияла Афина. Гуру была одета в шёлковое платье с леопардовым подбоем, а на заднем фоне курился палочками-вонялочками дух «успешного успеха» и дешёвого освежителя.

— Сестра! — вибрировала Афина. — Твой денежный канал забит! Чтобы пробить кармическую пробку, нужно купить мой эксклюзивный марафон «Вагина как инструмент переговоров». Всего сорок тысяч по акции!

У Кристины дёрнулся глаз. За спиной материализовалась мама Таня. Вампирша держала распечатку из онлайн-банка. От бумаги пахло валидолом и тихим семейным ужасом.

— Доченька, — ласково прошипела Таня. — Я всё понимаю. Поиски себя, сахасрара, ретроградный Меркурий в пятом доме твоего здравого смысла. Но объясни мне транзакцию: «Оплата за активацию внутреннего кристалла». Сорок две тысячи. Это же почти мешок отборной печени! Мы могли бы питаться неделю!

— Мама, не лезь в мою ауру! — огрызнулась Кристина. — Ты приземлённое существо тьмы, ты мыслишь категориями гемоглобина, а я мыслю вибрациями! Афина сказала, что если я не отдам деньги, Вселенная пошлёт мне урок!

— Она тебе уже послала, — Таня потрясла квитанцией. — Урок называется «ЖКХ».

В этот момент Афина на экране перешла к главной части:

— А теперь медитация! Представьте своего ангела-хранителя! Он стоит за спиной и гладит вас по голове невидимой рукой финансового благополучия!

Кристина закрыла глаза. Она честно пыталась представить ангела. Но вместо него воображение, уставшее от токсичного позитива, выдало совершенно другую картинку.

Там было темно. Пахло серой, пережжённой проводкой и немного шашлыком. И стоял ОН.

Демон Аззи. Папа.

Существо, которое почти двести лет назад решило, что командировка в мир смертных затянулась, выпило лишнего портвейна «777» в каком-то баре посёлка Двуречки, после чего на свет появилась Кристина. Алименты он платил исключительно страхом и нервными тиками соседей.

Папа был похож на очень недовольного налогового инспектора, который только что съел другого налогового инспектора. Рогами он цеплялся за притолоку ада, а хвост раздражённо постукивал по сковородке грешников.

«Пап», — мысленно пискнула Кристина. — «Мне кажется, меня обманывают. Эта женщина хочет забрать мои последние сто долларов, которые я украла из маминой заначки „на чёрный гроб“».

Аззи медленно повернул свою чешуйчатую голову. В глазах его полыхнуло геенское пламя.

«Курс личностного роста? Без лицензии?»

На следующий день вебинар начался странно. У Афины пропал интернет. Потом включился обратно, но на заднем фоне почему-то играла песня группы «Ленинград» про лабутены, хотя гуру такого не ставила.

А ровно в 19:00 раздался звонок в дверь.

Афине пришлось прервать трансляцию «Как открыть чакру кошелька».

— Муж, наверное, — буркнула она в сторону камеры, запахивая халат поверх кружевной комбинации. — Опять со своими претензиями…

Она открыла дверь. На пороге стояло нечто. Высокое, рогатое, пахнущее озоном и адской канцелярией. В руках оно держало планшет, на котором мигала надпись: «Проверка Роспотребнадзора по потусторонним делам».

— Гражданка Зинаида Петровна Кротова? — гулким басом спросил демон. — Налоговая преисподней. Инспектор первого ранга Аззи. Документики будьте любезны. Лицензия на торговлю божественностью имеется?

— Вы кто?! — взвизгнула Афина, пытаясь захлопнуть дверь. Но копыто демона уже прочно застряло в проёме.

— Я папа этой девочки, которая третий месяц питается праной вашего шарлатанства, — спокойно сказал Аззи. — Моя дочь Кристина плачет. А когда моя дочь плачет, котлы в аду закипают быстрее. Это нарушает температурный режим. Несоответствие СанПиНу.

Он втиснулся в прихожую. Леопардовый халат Афины вдруг показался ей жалким и синтетическим на ощупь.

— Позовите менеджера! — пискнула гуру, отступая на кухню.

— Я и есть менеджер, — ухмыльнулся Аззи, садясь на табуретку. Табуретка жалобно хрустнула.

Демон Аззи не любил Землю. Тут плохо работала админка, вайфай был медленнее грешника на Страшном суде, а еда состояла из сплошной химии и безвкусицы. Но долг платежом красен, особенно если этот долг — алименты за семнадцатилетнюю дочь-вампиршу Кристину.

Мошенницу Афину он нашёл в эпицентре её «храма». Это была съёмная двушка в Уфе, пропахшая палочками-вонялочками с запахом «Тропический оргазм» и отчаянием курьеров.

Афина сидела в позе лотоса прямо на неоплаченном счёте за капремонт. На ней был шёлковый халат, который при ближайшем рассмотрении оказался бывшей шторой их прошлой квартиры. Вокруг ноутбука клубились астральные клиенты.

— …и когда вы визуализируете золотой дождь изобилия, обязательно сжимайте мышцы малого таза! — вещала она в веб-камеру. — Энергия Кундалини должна бить копчиком прямо в банковское приложение!

Аззи кашлянул. Звук получился похожим на обвал шахты в Воркуте.

Афину подбросило. Халат-халат распахнулся, явив миру кружевную комбинацию и целлюлит четвёртой степени, напоминающий карту военных действий под Сталинградом.