Черешня на снегу

Принцесса ещё какое-то время просто стояла, прижавшись к холодному камню и пытаясь прийти в себя. Щека пылала от этого мимолётного касания, тело ныло от танцев и целого дня среди лжи, а в голове мерным сиянием сверкало осознание того, что она действительно готова связать свою жизнь с этим человеком.

С этими мыслями она открыла тяжёлую дверь.

— Здравствуй, лисичка, — раздался мелодичный голос Джины, и на губах принцессы расцвела улыбка. Настоящая.

Глава 6. Гнилые ветви

Тихий щелчок ключа в замочной скважине раздался в раннем утре почти незаметно, сливаясь с шумом одичавшего в этой части сада. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные витражи старой спальни королевы Видилии. Это были ее личные покои, ее убежище в этом коконе из лжи, которым постепенно стал замок. Он ведь не всегда был таким. Когда-то здесь смеялись и радовались по настоящему. Когда-то не семью можно было назвать счастливой. Для Иллиры же это убежище было местом ее боли. Местом смерти матери и местом, где она в семнадцать лет едва не лишилась жизни, пытаясь влить в родное тело свои крошечные силы.

— Я освобожу стол, — тихо проговорила Джина и принялась убирать со старого рабочего стола пыльные реторты и колбы.

— Да, конечно, — кивнула принцесса, медленно подходя к кушетке матери, что так и стояла в углу этой пропахшей пылью и травами комнаты. Они пришли сюда по делу, а не праздно предаваться тяжелым воспоминаниям. Но это не мешало памяти подкидывать все картинки вновь.

Это произошло пять лет назад.

Лиорнская кровь — штука для людей, мягко говоря, неприятная. Особенно когда она смешивается с ложью, алчностью, жадностью и прочими проявлениями человеческой природы. Лиорны — чистые существа по своей сути и могут иметь детей только с такими же чистыми людьми. А их в мире, увы, очень немного. Иллира знала, что таким был ее прадед, дед уже был менее светлым, а отец… что и говорить, война и ужас сильно изменили его не в лучшую сторону. С каждым поколением кровь лиорнов била по своим носителям всё больнее. Особенно когда носители такой крови пытались использовать силы или, не приведи Единый, лгали. Древесный сок отравлял сразу и без возможности спастись. Если не нарушать правила, можно было вполне нормально жить, но порой не нарушать их почти невозможно. Особенно когда ты королева.

— У меня всё готово, начнем? — позвала Джина, отрывая Иллиру от созерцания промятой узкой кушетки, будто еще хранившей очертания усохшего тела.

— Да, разогрей воду и начинай медленно выпаривать смолу, я займусь растиранием жемчуга, — распорядилась принцесса, и девушки стали методично и вдумчиво создавать одну очень важную для Иллиры вещь.

Скрип пестика по ступке и это равномерное бульканье вперемешку с почти удушающим запахом трав вновь заставили нырнуть обратно.

«Мама, дыши, дыши, пожалуйста…»

Пять лет назад лиорнская кровь победила человеческое упрямство. Но Видилия долго боролась. По молодости с ней все было неплохо. Она была яркой и цветущей королевой, украшающей любой праздник своим присутствием. Но с рождением принцессы её тело начало реагировать на всё сильнее. Будто создавая новую жизнь, королева отдала ей слишком много силы или, может, чистой крови… а может, она неосознанно заключила сделку с природой во время родов? Этого теперь уже никто не скажет, важно одно. Её жизнь висела на волоске, и если бы не её друг Роланд, молодой и отчаянный лиорн, что спас её, едва не погибнув сам, Иллира, верно, росла бы сиротой. Роланд был с матерью всегда, на каждом шагу. Он следил за тем, чтобы её древесный сок не отравлял хрупкое тело, делился с ней собственной силой и был живым спасением для её израненной души. Но всё кончилось, когда далекая война на севере начала тенью наползать на юг. Сначала на лиорнов просто косо смотрели, потом их начали гнать, и наконец на их шеи надели сдерживающие ожерелья. Империя вместе с церковью Трех свечей отлично поработали над тем, чтобы очернить лесной народ.

Это было на самом деле не так уж и трудно. Они выглядят не как люди, в них есть сила, которую люди не понимают, и, наконец, в них есть чистая природная жестокость, которую люди откровенно боятся. Это трудно отрицать.

— Смола готова, — позвала Джина.

Было жарко. Капля пота лилась по лицу принцессы, и она торопливо стерла ее тыльной стороной ладони.

— Умница, меняемся, — скомандовала Иллира. — Я буду смешивать, а ты подготовь серебряный мох.

— Хорошо.

Пять лет назад. Король Фирон, поддавшись общим веяниям и страху перед надвигающимся гневом империи, официально отослал Роланда в леса. Хотя все прекрасно понимали, что этот верный лиорн ни за что бы не уехал сам. Все понимали, что Роланда просто убрали из чистой жизни королевской семьи как позорное пятно связи с диким лесным народом. Знал ли король, что без Роланда мать не протянет и года? И да и нет. Он видел, что лиорн помогает ей, но думал, что его лекари справятся не хуже. А лекари пичкали королеву укрепляющими отварами от малокровия, старались поддерживать её жизнь припарками и мазями, но… в итоге лишь продлили её мучения.

— Добавляй, — Джина медленно начала выкладывать в смесь растолченный и пропаренный мох. Мазь становилась густой, пахучей и слегка сияющей от толченого жемчуга. Иллира довольно улыбнулась, любуясь результатом их совместного труда. Теперь нужно было выпаривать смесь еще около часа, а потом дать остыть, добавляя экстракт алоэ. Они должны были закончить как раз к закату.

— Ты думаешь о матери, да? — как всегда проницательно спросила Джина. Иллира этому даже не удивилась.