Похоронная лавка напротив храма

— Кто?

— Другие лавки.

— Это ко мне не относится.

— Как это не относится?

Она сделала шаг ближе.

— Люди говорят, будто я мечтаю, чтобы в Морроугейте умирало больше людей.

Люсьен едва заметно напрягся.

— Я никогда такого не говорил.

— Знаю.

— Тогда почему—

— Потому что они используют твои слова.

Она резко оборвала его.

— Кто ты?

Люсьен замер.

— Обычный сосед?

— Нет.

— Торговец овощами?

— Нет.

— Прохожий?

— Элира.

— Ты священник.

Она смотрела ему прямо в глаза.

— Священник этого храма, который проводит благословения умерших.

Люсьен молчал.

Голос Элиры стал холоднее.

— И ты в этой одежде стоишь и говоришь о человеке такие вещи?

— Я высказывал—

— А другие берут твои слова и рассказывают, что я хочу чужой смерти. Тебя это вообще не беспокоит?

Во дворе стало тихо.

На этот раз Люсьен действительно не ответил сразу.

Элира смотрела на него.

— Ты меня не любишь.

— Знаю.

— Я тебя тоже не люблю.

— Это более чем очевидно.

— Ты считаешь многое из того, что я продаю, ненужным.

— Хорошо.

— Считаешь золотую отделку бессмысленной.

— Хорошо.

— Считаешь дорогую обивку пустой тратой денег.

— Тоже хорошо.

— Каждый день стоишь через дорогу и смотришь на мою лавку так, будто это общественное бедствие. Мне уже всё равно.

Люсьен сжал губы.

— Но сейчас люди начали говорить, что я обманываю семьи умерших.

— Я не знал, что мои слова истолкуют так.

— Конечно, не знал.

Она снова улыбнулась, но в глазах не было ни капли веселья.

— Ведь обсуждали не тебя.

Лицо Люсьена наконец помрачнело.

— Я не обязан переставать высказывать религиозную позицию только потому, что кто-то может её исказить.

— Конечно, не обязан.

Она кивнула.

— Продолжай.

— Но в следующий раз, когда тебя спросят, наживаюсь ли я на мёртвых…

Элира взглянула на него.

— Скажи прямо.

— Что именно?

— Что ты меня ненавидишь.

Люсьен замолчал.

— По крайней мере, это будет честнее, чем делать вид, будто ты рассуждаешь обо всей отрасли.

— Элира, я не имел в виду—

— Имел.

— Я говорил о коммерциализации смерти.

— А кто в Морроугейте не знает, на какую именно лавку ты каждый день жалуешься?

Впервые Люсьен не нашёл мгновенного ответа. Потому что полностью опровергнуть это не мог.

Его убеждения появились не из-за Элиры. Но на этой улице именно она всегда была самым заметным объектом этих убеждений.

Элира отвернулась.

— Элира, — окликнул он.

Она остановилась.

— Я не согласен с утверждениями, будто ты желаешь людям смерти или заранее получаешь списки умерших.

— Хорошо.

— И поддерживать их я не стану.

— Тогда запомни это.

Она не обернулась.

— Твои слова стоят дороже, чем ты думаешь.

— Другие ими торгуют, а я не получила ни одной медной монеты.

После этого она ушла.

Люсьен долго оставался во дворе.

Майло дождался, пока Элира исчезнет, и только тогда осторожно вышел.

— Она очень злилась.

Люсьен ничего не ответил.

— Священник Люсьен.

— Что?

— Я тоже слышал эти слухи.

Люсьен повернулся к нему.

— Почему мне никто не сказал?

Майло замялся.

— Я думал, вы знаете.

— Не знал.

— Люди говорят: раз вы не одобряете «Восс», значит все эти специальные товары она придумала только для того, чтобы создавать спрос.

Люсьен заметно изменился в лице.

— Я никогда не говорил, что все специализированные товары ненужны.

— Я знаю.

— Некоторым видам они действительно необходимы.

— Я знаю.

— Теплоизоляция для демонов, дополнительная ширина для крылатых, сохранение влаги для водных—

— Я знаю.

Майло посмотрел на него.

— Но люди снаружи не знают, насколько подробно вы это подразумевали.

Люсьен замолчал.

Вот в чём была проблема.

Одна фраза — «смерть не следует чрезмерно коммерциализировать».

После нескольких пересказов она превратилась в: «Даже священник говорит, что Восс обманывает семьи умерших».

А после ещё нескольких — в: «Все эти специальные товары вообще не нужны».

Люсьен опустил взгляд. Впервые он понял, что последствия его слов ушли гораздо дальше того, что он имел в виду.

Из бокового зала вышла Анвен.

— Поставили на место?

Люсьен взглянул на неё.

— Я не—

— Поставили.

Она говорила совершенно спокойно.

— И она не во всём неправа.

Люсьен нахмурился.

— Ты тоже считаешь, что я не должен высказывать свои убеждения?

— Нет.

Анвен прошла мимо.

— Просто пойми: когда на тебе эта одежда, люди воспринимают твоё мнение как приговор.

Она похлопала его по плечу.

— Если обычный человек говорит: «Мне не нравится эта лавка», это мнение.

— Если священник говорит: «Смерть коммерциализируют», часть людей слышит моральное осуждение.

Люсьен остался стоять молча.

На этот раз его действительно поставили на место.

Глава 23. Теперь убирай за собой

Из-за слухов Элира торговать не перестала. Первым делом она заново распределила по категориям весь товар в лавке. Пиппа стояла у двери и наблюдала, как хозяйка вытаскивает огромную деревянную доску.

— Что ты теперь пишешь?

— Цены.

— Они же уже вывешены.

— Это другое.

Элира взяла чёрные чернила и крупно написала сверху три заголовка:

НЕОБХОДИМО

ПО ЖЕЛАНИЮ

ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО

Пиппа помолчала.

— Хозяйка Элира.

— М-м?

— Ты серьёзно?

— Совершенно.

И начала заполнять доску.

Расширенная конструкция для крылатого, чьи крылья после смерти не складываются, — НЕОБХОДИМО.

Теплоизоляция для высокотемпературного демона — НЕОБХОДИМО.

Сохранение влаги для водных видов — НЕОБХОДИМО.

Герметичная конструкция для слайма — НЕОБХОДИМО.

Базовая обивка — ЗАВИСИТ ОТ СОСТОЯНИЯ.

Улучшенная мягкая обивка — ПО ЖЕЛАНИЮ.

Резьба — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.

Золотая отделка — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.

Дорогие ручки — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.

Пиппа не удержалась:

— Но ручки ведь полезны?

— Немного. При переноске.

— Тогда почему дорогие ручки чисто декоративные?

— Потому что обычные тоже работают.

— А.

Элира продолжила.

Роскошный герб на крышке — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.

Позолоченные угловые украшения — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.

Шёлковая обивка высокого класса — ПО ЖЕЛАНИЮ.

Памятные украшения — ПО ЖЕЛАНИЮ.

В самом низу она даже дописала:

УМЕРШИЙ, СКОРЕЕ ВСЕГО, НЕ УЗНАЕТ, ЧТО ИМЕННО ВЫ КУПИЛИ.

Пиппа наконец не выдержала.

— Хозяйка.

— Что?

— После такого ты вообще что-нибудь продашь?

— Почему нет?

— Ты буквально пишешь им, что это бесполезно.

— Зато красиво.

Пиппа молчала.

Элира положила кисть.

— Тем, кому нравится, всё равно купят.

Первый покупатель простоял перед доской целых пять минут, потом вошёл.

— Госпожа Элира.

— Да?

— Эта резьба правда совершенно бесполезна?

— Да.

— Тогда почему так дорого?

— Ручная работа.

— Гроб становится прочнее?

— Нет.

— Защищает от магии?

— Нет.

— Тогда…

Элира посмотрела на него.

— Красиво.

Покупатель снова вышел посмотреть. Потом вернулся.

— Всё равно добавьте.

Элира взяла перо.

— Какой узор?

— Розы.

— Двенадцать серебряных.

— Хорошо.

Пиппа окончательно сдалась.

Второй покупатель спросил:

— А улучшенная обивка?

— Мягче базовой.

— Умерший это почувствует?

— Скорее всего, нет.

— Тогда зачем её покупают?

— Семье спокойнее на неё смотреть.

— Ясно.

Клиент немного подумал.

— Моя мать при жизни ненавидела жёсткие кровати.

— Хотите такую?

— Да.

Продажи продолжались.

И поскольку Элира совершенно открыто написала, какие вещи не являются необходимыми, клиенты неожиданно стали доверять ей больше.

Через три дня слухи ещё не исчезли полностью. Но появился другой вариант:

— Восс и правда очень любит деньги.

— Зато она прямо скажет тебе в лицо, что именно тебе не нужно.

Элире нравилась вторая часть.

Против первой она тоже не возражала.

Происшествие случилось на четвёртый день после полудня.

В «Восс» вбежал молодой храмовый послушник.

— Госпожа Элира!

Она разбирала заказы на надгробия.

— Что?

— На Южной улице что-то случилось.

— Кто умер?

— Пожилой демон. Благословение уже провели, но—

— Но?

— Из его дома идёт дым.

Элира поднялась.

— Из-за тела?

— Да.

— Высокая температура?

— Наверное.

— Изолирующий гроб?

Послушник выглядел ужасно.

— Нет.

— Почему?

— Они сами положили его в деревянный ящик.

Элира застыла.

— В деревянный ящик?

— Обычный транспортный.

— Кто им это посоветовал?

— Никто.

Элира уже хватала сумку с инструментами.

— Пиппа!

— Здесь!

— Жаростойкая ткань, огнеупорные прокладки, температурный камень.

— Поняла!

К тому моменту, когда Элира добралась до дома на Южной улице, вокруг уже собралась толпа. Люсьен был там.

Внутри стоял тяжёлый запах. Обугленное дерево и узнаваемый жар остаточной демонической магии.

На полу стоял обычный деревянный ящик. Значительная часть досок снизу уже почернела. Ладонь Люсьена зависла над ним, серебряный свет подавлял жар.

Элира вошла и сразу рассердилась.

— Кто положил его сюда?

Мужчина средних лет из семьи поднял руку.

— Мы.

— Почему не использовали изоляцию?

— Мы…

Он посмотрел на Элиру и явно не хотел продолжать.

Она договорила за него.

— Услышали, что многое из этого вообще не нужно.

В комнате стало тихо.

Выражение Люсьена тоже изменилось.

Мужчина продолжил:

— Люди говорили, что похоронные лавки специально представляют обычные ситуации опасными.

— Поэтому мы решили, что деревянного ящика будет достаточно.

Элира подошла ближе. Стоило поднести температурный камень, как тот покраснел.

— Ещё полчаса — и у вас загорелся бы пол.

Семья побледнела.

— Это не роскошный гроб.

Она указала на ящик.

— Это защита от пожара.

Никто не ответил.

— Можно отказаться от резьбы.

— Можно отказаться от дорогой обивки.

— Можно не покупать мемориальную шкатулку.

— Но если тело может загореться — его изолируют.

— Если оно течёт — герметизируют.

— Если пересыхает — сохраняют влагу.

— И это никак не связано с тем, хочу ли я заработать.

Родственники опустили головы.

Элира не собиралась продолжать лекцию.

— Пиппа, раскладывай прокладки.

— Хорошо.

Люсьен продолжал сдерживать жар.

— Элира, слева горячее.

— Вижу.

— Остаточная магия, вероятно, продержится ещё день.

— Тогда усилим слой.

Кто-то из семьи спросил:

— Это дорого?

Элира даже не подняла головы.

— Дешевле, чем новый дом.

Больше никто не спрашивал.

На повторную обработку тела ушло больше часа. Обычный ящик был испорчен. Его заменили временной огнестойкой изолирующей конструкцией. Нормальный гроб должны были изготовить на следующий день.

Когда всё закончилось, семья стояла у двери и снова и снова благодарила их.

Элира сказала только:

— Если чего-то не понимаете, спрашивайте.

— Не верьте всему, что случайно услышали на улице.

Родственники кивнули.

Люсьен всё это время стоял рядом.

Когда Элира собрала инструменты, их взгляды встретились.

Она ничего не сказала.

Ни насмешки. Ни упоминания о вчерашнем разговоре.

Только взглянула на него — и ушла.

Этот взгляд оказался неприятнее крика.

Люсьен остался на месте, глядя на обугленный деревянный ящик, и постепенно мрачнел.

В тот же вечер он позвал Майло в кабинет.

— Завтра после утренней молитвы я хочу сделать публичное уточнение.

Майло моргнул.

— О чём?

— О похоронных товарах.

— Вы собираетесь—

— Исправить одну вещь.

Майло сразу понял.

— Вы упомянете Восс?

Люсьен помолчал.

— Придётся.

Глаза Майло расширились.

— Вы действительно публично скажете о ней?

— Я изложу факты.

— Скажете, что она профессионал?

Люсьен поднял взгляд.

— Необязательно.

— Что соблюдает требования?

— Подойдёт.

— Что не обманывает?

Люсьен сделал паузу.

— Насколько мне известно, нет никаких доказательств того, что она принуждает семьи покупать товары, выдумывая несуществующие риски.

Майло записал.

— Очень длинная фраза.

— Зато точная.

— На вас похоже.

— Что это значит?

— Ничего.

Майло продолжил писать.

Люсьен посмотрел в окно. «Восс» уже закрылась. Наверху ещё горел свет.

Впервые он предельно ясно понял, что хотел напомнить людям только об одном: не тратьте бездумно деньги из-за горя.

Но если в итоге его предупреждение заставило людей решить, будто любая специализированная обработка — мошенничество, значит оно превратилось в нечто, чего он никогда не хотел.

И исправить это должен был он сам.

Глава 24. Скажи это сам и ясно

На следующее утро после молитвы Люсьен не стал сразу отпускать людей.

— Пожалуйста, задержитесь на минуту.

В боковом зале осталось больше двадцати человек. Кто-то пришёл помолиться, кто-то сопровождал скорбящую семью, кто-то просто жил неподалёку. Майло стоял сбоку. Анвен тоже была здесь.

Люсьен шагнул вперёд.

— В последнее время в Морроугейте много обсуждают похоронные товары и услуги, связанные со смертью.

Несколько человек подняли головы.

Люсьен продолжил:

— Ранее я публично высказывал свою позицию.

— После смерти душа не обретает большего покоя оттого, что гроб дорогой, украшения сложные или вместе с умершим погребено больше вещей.

— Я по-прежнему так считаю.

Анвен едва заметно кивнула. Это был Люсьен. Отказываться от своей веры только ради защиты Элиры он не собирался.

— Однако, — продолжил он после короткой паузы, — это не означает, что любая обработка тела после смерти лишена практического смысла.

— У разных видов физическое состояние после смерти может сильно отличаться.

— Сохраняющийся жар, остаточная магия, обезвоживание, потеря целостности тела, окоченевшие кости крыльев и другие особенности могут требовать соответствующих мер безопасности.

Среди слушателей прошёл тихий шёпот.

— Я выступаю против обмана.

— Принуждения.

— И намеренного запугивания семьи ради того, чтобы заработать на её горе.

— Я не возражаю против покупки вещей, которые решают реальную проблему.

— И не возражаю против того, чтобы семьи, которые могут себе это позволить, выбирали дополнительные украшения просто потому, что им так хочется.

На этой фразе Майло украдкой посмотрел на него. Прогресс. Очень серьёзный прогресс. По крайней мере, теперь он был способен признать даже это.

Затем настала главная часть.

— Что касается «Похоронной лавки Восс».

В зале сразу стало заметно тише.

Взгляд Люсьена похолодел, словно ему крайне не нравилось то, что сейчас придётся сказать.

— Предприятие зарегистрировано законно.

— Недавние городские проверки не обнаружили нелицензированной торговли, незаконного обращения с телами или скрытого ценообразования.

— Насколько мне лично известно, также нет доказательств того, что Элира Восс заставляла семьи покупать товары, выдумывая несуществующие риски для состояния тела.

Майло стоял рядом и думал: для него это почти восторженная рекомендация.

Один из жителей поднял руку.

— Священник Люсьен.

— Да?

— Значит, вы поддерживаете Восс?

Люсьен ответил сразу:

— Нет.

Так быстро, что весь зал на секунду замер.

Майло опустил голову. Ну конечно.

Мужчина попробовал снова:

— Тогда вы против неё?

— Я не согласен с некоторыми принципами её бизнеса.

— Она обманывает клиентов?

— На данный момент доказательств этому нет.

— Она наживается на мёртвых?

Люсьен замолчал. Этот вопрос был сложнее.

Через пару секунд он ответил:

— Она ведёт бизнес по продаже похоронных товаров.

— Сам по себе факт получения прибыли эксплуатацией не является.

Майло резко поднял голову. Анвен слегка улыбнулась.

Люсьен продолжил:

— Если мои прежние слова кто-либо понял как обвинение в адрес характера Элиры Восс, её профессиональной деятельности или законности её предприятия — я этого не подразумевал.

— Я не поддерживаю такие утверждения.

Когда он закончил, никто не зааплодировал. И причин для этого не было. Люди просто немного постояли в тишине, а затем начали расходиться.

Как только вышел последний человек, Майло сказал:

— Священник Люсьен.

— Что?

— Очень хорошо сказано.

— Это было лишь уточнение.

— Нужно сообщить Элире?

Люсьен взглянул на него.

— Она и так услышит.

— Точно.

На этой улице новости распространялись быстро. Особенно если касались их двоих.

Он оказался прав. До «Восс» всё дошло меньше чем за полчаса.

Пиппа ворвалась в задний склад.

— Хозяйка!

Элира считала материалы для самых простых гробов.

— Что?

— Священник Люсьен публично тебя защитил!

Элира замерла.

— Что?

— Он сказал, что ты работаешь законно!

— Я и раньше работала законно.

— Сказал, что проверки у тебя чистые!

— Они и раньше были чистые.

— Сказал, что нет доказательств того, что ты лжёшь людям!

Элира обернулась.

— Почему эта фраза звучит так ужасно?

Пиппа замолчала. Вообще-то да.

— В любом случае он всё разъяснил.

Элира вернулась к подсчётам.

— А.

Пиппа не поверила своим ушам.

— И всё? «А»?

— А что ещё?

— Он тебе помог.

— Он исправил проблему, появлению которой помогли его собственные слова.

— Он мог вообще ничего не говорить.

— Тогда он остался бы безответственным священником.

Пиппа прислонилась к дверному косяку.

— Ты совсем не рада?

— А чему мне радоваться?

— Он встал на твою сторону.

— Он не вставал на мою сторону.

Элира взяла следующую связку материала.

— Он встал на свою.

Это было очень точное описание. Люсьен не начал внезапно поддерживать Элиру. Он лишь чётче обозначил границы того, что сам считал правильным.

Пиппа подумала.

— Значит, ты всё ещё его ненавидишь?

Элира остановилась и посмотрела на неё.

— Конечно.

— А.

— Зачем ты задаёшь такие бесполезные вопросы?

— Просто так.

Пиппа сбежала.

Общественное мнение стало быстро меняться. Весь город, конечно, внезапно не полюбил Элиру — это было бы нелепо. Но самые крайние слухи стало намного сложнее поддерживать, особенно после того, как сам Люсьен публично от них отмежевался.

Теперь всё реже можно было услышать:

— Даже священник так говорит.

Тем временем доска Элиры с тремя категориями — НЕОБХОДИМО / ПО ЖЕЛАНИЮ / ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО — становилась всё известнее. Некоторые приходили специально на неё посмотреть.

Однажды днём появился управляющий похоронного дома «Серебряная вуаль». Одежда без единой складки. Перчатки без пятнышка. Он долго стоял перед доской.

Элира его узнала.