Разбуди меня

Ааа...

С несдержанным шипением сжимаю ее бедро. Тело мое судорожно дёргается.

Ее язык скользит по моей нижней губе. Голова кружится...

Перехватывая за шею, прижимаю ближе. И закрыв глаза, с упоением вдыхаю запах ее волос, на секунду забывая обо всем на свете, и уплывая в фантазию, что все случится сейчас!

И эти влажные... горячие... движения бедер... Втискиваться в тугую плоть...

Душу готов продать сейчас за это мгновение!

Со стоном выдыхаю. И тихо рычу от того, как накрывает до мурашек на затылке.

Давай, скажи ей Литвин! Что самого охуенного и желанного секса сейчас не случится.

- Я очень хочу... - вжимаю ее за бедра в себя. - Но... Я, блять, не могу. Увы.

Перехватываю ее руку, скользящую по моему телу вниз.

Мы надсадно дышим в темноте.

- "Жил был мальчик, сам виноват?", - дёргает бровями.

- Да. После травмы, я не могу.

- Совесть не позволяет? - с иронией.

- Тело. Проблемы с эрекцией, - морщусь я.

- Вот с этой? - спускается второй рукой вниз.

Чувствую сжатие, и как сводит ягодицы. Но привычного ощущения эрекции нет.

Ловлю ее руку своей. Всё стоит!

Охуев от этой новости, распахиваю глаза.

- О... Фак! Да ты волшебница!

- А ты? Волшебник?.. - пьяно кусает меня за губу. - Мне кажется, да...

Наши кисти ловят друг друга, мы сжимаем руки в замок. Ладони пульсируют.

Ловлю ее губы, целуя взасос. Тону в этом чувственном поцелуе.

В эйфории просто взлетаю на седьмое небо! Сердце словно подпрыгивает в горло и колотится там.

Но...

- Подожди... Подожди!

Это что за базар был про завтра?!

Заглядываю ей в глаза.

- Ещё одна проблема... - хриплю возбуждённо.

- М?

- Мы не отдалимся после. Обещай. И я останусь "родной", - прищуриваюсь пытливо, сверля ее взглядом.

- Навсегда, - смотрит мне в глаза.

- Тогда... - оскаливаюсь от нетерпения. - Немедленно трахаться!

- И шалить?.. - прикусывает язычок.

- И шалить...

Глава 16 - Вопросики

- Я ничего не контролирую... Вообще нихрена... - возбуждённо шепчу, целуя ее шею. - Понятие не имею, как это будет и чем закончится! И закончится ли вообще для меня...

- Димка! - пьяненько и горячо хихикая вжимается губами мне в ухо. - А если бы это был последний твой секс... Что бы ты выбрал? В ротик... Классически... Или в попку?..

- Мм... - со стоном облизываю губы, закрывая глаза.

Представляю все сразу!

"И побольше... Побольше!".

Задохнувшись окончательно, хриплю в ответ:

- Ты чо мне страсти рассказываешь? Какой последний?! Я только добрался...

- Надо выбрать! - угорает она.

С шипением, пытаюсь определиться между разными кайфами.

Ну не...

- Сначала в рот, потом классически, и кончить в попку.

- Какой ты жадный! - прижавшись губами, смеемся.

Изнываю от желания, крыша едет.

Ее рука скользит по моему члену.

Мы оба смотрим вниз на него. И, мне кажется, я - с не меньшим любопытством, чем она.

Чего от тебя ждать-то теперь, дружище?

- А ты можешь не кончить, да? - неровно шепчет, облизывая алые от прилившей крови губы.

- Ага...

- А вот если бы... - поднимает вверх пьяный взгляд, фантазируя, - ты бы выбирал...

- Тати! - хрипло угораю над ее вопросами.

- ... Между тем, кончу ли я или кончишь ли ты?... Чтобы ты выбрал?

- Блять, это нечестно! - крепче сжимаю ее руку на себе, дёргая бедрами.

- Ну?

- Ты... Ты - кончишь, я - нет... - сипло бормочу я, врезаясь в нее пальцами. - Конечно - ты...

Ааа! Кайф какой! Вот это ощущение - пальцев в возбуждённой женщине!

И пережить то, что ты не кайфанешь, морально проще, чем то, что женщина с тобой не взлетает. Такие вот у нас, мужиков, заморочки! Особенно , если женщина "твоё"!

- Аа... Ааа! - выгибается, хватаясь за мои плечи.

- Как же ты пахнешь... Кайф!

Впиваюсь в грудь. Сосок скользит по языку. Кусаю губами.... Целую нежную шею, с рычанием, кусаю, не контролируя себя.

Бля-я-ять...

- Стой... Стой... Стой... - задыхается она, уворачиваясь от моих пальцев. - Ещё вопросик!

Стонет нетерпеливо, порхая ресницами.

- Какая же ты отбитая...

- Мяу... - облизывает губы.

- Сядь на него...

Перехватываю из ее руки член, усаживая ее сверху. Медленно опускается, впуская меня.

Закрыв глаза, ловлю как радар все ощущения. Их пиздец как мало, но они есть! Мокро, туго, горячо... Это всё чувствую. Но словно под лидокаином.

Замерев, мы дышим друг другу в губы.

- Какой большой мальчик вырос!... Ах....

Смеюсь ей в губы.

И от долбящего сердца, мне кажется, я поймаю сейчас инфаркт. Оно грохочет на таких оборотах, как обычно бывает на финишной прямой! Вот прямо перед...

- Ммм... - не выдерживаю я.

- Какой же ты охуенный... - закрыв глаза, рисует восьмёрку бедрами. - Идеально!

И плавно вьется на мне.

- Ну... Давай... - кусаю губы.

Должно же это мучительное грохочущее сердцебиение взорваться наконец!

Наклоняется, вжимаясь губами мне в ухо. И выпуская меня так, что только головка остаётся сжатой внутри нее.

- Трахни меня... - горячий выдох в ухо. - Хочу-хочу...

- Тати...

- Да-да-да! Ну да... Пожалуйста!

Дразнит меня, держа под головкой и не садясь глубже.

- Ну ка быстро! Веди себя хорошо!... - шлепаю ее. - Дай...

Отрицательно мычит.

- А я и так кончу, - отпуская меня, ласкает себя пальцами.

- Зараза!... - усмехаюсь, теряя тормоза.

Тело мое психует, и хоть я едва ли чувствую его, но бедра мои двигаются. А это значит - колени... Это значит - голеностоп... Оно само там рефлекторно выдает нужную физику, чтобы я мог врезаться! Без моего участия, словно я первый раз трахаюсь и полностью потерял контроль над этим. И ничего кроме звона в ушах и оглушающей волны неги!

Перехватывая в порыве ее за шею, смотрю в лицо.

Закрыв глаза она стонет. Эмоционально... Мучительно... Выпрашивающе... Блять, это прекрасно!

Трахаю пальцами ее приоткрытый рот сминая губы.

Рыча, врезаясь в горло глубже.

Вскрикнув, наконец опускается на меня полностью!

- Что там про попку было?! - вдавливают пальцами между ягодиц.

- Ай... Яй... Shhh... Литвин!

- Ды-а...

С воплем кусает меня за ухо, сжимая мои волосы. И судорожно вздрагивает на мне!

Бёдра мелко дрожат. Ее всю сладко передергивает.

- Дим... Ааа... Ай ... - губы трепетно скользят по моим.

И я наконец-то догоняюсь ее этим открытым трепетным взрывом.

И моя тикающая бомба в груди разрывается следом! Задохнувшись, на долю секунды вырубаюсь из реала.

Но привычного ощущения - мгновения сладкого мучительного кайфа нет. Просто вдруг становится легче дышать и все замедляется.

- Так... - шепчу я, облизывая пересохшие губы. - Кто-то попал...

Уверенно заваливаю ее на бок, разворачивая бедра так, чтобы оказалась на моих коленях задницей к верху.

Прижигаю по упругой ягодице.

- Литвин, стой! - хохочет в подушку. - Нет! Это было для твоего блага!

- "У меня вопросик"... - жадно тискаю ее. - Если бы это был последний твой секс... Что бы ты выбрала, детка... По попке... Или в попку? Чтобы бы ты выбрала, м?

- "По"!!

- Трусиха...

Прижигаю ей.

- Будешь вести себя хорошо?

- Да, мой господин! Аха-ха!

- А плохо будешь?..

Тискаю губки.

- Да... Да! Мм... Да...

- Сильно плохо?

- Сильно... Сильно... - лепечет она невменяемо.

- Куда? Не вставать... - вжимаю за шею влицом вниз. - Мне нравится так.

Наглаживая ее, проверяю в кармане пластиковые стяжки для запястий.

Думаешь, сбежишь утром? И каяться не придется?

А вот нихера не выйдет.

Не отпущу... У меня тоже "вопросики"!

Глава 17 - Капкан

Могут ли дрожать от перетраха ноги, если ты их практически не чувствуешь, и они едва ли участвовали в процессе?

О, да!

Жалуюсь? Не-е-ет! Ещё хочу! Такой же марафон "добра". Только бы отдышаться немного...

Мерзкая, унизительная петля неполноценности куда-то исчезла с моего горла.

И много от чего отпустило. И от чувства вины за себя, и от чувства стыда, и от злости на всех вокруг. Много чего там за броней жило своей жизнью и душило, что усилием воли я пытался держать на поводке.

А сейчас мне кайфово и легко!

Рассвет...

Моя рыжая кошка спит на животе, сдавленная грудь охуительно красива с этого ракурса...

Я разглядываю ее лицо. У нее веснушки на носу, и вьющаяся прядка прилипла к щеке. Истерзанные губы чуть приоткрыты. И сейчас я абсолютно точно узнаю эти губы по каким-то микро признакам - припухлости, многочисленным бороздкам и тонкости кожи.

Любая мало мальская травма и губы Татико взрывались кровью, долго кровоточили. Нежные. И чувствительные, как оказалось. Волшебная моя.

Я смотрю на ее лицо и...

Из моей Татико, какой я ее помню, могло вырасти несколько разных женщин. Совершенно друг на друга непохожих.

Ее пытливость и безбашенное любопытство могли превратиться в какую-то одну историю. Ее самоотверженность, прямота и горячее сердце - в совершенно другую. Ее шиложопость, отчаянность и шкодство - в третью. Ее нескончаемые фантазии - в четвертую. И так можно продолжать до бесконечности. Она была разная...

Она и сейчас разная. Словно рубильник переключают. Я не могу понять какая она!

Но я вдохновлён и даже влюблен, кажется...

Потому что вместо того, чтобы вырубиться, лежу вот, любуюсь на нее спящую, улыбаюсь, немного мечтаю о будущем.

Концепция дружеского секса летит к чертям. Хочу эту женщину полноценно.

Целую в обнаженное плечо.

На мой детский восторг и привязанность, ощущение родства, наложились ещё чисто мужские штуки - страсть, чувство собственности, азарт... и нежность.

Рисую по изящной спине подушечками пальцев.

Мурлыкнув, прогибается во сне, чуть приподнимая бедра. И расслабляется снова.

Я встану с этого кресла. Вообще ни секунды не сомневаюсь, теперь. Ее не обломал я такой. Поэтому для нее хочется особенно! Любые преодоления, любые, только в кайф!

"Те, кто поддержал меня, когда я падал, теперь держитесь, мы взлетаем!".

Курить хочу.

Это вдруг возвращает меня в реальность, поднимая адреналин.

Пересаживаюсь на свое кресло. Ноги покалывают, словно затекли и теперь отходят. Я уже и забыл, что бывают такие ощущения. Секс животворящий и женщина огонь!

Вещи наши валяются на полу, у дивана. Кобура со стволом незаметно убрана под диван.

Зачем пугать женщин оружием? Не люблю я им понтоваться.

Одеваюсь, возвращаю все на место.

Достаю из кармана стяжку. Широкая и твердая. Ножницами не перерезать.

Кручу в руках.

Ну спит же вроде. Только вырубилась...

- Тати...

Не реагирует.

А если всё-таки сбежит? - прислушиваюсь к себе.

Я очень обижусь. Прямо насмерть, блять!

А обижаться на женщину, ну такое, Литвин. Поэтому лучше управлять происходящим, чем потом сожалеть об неуправляемом.

Прикасаюсь к тонкому запястью. От щекотки встряхивает рукой. Ловлю за пальцы, не позволяя забрать. Аккуратно затягиваю одну стяжку на запястье, не сильно. Другую - на стальном поручне в изголовье, который мне помогает подниматься. Между ними делаю звено из ещё одной стяжки, чтобы не натягивать ее руку.

Ну вот. Так надёжнее.

Пусть лучше обидится она. Это я уж как-нибудь разрулю.

Разжигаю камин. Ночь была прохладная. Утро тоже свежее, а она обнажена.

Выезжаю на террасу, оставляя приоткрытой дверь. Камин немного дымит, когда разгорается.

Прикрывая глаза от кайфа и расслабухи в теле, курю.

Щелкаю позвонками.

На небе ещё виден месяц, хотя оно уже светлое и на горизонте зарево.

Хлопок дверями тачки. Какой-то движ за воротами.

Пойти, что ли, пообщаться?

Не люблю когда херня неуправляема. Любой пиздец надо возглавлять.

Выезжаю за ворота, на дорогу.

Два мужика.

Один, судя по выправке военный. Приехали на своей тачке, забирать вчерашнюю. Номеров на обеих нет. Скручены.

Интересно...

Тот, что помоложе, толкает в плечо старшего, "военного", кивая на меня.

Оборачивается.

- Доброго утра! - пытливо прищуривается.

- И вам доброго.

Идёт в мою сторону.

- Сергей, - тянет руку.

Старше меня на десятку. Глаза светлые,выцветшие, жёсткие. Звание было... подпол, наверное. До полковника вряд ли дослужил, судя по возрасту. Ушел. Или вылетел.

Часы дорогие... Тату старая выцветшая на кисти, едва считывается "ВДВ". Армейская ещё наверное.

- Дмитрий, - пожимаю.

- Наши люди здесь вчера немного берега попутали. Побеспокоили хорошего человека... Мы просим нас извинить.

- А "мы" - это кто?

- А "мы" - это тоже хорошие люди. Профессионально Вы их укатали. Моё почтение.

- Да перестаньте... Темно, бревна, грабли... Сами убились, я только ментов вызвал.

- Ну да. Мы их сами накажем, Дмитрий. А вам беспокойство компенсируем. Просим Вас только забрать заявление. Хороший человек не хочет скандалов, связанных с ним. Он им таких приказов не отдавал. В чистом виде их тупая инициатива.

- Так уже вряд ли поможет. Их со стволами взяли. Заявление большой роли не играет.

- А это мы сами с ментами порешаем. Вы главное заберите. А мы Вам, хотите, в лучшем центре Москвы реабилитацию оплатим. Самую эффективную программу.

Пробили уже?

- Нет, спасибо. Я уже на самой эффективной программе.

И на ней и под ней, и вообще...

- Тогда... просто бабки. Бабки лишними не бывают.

- Это факт. Но нет. Денег тоже не надо.

- А что нужно?

А нужно взять вас под контроль, хорошие люди. Кто Вы. Что Вы. Нахрен Вам Татико. Да и вообще...

- Вы, Сергей, бывший военный...

- Хм.

- В звании подполковника ушли?

- Допустим.

- Сейчас - служба охраны? Охранное агентство? Служба безопасности?

- Последнее.

Ухмылка.

- После реабилитации, если попрошу, возьмёте к себе? Хочу "удочку, а не рыбку".

Задумчиво смотрит мне в глаза.

- Хорошие спецы всегда нужны.

- Ну тогда по рукам?

Жмём руки. Отдает визитку. Ну вот, уже информация.

- Заявление заберу.

А с Зольниковой Вы один хер не договоритесь. Она их уже запеленговала. Не вытащите.

- Ну и вопрос у меня... Соседи Ваши...

- Да спрашивали Ваши архаровцы. Может и живёт кто. Да я, знаете, встреч не ищу, - хлопаю по поручням кресла, намекая на свое состояние. - Один сюда приехал побыть. Не знаком с соседями.

- Ясно-ясно... Вы мне позвоните, если вдруг, кто-то там появится. Разговор у нас к человеку... Мы в долгу не останемся.

Киваю.

Охуенные у вас разговоры, пламенные!

- Всего хорошего тогда?

- Увидимся, - сдержанно улыбаюсь я. - Увидимся...

Забираю со скамьи секатор, чтобы перерезать пластик. Открыть их нельзя. Только срезать.

Возвращаюсь в дом.

Застаю ее за тем, что прикусив от боли губу и не моргая, она решительно вытягивает руку из пластиковой петли, организуя себе вывих большого пальца и сдирая нарочь кожу.

Я затянул лишь слегка и у нее есть шанс выдрать кисть. Но выдрать - не фигурально! А как лапу из капкана. С охуенными потерями!

Открыв от шока рот, просто смотрю, как она упорото тянет руку, упираясь второй в стену. И надсадно дышит, словно не в себе.

- Тати!

Вздрогнув, оборачивается.

- Какого хуя ты делаешь?! - задохнувшись, рявкаю на неё.

Хлопает растерянно глазами, словно приходя в себя.

- Ты чо?!...

Подъезжаю к ней, ловя руку. Все в крови.

- Ты что наделала?!

- Я испугалась... - медленно смыкаются и распахиваются ее ресницы.

Просто, блять... нет слов.

И я, потеряв дар речи, развожу руками... взъерошиваю волосы обескураженно.

- Ну пиздец... Твою мать... - сжимаю переносицу.

Ее взгляд становится обиженным. Физически чувствую как закрывается. Натягивает на себе одеяло, словно почувствовав уязвимость передо мной.

- Разрежь... - смотрит на секатор в моей руке.

Отрицательно качаю головой.

- Дим?.. - настороженным шепотом.

- Нет.

Глава 18 - Каникулы кончились

Татико

Приступ панической атаки отступает.

Вообще моей психикой можно кирпичи ломать. Но иногда она внезапно подламывается, как ноги танцовщицы, которая в угаре танцевала всю ночь. И я со всего размаха лечу лицом об пол. Вот как сейчас... И утираю кровавые сопли.

Рука начинает пульсировать и ужасно болеть.

Откат адреналина вызывает слабость и равнодушие. И это тоже скоро пройдет. Надо просто подышать.

Подтягивая ноги, съеживаюсь, и молча закрываю глаза.

- Тати, поговори со мной, пожалуйста.

Меньше всего сейчас я хочу говорить о чем-то. Внезапно чувствую себя уставшей, больной...

- Тати... Я сейчас принесу аптечку.

- Дай мне секатор.

- Чуть позже. Извини... - тянет руку к моему лицу.

Хмуро отстраняюсь, не позволяя. Ненавижу это... Когда насилие пытаются замазать потом лаской.

Смотрю в его глаза.

Ты точно знаешь этого мужчину, Татико? Столько лет прошло. Твой Митяй из прошлого не посмел бы сделать так. Люди меняются...

- Тати... - подрагивает его лицо.

Переживает.

Нет, Митяй это точно не источник моего пиздеца. Мне неприятно,что он сделал так. Но... Я это переживу.

Он возвращается с аптечкой. Хмурясь, аккуратно обрабатывает мне ссадины мирамистином.

- Давай, я сниму это, а ты никуда не уйдешь, - сосредоточенно протирает мои ссадины. - Я ведь даже извиниться искренне не могу Тати. Не сделай я так, тебя ведь уже бы не было, верно? Поговори со мной...

Срезает кусачками пластик.

Тяну к себе руку.

- Расскажи мне что у тебя происходит.

Встаю, поспешно натягиваю на себя ещё сырые вещи.

- "Татьяна Сударская". Погугли.

- Ну зачем ты так?

- Как?

Протирает лицо руками.

- Ладно. Могу искренне. Извини. Извини! Я не прав. Я слишком много на себя взял. Извини. Не уходи.

- Ты не останавливайся, пожалуйста, ладно? - веду пятерней по волосам. - Ты должен встать. Обещаешь? Ты можешь, все у тебя работает.

Вытягивает сигарету, щелкает зажигалкой прикуривая.

- Это мы так прощаемся? - сглатывает он тяжело.

Пожимаю плечами.

- А если я не хочу? Это так несправедливо! Я даже не могу тебя тормознуть.

- Жизнь несправедлива.

- Татико... Запиши мой номер, пожалуйста.

- Зачем, Дим?

- Может быть... Ты остынешь, и вспомнишь снова кто я, кто мы друг другу. Соскучишься. И... напишешь мне.

Этот большой и брутальный мужчина так раним сейчас, что я вдруг вижу в нем своего Митяя. В каких-то мимических тонкостях. А может,просто чувствую душой. Вот же он, вот он, просвечивается через эту щетину и мускулатуру.

- А может быть, тебе нужна будет помощь. И я буду рядом. Буду делать все для тебя.

- Дим... Давай теперь по честному. Я проблемная... ненормальная... не повзрослевшая идиотка. Со своими, - притрагиваюсь пальцами к виску. - Идеями фикс, неадекватным восприятием происходящего и, самое главное, нежеланием это исправлять. Со мной сначала весело. А потом я утомляю! Я и тебя утомлю. Гарантирую.

- Нет.

- Да.

- О чем мы спорим?! Ты уходишь не из-за этого! Я хочу понять почему ты уходишь от меня. Если из-за моей борзоты с наручниками, то я, блять, прошу прощения, я не прав! - нервно срывается он. - Если по какой-то другой причине - озвучь ее честно и понятно для меня! Всё!!

Легко сказать...

- Димка, я тупая и импульсивная, можно я без объяснений?

- Нет, Тати, нельзя. Нельзя! Я живой человек. У меня есть чувства. Не надо со мной как с петрушкой!

- Ладно.

Я вдруг перестаю на него сердиться за наручники. Потому что может, с тупой я и погорячилась, но импульсивная, этого не отнять. И вот там накатило, а сейчас отпустило.

- За наручники - проехали, не сержусь.

- А чего ты мне тут херню несёшь про надоем-утомлю?!

- Это, Димка, обезболивающее.

- А причина?

- Я под следствием, Дим. Меня следак выпустила только потому что я подписалась следствию помогать. И как-то по тупости и наивности, мне вдруг показалось, что я могу увернуться от этого обязательства.

Выкрасть дочь и рвануть в Грузию, там затеряться.

- Но... следак мой - овчарка опытная. Не дала съехать. Короче, плохая девочка из меня выросла, Димка. А ты нормальный, хороший... У тебя все будет хорошо. А мне пора... отрабатывать доверие "органов".

- Зольникова?

- Что?! - распахиваются мои глаза.

- Овчарка твоя - Зольникова?

- Эм...

Растерянно затягиваюсь дымом.

- У меня подписка... Дим, а ты вообще кто?

Откуда ему знать про Зольникову?!

- Мужчина твой, - сурово смотрит на меня.

Черт...

- Не прокатил секс по дружбе?

- Неа.

Сажусь к нему на колени, обнимаю, молчу. Веду носом по волосам, запоминая его охренительный запах.

Его обветренные губы скользят по моим плечам.

- Тати, - кладет мою ладонь на своё сердце.

Оно грохочет.

Вжимаюсь губами в ухо.

- Я бы очень хотела, Дим... Очень.

Срываюсь, и не оглядываясь сбегаю.

Потому что ещё мгновение, и я перестану понимать, как идти в руки к Эльдару... А я должна.

- Татико! - рявкает он.

- Нет... нет... нет... - бормочу сама себе, ускоряя шаг. - Не надо, Митяй. Всё. Каникулы кончились.

Литвин

Впору бежать за женщиной и вытрясти из нее всё. Но это мне недоступно. От беспомощности

я настолько впадаю в апатию после ее ухода, что даже не пытаюсь "гуглить" - что там за херня с ней случилась. Я хотел, чтобы она рассказала мне. Сама! Как кретин пялюсь в пустоту.

Ну... Нет. Нет!

Я не согласен.

Что делать будешь, Литвин?

А я не знаю.

И пока я пялюсь в пустоту, приходит тетушка.

- Димочка, что на завтрак будешь?

- Не голоден... Спасибо...

- Кира что ли приезжала?

- Нет...

- На обед что приготовить?

- Ничего не надо, спасибо.

- Что с тобой?

- Я... погуляю.

- Дождь там собирается.

- Ничего...

Мне хочется подальше от людей. И я машинально, застряв в своих уничижительных мыслях, еду в сторону леса. Оказываюсь за домом Татико, в поле. Над головой сверкает молния и раздается оглушительный треск.

Не очень классно на металлическом кресле оказаться в поле в грозу. До дома метров шестьсот.

До леса - метров пятьдесят. Там густые кроны. И я нерешительно поворачиваюсь то туда, то обратно. Ливень обрушивается непроглядной пеленой.

- Мля...

Решаюсь всё-таки под кроны. Такой обычно десять минут прольет и успокаивается.

Заехав по тропинке в гущу леса, проезжаю чуть дальше, стараясь слишком близко не вставать рядом со стволами. Нахожу относительно сухое место.

Засовываю сигарету в рот, щелкаю зажигалкой. Глубоко затягиваюсь и, поднимая взгляд, застываю.

Встряхиваю головой, пытаясь развеять глюк.

Потому что метрах в пятнадцати от меня Татико. Но не та, которая ушла от меня сегодня. А моя маленькая Татико. Такая, какой я увидел ее может быть первый раз в жизни. Совсем маленькая. Заплаканная и с ободранными коленями. В лесу. Одна. Но это безусловно она!

Всё, Литвин, пора в дурку...

Глава 19 - Близится гроза

Береговое ближе к городу километров на пятнадцать и все выкуплено под дачи элит. Но это если по трассе.

Хотя, если идти напрямую через лес от моего дома до дома Эльдара, километров пять-шесть.

Еду на такси.

У нас в Минино все по-деревенски, уютно, мило, а здесь - очень цивильно, дорого. Даже СПА с бассейном есть и тренажерный зал.

Достаю из сумочки деньги, пересчитываю. Это последние. Подарок Эльдара на рождение дочери продала. Дорогие брендовые часы. Забираю несколько купюр.

В центре поселка салон, мультибрендовый бутик, кофейня и дорогой ресторан "Прожарка". Мы оттуда часто заказывали разнообразный "гриль".

Захожу в салон.

- Здравствуйте, - кладу сразу деньги на стойку.

Потому что выгляжу я не респектабельно. Кроссы, джинсы, майка. А тут встречают или по одёжке или по деньгам.

- Мне нужно быстро. Освежиться, уложиться, нюдовый макияж и шиммер на декольте, руки, бедра. И быстро-быстро... - кручу пальцем в воздухе, придавая им ускорение. - Чего застыли?

Натягивая дежурные улыбки, две феи красоты срываются ко мне.

Сто лет в салоне не была...

Сидя на кресле, закрываю глаза, улетая в эту ночь. Между бедер подрагивает и вибрирует, тело расслаблено, от эндорфинов кружится голова. Улыбаюсь, прокручивая снова и снова самые горячие и чувственные моменты. Хочу запомнить.