Я доберусь до правды

Елена Росс

Я доберусь до правды

Часть 1. Неудача

«Я ненавижу дождь».

Только вязкая грязь, липнущая к сапогам, холодная вода - и больше ничего.

Охотник застыл, лишь медленно поворачивал голову. Внимательный взгляд пронизывал пространство, выискивая малейшее подозрительное движение. А вот на слух полагаться не приходилось. Шум и шелест окружили его, скрадывая звуки чужих шагов.

Он успел заметить движение наверху, на камнях и нарочно сгорбился, зажимая раненый бок. Тварь, конечно же, заметила слабость противника. Она выдала себя радостным стрекотанием и прыгнула.

Похожее на человеческое тело распласталось в воздухе, изогнув и вытянув вперёд когтистые руки-лапы. Но вражеской спины в этом месте уже не было.

Охотник встретил её ударом сапога, с омерзением отшвырнув на камни. Существо не сразу смогло вскочить на тонкие ноги и замешкалось. Тут же последовал второй удар, сбивший на землю. Едва успев перевернуться на живот, тварь оказалась пронзена мечом, так что остриё вошло в землю.

Можно было ударить сталью после первого пинка – но тогда, столкнувшись с камнем, пострадала бы заточка.

Охотник знал, что тверги часто живут парами и защищают друг друга. Но не успел среагировать, когда поднял голову и увидел прыжок второй особи. Не успел вытащить меч, застрявший в теле первой, и смог лишь выставить руку.

Разозлённая тварь вцепилась ему в плечи и щёлкнула пастью, но хватка на горле не дала ей сходу вгрызться в лицо противника. Оба опрокинулись на землю и покатились со склона, но он быстро выхватил из-за пояса кинжал и полоснул её по локтевому суставу.

На что получил вопль и плевок прямо в лицо.

-Паскуда! – Он со злостью отшвырнул её, добавив пинка вслед, и поспешил протереть глаза. Вязкая слюна залепила веки не хуже смолы. Пока он был занят, тварь повторила попытку нападения, но охотник был начеку. Перекатившись, оказался на ногах и сумел на звук отмахнуться кинжалом.

Не попал. Но она отпрыгнула назад и раздражённо заклекотала, чтобы сразу умолкнуть и словно раствориться в дожде.

Он кое-как открыл глаза и попытался поморгать, чтобы вернуть ясность зрения. Но яд успел подействовать: окружающее предстало перед ним чёрной пеленой.

Охотник выругался тише, сквозь зубы. И замер, напрягая слух.

Проклятый дождь…

Шорох, шуршание, стук капель, бульканье в лужах – со всех сторон. И раньше трудно было что-то разобрать. А теперь, когда зрение больше не работает на него, впору занервничать. Хорошо хоть, что в начале зимы не бывает грома.

Шорох. Стук. Шелест. И тихие-тихие шлепки, будто на самой грани слышимости.

У неё вытянутая ступня, при беге опора идёт лишь на переднюю часть, будто тварь бегает на цыпочках. По лужам плескать не будет, но всё же бесшумно бегать в такой грязи не получится.

А вот по камням…

Он поднял голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Бесполезно. Даже пелена перед глазами ушла, уступив кромешной темноте.

Шлёп-шлёп-шлёп…

Где? Справа? Нет. Уже не там. Быстро перемещается... Нужно было бить по ноге: тогда бы тверга хромала.

Она налетела сзади, когда он сам разворачивался и шлёпнул ногой по очередной луже. Издала победное верещание и тут же заткнулась, напоровшись на остриё. Охотнику даже не потребовалось размахиваться – только вскинуть на звук руку с кинжалом, зажатым обратным хватом. Тварь обмякла и повисла на лезвии всем весом.

Он пошатнулся, удерживая равновесие, и ощупал голову тверги. Так... Вместо уязвимой точки над носом, он попал в глаз. Конечно, и это неплохо. Но рисковать не хочется – эти существа до безобразия живучи.

С усилием выдернул кинжал, и длинное тело с шумом плюхнулось в грязь. Охотник присел, нащупав тонкую шею. Надавил, определяя позвонки, и всадив остриё аккурат между ними, отделил голову от тела.

Тело первой твари осталось… кажется, слева. Он столько раз оборачивался на месте, когда слушал шаги, что почти потерял ориентацию в пространстве. Неуверенно ступая, чтобы не споткнуться об очередной булыжник или выступ, дошёл до тела и наконец-то вернул себе меч. После чего перерезал шею и этой особи.

«Головы ему, вишь, подавай. Мол, а ну как обману. Времена нынче такие, никому нельзя верить… Вот ведь сволочь. Ну да я лично прослежу, чтоб ты эти самые головы у себя в зале над камином прибил, и не снимал месяца два! И только попробуй пожаловаться на запах от трофеев!»

Усмехнувшись, он упал на одно колено и со стоном ухватился за бок.

«Кого я обманываю…»

Первая дрянь оказалась сильнее и шустрее, так что ощутимо задела его когтями. И предплечье оцарапала. Будто знала, как продраться между пластин, вшитых в куртку. Что поделать: в вопросе с бронёй он, как и многие, сделал упор на лёгкость и сохранение скорости. Что сегодня не очень-то помогло.

Раны, конечно, получились не смертельные... Если получить их недалеко от жилья или со снадобьями под рукой.

Он помнил, что когда настиг тварей, то сбросил сумку с плеча, чтобы не мешалась. Да только она упала неудачно, прямиком в щель между двумя валунами. Охотник решил, что достанет её потом, на крайний случай соорудит для этого шест.

Но сейчас, в кромешной темноте...

Даже будь у него зрение, даже будь сейчас солнечный день, было бы не углядеть с возвышения посёлка, откуда он ушёл. В пути минула почти вся ночь. Сколько ему теперь добираться до жилья? Пешему, слепому, по глухому лесу?

Кровь продолжала сочиться, пропитав одежду и намочив пальцы. Кажется, он поспешил назвать рану пустячной. В горячке боя и не такое мимо внимания проходит, но сейчас стало отпускать. А кровь не спешила останавливаться. С одной стороны хорошо, из раны вымоется больше яда, но и сам он порядком ослабеет.

В какую сторону идти?

Он постарался вспомнить. Дошёл до валуна, ощупал его. Вспомнил, как выглядел этот обломок: с какой стороны он его видел, когда пришёл сюда.

Наверное, нужно будет идти в ту сторону...

Склонившись у камней и попытавшись найти сумку в щели, он не нашёл ничего. Пальцы натыкались только на холодную грязь. Он и сам уже порядком продрог, так что стал продолжать. Мысленно махнул рукой и развернулся в предполагаемом направлении.

Это движение едва не швырнуло его на землю. Спотыкающимися шагами миновав каменные развалы, он уткнулся в первое же дерево и вцепился в него, переводя дух. Голова шла кругом, а руки понемногу немели.

В боку продолжало резать, будто тверга оставила там свой коготь. Он прижался к дереву спиной. Далеким вчерашним утром он покупал ткань для бинтования… Куда положил её?

Руки лихорадочно шарили по внутренним карманам. Такой маленький, тугой свёрток, стоит всего монетку… Высшие силы, хоть бы он забыл переложить его в сумку! Хоть бы…

Охотник едва не упал, качнувшись. Но зато в боковом кармане штанов отыскал злополучный сверток и бессильно выругался: верхние слои промокли. Ладно! Ладно. Главное перетянуть бок, станет меньше течь.

Хорошо бы переждать хотя бы несколько минут. Иначе, разгоняя кровь быстрой ходьбой, он попросту сам себя доконает.

Но охотник потерял уже достаточно, пока расправлялся со своим заказом. Сейчас уже с трудом удавалось держаться на ногах.

Амулет… Браслет из кожаных ремешков с каменными бусинами, главная ценность охотника после оружия – вот что могло помочь. Окропить кровью тёмно-красную бусину: позвать на помощь соратников. Он бы и на ощупь её нашел: вторая слева от узла. Да вот только браслет, порванный когтем тверги, ещё в начале драки слетел с руки и скрылся в темноте. Искать его сейчас – значит остаться здесь навсегда.

Подумать только. Тверги. Степень опасности третья, просто смешно… Он-то думал, что если его кто и доконает, то это будет как минимум стая снежных загрызней.

Охотник пошёл, спотыкаясь на каждом шагу. Одна рука, вытянутая вперёд, проверяла, нет ли преград на пути. Другая зажимала бок, на сей раз уже не притворно.

Одно утешало: дождь утихал. Он хотя бы услышит, если кто-то ещё на него кинется.

Дорога во мраке растянулась как в тягучем, дурном сне. Деревья внезапно оказывались перед лицом, будто выскочившие из-за угла грабители. Ноги скользили по грязи, так что мешающее деревце или ветка тут же превращались в опору.

Нащупав очередную ветку, он провёл по ней ладонью, прикидывая форму, и перехватив поудобней, сломал. Ещё раз проверил, подходит ли – и пошёл с ней как с посохом, проверяя дорогу. От всего подряд она не спасала, зато хотя бы лицом в дерево он теперь не врежется.

Со временем удалось приноровиться, хотя пришлось замедлить шаг. Дорога слилась в сплошную пытку из темноты и кочек, ям, упавших деревьев или камней, которые лес будто нарочно подсовывал под ноги. Только темнота, только осторожные шаги и попытки сохранить равновесие.

Мужчина сообразил, что ладони стали зябнуть не из-за потери крови, а попросту из-за холода. Так что вытащил перчатки из карманов и поднял шарф, чтобы тот закрывал нижнюю часть лица. Подумав, активировал амулет, пришитый к куртке и помогающий согреться. Обычно охотник предпочитал обходиться без активной магии, способной привлечь нежелательное внимание, но сейчас ситуация и так непростая…

Спрятав амулет за пазуху, он подождал немного. Камешек потеплел, и вместе с тем потеплел будто и воздух вокруг тела. Стало немного легче; оказывается, охотник успел порядком замёрзнуть по такой погоде. Хорошо хоть обувь не промокла. Просушить её сейчас было бы нелегко…

Впереди раздалось отчётливое чавканье: с таким звуком нога вырывается из вязкой грязи. Нога… или крупная лапа. Охотник превратился в изваяние, снова напрягая слух. Левая рука сжалась на посохе, другая прекратила прижимать рану, медленно скользнула к рукояти кинжала.

Он мог бы поклясться, что впереди кто-то стоит. Испытующий взгляд ощущался всей кожей, как нечто тяжелое, давящее на плечи. В какой-то момент слух отчетливо уловил похрапывающее дыхание, после чего неведомый зверь, кажется, облизнулся. Или это где-то обломилась ветка и упала на влажную землю?

Ощущение пропало так же внезапно, как появилось. Охотник какое-то время продолжал слушать, но улавливал только собственное учащённое дыхание. Теперь пришла уверенность, что он один.

Показалось? Или здесь был какой-то лесной хищник, оказавшийся недостаточно голодным и любопытным?

Нужно идти – стукнула в висок навязчивая мысль, возвращая к действительности. Идти, пока есть силы. Так есть хотя бы шанс выйти к дороге, ведущей через лес. А там если не ночью, так днём наверняка кто-нибудь проедет…

И снова путь через кромешный мрак, навязчиво лезущие под ноги корни и холодные капли, колющие лицо. Уже не дождь, а только срывающиеся с веток остатки.

В первый раз, когда торчащий из земли корень превратился в петлю, ухватившую за сапог и повалившую на землю, мужчина сумел подняться на ноги. Во второй пришлось ползти до дерева и хвататься за него, скрипя зубами и костеря весь Западный лес на чем свет стоит. Силы утекали, как вода из дырявого кувшина.

В третий раз не удалось и пошевелиться.

Охотник выдохнул, чувствуя щекой плотный, слежавшийся ковер из палых листьев и мелких веточек. И темнота заняла все его мысли.

***

Вдох. Выдох.

Он ещё жив, ещё дышит. Кажется, даже способен шевелиться.

Открыв глаза, он по-прежнему не увидел ничего, хотя глаза саднило так, будто под веки набилась земля. А ведь должно было начать светать. Весной уже пели бы первые птицы.

Дрогнувшие пальцы ощутили тонкий, хрустнувший пласт на листьях. Что за напасть? Он слышал какое-то трепыхание краем уха. Не сразу понял, что слышит сам себя - его попросту бьёт дрожью от озноба. Стало быть, уже наступило утро.

Назавтра селянская ведунья предрекала мороз, вот он и наступил, сковав наледью лес, ещё вчера вымоченный до последней веточки. Тепло от амулета кончилось, и охотник проснулся от холода.

-Холера… - Простонал мужчина. Мало было ему той кучи, в которую уже успел вляпаться. И теперь на тебе вдобавок - гололёд.

«Погода Турнора не устаёт удивлять».

Дрожа и клацая зубами, он сумел оттолкнуться от земли и сесть. Раны перестали кровоточить, но проверять он не стал: одежда тоже пропиталась и прилипла поверх, так что отодрав её, можно сделать только хуже. Плотные штаны из кожи, как и куртка на спине, тоже покрылись ледяной корочкой. Зато многослойная тканевая подкладка осталась сухой, благодаря чему он вообще дожил до утра.

Но замёрзнуть ещё успеется, когда даже нет толкового амулета. Ведь тот похоже, к утру как раз и выдохся! Неужели подсунули халтуру?

Охотник постарался аккуратно расстегнуть куртку, не тревожа раненый бок. Пролез пальцами в боковой внутренний карман и среди мягкой подкладки, компенсирующей выпуклости тайничков, нащупал маленькую фляжку.

-Твоё здоровье, наставник. – Отсалютовал он в пустоту и запрокинул голову, разом прикончив половину фляжки. И едва не согнулся в рвотном позыве, до того обожгло горло и желудок. Зато все тело моментально бросило в жар.

А ведь когда-то недоумевал, зачем помимо снадобий наставник требовал брать с собой ещё и самогон. Ну не пить же на охоте, в самом деле!

Надолго такого «согрева» не хватит, и вообще это не лучшая идея в мороз. Но ему нужен был небольшой толчок, хотя бы иллюзия тепла, чтобы начать двигаться. Далее уж, буде надеяться, разогреется сам при ходьбе.

«Чего разлёгся, как палая кобыла?» - Передразнил он учителя и, пошарив рукой по земле, нашёл свой посох. Протёр глаза, поморгал. Но по-прежнему видел одну темноту.

Яд тверги вреден, но для человека не смертелен. Однако если попал на кожу или слизистую – гарантирован ожог. И смывается эта пакость хуже смолы. А уж глаза… У него есть примерно сутки, чтобы попасть к обученному целителю и восстановить зрение.

«Ну что, марш-бросок за день до города?» – Подбодрил он себя, почти веселясь. – «Да хоть три раза!»

И осторожно встал, проверив, насколько хорошо держат ноги. Прислонил посох к боку, чтоб не уронить и сложил руки у рта, выкрикнув в пустоту:

-Ау! Кто-нибудь?

«Да кто тебе отзовётся в такой глуши, волки?» С досадой прислушался мужчина к ответной тишине. На пробу сложил руки ещё раз и издал пастуший клич, способный разнестись далеко. Опять ничего.

Он покрепче взялся за посох, убеждая себя, что и не рассчитывал на помощь. Дорога снова растянулась, по ощущениям, в долгие часы. Охотник уже понятия не имел, куда идёт. Сколько раз его шатало, сколько раз он сбивался с направления? Но лучше двигаться, разгонять отравленную кровь и дурные мысли. От сидения на месте его шансы уж точно не возрастут.

Или может, лесной хозяин сжалится и спрямит дорожку? Ведь помог ему охотник, извёл тварей, опасных для природного баланса.

-Не грех бы… и спасибо сказать… – Попытался пошутить он. Но лес остался глух. А мужчина осознал, что способен только сипеть. Остановился. Тепла… где найти тепла?

Огниво осталось в сумке, так что о костре можно забыть. И ведь предлагали огненный эликсир, с которым можно хоть на камнях развести огонь. Так нет же, дурак, места в карманах пожалел…

Нужно согреться, как угодно... Быстро. Хотя бы обманчивое, но тепло. Где эта фляжка?

Принялся искать по карманам. В нагрудных нет. Во внутренних…

-Идиот! – Выдохнул он в пустоту. То есть попытался, но его бы не услышали и с двух шагов.

Фляжка осталась лежать на месте «привала». Он это точно знал. Помнил, как вздрогнул от глотка и упустил её, а руками ухватился за горло. И когда вставал, то попросту забыл подобрать.

Ну вот и приплыли.

Эта мелочь начисто лишила его сил. Мужчина закрыл глаза - все равно нет разницы, открыты они или нет. Ноги едва могли его держать, а подступающий холод снова заставлял подрагивать всё тело.

Почему так… холодно? Неужели солнце не греет? Ведь погода обещала быть ясной, так говорила ведунья, разве нет?..

И тут раздался посвист, сменившийся уханьем. Турнорская неясыть. Маленькая, ушастая сова.

-Уже… вечер? – Просипел мужчина.

Вечер! Уж непонятно, злиться или смеяться. Вечер… Он пролежал в беспамятстве не пару часов, как ему казалось, а весь день! Солнце если и было, то теперь скрылось за горизонтом, раз проснулась неясыть. Вокруг будет становиться только холоднее.

Он бы много отдал за вчерашний дождь. Ливень сейчас казался тёплым, едва ли не блаженным явлением, по сравнению с нынешним. Будто мороз наступает на пятки и дыша в затылок, идёт позади, как загоняющий добычу следопыт. И не скрыться.

Он стащил с правой ладони перчатку и поднял её, чтобы проверить догадку. Две холодные пушинки клюнули в руку, моментально став парой холодных капелек.

Пошёл снег.

Со стоном охотник оттолкнул от себя древесный ствол. Едва не упал, снова налёг на посох. Кое-как надел перчатку и сделал первый шаг.

Только в этих шагах остался смысл. Пройти немного. И ещё немного. Ну, хоть сколько-нибудь.

Что угодно, только не останавливаться.

Холод убивает медленно. Сначала изматывает до подкашивающихся ног, отнимает силы, уходящие на дрожь и поддержание тепла. Потом добирается до отдаленных частей тела: ладоней, ступней, носа. Натянутый по самые глаза шарф и перчатки спасают лишь поначалу. Если долго не получать тепла, то своего собственного уже не хватает, чтобы бороться.

Потом холод мучает усталостью и соблазняет мыслями всего-то немного отдохнуть, не поспать конечно, но присесть хотя бы на ту кочку, только минутку перевести дух…

После чего добивает погружением в сон.

Орденский охотник, закалённый как обучением, так и практикой, упрямо тащился вперёд, предпочитая вымотаться и упасть как загнанная лошадь, нежели поддаваться слабости.

Но этот момент наступил раньше, чем он ожидал. Охотник отстранённо думал, что его хватит, пожалуй, ещё на версту, когда незаметно для себя запнулся и снова упал.

Всё. На этот раз точно – всё.

Он понимал, что приземлился на что-то неудобное, каменистый пригорок или корягу. В рёбра даже через куртку впивались неровности. Вот незадача… Может, получится переползти на более удобное место? А там уж не грех и попытаться встать.

Охотник усилием воли заставил раненную руку шевелиться – на другую он попросту упал всем весом. Протянул перед собой, попытался понять, везде ли камни, или ему посчастливилось найти единственную россыпь на всю округу?

Пальцы бездумно щупали ровный край, более всего похожий не на камень, а на грубо оструганное дерево. Провели вдоль прямой грани, наткнулись на вбитый штырь.

Ступени…

Помирать буквально в шаге от спасения сразу расхотелось. Но ведь нет спасения.

Нет лая собак, отдалённых голосов, нет мычания скота в хлевах и не пахнет жильём - это не деревня. Только одинокая избушка лесника. А вблизи, он знал от местных, нет жилых одиночек. Все их в своё время позабросили, побоявшись коротать зимние ночи в лесу.

Только весной и осенью приходят следопыты за дичью. Но не сейчас. Не в мороз.

Последним усилием он протянул руку. На удачу постучать - а вдруг… Пальцы упёрлись в дверь. Провели по ней, и ладонь обессилено упала.

Охотник окончательно замер.

***

-Марик, да ты бери ещё. Чего как в гостях, в самом деле? – Тепло улыбается бабушка. Одной рукой двигает поближе тарелку с горой дымящихся вареников.

-Да я лопну. – Смущённо ворчит охотник.

-Лопнет он, не смеши! Да ты ж только глянь на себя, щёки пропали, одни глаза на лице видны! Рубашка как на палке болтается, ой горе моё… Что ж ты, вовсе не ешь там, в ордене своём?

-Да кормят нас, кормят! Только не на убой.

Он сдаётся и нагребает себе добавки. Бабушкины вареники с козьим сыром… Ему иногда смешно, что в обучении, тоскуя по дому и северу, он прежде всего вспоминает не красоту небесных огней, верных ездовых собак или родительские объятия – а вареники!

Блики от масляной горелки пляшут на стенах, подсвечивая парок, что поднимался от блюда. Пахнет маслом, творогом и дымком от печи.

Сзади, с кухни доносится возня и гремит посуда. Наверное, мама убирается.

-А я ещё горяченького принесу! – Радуется тётка Элана. Женщина в летах, так и не сумевшая выйти замуж, всегда обожала племянников. Так что охотник может сказать, что матери у него было две.

Тетушка встаёт и ворошит ему макушку, растрепав волосы.

-Ты ведь взрослый уже, можно вместо чаю и медовухи плеснуть!

-Да я…

-Сейчас-сейчас принесу! – Непреклонно доносится уже из коридора.

-А в ордене такого, небось, к столу не подадут! – Смеётся юноша, сидящий напротив.

Охотник теряется. Откуда здесь взялся Ритан? Он ведь никогда не был на севере, кроме… того раза. Первого и единственного – когда молодой наёмник, спеша добраться до жилья напрямик, заблудился и замёрз в ночь зимнего солнцестояния. Тело нашли только через две недели.

Иней и сейчас покрывает его с ног до головы, несмотря на жар в комнате.

-Не зря мы братья названые. – Юноша знакомым жестом перебирает бледными пальцами по столу. – И участь у нас, выходит, одна.

-Ну и правильно. Наконец-то отдохнёшь. – Воркует бабуля. Она склонилась над шарфом и проворно орудует спицами. – Поди, скитался по всему свету, покоя не знал. Хватит. Наслужился. И без тебя там хватает.

-Но я ещё не… – Он растерялся.

Бабушка поднимает глаза, покрытые белёсой пленкой.

-С нами пойдёшь. – Говорит она.

Охотник холодеет.

-Ты ведь тоже умерла. Восемь лет назад.

Вот почему он не видел здесь ни отца, ни матери, ни младших сестер.

Его касается тёткина рука. Хрустят пальцы, когда нежно сжимает плечо любимого племянника. Если бабушка отошла во сне, то её дочери не так повезло… Он не нашёл смелости обернуться и посмотреть на неё.

-Тебя убили волкулаки, тетушка Элана. – Шепчет охотник.

На его плечах вдруг оказывается множество рук. За спиной стоит уже с десяток мертвецов.

-Не бойся, сынок… - Успокаивает тётя.

-Братишка…

-Внучек, дорогой… - Доносится с разных сторон. Бабушка встаёт.

-Не бойся. – Она снова прежняя, румяная и с ясными глазами цвета янтаря, что передавался в их роду. Женщина со вздохом разводит руками. – Просто пришла пора.

-Пора… пора… - Эхом откликается за спиной.

-Идём с нами... – Сипит один из голосов. Снова тётин, но искаженный до неузнаваемости. Рука впивается в плечо.

-Нет! – Раздаётся новый голос.

Охотник не слышал его раньше, но точно понимает, кто хозяйка. Он зажмуривается, отчаянно умоляя вернуть себе слепоту. А по полу, приближаясь, раздаётся топоток маленьких сапожек.

Красные, с вышивкой, те самые. Их можно было уместить на ладони. Это всё, что он смог принести родителям девочки. Первая, к кому он не успел.

-Рано ему! – Звонко заявляет она, стукнув кулачком по столу.

-Маркус, слышишь? Тебе ещё рано с нами. Рано…

Ты только спи.

Спи…

Только спи…

***

-Спи… спи себе…

Голос раздавался где-то высоко. Лоб ощущал поглаживание ледяной ладони.

Это не она холодна – понял Маркус. Это у него жар. Или бред.

Он постарался пошевелиться, но тело слушалось плохо. Удался лишь беспокойный вздох. Чужая рука сбилась с ритма и плотно легла на лоб, проверяя, насколько усилился жар.

-Сарита… – Просипел он, пытаясь дозваться до погибшей девочки.

-Нет, опять не угадал. – Ответил тихий голос. Девичий, но не детский.

Он чувствовал, что понемногу приходит в себя. Ощущение дикого холода осталось где-то позади, как и мёртвые голоса. А сейчас, несмотря на явную лихорадку, ему становилось легче. Мышцы расслаблялись, тело окутывало блаженство от долгожданного тепла. Даже раны…

Стоило о них подумать, как напомнили, сволочи. Тут же откликнулась рука: почти всё предплечье стянуло ноющей болью. А в левый бок словно вцепились зубы и стали медленно пережёвывать, добираясь до самого нутра. Он выдохнул и попытался открыть глаза, в который раз забыв, что о зрении можно забыть. Но не смог даже поднять веки.

Левая рука будто сама метнулась к голове, проверить догадку. Но была перехвачена чужой ладонью, вцепившейся в запястье.

-Повязку не трожь. Сколько можно дёргаться?

Охотник не мог вспомнить, чтобы дёргался, а тугую повязку заметил только сейчас. Но голос явно устал его предостерегать.

Он повернул голову на слух, втянул воздух. Нос пощекотало обилие травяных запахов, как от целой груды заготовок. Аромат томящегося рагу в горшочке. И свежей крови. Неожиданно резануло в боку, и охотник вздрогнул, потревожив повязку. Явственно запахло заживляющим снадобьем, которое он мог узнать даже спросонья или спьяну.

-Что… Где я? – Прохрипел он еле слышно. Легче было, наверное, понять по губам, нежели услышать.

Голос ответил неприветливо, будто отмахиваясь.

-В безопасности. А теперь спи.

-Но…

-Пей.