Разбуди меня

- Пьиходи... - просит Тико.

- Тебя никто не обижает, моя маленькая?

Отрицательно крутит головой. Потом задумчиво замирает, накручивая кудряшку.

- Конфетов не дают... - грустно.

- Безобразие! - осуждающе цокаю я, улыбаясь. - Я ещё принесу.

- Тико! - слышу строгий окрик Эльдара. - Где ты, Тико??

Мы испуганно вздрагиваем.

- Что ты там делаешь? - голос становится ближе.

- Скажи что здесь была кошка... Кошечка... - нервно шепчу я. - Она была рыжая и убежала в лес.

Тико снова выставляет губки в ячейку решетки.

Чмокаю.

Шелест шагов. Метнувшись, прячусь за густой куст у забора. Зажмуриваясь и сьеживаясь. И закрываю ладонью рот, не дышу, боясь шелохнуться.

Тихо.

- Тико... Что ты делаешь тут?

- Я смотьела кофечку.

- Какую кошечку?

- Выжую... Она убежава в лес, - невинно врёт дочка. - С ней быв маленький котёночек, папа. Девочка...

О, нет-нет, малыш! Не фантазируй! Остановись на кошечке! - умоляю про себя.

- Да-а-а? - заинтересованно. - А откуда ты узнала, что этот котёночек был девочкой.

- Потому что он любил свою мамочку. Кофечка не хотела его бвосать... - голоса удаляются.

- Может быть, у этого котёночка был синий бантик?

- Котеночки не носят бантик...

Конспиратор из Тико так себе. Она фантазёрка.

- И что кошечка сказала котенку?

Нет-нет-нет!!

- Она сказава - мяу, папочка! Она вже кофка...

- Что это означает?

- На кофкином это означает... ты мое чудевсное совнышко.

- Мм...

Срываюсь в лес. Прячусь за толстый ствол, выглядывая и наблюдая издали. Здесь возвышенность и все прекрасно видно.

Эльдар говорит с охраной, поднимая Тико на руки.

Мне не стоит сюда приходить. Эльдар не дурак. Но я не могу удержаться.

Эльдар выходит за ворота и идёт туда, где кусты и наша сетка, через которую мы встречаемся с Тико.

Разворачивается. Смотрит на лес. А мне кажется на меня.

- Татико! Если ты здесь... Ты можешь прийти сюда открыто!

- Рассказывай сказки... - цежу я.

Если я зайду, то уже не выйду. И наверняка мне придется. Но еще немножечко свободы!.. Совсем чуть чуть...

Это его люди приезжали тогда? Или - фейсы?

Я распята между ними. Но ничего! Я обязательно что-нибудь придумаю.

Иду домой. Ищу в себе энтузиазм и энергию. Потому что депрессовать надо тогда, когда ты заперт в четырех стенах и ничего не можешь. А я свободна и могу!

Что будешь делать, обезьянка? Выкрадешь дочь?...

Пока что рано думать об этом. Как это не грустно.

Поэтому я думаю о моем Митяе.

И сердце моё стучит, радуясь старому другу.

Ах какой! Красавец стал. Мужчина! Мне гордо за него.

И может, самую крошечную капельку жаль... В груди щемит. Я даже не могу понять почему. Быть может потому, что понравился мне... Чуть больше, чем друг. Но это ерунда. "Митяй" - это гораздо круче и важнее, чем симпатия к мужчине, верно? Тем более к чужому.

Вот эта чертова любовь - она ничего не стоит. Эльдар тому пример. Я зареклась, наверное.

А Митяй - он как старинная родня. С ним рядом я "дома".

Девочка его очень хорошенькая, да?...

Морщусь. Фу, какая гадость, твое лицемерие, Тати. Фу-фу-фу! Тебе не идёт!

Девочка его тебе не понравилась! Размазня невнятная! И все внимания его ты хочешь только себе. И ревнуешь, как Отелло, ко всяким невнятным девочкам.

А вот, да!

Митяй всегда был моей собственностью. И первым моим мужчиной. Не в смысле какой-то там страсти, нет! Но как мерило преданности и рыцарства, полного великодушного принятия моей девчачьей капризности и самодурства. Обожать!

Я всех дальше мерила по нему и подруг и друзей. Поэтому у меня их и не было.

И сейчас возвращаясь домой, я ною от раздражения, что не могу как девчонка бежать к нему. Ничего не поделать. Взрослая жизнь вносит свои коррективы.

Ах, как бы мне хотелось познакомить Тико и Митяя. Но... Этому не бывать. Это - какая-то совсем другая версия реальности.

Врастаю в землю, не доходя до дома.

На дороге, у моих ворот, оперевшись на капот тачки и сложив на груди руки - мой следак. Зольникова. Зараза...

Глава 9 - Оплакивать

Мы с Кирой все больше молчим. Обоим неловко.

Спали отдельно. Я у себя, она на диване в гостиной. Не пришла ко мне...

Я рад, на самом деле.

Было бы в разы тяжелее, если бы пришла.

С утра свалил сразу в сад.

Кира ещё спит. Она полуночница, а я жаворонок. Среди военных сов не бывает. Перевоспитывают очень быстро!

Обещал себе начать заниматься, Литвин? Вот, давай... Нехер волю расхолаживать. Она тебе сейчас, может, ещё больше будет нужна, чем раньше.

Канат...

Кольца...

Невысокий рукоход. Друзья переварили высоту так, чтобы держась руками, ногами я стоял на земле.

И вот я стою, пытаясь делать шаг за шагом. Не чувствуя нихрена и волоча ступни по земле. Опереться на них и встать не вариант, колени ватные. Но я, мокрый от напряжения, упорно "иду", волоча ноги.

В доме такая атмосфера, что находиться там тяжело.

И я тяну, не желая возвращаться. Хоть бы Тати, что ли в сад вышла. Но дом ее словно опять вымер. Ни шороха, ни дымка...

После душа, выезжаю к Кире. Надо начинать говорить. Девушка ко мне приехала всё-таки.

Умотан так, что мышцы на руках судорожно подергиваются.

- Тетя твоя приходила.

- Мм. Познакомились?

- Ну так... - пожимает плечами. - Давай завтрак закажем?

- Кир... Здесь провинция. Здесь заказать можно машину дров. А завтрак надо готовить самому. И молоко здесь тоже только из под коровы, ни миндаль, ни кокос тут не доят, детка. Вместо супермаркета - рынок. Вместо спортзала - огород.

- Понятно... - прикусывает губу.

Завариваю чай сам на низкой тумбе.

И мы молчаливо, вежливо завтракаем. На самом деле, уже обедаем.

Сидим друг напротив друга. За столиком для нард. Их я закрыл и подвинул к стене.

- Ты меня заблокировал везде... - обиженно.

Откладываю в сторону вилку, откатываясь от столика. Прикуриваю, стоя в дверях на террасу.

- Кир, сколько раз ты ко мне прикоснулась за все это время?

А знаешь, почему так?

- Господи... Да я не знаю как прикоснуться! - бросает нервно вилку. - Ты словно другой человек!

- Это, - хлопаю по поручням. - Реально меняет.

- Ну я же не виновата в этом!

- Не виновата, нет... - вздыхаю я.

- Это ты виноват! Что рисковал! Подвергал себя опасности. И вот она выстрелила! Ты думаешь, мне легко принять это?

- Да? А раньше тебя это заводило. Когда я рисковал и подвергал себя опасности. Нет? На что ты выдавала свои бурные реакции, вспомни? Какие мои фотки репостила? М?! "Мой Богатырь без страховки покоряет скалу!" - зло и скептически фыркаю я.

- Мне казалось... ты всё контролируешь! Ты говорил - все под контролем! Ты говорил - это твоя профессия! Ты говорил - ты спец! - начинает снова рыдать она.

Мне немного срывает башню.

- Это мои риски, да! Они выстрелили! Но лицемерить не надо!

- Я же приехала! - гневно хлопает по столу руками, зацепляя, свисающие нарды.

Доска летит на пол, они рассыпаются. Кости скачут и летят мне под кресло.

- За что ты на меня наезжаешь?! За что обижаешься?? Меня мама отговаривал, отец ехать запретил! А я приехала!

- И вместе того, чтобы выразить радость, что я выжил вообще, оплакиваешь! Класс. Я, блять, живой, Кир. Мне хуево. Можно не подкидывать дров?!

- То есть, я виновата??

- Всё! Закрыли тему! - рявкаю. - Я не наезжаю, всё, не плачь. Извини.

- Я просто хочу тебе хоть чем-нибудь помочь, Дим.

- Хорошо. Хорошо... Собери, пожалуйста, нарды. Я сам не смогу.

Выезжаю на террасу.

Зависнув, не вижу ничего.

Через несколько минут Кира подходит, кладет руки на плечи. Сжимает.

И я чувствую, как и она, нас чужими людьми, блять. А чужой женщине, мне вообще не хочется откровенничать про проблемы с потенцией.

Но она ведь действительно не виновата. Какой смысл на нее злиться.

Кладу руку, поверх ее лежащей на моем плече.

- Я не обижаюсь. Хочешь ягоды?

Отрицательно мычит.

- Мне нужен пароль от интернета. Мне нужно поработать немного.

- "Танго"... Пароль - "Танго".

Всхлипывает опять.

- Ну что такое?

- Я мечтала, что на свадьбе мы будем танцевать танго! Я учиться пошла-а-а... на "танго"!

Рыдает снова.

- Хотела сделать тебе свадебный сюрпри-и-из!

Вздыхаю.

- Кирюш, ты, ложись, поспи, ладно? Что-то мы перенервничали немного.

Расходимся.

К вечеру опять моросит дождь.

У нас тихо и напряжённо.

Отмечаю для себя, что если убрать сексуальную реальность, то женщина рядом нихуя не радует. И вообще лишний, напрягающий элемент. Особенно такая вот молодая, совсем не твоего образа жизни.

Нам вдруг оказывается и поговорить то не о чем.

Ну, может, Тати моя - исключение... С ней всегда есть о чем, она даже бездельничает увлекательно.

Обещала зайти. Темно уже. Ее нет. У меня какой-то необъяснимый зуд... Когда хочется увидеть человека хотя бы мельком. Встретиться взглядами. Я изнываю.

Ты же обещала, Тати!

У нее не горит свет.

- Камин разжечь? - предлагаю

- Мхм...

Тоскуя, кидаю кости. Раз за разом.

- Дим, перестань, пожалуйста... Голова болит.

- Прогуляюсь.

- Там дождь.

- Не сахарный.

Забираю гитару в чехле.

Накинув дутую безрукавку с капюшоном, спускаюсь в сад. По дорожкам еду к ней.

В моем саду на широких тропинках брусчатка. А у нее все поросло газонной короткой травой.

Останавливаюсь у крыльца. Мне не подняться здесь. Объезжаю дом. Замечаю огонек под навесом.

В низеньком старом мангале горит маленький костер.

Подъезжаю ближе.

Тати, сидит у стены на старом пружинном матрасе. В руках наполовину выпитая бутылка.

- Привет...

- Привет.

Широко улыбается. Болезненно.

Блики от костра пляшут по лицу.

Вытирает чуть нелепым, детским движением, запястьем щеку, и шмыгает носом. А на второй щеки блестят дорожки от слез.

Оставляю гитару.

- Оо... Тати! Это что за дела ещё, подружка? - стараюсь помягче выстебать ее.

Пьяно смеётся. Но не весело.

- Давай-ка... - забираю у нее бутылку.

Делаю глоток. Не вино...

Тяну ей руку.

- Поднимайся.

Тяну к себе на колени. И глажу, успокаивая.

- Ну что такое, родная?

Она обнимает меня за шею и греет ледяной нос у меня на виске.

- Ты чего придумала рыдать, м?

Её опухшие губы очень близко в темноте. И я чувствую, как просыпаются рефлексы.

Облизываю свои.

- Кто мне "иглы" обещал и забыл? - хриплым и неровным голосом напоминаю ей.

- Не забыла... - улыбается. - Завтра приду.

- Обещаешь?

- Зуб даю!

- Расскажешь свое горе горькое?

Отрицательно качает головой, улыбаясь.

- Петь будем?

- Ты... - выдыхает она.

Встаёт с моих коленей, вкладывает мне в руки гитару.

Очень хочется ей петь. Что-то пронзительное!

Она раздувает огонь, подкидывая дрова.

- "Я раскрашивал небо как мог!...", - хрипло пою ей. - Оно было белым, как белый день. Я лил столько краски на небеса... И не мог понять откуда там тень..."

Саунд:Ночные снайперы - “Я раскрашивал небо как мог”

Глава 10 - Экспириенсы Татико

Задумавшись, смотрю на рукоход. Мне показалось сегодня, что дело идёт чуть легче. А может, это компенсаторные мышцы таза и пресса стали лучше вывозить, кто знает!

Вздрагиваю от вопля Киры.

- Кир?!

- Боже!.. - хныкает она.

- Что случилось?

- Меня пчела ужалила! Тут жало, кажется... - прижимает руку к себе. - Ненавижу их всех... Б-р-р... Пауки, муравьи, осы...

- Иди сюда.

Выдвигаю ящик стола, достаю пинцет. Вытаскиваю жало.

Жалобно всхлипывает.

И мне кажется, что плачет она не от боли, а от этого всего вот... стресса.

Глажу по ладони.

- Скоро пройдет.

- Мне нужно какое-нибудь лекарство. Чем от пчелиных укусов лечат?

- Ничем не лечат! - за спиной.

Оборачиваемся. В дверях - Татико.

- Тук-тук...

С литровой банкой в руке. Банка закрыта марлей.

- Пчелиный яд - это и есть лекарство.

- Но болит же... - поднимает на нее жалобный взгляд Кира.

- Пожуй листик подорожника и приложи! - пожимает плечами Тати. - Да, Митяй?

- Чего пожевать? - взлетают от удивления брови Киры.

- Просто полотенце намочи и приложи, - улыбаюсь я.

Настроение мгновенно взлетает. Потому что пришла Тати. Потому что она больше не рыдает, обнимаясь с бутылкой. Ну и вообще...

- Что там у тебя в банке? Давай, хвастайся.

Держит её как трофей!

- Ооо... Это твои черноглазые подружки! - играет бровями.

- Ну ка...

- Нет, я сначала объясню. Короче, иногда введённые препараты не рассасываются полностью, а образуют что типа кист. И остаются в одном месте.

- Ты врач?

- Боже упаси! Это гугл всемогущий. Так вот, дальше я уже особо вникать не стала, так как вспомнила, что когда я болела пневмонией, мне ставили дохрена инъекций и лекарство перестало рассасываться. Моя бабушка, быстро решила проблему...

Сдергивает с банки марлю, как раз в тот момент, как возвращается Кира с полотенцем.

- Что это? - присматриваюсь я.

- Пиявки.

Взвизгнув, Кира дёргается в сторону. Жалобно причитает..

Пиявки явно голодные. Быстро сокращаются, дергаясь в воде.

- Фу... - морщусь я. - Нет, я пас!

- Пф! Я тебя не спрашивала, вообще-то. Штаны снял, лег на диван.

- Да ну... - скептически качаю головой. - Если бы проблема решалась так, врачи бы её давно решили.

- Моя бабушка не верила во врачей! Но это никогда не мешало ей лечить меня. Быстро давай.

- Да нет... - смотрю на черных кровопийц с отвращением.

- Нет, ну если тебе настолько прикольно быть "всадником", что ты не готов даже попробовать...

- Ой, ладно! - закатываю глаза.

Расстегиваю ремень.

- Дим, ты с ума сошел! А если это навредит?! - с омерзением встряхивает руками Кира.

- Ему вредит бездействие! - парирует Тати.

- Почему ты позволяет решать постороннему человеку, Дим? Она не врач!

- Кира... - прищуривается Тати, благодушно улыбаясь. - А Вы беляши делать умеете?

- Нет... - растерянно.

- А Димка очень любит беляши! Обожает! Особенно с красной рыбой. Давайте, я вас научу делать ему хорошо?

- Я без Вас знаю, как делать ему хорошо! - неожиданно взрывается Кира.

- Ну а почему же ему тогда плохо? - упирает руки в бока Тати. - У него желудок урчит. Он голодный.

Вообще-то - да. Но...

- Стоп! - развожу ладони. - Пиявки, так пиявки. Это моё решение. Кир, я правда буду очень благодарен за ужин. Любой.

Тетушка, абсолютно уверенная в том, что женщина - это вкусная еда, в первую очередь, тактично не кажет к нам пока носа. А Кира у меня с плитой не дружит.

- Я не умею включать твою плиту! Она какая-то древняя! - обиженно.

Там нет автоматического розжига, да. Я поджигаю зажигалкой.

- Пойдем, я включу, - вызывается Татико. - Покажу тебе там всё. Митяй, раздевайся.

Слышу как хлопает холодильник, их голоса...

- Подружки... - рассматриваю истеричных пиявок.

Они иссиня черные и сегментированные.

Меня передёргивает.

Но подписался же...

Снимаю штаны, пересаживаюсь на диван. Ложусь лицом вниз.

Тати возвращается.

Оттягивая резинку трусов вниз, Тати протирает крестец.

- Ты хоть знаешь куда ставить?

- Да. Я погуглила. Они, кстати, ещё и отказаться могут тебя сосать, если ты невкусный. Придется уговаривать...

- Как?

- Ну, не знаю! Как-то же женщин уговаривают сосать...

Ржу в подушку.

- Тати... Пошлячка!

На поясницу ложится мерзкое и холодное.

- Ааа! Ррр... - рычу. - Если это не поможет! Ну пиздец тебе тогда.

- Тихо! Барышня тут сомневается... Соси, сказала! - грозно приказывает ей Татико.

У меня начинается тихая истерика от смеха.

- Ну скажи ей что-нибудь ласковое, чего я одна уговариваю?

- Бля! Она там ползает!

- Это прелюдия!

Через несколько минут я обвешан противными тварями и устало судорожно выдыхаю от смеха.

- Ну, всё, валяйся. Час надо потерпеть.

- Ааа! Меня сейчас стошнит! - распахнув глаза смотрит на мою спину Кира, встряхивая кистями.

- О, кстати! Ты знаешь, чтобы поставить пиявку второй раз, надо заставить ее выблевать кровь. Иначе, ей хватит ее на полгода и она больше не присосется?! - невозмутимо и восторженно заявляет Тати.

- Класс... - падаю обратно лицом в подушку. - А что будет ещё один?

- Обязательно.

- А если дело не в том, что лекарство не рассосалось?

- Вот! Я купила у пасечника пчел. Мне кажется, пчелиный яд, может отлично помочь. Их пинцетом прижимают к коже, в акупунктурные места...

Кира сползает по косяку вниз, с ужасом смотря мне в глаза.

- Дима, а поехали в город? Там есть нормальная человеческая больница...

- Я бы с радостью. Но на ком тогда Татико запускать свои экспириенсы? Это было бы эгоистично... - шучу я.

- Кир, у тебя кажется что-то горит! - принюхивается Татико.

Кира сбегает.

- Чего ещё ты нагуглила?

- Муравьиный яд...

- Боги!

- И капсаицин.

- Что это?

- Сейчас... Нашла в бабушкиных рецептах - сливочное масло и жгучий перец. Надо натирать ступни. Это усиливает кровообращение. И обмен веществ в тканях. Что бы в тебя не вкачали, оно ускорит вывод этой дряни.

- Тати... Это все - кликушество.

- А вот посмотрим!

- Ну, хочешь, развлекайся.

- Хочу!

Растирает мне ступни. Прислушиваюсь к движениям. Едва ощущаю.

- Боги, как же горит! - скачет по комнате, тряся руками.

Сбегает в ванную.

Да? А у меня нихуя не горит... Только бросает в жар почему-то, а потом немеют губы и кончики пальцев. И вообще странно...

Зависнув, прислушиваюсь к ощущениям. Горячо. Мне горячо! Только не могу уловить четкую локацию откуда ощущение.

Одна из пиявок неожиданно отваливается, и скатившись по спине, падает прямо под бок.

Жирная, скользкая, нажравшаяся и огромная уже!... Извивается и тыкается мордой мне в бок.

- Фак! - рефлекторно дергаюсь я, по вставая на локтях и дёргая бедрами в сторону. - Тати!!

Понимаю, что стою на четырех опорах - локти и колени.

Колени! Они блять, сработали!

Но мгновенно падаю. Прямо на пиявку.

- Ааар... Таааатиии! Прибью тебя!

- Ха. Сначала догони…

Глава 11 - Просто

Кровососы сняты и стоят в банке на столе. Я весь в бинтах и лейкопластыре.

Затылок ныть перестал... В последнее время там всегда то горит, то болит...

- Я приготовила ужин, - холодно заявляет Кира, стоя в дверях.

Её губы обиженно подрагивают.

И я в неловкой ситуации.

С одной стороны, Тати сейчас заботилась обо мне со своими пиявками, и было бы вежливо и логично пригласить ее на ужин с нами.

С другой стороны, Кира ревнует и психует, чувствует себя оскорбленный, и это неправильно подливать масло в этот огонь.

И что, блять?! Зависаю, принимая решение.

Ловлю взгляд Тати.

- Не приглашай, не останусь, - подмигивает мне.

Я вижу, что словила обстановку, и просто пытается облегчить мне сейчас жизнь.

- Тати... Спасибо, родная. Подружки - супер.

Сжимает с улыбкой мое предплечье. Смывается как обычно молча, не прощаясь.

Мы ужинаем - салат, рис, яйцо. Лёгкий ужин. А я голоден как никогда. Слона бы съел.

- А хлеб?

- Хлеба нет. Он закончился. Как заказать здесь, я не знаю.

- Никак...

Гонять девчонку в магазин за хлебом мне как-то... Не могу привыкнуть к идее своей неполноценности. Да и до магазина километр по сумеркам пилить. Заблудится еще. Обойдусь.

Но, вздыхая, мечтаю о беляшах...

Кира нервничает, руки трясутся.

Переписываясь с Зольниковым Иваном, замечаю это.

- С кем ты переписываешься, Дим?

- С корешом. Хочет меня навестить. Узнал о... несчастном случае.

- Понятно.

Не верит.

- Вина хочешь?

- Ее вина?! - срывается голос.

- Ты имеешь в виду Тати? Да, ее вина. А что-то не так с ее вином? Это хорошее вино.

- Нет! Не хочу. Я хочу другого вина! Моего любимого.

- Другого нет, Кира. Есть вискарь, если хочешь.

- Я не пью крепкое. Ты забыл??

Напряжение и интонации накаляются.

- Чего завелась-то?

- Я не хочу, чтобы она больше приходила! Мне неприятно ее присутствие! Как ты смеешь, вообще?!..

Опускаю взгляд, сжимая челюсти.

Тати сейчас, единственное, что даёт мне вкус жизни. Я не готов отказаться от нее... Я хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни.

- Ты спал с ней? - бросая вилку , закрывая лицо руками.

- Спал? - не сразу соображаю я.

- Я вижу, что спал! По вашему общению!

- Кира... Ты с ума сошла? Мы разъехались с Татико, когда нам было лет десять. Мы были детьми. Мы были как брат и сестра.

- Я не про ваше детство, Дим! - подскакивает она. - Я про "сейчас"!

- Эм... - теряюсь, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Потому что тему с моим бессилием все же стоит поднять. Или - не стоит. Или?..

Что-то я не готов!

Фак!

- Во-первых, нет, я не спал с Татико. Никогда.

- Честно? - немного остывает она.

- Абсолютно.

- А во-вторых?

Отодвигаю от себя тарелку, мгновенно теряя аппетит.

- А во-вторых, Кира, этого бы не случилось, даже если бы я захотел. И не случится. Ни с ней. Ни с тобой. Ни с любой другой женщиной. У меня есть физиологические проблемы после операции... На данный момент, - уточняю я.

Уточняю больше для себя. В этой версии, крыша моя держится прочнее.

- А какие?... - растерянно заглядывает мне в глаза.

- Не хотел бы вдаваться в детали. Смысл же ты поняла?

Снова начинает горько рыдать, закрывая ладонями лицо.

- Почему это все происходит с нами?!..

Как вежливо попросить Киру съебаться нахуй! - взрывает меня внутренне.

Она не виновата. Ни в чем. Но мне сейчас - невыносима!

Со злостью швыряю в камин смятую салфетку.

Я правда не хочу ее обидеть, блять.

- Все ещё хочешь остаться?

- А ты? Ты хочешь,чтобы я осталась?

- Нет. Не хочу.

Выбегает в сад.

Там темно, убьется еще... Потупив, выезжаю следом.

Тихо еду по дорожке.

Слышу женские голоса.

Мелькают огоньки сигарет.

Торможу...

- Ну-ка, не реви, - успокаивает Киру Татико. - Что случилось?

- Я просто не понимаю, что я делаю не так?!

Закашливается от дыма.

- Я не хочу тут быть, я здесь ради него... Он этого не ценит. Игнорирует меня! Гонит меня. Если бы он вел себя так и был здоров, я бы не задумываясь уехала! Но если я уеду сейчас, это будет...

- Как будет?

- Подло? Он же в тяжёлой ситуации! Что вот мне делать?! Я его такого не люблю!

Не любит. Мне бы расстроиться. А я выдыхаю! Вдруг все становится просто.

- Ну… зато честно. Покури... Подыши... Поспи.

- Иии?

- А что "и"? Я свои-то проблемы решить не могу. Что я могу путного посоветовать? Ты хочешь, чтобы я тебе моральное разрешение дала - уехать? Или убедила остаться? Нет, детка, так не работает в этой жизни. Единственное, что могу сказать, Литвин - мужчина. И с детства был!...

Не хорошо подслушивать. Но подслушивать как Тати с гордостью гладит меня по шерсти - охуеть как хорошо.

И меня отпускает... Уверенность в себе возвращается.

- ...Обиды на девочку не его история. Поговорите... как есть. Если не любишь, хочешь уехать - скажи.

Кире сложно сказать. Но чего я - с девчонкой разрулить не могу сам?

Да ерунда.

Тихо уезжаю. Жду Киру дома.

Вызываю ей междугороднее такси.

Через какое-то время она возвращается.

- Дим... - мнется.

- Кирюш... - перебиваю. - Ты прости меня. Я психую сейчас. Не надо со мной рядом находиться. Это меня ослабляет. Мы с тобой сейчас расстанемся. Совсем расстанемся. И если я восстановлюсь, и пойму , что хочу жениться, я тебя сам найду.

Заправляет прядь волос за ухо, шмыгая носом.

- А сейчас... Сейчас, - смотрю на время. - Такси через десять минут. Я тебя прошу, уезжай. Ты - свободная девушка.

На этом и расстаёмся. С облегчением.

Навсегда...

Глава 12 - Все испортил

Повиснув на рукоходе, двигаюсь, с трудом волоча ноги. Останавливаюсь, чтобы отдохнуть. Нагружаю колени. Дело потихонечку сдвинулось с мертвой точки.

Может, черноглазые подружки дали эффект, может, капсацин, а может, просто дождался того самого "ждите пока вернётся чувствительность". А может, всё вместе, приправленное полыхающим в груди ожиданием - когда же она наконец-то появится?