Похоронная лавка напротив храма

— Тогда меньше трать времени на разговоры.

Челюсть Люсьена напряглась.

— Это храм.

— Я знаю.

— Прояви хотя бы базовое уважение.

— Ты был очень уважителен, когда пожаловался на меня.

— Ты опять это вспоминаешь?

— У меня хорошая память.

Люсьен медленно вдохнул и взял перо.

— Начинаем.

Первый пункт: время крупногабаритных перевозок.

Первым говорил Люсьен.

— Перевозки больших гробов не должны совпадать с основными часами благословений храма.

Элира ответила сразу:

— Нет.

— Почему?

— Доставка из мастерской не всегда предсказуема.

— Её можно планировать.

— А срочные заказы?

— Откладывать.

— Клиенты доплачивают именно за то, чтобы не откладывать.

Люсьен посмотрел.

— Опять деньги.

— Разумеется.

— Общественный порядок важнее.

— Хорошо.

Она раскрыла транспортную книгу.

— Тогда заранее дай мне все основные часы благословений.

Люсьен нахмурился.

— Некоторые добавляются в последний момент.

— Насколько заранее вы узнаёте?

— По-разному.

— Значит, и крупные перевозки по-разному.

— Это не одно и то же.

— Почему?

Люсьен остановился.

Элира взяла перо и прямо написала:

«КРУПНОГАБАРИТНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ПО ВОЗМОЖНОСТИ НЕ ДОЛЖНЫ СОВПАДАТЬ С ОПУБЛИКОВАННЫМИ ЧАСАМИ БЛАГОСЛОВЕНИЙ. О НЕЗАПЛАНИРОВАННЫХ ПЕРЕВОЗКАХ НЕОБХОДИМО ЗАРАНЕЕ УВЕДОМЛЯТЬ ХРАМ».

Люсьен прочитал.

— Насколько заранее?

— Пятнадцать минут.

— Слишком мало.

— Двадцать.

— Минимум тридцать.

— Двадцать пять.

Люсьен перевёл на неё взгляд.

— Почему ты торгуешься из-за пяти минут?

— Потому что Тома может не знать за полчаса.

— А за двадцать пять минут, значит, знает?

— Мне так кажется приемлемее.

Люсьен на мгновение закрыл глаза.

И написал:

ТРИДЦАТЬ МИНУТ.

Элира провела рядом черту.

— Я не соглашалась.

— Городское управление не примет двадцать пять минут как осмысленный стандарт.

— Почему?

— Потому что цифра произвольная.

— А тридцать — нет?

Они посмотрели друг на друга.

В конце концов Элире надоело.

— Ладно.

Второй пункт: опасные особые тела.

Первой заговорила Элира.

— Если храм получает тело, которое продолжает выделять опасное тепло, устойчивую магию, едкие вещества или находится в необычном физическом состоянии, сообщай мне до окончания благословения.

Люсьен нахмурился.

— Почему мы должны сообщать тебе?

— Потому что восемьдесят процентов потом идут в мою лавку.

— Никто не обязан выбирать Восс.

— Я сказала восемьдесят процентов.

— Не говори это так.

— Это данные.

— Ты измеряла?

Она открыла книгу.

— За последние тридцать дней после храмовых благословений ко мне пришли двадцать восемь семей с телами особого состояния.

— …

— Двадцать две купили сразу.

— Три ушли после консультации.

— У двух уже были другие поставщики.

— Одна семья ничего не могла позволить и пошла по твоей программе помощи малоимущим.

Она закрыла книгу.

— Двадцать две делим на двадцать восемь.

Люсьен молчал.

— Примерно восемьдесят процентов.

— …

— И?

Люсьен выглядел ещё менее довольным.

— Ты каждый день считаешь конверсию храма.

— Конечно.

— Этим не стоит гордиться.

— Почему?

— Храм не твой канал продаж.

— Данные говорят обратное.

Люсьен положил перо.

— Я отказываюсь обсуждать это в такой терминологии.

— Тогда назови иначе.

— Как?

— Высокоцелевые потенциальные клиенты.

— …

— Это ещё хуже.

— Семьи с потенциальной потребностью.

— Вот так.

Она пожала плечами.

— Хорошо.

Итоговая формулировка получилась такой:

«ПРИ НАЛИЧИИ У ТЕЛА ОСОБЫХ РИСКОВ ХРАМ МОЖЕТ ПРЕДОСТАВИТЬ СЕМЬЕ НЕОБХОДИМУЮ ИНФОРМАЦИЮ О БЕЗОПАСНОСТИ. ПОСЛЕ ТОГО КАК СЕМЬЯ ЯВНО ВЫБЕРЕТ ВОСС ИЛИ ДРУГОГО СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ПОСТАВЩИКА, НЕОБХОДИМАЯ ИНФОРМАЦИЯ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕДАНА ВЫБРАННОМУ ПОСТАВЩИКУ».

Элира прочитала.

— Слишком длинно.

— Зато точно.

— Некрасиво.

— Это правило, а не реклама.

— Ты всегда так пишешь.

Люсьен поднял глаза.

— Как?

— Как надгробие.

— …

Третий пункт: общественные дороги.

Элира сказала:

— Большие храмовые мероприятия не могут занимать всю улицу.

— Они никогда не занимают всю улицу.

— День открытых дверей занимал.

— Твой бизнес в тот день тоже использовал улицу.

— Тогда напиши для обоих.

— Ни одна сторона не может занимать общественную дорогу незарегистрированным мероприятием.

— Хорошо.

Это был первый пункт за весь день, который решили меньше чем за минуту.

Оба даже слегка удивились.

И тут дверь распахнулась.

Майло вбежал внутрь.

— Священник Люсьен!

Люсьен нахмурился.

— Что произошло?

— Проблема.

Первая реакция Элиры была мгновенной.

— Кто умер?

Майло отдышался.

— Водный великан.

Элира сразу встала.

— Размер?

Люсьен тоже поднялся.

— Элира.

— Что?

— Сначала спроси, что случилось.

— Я и спрашиваю!

Майло быстро продолжил:

— Рост примерно три с половиной метра. Из народа речной гавани. Благословение только что закончилось. У семьи был собственный влагосохраняющий транспортный резервуар, но дно треснуло.

Элира схватила книгу.

— Насколько большая трещина?

— Уже течёт.

— Где тело?

— Во внутреннем дворе храма.

— Сколько без воды?

— Меньше двадцати минут.

Люсьен уже шёл к двери.

— Идём.

Она последовала.

— Пиппа!

Едва выйдя наружу, Элира крикнула через улицу.

Пиппа стояла в дверях лавки.

— Что?

— Самую большую влагосохраняющую оболочку, насос для солёной воды… нет, для пресной! И два рулона влагосохраняющей обивки!

— Поняла!

Люсьен повернул голову.

— Не все народы речной гавани пресноводные.

Майло быстро сказал:

— Этот — пресноводная ветвь.

— Я слышала.

Все четверо бросились во внутренний двор.

Мёртвый водный великан занимал почти половину каменной площадки.

Кожа глубокого сине-зелёного цвета.

Жабры вдоль шеи уже начали подсыхать.

Оригинальный транспортный резервуар стоял рядом, вода непрерывно вытекала из длинной трещины по дну.

Семья в панике собралась вокруг.

— Госпожа Элира!

— Пока не двигайте.

Она присела.

Измерила плечи.

Рост.

Хвостовой плавник.

Размах рук.

Люсьен уже положил ладонь над шеей умершего.

Слабый серебристый свет благословения лёг на остаточную магию.

— Элира, жабры сохнут быстрее остального тела.

— Я знаю.

— Сначала нужна вода.

— Не лей прямо.

— Почему?

— Кожа уже стягивается. Если резко залить, может лопнуть.

Люсьен остановился.

— Тогда что?

— Мокрая ткань.

Прибежала Пиппа с материалами.

— Здесь!

Элира взяла самую большую влагосохраняющую оболочку и развернула.

— Накрываем от задней части плеч.

Люсьен помог приподнять одну сторону тела.

— Осторожно.

— Я знаю.

— Под ним плавник.

— Я вижу.

— Ты чуть не прижала…

— Скажешь ещё раз — будешь сам его измерять!

Лицо Люсьена тоже потемнело.

— Я пытаюсь не допустить повреждения тела.

— Я тоже!

Майло стоял между ними и мудро молчал.

Пиппа присела, раскладывая второй слой, и прошептала Майло:

— Они всегда такие?

Майло смотрел прямо перед собой.

— Каждый день.

Следующая проблема была хуже.

Контейнера такого размера нет.

Самый большой влагосохраняющий резервуар на складе Восс — 2,4 метра.

Тело — три с половиной.

Элира встала.

— Сделаем временный.

Семья уставилась.

— Сейчас?

— Иначе ему придётся остаться здесь.

Люсьен спросил:

— Сколько времени?

— Нормальный сделать? Нереально.

— Тогда?

Она уже думала.

— Большая деревянная рама как внешний каркас.

Люсьен нахмурился.

— Водное тело нельзя надолго оставлять в контакте с обычной древесиной.

— Поэтому изнутри выстилаем водонепроницаемой тканью.

— Швы будут течь.

— Запечатаем.

Пиппа сразу сказала:

— В лавке есть герметик.

— Сколько?

— Полведра.

— Мало.

Люсьен сказал:

— На складе храма есть ведро герметика низкого класса.

Элира повернулась.

— У вас есть?

— Для временного ремонта резервуаров.

— Принеси.

— …

Она сказала это так, словно находилась у себя в лавке.

Времени спорить не было.

— Майло.

— Уже иду!

Он убежал.

Элира повернулась к Пиппе.

— Найди Тому.

— Утром уехал в восточный район.

— Тогда запасную платформу.

— Хорошо.

Семья стояла сбоку, пока вокруг внезапно все задвигались.

Им почти не оставалось места даже для слов.

Через час временная транспортная конструкция с поддержанием влажности была готова.

Красивой она не была.

Вообще.

Деревянный внешний каркас.

Внутри двойная водонепроницаемая обивка.

Швы герметизированы.

На дне неглубокий циркуляционный слой воды.

Снаружи закреплены влагосохраняющие оболочки.

После помещения тела внутрь оно хотя бы останется стабильным до кладбища.

Люсьен проверил жабры.

— Состояние стабильное.

Элира считала ширину перевозки.

— Какая ширина входа на кладбище?

Семья назвала.

Она подняла глаза.

— Пройдёт.

Прибыла временная платформа, которую смог организовать Тома.

Все начали поднимать.

Люсьен держал одну сторону.

— Медленно.

— Я знаю.

— Слева выше.

— У тебя справа ниже.

— У меня ровно.

— Тома!

— Не кричи! Я вижу!

Всё снова превратилось в хаос.

Но в конце концов тело погрузили.

Циркуляция воды работала.

У пожилой женщины из семьи к тому времени покраснели глаза.

Перед отъездом она взяла Люсьена за руку.

— Спасибо, священник.

Потом — руку Элиры.

— И вам спасибо.

— Это моя работа.

— Если бы мы были одни, мы бы вообще не знали, что делать.

Она посмотрела на обоих.

— Хорошо, что вы были вместе.

Люсьен тут же ответил:

— Мы не…

Элира сказала одновременно:

— Мы не вместе.

Женщина моргнула.

Пиппа и Майло оба посмотрели в небо.

Наконец женщина кивнула.

— В любом случае спасибо.

Повозка уехала.

В шесть вечера они вернулись в переговорную.

Их «часовая встреча» давно превратилась во что-то другое.

Элира села с мокрыми рукавами и растрёпанными волосами.

Белое облачение Люсьена тоже промокло.

Правила написаны только наполовину.

Оба слишком устали, чтобы нормально ругаться.

Люсьен взял перо и написал:

«С РАЗРЕШЕНИЯ СЕМЬИ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ПОСТАВЩИКИ УСЛУГ ДОЛЖНЫ ОБМЕНИВАТЬСЯ НЕОБХОДИМОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБ ОБРАЩЕНИИ С ТЕЛАМИ ОСОБЫХ РАС И ПОВЫШЕННОГО РИСКА».

Элира прочитала.

Не возразила.

Её очередь.

«КРУПНОГАБАРИТНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ДОЛЖНЫ ИЗБЕГАТЬ ОПУБЛИКОВАННЫХ ХРАМОВЫХ МЕРОПРИЯТИЙ. В СРОЧНЫХ СЛУЧАЯХ ОБЕ СТОРОНЫ ОБЯЗАНЫ ЗАРАНЕЕ УВЕДОМИТЬ ДРУГ ДРУГА».

Люсьен прочитал.

— «Обе стороны» подходит.

— Очевидно.

— Больше не пиши «храм не должен».

— Тогда и ты не пиши «Восс не должна».

— Я не писал.

— Собирался.

Люсьен поднял глаза.

— Откуда знаешь?

— На лице было написано.

— …

Началось снова.

К восьми вечера правила наконец были готовы.

Последняя страница.

Подписи.

Люсьен подписал первым.

Люсьен Хейл.

Потом передал лист.

Элира несколько секунд смотрела на его имя и подписала ниже.

Элира Восс.

Впервые их имена оказались вместе на официальном городском документе.

Элира пару секунд смотрела на страницу.

Довольной не выглядела.

Люсьен тоже.

— Было бы лучше, если бы таких аварий, как сегодня, больше не происходило, — сказал он.

— Согласна.

— Семья должна была заранее проверить транспортный резервуар.

— Это было их оборудование.

— Значит, нужно напоминать им проверять.

— Добавлю в контрольный лист.

Люсьен замер.

— Ещё один контрольный лист?

— Конечно.

Он сдался.

Они собрали вещи.

Не попрощались.

Вместе вышли из храма, а затем разошлись по разным сторонам улицы.

На следующее утро сотрудник городского управления разместил новое уведомление.

«ПРАВИЛА КООРДИНАЦИИ УСЛУГ, СВЯЗАННЫХ СО СМЕРТЬЮ, НА СТАРОЙ ХРАМОВОЙ УЛИЦЕ — ВСТУПАЮТ В СИЛУ НЕМЕДЛЕННО».

Разрешение Восс на крупногабаритные перевозки восстановили.

Как и разрешение храма на публичные мероприятия.

Майло стоял перед объявлением.

Пиппа подбежала читать рядом.

В самом низу была последняя строка:

«ОСНОВНЫЕ КООРДИНИРУЮЩИЕ СТОРОНЫ:

ХРАМ МОРРОУГЕЙТА / ПОХОРОННАЯ ЛАВКА ВОСС».

Майло прочитал вслух.

Как раз в этот момент Люсьен вышел из храма.

Люсьен сразу насторожился.

Из лавки вышла Элира.

— Что там?

Пиппа указала.

Элира прочитала.

Тишина.

Майло находил происходящее чрезвычайно забавным.

— Теперь вы выглядите как официальные партнёры.

Люсьен сразу ответил:

— Нет.

Элира одновременно:

— Нет.

Пиппа указала вниз.

— Ваши названия буквально стоят вместе.

— Только координация.

— Да.

— Это всё равно вместе.

Оба повернулись.

— Тихо.

Майло и Пиппа замолчали.

Через несколько секунд Пиппа прошептала Майло:

— Правда похоже.

Майло кивнул.

— Я тоже думаю.

— Мы вас слышим!

Пиппа тут же убежала в лавку.

Майло отступил в храм.

На улице снова стало тихо.

Люсьен стоял у входа в храм.

Элира — у входа в похоронную лавку.

Они встретились взглядами через дорогу.

Оба выглядели раздражёнными.

Потом одновременно отвернулись.

Один пошёл внутрь молиться.

Другая — считать деньги.

Это был первый день действия новых правил координации Старой Храмовой улицы.

И два человека, обязанных координироваться…

категорически отказывались признавать, что вообще сотрудничают.

Глава 21. Весь город говорит, что она наживается на мёртвых

Впервые Элира услышала эту фразу от Пиппы. В то утро Пиппа вернулась на десять минут позже обычного — с двумя пакетами хлеба, свёртком вяленого мяса и таким лицом, будто случилось что-то крайне неприятное. Элира как раз проверяла новую партию влагостойкой ткани.

— Ты опоздала.

— Знаю.

— На десять минут.

— Знаю.

— Я вычту—

— Хозяйка.

Пиппа положила хлеб на прилавок.

— На рынке о тебе говорят.

Перо Элиры продолжало двигаться.

— Что говорят?

— Что в последнее время ты слишком много зарабатываешь.

— Это правда.

Пиппа замолчала.

— Не в этом дело.

Элира продолжила записывать количество товара.

— А в чём?

Пиппа понизила голос.

— Говорят, ты богатеешь на мёртвых.

Элира на мгновение замерла с пером над бумагой, а затем снова продолжила писать.

— Я продаю товары для мёртвых.

— Там ещё есть.

Пиппа замялась.

— Говорят, теперь ты заранее берёшь деньги даже с живых.

Предварительное планирование похорон.

— Обычная услуга.

— Говорят, ты продашь что угодно.

— Тоже более-менее правда.

— И что ты, наверное, каждый день надеешься, что в Морроугейте умрёт ещё несколько человек.

На этот раз Элира писать не продолжила. В лавке на мгновение стало тихо. Пиппа смотрела на неё.

— Хозяйка?

Элира положила перо.

— Кто это сказал?

— Не знаю.

— Точные слова?

— На рынке разговаривали несколько торговцев тканями. Я спросила, откуда они это слышали, а они сказали, что в последнее время так говорят многие.

Элира откинулась на спинку стула. На её лице почти ничего не отразилось. Если люди говорили, что она любит деньги — ладно. Что она всё считает — ладно. Что при виде необычного трупа первой мыслью у неё бывает, можно ли придумать для него новый товар, — тоже ладно. Всё это было правдой. Но желать людям смерти? Это уже было другое.

— Элира, — тихо сказала Пиппа.

— М-м?

— Ты злишься?

— Немного.

— Только немного?

Элира снова взяла перо.

— Сначала работа.

Пиппа знала этот тон. Чем спокойнее звучала её хозяйка, тем хуже было дело.

К полудню в лавку вошло первое последствие слухов. Пришла супружеская пара. Гроб они не выбирали — просто долго стояли у входа. Элира подняла голову.

— Что вам нужно?

Женщина помедлила.

— Я хотела кое-что спросить.

— Спрашивайте.

— Вы… заранее получаете от храма список умерших?

Элира не поняла.

— Какой список?

— Тех, кого скоро будут хоронить.

— Нет.

— Но кто-то сказал, что у вас всегда всё очень быстро оказывается готово.

Элира посмотрела на неё.

— Потому что у меня есть складские запасы.

Женщине стало ещё неловче.

— Ещё говорят, что вы сразу знаете, когда храм заканчивает благословение.

— Моя лавка через дорогу.

— А.

— У меня есть глаза.

Женщина замолчала. Муж быстро потянул её за рукав.

— Мы просто спросили.

— Что-нибудь ещё?

— Нет.

Они ушли. Пиппа вышла из подсобки.

— Уже до такого дошло?

Элира продолжила писать в книге учёта.

— М-м.

Днём пришёл ещё один человек. Этот оказался прямее.

— Госпожа Элира.

— Да?

— Я слышал, вы специально говорите семьям, что с телом что-нибудь случится, если они не купят особый гроб.

Элира подняла глаза.

— Кто вам это сказал?

— Люди говорят.

— Имя.

Покупатель замялся.

— Не знаю.

— И вы пришли спрашивать меня?

— Хотел убедиться.

— Вы какой расы?

— Человек.

— Умерший?

— Человек.

— Обычная смерть?

— Да.

Элира указала на самую дешёвую базовую модель.

— Этого достаточно.

Покупатель моргнул.

— И всё?

— Да.

— Никакой защиты от магии?

— Нет.

— Теплоизоляции?

— Ваш отец извергал огонь?

— Нет.

— Тогда не нужна.

— Улучшенная обивка?

— Хотите — покупайте. Не хотите — не покупайте.

— Мемориальная шкатулка?

— Тот же ответ.

Мужчина несколько секунд стоял молча. В итоге он действительно купил самый простой гроб. Перед уходом ещё раз оглянулся на Элиру, словно был удивлён.

Вся эта ситуация раздражала её. Ей не нравилось тратить время на доказательства того, что она не мошенница. За это время можно было обслужить настоящих клиентов.

Под вечер пришёл Брам. Товара он не принёс. Зато принёс новости.

Он вошёл, выпил целую чашку воды и сказал:

— Элира.

— Да?

— В последнее время о тебе много говорят, да?

Она подняла голову.

— Ты тоже слышал?

— Ремесленный квартал уже знает.

— Кто начал?

Брам поставил чашку.

— Несколько старых гробовых лавок.

Пиппа сразу подошла ближе.

— Какие?

— Две на Восточной улице. Одна на юге.

Элира не удивилась. За последние полгода «Восс» отняла заметную долю заказов у традиционных гробовых лавок, особенно в работе с особыми видами. Теперь клиенты спрашивали:

— Можете сделать широкий гроб для крылатого?

— А контейнер для слайма?

— Сохранение останков водного народа?

— Приподнятую крышку для рогатых?

— Предварительное планирование похорон?

Если лавка не могла ответить, покупатель уходил. И шёл к Восс. Конечно, это раздражало конкурентов.

Брам продолжил:

— Говорят, что ты вообще не настоящий специалист.

— Вот как?

— Что ты просто достаточно наглая, чтобы браться за всё подряд.

— Ещё?

— Что ты наживаешься на потоке людей из храма.

Это, по крайней мере отчасти, было правдой.

— Ещё?

— Что теперь ты даже живых в покое не оставляешь.

Пиппа едва не рассмеялась. Элира — нет.

Брам посмотрел на неё.

— Хуже всего, что они начали использовать слова Люсьена как доказательство.

Элира наконец замерла.

— Какие слова?

— Говорят, даже священник Люсьен считает, что ты слишком далеко зашла с коммерциализацией смерти.

В лавке стало тихо. Пиппа медленно перевела взгляд на Элиру. Та ответила не сразу.

Через несколько секунд она спросила:

— Он действительно это сказал?

Брам пожал плечами.

— Не знаю.

— Кто слышал?

— Все говорят, что кто-то слышал.

— Точные слова?

— Что-то вроде… смерть не должна превращаться в бизнес, а скорбящих семей не надо заставлять покупать горы ненужных вещей.

На Люсьена похоже. Даже слишком.

Элира откинулась на спинку стула. На губах появилась едва заметная улыбка. Пиппа увидела её — и по спине пробежал холодок.

— Хозяйка.

— Да?

— Пожалуйста, не улыбайся так.

— Как?

— Страшно.

— Разберёмся завтра.

Элира опустила голову и снова занялась счетами.

Но ночью, уже лёжа в постели, она долго не могла уснуть. Через дорогу один раз ударил храмовый колокол. Элира повернулась на бок. Подумала о Люсьене. Потом обо всём, что говорили люди.

Чем дольше она думала, тем сильнее раздражалась.

Наконец натянула одеяло на голову.

Лучше бы этот мужчина на самом деле ничего такого не говорил.

Потому что если говорил — завтра она пойдёт через дорогу.

Глава 22. Ты тоже?

На следующий день Элира не дотерпела даже до полудня. Первый клиент едва успел уйти, когда пожилой мужчина между делом заметил:

— Сам священник Люсьен сказал, что многое из того, что ты продаёшь, вообще не нужно.

Элира медленно подняла глаза.

— Он сам это сказал?

— Мой племянник слышал.

— Где?

— У храма.

— Что именно он сказал?

Старик задумался.

— Кто-то спросил, что он думает о том, как сильно разрослось твоё дело в последнее время.

— И?

— Он сказал, что смерть нельзя чрезмерно коммерциализировать.

Этого было достаточно.

Элира подтолкнула к нему счёт.

— Вашей базовой модели никакие улучшения не нужны.

Старик моргнул.

— Я ещё даже не спросил.

— Знаю.

— Тогда—

— Сегодня продам вам подешевле, чтобы вы потом не вышли на улицу и не рассказывали, будто я заставляю клиентов тратить деньги.

Старик не нашёлся с ответом.

Пиппа мучительно закрыла глаза. Хозяйка определённо злилась.

Через десять минут Элира сняла фартук.

— Я выйду.

Пиппа осторожно спросила:

— Куда?

— Через дорогу.

— Хочешь, я—

— Нет.

— Хозяйка.

— Да?

— Пожалуйста, не начинай драку прямо в храме.

Элира взглянула на неё.

Пиппа быстро добавила:

— Словесную. Я про словесную.

— Я поняла.

Элира открыла дверь. Колокольчик звякнул.

Люсьен находился в боковом зале и разговаривал с двумя жителями о помощи малоимущим. Стоило Элире войти, как Майло сразу её заметил и выпрямился.

О нет.

Лицо у неё было очень плохое.

Элира не кричала и не устраивала сцену перед людьми. Просто встала на месте.

— Люсьен.

Он обернулся.

— Элира?

— Выйди.

— Я занят.

— Подожду.

Двое жителей явно почувствовали атмосферу и очень быстро закончили разговор. Люсьен проводил их, затем повернулся к ней.

— Элира, в чём дело?

— На улицу.

Они вышли в боковой двор.

Майло было двинулся следом, но Анвен поймала его сзади за одежду.

— Не надо.

— Почему?

— Попадёшь под раздачу.

Майло решил, что совет превосходный.

Во дворе было тихо. Элира обернулась. Первый вопрос прозвучал без предупреждения.

— Ты говорил людям, что я наживаюсь на мёртвых?

Люсьен сразу нахмурился.

— Нет.

— Тогда что ты сказал?

— Что случилось?

— Сначала ответь.

Люсьен посмотрел на неё.

— Элира.

— Ответь.

Он помолчал.

— Несколько дней назад меня спросили, что я думаю о твоём недавнем расширении.

— И что ты сказал?

— Что по-прежнему считаю: смерть нельзя чрезмерно коммерциализировать, а скорбящие семьи не должны покупать больше, чем им действительно нужно.

Элира застыла.

На пару секунд. Может, на три.

Затем коротко рассмеялась.

— Значит, ты всё-таки к этому причастен.

Люсьен нахмурился ещё сильнее.

— Я никогда не говорил, что ты обманываешь клиентов.

— Но именно так теперь пересказывают твои слова.