Я доберусь до правды

-Допустим. – Она хмурилась. – Ты к чему ведёшь?

-Найдутся люди - и их много, поверь мне - которые не смогут тебя понять. Кровь, болезни, гноящиеся раны им не просто противны, а пугают до потери сознания. И ты, подобные тебе, покажутся… сумасшедшими. Ведь как вы можете, как вы способны заглушить в себе страх, отвращение, сострадание - и действоварь, как бесчувственные големы?

-Да ведь это совсем другое.

-Другое. – Он кивнул. – Но достаточно похоже, чтобы провести параллель. Ты понимаешь меня?

Она задумалась.

-Это просто работа?

-Это просто работа.

Девушка продолжала молчать. Он легонько постучал пальцем по её руке, привлекая внимание, как если бы похлопал по плечу.

-Так ты меня боишься?

-Нет…

-Тогда что же?

-Мне тебя жаль. – Прошептала Инари.

-Ты сбиваешь меня с толку.

-Просто… – Она снова запнулась. – Что с вами делали, чтобы так воспитать? Что делали с тобой?

Маркус задумался, решив ответить так же, как ему когда-то пояснял суть обучения наставник:

-Нас учат по-иному смотреть на существ. Они так же живут и едят, как мы. Спят. Они уязвимы. Упыри, тверги, волкулаки - все имеют слабость. Каждое существо можно убить. И если так, найдётся тот, кто способен это сделать. Так почему это, к примеру, не могу быть я?

Он сделал паузу, еле заметно поглаживая её ладонь указательным пальцем. Она то ли не замечала, поглощённая его словами, то ли принимала успокаивающее движение.

-В итоге страх уходит. Потому что теряется неизвестность. Любой монстр становится понятен и предсказуем. Он превращается в задачу: как её решить? Возможно ли решить в конкретной ситуации и теми средствами, что у меня на руках? Что может помочь в этом: засада, атака в лоб, особенное оружие, отвлекающий приём? Допустимо ли открытое нападение, или стоит измотать противника? А может, задача слишком сложна и нужно подкрепление? Вот так я мыслю. Так мы все мыслим. Но мы такие же люди, Инари.

-Ну… убедил. – С неохотой признала девушка и неожиданно пожала его руку в ответ. – Ты не подумай, что я неженка. Не смейся… но мы просто не изучали нечисть. То есть, проходили кратко, но больше разбирали виды повреждений, и как их лечить… А у твергов даже не было иллюстрации в учебнике!

Он всё-таки улыбнулся, и тут она его снова удивила.

Девушка неожиданно подалась вперёд и прильнула губами к его губам. Все его тело подалось ей навстречу. Её губы открылись, пылко прижались ближе, выдавая неопытность. Он нежно и дразняще провел по ним языком, заставив прерывисто вздохнуть. Снова подался вперёд, приподнялся на локте, тихо застонал, и… Она отодвинулась и вскочила с кровати.

-Всё! – Выдохнула она и даже хихикнула, пытаясь отдышаться. – Теперь точно убедил. Ты человек!

-Ах ты… – Охотник остался недовольным, и у него заметно кружилась голова. Но он тут же развеселился и наставил на неё палец, угадав направление. – Стервозная девчонка, что ещё ты планируешь со мной проделать из любопытства? Говори сразу, я должен морально подготовиться.

Она даже дышать не могла от смеха.

-Пока не знаю… – Выдавила она. – Что, не по себе стало? То-то же! Грозный охотник, ха!

Она явно хорохорилась и получала удовольствие, почувствовав себя хозяйкой положения. Зато уже не боялась, что радовало. А смехом сбросила напряжение.

-Так что следующее на очереди? – Терпеливо поинтересовался он. – Не хочешь сразу рискнуть и напоить меня некой ядрёной гадостью, которая похожа на кислоту? Ты ведь за этим и ходила.

-Точно!

Лекарша отошла к вешалке, где оставила вещи, и стала там копаться. Не сразу, но нашла искомое.

-А как она развязывается? – Деловито спросила она. Инари предпочла сделать вид, что всё как обычно. Маркус решил идти по её сценарию, всё ещё чувствуя себя виноватым. Так что попросил спокойно:

-Долго объяснять, подай сюда.

Нащупав горловину, потянул за нужный конец узла, и тот буквально развалился, позволив поднять нашивку, которая служила своеобразной крышкой. Под ней был ещё один узел, стягивающий горловину, тоже завязанную.

-Там, поищи внутри. – Попросил он, обессиленно ложась обратно. – В плотно закрытом флаконе тёмного стекла.

Она засопела.

-В котором именно? Тут их много.

-А. С чёрной пробкой. Она из особого материала. Только осторожно! – Предупредил он. – Оно обожжёт тебя, если попадёт на кожу.

-Я просто человек, Инари. – Передразнила она, забавно имитируя его голос.

-Ты ведь в курсе, что любое лекарство будет ядом, если увеличить дозировку? – Иронично поинтересовался охотник.

-Нет, конечно, я ведь совсем не на лекарское дело училась.

-Тогда поясню тебе ещё и то, что для меня этот концентрат привычен, а ты просто не подготовлена.

-Тебе тогда какую дозировку?

-А сколько там осталось?

Она, судя по всему, потрясла пузырёк и проверила на свету.

-Почти полный.

-Тогда отмерь половину. Остальное позже, можно с утра.

-Этого хватит? Тут всего на несколько глотков.

-Этого достаточно.

Она отмерила нужное количество и ткнула кружку ему в ладонь. Охотник сделал первый глоток, и у него снова закружилась голова - настолько стремительно «драконья кровь» принялась за дело. Второй глоток принёс за собой волну одуряющего тепла и покалывания, что пронеслась по мышцам. Остальное он допивал аккуратно и по чайной ложке, смакуя не только родной вкус, но и эффект.

В голове прояснялось. Заживающий шов на предплечье защипал, потом принялся зудеть и утих. Тепло добралось до этого места. Рана на боку ещё сопротивлялась, но он готов был признать себя счастливым оттого, что она хотя бы стала меньше ныть.

«Лечебный бальзам на душу» - так высказался когда-то знакомый охотник. И точнее выразиться Маркус бы не смог.

Отставив пустую кружку, он снова закашлялся, мучительно долго прочищая горло и пытаясь вдохнуть. Привычно метнул кусочек ткани в огонь и выпрямился, вздохнув свободно. Несмотря на приступ, горло уже почти не першило.

-Это стоило того? – Осторожно спросила Инари, сидящая где-то у изножья кровати. Охотник блаженно вздохнул, растягиваясь во весь рост.

-Я все ещё так не думаю. Но мне давно не было так хорошо.

-Приму это за спасибо. – Она фыркнула и забрала кружку.

-Конечно, спасибо. – Он обернулся на звук голоса. – Ты что, решила, что я не ценю твоих усилий?

Она смущённо пробурчала что-то под нос, вроде: «Да ладно».

По его внутренним часам, пора было ложиться спать. Вечер успел перетечь в ночь. Зимой темнеет быстро. За порогом снова поднялся ветер, швыряя в стену пригоршни снега.

-После «драконьей крови» клонит в сон, если не двигаться. – Проронил он. – Если начнёшь меня будить и добудишься не сразу, то не пугайся. В моем состоянии это вполне нормально.

-Угу.

-Зато теперь станет лучше. Утром увидишь.

Она всё ещё возилась у стола, переставляла какую-то посуду, шуршала тряпкой, протирая поверхность уже в третий раз.

-Инари.

-А?

-Не выдумывай, ложись спать.

-У меня куча дел! – Отмахнулась лекарша. Охотник только губы поджал. Разумеется, после поцелуя и его реакции, она снова трусила ложиться рядом. Типичная молодая девушка - сначала скажет не думая или даст намёк, а потом пугается и отступает в глухую защиту.

-Как знаешь. А я с твоего позволения, превращусь обратно в бревно на несколько часов. – Пробормотал он и отвернул голову к стене. Сонливость наползла сразу, однако он продолжал краешком сознания следить за Инари.

Она ещё минутку повозилась у стола. Потом ушла в дальний угол, где наверняка висела занавеска. Некоторое время оттуда доносился плеск воды, потом по полу прошлёпали босые ноги. Дошли до печи.

Девушка переступила с ноги на ногу, натягивая носки, и наконец-то забралась на кровать. Переступила через него и медленно-медленно, стараясь не разбудить, улеглась. Немного подождала и вздохнув, забралась под одеяло.

Он понимал, что Инари не спит, а задумчиво смотрит на него, но забывался глубоким сном. Снадобье сказалось.

***

-В жизни такого не видела. Просто бесовщина. – С чувством заключила она, убирая разрезанные бинты.

-Я же говорил, мне станет лучше.

-Но не настолько же!

С утра, после приёма второй половины «драконьей крови» и завтрака, лекарша взялась проверить его раны. Почти зажившая рука её не удивила, потому что и раньше затягивалась. А вот увидев, что на его боку рана превратилась в зарубцевавшуюся ткань, Инари чуть не заругалась от изумления.

-Да такую скорость только у оборотней увидеть можно! – Продолжала она. Маркус рассмеялся.

-Я понял уже! Понял, что ты впечатлена. Только сама говорила про эффект «рывка». Орденское снадобье помогло мне, скажем так, сдвинуться с места. А твои лекарства, которые всё это время толкали в спину, придали такого ускорения, что его можно сравнить с пинком. Вот и я побежал на поправку.

Он снова усмехнулся.

-Кстати не припомню, чтобы раньше слышал об эффекте «рывка». Если ты его на ходу выдумала, можешь написать что-нибудь вроде научного доклада. В Магике оценят. Если, конечно, ты рискнешь там объявиться.

Его замечание, вроде как несерьёзное, попало в цель. Она притихла и судя по всему, задумалась. Охотник сильно жалел, что не может видеть её. Поведение очень много сказало бы: направление взгляда, осанка, жесты, выражение лица. А так оставалось лишь догадываться.

-Я думала над твоими словами… Насчёт глуши. И что плохо жить здесь одной.

-И что теперь думаешь по этому поводу? – Спокойно спросил Маркус.

Инари села на табурет, тихо скрипнувший по полу.

-У меня есть отец… Он не последний человек в одном поселении. Это место находится далеко от крупных городов, и там мне будет безопасно. Его тоже беспокоит, что я живу в лесу, и он не раз писал, что будет рад видеть у себя. Я могу… – Задумалась она. – Могу представиться там как самоучка, спрятать диплом. Лечить и без него можно.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

-Твоя ситуация не в сфере полномочий ордена, потому приказывать я не стану. Но посоветовать могу. Не прячься. Обратись в Ковен. Не к местному представителю, а через его голову пошли письмо сразу в столицу.

-Думаешь, стоит это делать? – Хмуро раздалось с табурета.

-Думаю, стоит. Тебе придётся явиться на разбирательство. Но с твоей стороны всегда будут преподаватели, которые знали тебя с малолетства и опровергнут ложь. Поверь, на каждого адепта составляется подробная характеристика, суммирующая отзывы всего преподавательского состава. И суд эту характеристику запросит. К тому же суд будет не полностью светским, а с представителями от Ковена: ими дураков не делают. Они разберутся в ситуации.

-Посмотрим.

-Ты ведь меня не послушаешь. – Заключил он.

-Давай закроем эту тему. – Слышно было, что ей неприятно и кажется, даже стыдно за свои опасения. Как же её успел запугать своими связями тот человек?

-В каком городе, кстати, ты проходила практику? – Небрежно спросил он.

-В городе с названием «Неважно».

-Боишься, что я стану выпытывать о сбежавшей практикантке и узнаю твоё настоящее имя?

Ответом было лишь очередное фырканье. Она даже не стала отрицать. Лекарша встала, снова скрипнув табуретом, и ушла в угол, где неожиданно хлопнула дверью.

Что ещё за дверь? Шкаф, что ли?

Ага, и она не иначе как в этом шкафу спряталась - съязвил про себя Маркус. Шагов больше не было слышно, только приглушённая возня.

Он вздохнул и неосознанно поскрёб почти зажившую руку. Если провести пальцами, то понятно, что на коже остался лишь рубец. Таким он и останется, со временем только побелеет. Конечно, как охотник он имеет право на некоторые привилегии, и по его желанию целители могут убрать даже шрам. Но он не видел смысла в такой процедуре.

Как и вообще в том, чтобы обращаться к целителям. Сквозь повязку по-прежнему ничего невозможно было различить, хотя на сей раз ткань была не плотной. Стало быть…

Вернулась лекарша.

-Зато у меня для тебя хорошая новость. – Заявила она, отвлекая от хмурых мыслей.

-Ну, удиви меня.

-А ты сам ничего не заметил?

Он лишь поджал губы, надеясь, что она сама поймёт, что ему не до игры в угадывание.

-Ты с самого утра не кашлял. – Пояснила девушка. Подошла ближе и положила ладонь ему на лоб. – И от жара ничего не осталось. Стало быть, почти выздоровел.

-Тогда почему я себя чувствую, как после похмелья? Разве что голова не болит.

-Не после похмелья, а после болезни. – Она цокнула языком. – А ты хотел сразу в пляс пойти? Конечно, придётся набираться сил и отъедаться. Ты пока тут лежал, потерял, наверное, фунтов шесть. А то и все десять.

-Ладно, с этим понятно. Что там о хорошей новости?

-Ты можешь идти в баню.

-Что, настолько надоел? – Засмеялся Маркус, на что получил шлепок ладонью по лбу.

-Я в прямом смысле! Я её уже затопила.

Он не поверил ушам.

-Баня… здесь!?

-Ага. – Она наверняка сияла улыбкой до ушей. – Я же говорила, папа мне помогает. Он летом прислал денег, я наняла пару человек, и они сделали пристройку к избе. С печью и лавкой, как положено. Не стирать же в проруби? Там сейчас даже веники есть и вода подогрета. Или не хочешь?

-Скажешь тоже! – Маркус рывком отбросил одеяло и спустил ноги на пол. – Лучшая новость за весь месяц.

Теперь он понял, с чем именно она возилась за дверью - с огнивом. А сейчас, несмотря на закрытую дверь, послышался с детства знакомый запах разогретых сосновых досок.

-Куда идти?

-Давай проведу. – Её рука взяла его за локоть. – Два шага вперёд, теперь налево. Протяни руку.

Дверь подалась, и его лицо обдало жарким воздухом с терпким привкусом хвои и можжевельника. Или доски были обработаны, или она только что обдала их отваром, чтобы даже воздух приобрел целебное действие. Охотник с наслаждением втянул воздух полной грудью. Будто оказался дома.

-Осторожно, тут высокий порог. – Предупредила Инари. – И за ним три ступени вниз. Аккуратно.

Она отпустила его руку и прошмыгнула вперёд.

-Печь в дальнем правом углу. Лавка слева от тебя. Сейчас, пару минут подожди.

Она щедро плеснула чем-то на угли. К можжевельнику добавился неповторимый аромат печёного хлеба. Маркус знал, что вызывает такой эффект.

-У тебя всё это время было пиво?

-Какое кощунство, да? – Развеселилась она.

-Женщины… – Показушно вздохнул охотник. – Один перевод продукта. Дай-ка сюда кружку!

-Да бери. Только она пустая! – Хихикнула лекарша. Обошла его, оказавшись у дверей. – Я пойду. Ушат возле тебя, ковш и веник в нём, полотенца и халат на полке у двери. Что делать ты знаешь. Если что, стучись.

И прикрыла двери. Наверняка здесь не было светильника, и вокруг воцарилась кромешная темнота, но ему теперь всё было равно, и день и ночь. Охотник пару минут сидел, просто глубоко дыша, чтобы прогреть грудь. Жар медленно обволакивал и пропитывал его, до кончиков пальцев. Наконец, мужчина потянулся всем телом, аккуратно пробуя напрягать мышцы живота. И стал не спеша раздеваться.

***

Ничего лучше в его ситуации лекарша не смогла бы придумать. Слабость в теле перестала быть болезненной, превратилась в приятную расслабленность. А насыщенный запах будто очистил разум, вернув уверенность в собственных силах. Он открыл дверь только через час. Прислонившись к ней спиной, блаженно вздохнул:

-Лучший день рождения.

-А что, он у тебя сегодня? – Удивилась Инари.

-Нет. Я просто будто родился заново. – Усмехнулся Маркус. И сообразив, в какую сторону идти, добрался до кровати.

-Отлично. – Она подала ему кружку. – Теперь выпей это для закрепления эффекта. Что с боком?

Охотник отодвинул край халата над поясом, показывая, что всё в порядке. Швы прощупывались, но лекарская нить не сразу рассасывается. Зато можно было успокоиться насчёт того, что края разойдутся.

Запрокинув кружку, он в три глотка осушил её. Во рту остался смолянистый привкус: лекарство тоже было на сосновом масле и с можжевельником.

-Там в ушате осталась вода? – Спросила она.

-Вроде бы, да. Ты что, сама поднимала эту тяжесть?

-Нет конечно, он же огромный. Ведёрками натаскала. – Она прошла мимо, с любопытством приоткрыла дверь. – Хм, как раз что надо. Я не очень люблю сильный жар.

Зашуршала какая-то ткань.

-Теперь моя очередь. – Сообщила Инари. – А ты переодевайся и полезай под одеяло. Я его сменила на свежее.

И скрылась за дверью.

От постельного белья тоже пахло хвоей. Она похоже, всю одежду и ткань полоскала не то с отваром иголок, не то с вытяжкой. Маркус медленно улегся. Казалось, что он растёчется под одеялом, как подогретое сливочное масло, до того расслабила баня. Так что, выпив горячего лекарства, как раз хорошо было вздремнуть.

Охотник постарался расслабиться.

Ему совершенно неважно, что Инари делает за дверью.

Он совершенно не думает об этом… Ему нет дела до того, как она, моментально взмокнув от пара, выскальзывает из одежды. Распускает волосы по плечам и спине, набирает воду, опрокидывает на себя…

«Прекрати!» – Прикрикнул он на себя. – «Будто больше думать не о чем!»

Вспомнил о глазах и тут же помрачнел.

Всё это время он старался не думать, а что будет, если лечение не поможет?

Целители работают с так называемой аурой пациента. Им не обязательно представлять себе, как восстанавливаются сосуды и связки, срастаются кости, останавливается кровь. Организм сам помнит, каковым должно быть его идеальное состояние. Так что целитель своей силой лишь помогает ему восстановиться.

Охотник точно знал одно. Глаза связаны с мозгом слишком тонким, сложным образом, не всякий даже возьмётся их лечить. И каждый час промедления может дорого стоить.

«Будем надеяться» - сказала Инари вчера. Не слишком уверенным тоном.

Но что если надежда не оправдается?

Разумеется, орден сделает всё, чтобы помочь. Вопрос о деньгах даже не стоит. Каждый охотник слишком ценен, чтобы им разбрасываться. Так что возможно, кое-как видеть он все же сможет, даже если ради этого придётся рискнуть и перепробовать всё, вплоть до приращивания чужих глаз.

Только кое-как.

Но этого недостаточно! Полуслепой охотник немногим лучше слепого. Ему могут определить помощника. Или даже напарника в виде другого охотника. Двойкой можно работать, только напарнику придется видеть за двоих. Но представив себя такой обузой, он почувствовал, как холодеет.

Не такой участи себе хотел охотник с красноречивой кличкой «Ястреб».

Или его сделают легатом. Помощники ордена тоже ценны - они собирают информацию, хранят запасы оружия и необходимых ценностей, выступают посредниками. Их тоже мало, они незаменимы.

Но пожелай он быть легатом, то стал им сразу, а не шёл на многолетнее обучение!

Охотник скрипнул зубами и изнеможённо откинул голову на подушку. Что ж, одно у него точно получилось. С такими мыслями о бесславном будущем, стало совсем не до Инари.

***

Она поняла, что что-то изменилось, когда вернулась в комнату. Скрипнула дверь, в комнату ворвался горячий смолянистый воздух, и послышались тихие шаги. Девушка остановилась, кажется, вытирая волосы полотенцем, и наверняка посмотрела на него.

Она могла бы спросить, о чём задумался, но и так поняла. Еле слышно вздохнула и бросила полотенце на табурет - сказать ей было нечего.

Охотник лежал, заложив руки за голову, и мечтал уставиться в потолок. Мелькнула глупая мысль, а не пользуется ли девушка его слепотой, чтобы не спешить с одеванием после парилки, и он сам себе удивился. После чего сам же себя обругал и попытался вспомнить другие темы, о которых можно подумать.

Она сама предоставила ему такую тему, пусть и нечаянно. Убирая что-то на верхние полки, лекарша, судя по звукам, пошатнулась на табуретке, ухватилась за хлипко прибитую полочку и грохнулась на пол вместе с ней.

-Вот зараза! – Простонала она.

-Что такое!? – Маркус уже сидел напрягшись, будто собрался кинуться ей на помощь. Вообще-то действительно собирался, да опомнился, что от него не будет толку. – Как ты?

Она снова простонала, но уже с отчётливой досадой.

-Столько хранила и тут на тебе… – Пробормотала Инари.

-Что у тебя случилось!?

Она ответила не сразу. Чем-то звякнула, будто собирала глиняные черепки, и печально вздохнула.

-Разбила одну ракушку.

-Что-что разбила? – Переспросил охотник, хотя прекрасно расслышал и удивился лишь самому слову.

-Да так, не страшно. – Глухо ответила девушка, продолжая собирать осколки. Или же просто перебирала их в ладонях, сидя на полу. – Не ушиблась. Но упала неудачно.

Он повернул голову, желая получше расслышать её подавленный, тихий голос.

-Что, это не просто ракушка?

Инари будто стеснялась, боясь, что он посмеется над её переживаниями, но всё же заговорила:

-Мне её подарила одна подруга. Близкая подруга, хоть мы с ней уже долго не виделись. Она… знала, что я мечтаю увидеть море, но никак не могу попасть туда. А сама была с побережья. И когда вернулась с каникул, привезла с собой раковину лерийской улитки. Они такие, знаешь, большие вырастают, фунтов до пяти. И домики выращивают под стать.

-Это значит, память о подруге? – Осторожно спросил он.

-Да. И не совсем… Понимаешь, она не просто мне её подарила, а сказала, что это как амулет-заклинатель. Ракушка тянется обратно к морю, и с ней я точно туда попаду. И заставила пообещать, что я отвезу раковину на берег и опущу в воду, чтобы какой-нибудь рак-отшельник взял её себе. Ведь она не украшение, она чей-то дом. Так что… я верну раковину на родину, и сама её наконец-то увижу.

Девушка помолчала, тихо добавив:

-Она бы точно расстроилась, если бы узнала…

Он не стал переспрашивать, жалела бы подруга разбитую раковину или испорченную лекарскую стезю.

-Жаль твою ракушку. – Признал он. – Только это всего лишь она разбилась, а не твоя судьба увидеть море. Не надумывай. Это никакой не знак судьбы. Ты можешь поехать туда сама, просто чтобы сдержать слово. И увидеть подругу. Такого стимула ведь хватит?

-Ага. – Хмыкнула она и встала, принявшись убирать упавшее. – Отсюда да пешком до самого побережья, то ещё будет путешествие.

-Оплата торговцам, караванщикам или другим путникам, чтобы взяли тебя с собой, стоит недорого. Лекаря вообще бесплатно повезут, ещё и приплатят: он при крупном караване так же ценен, как и сильное сопровождение. – Маркус постарался ободряюще улыбнуться, будь возможность то и подмигнул бы. – Как наступят тёплые дни, и потянет тебя к югу, то и выступай. А если пешком идти придется, то не так уж трудно. Поверь моему опыту.

-А ты там был!? – Она снова едва не упала с табуретки, но сумела выровняться.

-Конечно.

Табуретка скрипнула по полу: девушка плюхнулась на неё у изножья кровати.

-Расскажи! – Попросила с такой надеждой, будто он мог прямо сейчас отправить её на морской берег.

Маркус немного растерялся.

-Я как-то не знаю, о чём рассказывать. Вряд ли о морской нежити тебе будет интересно. А больше ничего не припомню.

-Кому что! – Проворчала она, но подвинулась ближе. – Ну Маркус! Ты же видел море! Какое оно? Правда, что другого берега не видно? А вода там сильно солёная? А… – Она аж дыхание затаила. – Ты видел рыб-крылаток?

Охотник потёр подбородок. Признаться, он и сам смутился, поняв что кроме здоровенной рантуги, чьи слизистые ошмётки двое суток отскребали от верфи, да пары-тройки морских хватальщиков, ему сходу нечего вспомнить. Если судить по тону девушки, то он будто побывал в прекрасном храме, но запомнил лишь бегающих по полу тараканов.

Но вот крылаток он тоже видел. И аккуратно подбирая слова, пока сам вспоминал, стал рассказывать.

…После охоты он сидел на краю пристани, переводя дух. Позади суетились осмелевшие люди, утаскивающие студенистые щупальца и отчищающие деревянные мостки. Охотник не оборачивался на них. У него даже не было настроения чистить оружие, так что меч валялся рядом, дожидаясь, когда у хозяина появятся силы шевелиться. А тот смотрел на заходящее солнце, которое будто напитанная краской кисть, коснувшись облаков на горизонте, моментально пропитало их оранжевым – ещё и на море хватило.

На поверхности плясали блики, будто бы там, вдалеке вода обратилась в жидкое золото. Волны под вечер утихали, и охотник отрешился от происходящего за спиной, наслаждаясь минутами покоя.

И тут из воды выпрыгнула первая рыбка. Распахнув длинные крылья-плавники, алые в белую крапинку, она пролетела над водной гладью, легонько коснувшись кончиком плавника, будто птица пером. И ударив хвостом в последний раз, скрылась в хрустальном всплеске, оставив после себя опадающие капли, отразившие закат и нежно-голубое небо.

Конечно, он слышал об этих рыбках: что под вечер над водой, подобно речным стрекозам, носятся мелкие жучки, которыми питаются крылатки. Вырываясь из воды, рыбка расправляет плавники и будто воробей «перепархивает» с волны на волну. Плавники будто крылья парящего сокола, удерживают её в воздухе, а удар хвоста толкает вперёд не хуже чем камушек в рогатке.