Вящая. Падение заслона. Часть I

Люди бросились штурмовать дом. Двое мужчин схватили вящую под руки и потащили к дереву, за которым она недавно укрывалась.

Всей толпой крестьяне легко выломали дверь в избу. Ведьма истошно кричала и била ногами по воздуху, когда один из них вытаскивал ее наружу. Это была совсем молодая миниатюрная рыжая девчонка со шрамом, который наискось разделял ее миловидное лицо и уродовал его.

– Привяжи этих плех к дереву, Путимир, – крикнул беззубый и указал дубиной на толстый ствол. – Гореслав, а ты пока залезь наверх и веревки закрепи. Да покрепче, чтобы не развязались.

– Я слышал, что ведьмы могут дятлов и других зверей лесных заговаривать, – старик со взъерошенными волосами, который много чего слышал, потыкал обездвиженную ведьму палкой в бок. – Поэтому сук самый толстый надобно выбрать. Чтобы не сломался.

– Можно не я наверх полезу, Емеля? – запротивился лысый с рыжей бородой. – Я высоты боюсь. Что толку, если упаду и шею сломаю? Пусть Путимир лезет, а я с девками разберусь.

– Я на такие деревья лазать не умею, – мужлан с кучерявой бородой до пояса потуже затянул веревку поверх ствола и пленниц. Проверил узлы. – Пусть кто-то другой лезет.

Завязался спор. Пастух поддался козе, которую держал и которая все время тянула его в сторону, выбирая траву на обед посочнее. Женщины начали выражать свое мнение. А мужики пытались продемонстрировать, что на дуб забраться дело непростое и вовсе не от желания зависящее. Беззубый покрывал всех ругательствами и приказывал бабам заткнуться, которые предлагали бросить жребий или подсадить кого-то.

– Когда начнешь ритуал будь осторожна, – заговорила рыжая пленница. – Вящая придет и попытается все испортить. Завидно ей смотреть на то, что еще кто-то кроме нее на бессмертие зарится. Довольная теперь? Обеих повесят.

– Как тебя зовут? – холодно спросила Раиса.

– Какая тебе разница, визгопряха? Безжизненным телам, болтающимся в петле имена не нужны. Одно радует. Что ты вместе со мной болтаться будешь.

– Ладно. Тогда так. Все, что написано в твоей книге наглая ложь. И вящие приходят не для того, чтобы помешать. Вернее, да, для того чтобы помешать. Но не потому, что жалко нам бессмертия. Которое, к слову, полная чушь. А потому, что ты в чудовище обратишься и на вечные страдания себя обречешь. Если ритуал закончишь.

– Именно так вы и говорите. Чтобы себя оправдать. Но уж лучше чудовищем обратиться, чем собачьей смертью помереть.

– Всё! Решено! Лезь наверх, Гореслав, и не спорь. Иначе мы до вечера с девками не управимся. Мужики. Подсадите его. Все вместе! Взяли! – беззубый махнул по воздуху дубиной.

– Ты не умрешь, – Раиса посмотрела на девчонку, которая не поворачивала головы и смело ждала своей участи. – Пообещай мне не проводить ритуал и будешь жить.

Рыжая не ответила.

– Еще раз. Вместе взяли!

– Ладно. Скажи мне только одно. У тебя в доме погреб есть?

Ведьма впервые посмотрела на подругу по несчастью.

– И желательно побыстрее. Это же не сложный вопрос.

– Есть, – хмыкнула девушка и снова отвернулась.

– Еще раз. Вместе взяли!

Раиса усмехнулась.

Здоровяк приблизился своим лицом к ее.

– А ты чего смеешься, ёнда? – показал пробел в частоколе зубов.

– Над вами, – улыбнулась вящая. – Сразу видно, что с ведьмами дел не имели. И даже не задумываетесь, почему она так спокойно сидит и смотрит пока вы веревку на ствол закидываете?

Люди переглянулись.

– Ну? – спросил за всех Емеля.

– Потому что этой же ночью она с дерева слезет. И за вашими семьями придет. За теми, кто ее вешал и кто приказы отдавал, – она бросила взгляд на старика с палкой.

Тот пожевал что-то своей беззубой челюстью.

– Слыхал я что-то подобное, – он потоптался на месте и посмотрел по сторонам. – Не знаю правда или нет. Но если есть тело, то есть и вероятность немалая. Кто его знает, что случится. Сжечь может оно и лучше.

– Сжечь? – Емеля поднял правую бровь.

– Угу-угу. Костер соорудить надобно. Лучше само дерево не поджигать. А то, чего доброго, всю деревню спалим.

– Плохая идея, вящая, – хмыкнула ведьма. – Все лучше, чем живьем гореть. Одно успокаивает. Что ты вместе со мной будешь. Посмотрю, как бессмертные в огне от боли вопят.

Раиса молча выслушала рыжую и обратилась к старосте:

– Все ее вещи спалить не забудьте. В доме зачарованного добра хватает.

Старик повернулся и задумчиво посмотрел на избу.

– Надо все из дома тоже волочь. Правильно говорит, – сказал он, указывая палкой на жилище ведьмы. – В костер вместе с девками бросить.

– А что мы ее слушаем словно она одна из нас? – рявкнул богатырь.

– Может дура она, откуда ты знаешь? – староста погрозил пальцем. – Дела дельные говорит. Ведьму сжечь лучше – так лучше. Енто нам с вами неужели не понятно? Все ее пожитки в огонь бросить, чтобы, чего доброго, никто не нашел и не воспользовался – то правда. А может больная она, кто знает. Главное послушать да по-своему сделать. Рты не разевать.

– А кто все эти пожитки выносить будет? – Гореслав почесал свою лысину. – Мне еще свиней кормить надо. Баб послать можно, чтобы быстрее управиться.

– Нечего решать, – беззубый перевалился с ноги на ногу. – Тащите девок внутрь, дверь заприте и дом подожжем. Пусть сгорят вместе со всем добром. А мы потом проверим, чтобы ничего не осталось. Все равно после нее никто там жить не будет. Надо было сразу так сделать. Столько времени потратили.

– Добро! – крикнул Гореслав.

Мужики схватили девушек, бросили в дом, а дверь подперли. В воздухе уже пахло дымом и гарью. Ведьма потянулась к книге. Ладонь вящей накрыла фолиант.

– Показывай где погреб. Книга останется тут.

– Еще чего! – ведьма оттолкнула Раису и прижала книгу к груди.

– Дура, – вящая посмотрела по сторонам.

Все было заставлено предметами. Стол, табурет, сундук. Значит погреб за ее спиной.

На улице галдели люди. Пламя сильнее разгоралось. Пока снаружи.

– Я пытаюсь тебе жизнь спасти, глупая!

– Тебя не просили! Дай мне закончить ритуал, и я выведу нас отсюда.

– Ты превратишься в лихо. Существо, которое питается несчастьями. Будешь доставлять горе людям, потому что это будет тебе физически необходимо. Не делай этого. Мы можем спрятаться. Переждешь пожар и уедешь куда глаза глядят, когда все разойдутся. Начнешь новую жизнь.

Внутрь залетел горящий факел. Раиса пнула его в сторону. Штора заполыхала. Огонь стал жарить тело в маленьком помещении.

– Ты лжешь!

Вящая обернулась. Увидела погреб. Сделала в его сторону несколько шагов и открыла дверцу. Снизу повеяло холодом.

– Ты не успеешь закончить ритуал. Сгоришь заживо. Но с книгой я тебя внутрь не пущу.

– Тогда будь проклята!

Ведьма стряхнула с полки кучу глиняных баночек. Они разбились и огонь вспыхнул еще сильнее, отрезая вящую от девушки, которая уже сделала свой выбор.

Рыжая открыла книгу и принялась читать. Огонь ухватился за подол ее платья. Она не двинулась с места, когда начал жечь кожу. Она продолжала произносить слова, но теперь не просто читала их. Кричала. Стонала ими. Пока огонь не перекинулся на волосы и не объял всю часть той комнаты.

Раиса моргнула и оказалась в доме доктора. Существо, которое стояло перед ней на коленях вспыхнуло синим магическим пламенем. Лихо начало гореть и извиваться от боли. Поднялось на ноги и врезаясь в стены, шкаф, запнувшись о журнальный стол, косяк и врезавшись во входную дверь, нечисть наконец-то оказалась на улице. Визжа во всю глотку, лихо упало в снег и еще через несколько секунд замолчало навсегда.

Раиса стояла на крыльце дома и смотрела как снежинки падают на обгоревшее существо, лежащее в сугробе. Она понимала, что сделала все возможное, чтобы спасти девушку. И впервые ей почти удалось это сделать. Но не хватило именно боевых навыков. Скрутить рыжую, ударить в место, после попадания в которое она бы отключилась и можно было бы оттащить ее в погреб без книги. Понятно, что обстоятельства всегда мешают и тут огонь мог подпортить планы, но она хотя бы могла попытаться.

Хватит. Всю жизнь до этого она рассчитывала только на свою ловкость и умение передвигаться в темноте. Максимум на умение управляться с пращей. Но без боевых навыков ей не справиться. Ни по эту сторону, ни по ту.

Заскрипела дверца калитки. Раиса не подняла головы.

– Это… – раздался голос доктора.

Белов встал рядом с задумчивой девушкой.

– Дух, который ты призвал своим букетом. Лихо. Цепляется к человеку и приносит несчастья. Коровы – это его рук дело.

– Но как?

– Может быть она внушила тебе идею пока ты спал. Может еще как-то. Сейчас это уже неважно. Оно больше не побеспокоит нас.

Они некоторое время молчали, глядя на пар, исходящий от тела существа.

– Мне кажется или ты чем-то расстроена?

– До того, как превратиться в это, она была совсем молодой девчонкой. Младше меня. Я видела, как она сгорела заживо. Не смогла помочь.

Стас поправил очки на своем носу. Смахнул волосы в сторону.

– Я не разбираюсь в твоих делах, но уверен, что ты сделала все возможное.

– Думаешь?

– Иногда мы берем на себя слишком много ответственности. Хотим помочь людям, которым это не нужно. Да что далеко ходить, посмотри на нас с тобой. Вместо того, чтобы оставить все как есть, я решил вмешаться, хотя ты помощи не просила. И теперь нас ждет голосование. Без происшествия ничего подобного бы не случилось. Так что девчонка должна была сама себе помочь.

– Думаю, ты прав, – вящая посмотрела на доктора. – Помочь избавиться от останков?

– Не надо. Ступай. Набирайся сил. Свою часть ты выполнила с лихвой. Завтра тяжелый день. Я избавлюсь от монстра и займусь тем, чем обещал.

Раиса кивнула и отправилась домой.

Вместо того, чтобы броситься на уборку дома она сделала несколько отжиманий. Убрала деревянные вешалки с турника для подтягиваний – благо он тут был, но давным-давно им никто не пользовался. Приложив все усилия, смогла подтянуться пару раз и только после этого взялась за то, чтобы окончательно устранить появление лихо.

Вечером вящая сидела за столом и переписывала глоссарий под светом от двух свечей. Начала засыпать. Прервалась, чтобы заварить крепкого чая. Клеенка зацепилась за ремень и уронила все, что лежало на столе. Раиса выругалась и наклонилась, чтобы разобраться с беспорядком. Однако среди прочего она напоролась на лист, выпавший из бабушкиного глоссария. Здесь были буквы на старославянском языке, старорусском, слова из времен Российской Империи и какие-то непонятные символы. Она никогда не могла понять, что именно тут написано и всегда оставляла эту страницу на потом. Но сейчас, чуть заострив внимание, кажется, поняла, как можно ее расшифровать.

Глава 11

Глоссарий вящих. Старая советская тетрадь, исписанная рукой бабушки. Она до сих пор пахла её туалетной водой. Вперемешку с запахом старой бумаги аромат был еще более ярким. Подчерк бабули был очень красивым. В советское время уделяли гораздо больше внимания письму. Раиса помнила те записки, которыми взрослые переписывались, оставляя их на кухне друг другу. Ей сильно хотелось понять о чем они общаются, поэтому она научилась рано читать. Как оказалось впоследствии ничего интересного там не было. Ушла туда-то, приду во столько-то, в холодильнике то-то, кошку покормила. Или нет. Вот именно таким подчерком в сотый, а может быть тысячный раз переписан глоссарий.

На каждой странице описание духов. В алфавитном порядке. В каждую строчку. По углам номера страниц. В конце содержание, чтобы было проще искать. Последний из нечисти Ырка. После раздела про духов начинался раздел навыков. Там тоже на определенной странице можно найти указания по освоению пращи, по передвижению в присутствии нечисти, по одежде и внешнему виду. Были главы с историей вящих, несколько десятков страниц с приметами и какие духи приходят, если пренебречь тем или иным указанием. И еще много всего, что когда-то помогло Раисе понять кто она на самом деле. В тетрадь были зашиты дополнительные листы. Где-то размазались чернила и информацию было просто не разобрать.

Однако была глава, которая в содержании называлась «Падение заслона». Она никогда не вызывала особого интереса у вящей, потому что была зашифрована неизвестными словами и символами. Раиса полагала, что информация о том, что уже произошло ее не очень интересует, чтобы тратить на расшифровку время. Но сейчас она кое-что вспомнила.

Бабушка часто ходила с ней гулять. Сейчас перед ее глазами стоял свой старый двор. Такой, каким он был еще до того, как все произошло – пошарпанные скамейки, засаженные кустами клумбы. Небольшая статуя двух белых медведей напротив последнего подъезда – мать и детеныш. На дворе жаркое лето. На поделенном трещинами асфальте нарисованы классики. Она в платьишке и сандалиях прыгает по квадратам.

– Яблочко катилося вокруг огорода, кто его поднял, тот воевода, воеводский сын: шишел, вышел, вон пошел!

Она прыгала и постоянно повторяла считалочку, которой ее только что научила бабушка. Затем подбежала к ней и попросила вынести стакан воды. Подолом платья стерла пот со лба.

– Ты выучила считалочку? – спрашивает старушка с короткими седыми волосами.

– Выучила, – довольно заявляет маленькая девочка.

– Посчитаешь нас с тобой?

– Яблочко катилося вокруг огорода, кто его поднял, тот воевода, воеводский сын: шишел, вышел, вон пошел!

– Правильно, – бабушка положила руку на плечо девочке. – Только считать нужно на каждое слово. Давай попробуем еще раз.

Она так тогда хотела пить, но считать ей тоже нравилось, поэтому Раиса согласилась. Тот стакан с прохладной водой казался ей лучшей наградой. Хотя она и без него с удовольствием учила считалочку.

И вот теперь Раиса увидела слово «воевода» среди всего беспорядочно написанного текста на выпавшем листе. Прикоснулась колпачком ручки к месту, где было написано первое слово.

– Яблочко, – переставила ручку на соседнее слово. – Катилося.

Отсчитала пятнадцать слов. Остановилось на загадочном символе, который не понимала. Отсчитала от него еще пятнадцать. Снова непонятный символ. Еще.

– Бессмыслица какая-то.

Вящая отклонилась на спинку стула. Протерла руками слипающиеся веки. Пересчитала все еще раз. Попыталась взять только шестнадцатые слова. Сходила и все-таки налила себе крепкого чаю. Вернулась и решила провернуть тоже самое с буквами.

– Яблочко катилося вокруг огорода, кто его поднял, тот воевода, воеводский сын: шишел, вышел, вон пошел!

Она собрала двадцать букв в ряд и снова получила полную бессмыслицу.

– Яблочко катилося вокруг огорода, – Раиса грызла колпачок и в сотый раз переживала воспоминание как она скачет по квадратам, нарисованным мелом на асфальте. – Кто его поднял, тот воевода…тот воевода…

Ее вдруг осенило. Тот воевода. Фраза повторялась два раза. Как она могла забыть!

Вящая стразу стала считать буквы. И из первых же четырех получилось слово цикл.

Сон как рукой сняло. Раиса считалочкой выуживала буквы из текста, чтобы прочитать послание, оставленное бабушкой. И она вообще не была уверена, что эту страницу вящие когда-либо переписывали и это не бабулина инициатива.

– Цикл всегда повторяется. Сперва они приходят, когда люди призовут. Однако потом заслон падает и нечисть населяет наш мир. Вящим должно объединиться, чтобы падения не допустить. С помощью ворожбы, что вместе с духами прорываться в ваш мир будет. Во всех глоссариях разные заклинания, чтобы у вящих охота объединиться была. Когда все в одном месте соберутся, тогда удастся цикл завершить. Ежели не получится, то крах мира произойдет, а нечисть битву выиграет Зла с Добром, которая с незапамятных времен ведется.

Раиса тупила взгляд о лист бумаги, на котором было написано послание. Ее настораживали известия о том, что падения заслона еще не было. И если это правда, то возможно все духи, с которыми она встречалась в последнее время говорили именно об этом. Ведь логично, что никакого Падения еще на самом деле не произошло. Несуеверные люли просто призвали существ, которые истребили население всей планеты. Однако в бабушкином глоссарии говорится о том, что когда истиное Падение случится, тогда и без примет духи населят Землю. И не по одному, а все вместе. Но когда и как это должно произойти?

Раиса несколько раз перечитала послание в надежде прочитать хоть что-то между строк, но упорно никаких намеков больше не находила. Как вящим объединиться? Где они должны встретиться? В ее тетради есть заклинание. Допустим? Оно тоже зашифровано? Как его разгадать? О чем таком еще говорила с ней бабушка в детстве, чтобы сейчас вящая могла бы использовать?

В голову ничего не шло. Засидевшись до самого рассвета и дописывая последние строки нового глоссария уже под лучи солнца Раиса начала засыпать.

Проснулась на утро. В постели. Хотя смутно помнила, как туда переместилась. Рука потянулась к будильнику. Время было девять сорок пять. Вящая вскочила с кровати и, одеваясь по пути, побежала к церкви.

– Я думал ты пропустишь решение собственной судьбы, – Стас стоял в очереди, которая медленно исчезала за дверями старенькой церкви.

– Будильник забыла завести, – Раиса поправила капюшон. – Удалось поговорить с людьми?

– Удалось, – он вздохнул. – Сегодня будет тяжело. Даже в целых семьях мнения разделяются по поводу тебя. Кто-то за, чтобы ты осталась, а кто-то считает, что гибель коров это твоих рук дело и откровенно боится разочаровать Матвея. Но шансы примерно равные. Будем действовать по ситуации.

Они зашли внутрь. Раиса невольно услышала, как люди перешептываются о том, что церковь за день в порядок привел отец Никифор. Мол, еще вчера двери были досками заколочены, а уже сегодня тут и свечи горят. Хотя не так как раньше. Люди давно церквушку разворовали на собственные нужды и осталось только то, что не успели забрать, пока батюшка двери и окна не заколотил.

– Помолитесь Господу пока время есть! – громкоголосый священник вещал с небольшого подиума. – Избавление нам с вами прислали. Бог смилостивился и простил нас за не веру нашу. Приклонитесь перед ликом Господним и прощения попросите.

– Замолчи, Никифор! – крикнул кто-то из толпы. – Нет в нас больше веры! И не молиться мы сюда пришли, а судьбу общины решать.

– Ах ты сучий потрох! Прости, Господи, – бабуля в сером пальто кинула в грешника свою шерстяную шапку и перекрестилась. – Не смей тут рот свой поганый разевать. Пшёл вон и там сколько угодно ядом прыскай!

Человеку в пуховике и черной с полосками шапке «адидас» локтем стукнула еще и женщина, стоящая рядом. Она отчитала его, как и подобает супруге в такой ситуации. Священник продолжил вещать.

– Немного верующих людей в деревне, – Стас поправил очки на носу. – Но те, кто верит, тот за тебя будет голосовать. Батюшка поможет. Будем рассчитывать на это.

– Десять часов! – на этот раз как-то через чур энергично объявил Матвей, зайдя внутрь здания спешными шагами. – Двери сейчас закроют. Кто не успел, тот опоздал. Значит не сильно интересна тому судьба нашей общины. Главное, что все, кто нужен на месте. Дружинники! Закрывайте двери!

– Дружинники? – вящая вскинула брови.

Доктор посмотрел на нее не менее удивленно.

Поднявшись на подиум, Матвей встал рядом со священником. Постарался успокоить поднимающуюся легкую панику:

– Двери откроются, как только мы голоса подсчитаем и все решим. Бояться не надо. Делается это затем, чтобы никто результаты не подтасовал и повлиять на голосование не мог. Однако, если вы сейчас готовы отказаться отдавать свой голос, то мы можем выпустить вас. Но знайте – обратной дороги не будет, – он сделал паузу и осмотрел соседей. – Нет желающих? Отлично. Я так и думал, что вам небезразлично будущее Юсек.

Охотник махнул рукой и на сцену вынесли стол книжку. За минуту расправили его, поставили туда старую советскую копилку и несколько ручек. Матвей залез в карман пиджака и достал стопку нарезанных листочков в клетку. Кинул их рядом с остальными вещами. Ослабил галстук на своей шее.

– Куда это он так разоделся? – шепнул Стас и провел рукой по щетине на своем лице.

– Голосование будет проходит следующим образом, – продолжал здоровяк в костюме. – Каждый по одному подходит ко мне и берет специальный лист. Затем направляется к столу. Ставит крестик если против и рисует кружок, если за. Учитываются голоса только на той бумаге, которую дал я, чтобы избежать подтасовки. Будем сверять по длине и ширине, когда считать начнем.

Люди покивали головами.

– Итак. Первое голосование!

– Первое? – вящая посмотрела на доктора.

Тот пожал плечами и покачал головой. Матвей продолжал:

– До сегодняшнего дня правосудие существовало в нашей общине как само собой разумеющееся. Однако времена изменились. Когда появляется преступление, должно появиться и наказание.

Двое мужчин подошли сзади и схватили за руки Станислава Белова. Единственного врача Юсек. Народ охнул.

– Вчера наш многоуважаемый доктор поставил под угрозу жизни каждого из вас, призвав демона, с которым я сражался. Я обвиняю его в халатности и покушении на убийство. Также он угрожал моей жизни, приставив холодное оружие к спине. А это двойное покушение на убийство. Доказательств предъявлять не нужно, потому что каждый из вас был свидетелем. И теперь мы с вами совместно вынесем приговор ему приговор.

Два дружинника пнули обвиняемому сзади по ногам и поставили доктора на колени.

– Он это от чистого сердца делал! – вступился отец Никифор. – Чтобы глаза нам раскрыть. Чтобы веру в Бога вернуть.

– Я уважаю вас, батюшка, – Матвей поднял руку и направил на священника указательный палец. – Но мы все здесь знаем вас в первую очередь, как пьяницу, который самогон варит и по домам за продуктами побирается. То, что вы за один день на путь искупления встать решили это еще доказать надо. Но если суду мешать будете, то я велю вас вывести. Остались вопросы?

– Я пьяница? – возмутился священник. – Да я…

– Уведите его!

Еще несколько мужчин схватили священника и потащили к выходу. Посох свалился на том месте, где минуту назад стоял батюшка. В тишине все дождались, когда двери хлопнут и их закроют.

– Итак. Тот, кто считает, что Станислав Белов виновен – подходит ко мне, берет лист и ставит на нем крест. Если голосов за это будет больше, то мы в эту же минуту заключим его под стражу. С сегодняшнего дня в Юськах есть отряд дружинников, который будет следить за порядком. Прошу любить и жаловать. Они же исполнят приговор.

Все посмотрели на мужиков, которые дежурили у двери и держали обвиняемого. У них у всех на предплечьях были белые повязки с вышитым на них символом. Вящая пока не могла разобрать что именно там изображено.

– Но ежели вы посчитаете наказание более серьезным, чем простое заключение под стражу, каким его считаю я, то вы можете поставить на листе крест. Это будет означать то, что доктор завтра на рассвете умрет.

Толпа взорвалась бурными обсуждениями. Кто-то поддерживал решение, кто-то был категорически против.

– Тише! Тише! – поднял руку охотник. – Я тоже пришел к этому выводу не из-за хорошей жизни. Но что, если сегодня мы смогли победить демона, а завтра кто-то решит этим же методом действовать, но на этот раз меня не было рядом?

Он говорил так, словно это была его заслуга – когда вчера вящая победила черта.

– Каждый житель должен знать, что рядом с ним добропорядочный сосед, который не призовет чудище в своих целях. А если призовет, то может расплатиться за это своей жизнью. Думайте о том, что, оставшись в живых, Станислав Белов может продолжать угрожать вашим жизням.

Доводы Матвея действовали как нужно. Они словно усыпляли внутренний голос жителей и заставляли еще больше верить в силу своего лидера.

– Не будем тянуть время. Захар будешь первым. Подходи к столу и голосуй. Я спущусь к вам и буду стоять спиной, чтобы ни у кого не было ощущения, что я на него давлю.

Он подошел к мужчине в кожаной куртке и протянул бумажку.

– Да отпусти ты, никуда я не денусь! – доктор резко дернулся, чтобы вырваться из лапищ молодого паренька, а следующим движением всего тела поправил свое пальто.

Вящая подошла ближе и остановилась, когда один из дружинников вытянул руку.

– Мы поговорим, – холодно сказала она.

– Так говорите. Ближе не подпущу, – сказал молодой паренек, впервые получив немного власти и теперь злоупотребляя ею. Он снова положил руку на плечо подсудимого.

– Что с тобой, Толя? – доктор посмотрел на паренька. – Я ж тебя вот с такого возраста знаю. Я тебе руку сломанную лечил, которой ты сейчас меня хватаешь.

Голубоглазый крупный подросток с растрепанными светлыми волосами отвел взгляд.

– Рот ему закройте от греха подальше! – гаркнул Матвей. – А то наплюет по сторонам в очередной раз и мало не покажется.

Второй дружинник, который вел себя более дружелюбно подошел к доктору.