Разбуди меня

- Я в подвале вино нашла и коньяк, - дёргает многозначительно бровью. - Из отличного винограда, больше двадцати лет выдержки. Одна - сопьюсь. А так - дровосеков ваших угощу, и вам - даму отпоить.

- Ах да... - вспоминаю о Кире.

- Уже можно меня отпустить, - шепотом.

Отдергиваю поспешно руки.

Татьяна, вспорхнув, покидает мои колени.

Чего это я?..

Пульс оглушает, в горле ком.

Озадаченно прислушиваюсь к себе. За последние пару месяцев, она единственная женщина, которая реагирует на меня как на мужика, а не на объект жалости и сожаления. Вот и сносит немного башню.

Действительно есть у нее кое-что ценное - вот это.

Но вообще-то, это она зря. Потому что я всё ещё "объект жалости".

- Ну, всё! - возвращаются мои "дровосеки". - Сидеть вам до завтра без электричества.

При Кире неудобно просить друзей о помощи, ну что ж теперь?

И я прошу принести дров для камина, свечи достать, ещё по мелочам...

Татьяна возвращается со спиртным. Оно в старых бутылках в форме виноградных лоз. Закрыто пробковыми крышками. На каждой самодельная этикетка. Там синим карандашом и неровным почерком дата розлива.

- Ого! - разглядываем мы.

Это ещё бабушка Татико делала... Готовила она, конечно, просто атас! Особенно беляши из осетрины и лосося.

Отец Тати работал где-то на севере вахтами. И нам - "рахитикам", как звала нас ее бабушка, пихали с ней по детству ненавистную красную и черную икру - "витамин Д", и вот, беляши. Это дело мы уже очень уважали! Поедая тазами. Но корм был не в коня.

- Да это целое состояние. - нюхает коньяк Йода. - Не жалко?

- Берите-берите! Хорошим людям не жалко. С благодарностью от меня и моей печени! - хихикает Таня.

Кира сидит никак не участвуя в происходящем.

Я киваю всем незаметно на выход, показывая на часы на руке, чтобы подождали ее после разговора.

Жмём руки.

Татьяна провожает друзей, развлекая их.

Мы остаёмся вдвоем с Кирой.

- Переварила?

- Угу...

- Чего скажешь?

Пожимает растерянно плечами.

- Ну... тогда, пока? - выдыхаю тихо.

- Я понимаю, что нужно остаться, - ведёт рукой по волосам. - Но я, Дим, не могу. Родители завтра утром приезжают. У них ключей нет.

- Конечно.

- Я когда их провожу... Я приеду. Как смогу.

- Обязательно, - на автомате кидаю я.

Мне, если честно, плевать что она говорит сейчас, я жду - прикоснется или нет. Потому что я все могу понять - и шок, и неадекват.

Но как не прикоснуться к любимому человеку после разлуки - нет, не могу.

И если обнимет, поцелует и я почувствую близость и поддержку, а не эту истерику, я готов, блять... реально свернуть горы!

- Я правда приеду, Дим.

Киваю.

- Там ребята ждут, Кир.

Встаёт.

- Ну, пока... Иди.

Проходит мимо меня. Притормаживает. Опускает взгляд на мои бедра. Венка на ее шее бьется. И я ловлю что-то такое невыносимое от нее во взгляде.

Растерянность, отчуждение, смущение, жалость и даже может быть... брезгливость?

А может, это я себя уже накручиваю.

Слезы опять начинают литься у неё из глаз.

Поспешно вытирает, размазывая окончательно тушь.

Наклоняясь, целует неловко в щеку, словно тыкается губами на ощупь.

Нахуй мне этот поцелуй в щеку?! - обтекаю я.

У меня что рта нет теперь?!

- Все будет хорошо, - шмыгает носом. - Мы найдем врачей, да?

- Обязательно.

- Ведь, шанс встать есть, да?

- Ага... Иди, Кир. Счастливо.

Смотрю ей в спину.

Мне стало легче?

Да вот что-то нихера...

Лучше бы уж обрубила.

Открываю коньячок, делаю обжигающий глоток из горла.

Становится чуть проще и теплее.

Переживём!

С бутылкой и сигаретой, стою на коляске в дверном проёме на террасу.

Может, всё-таки Тати?

Но, неужели она бы не спросила про меня?

Не-е-ет...

Тати бы спросила! Да и по возрасту чуть-чуть не дотягивает. Тати старше.

- Эх!.. - смотрю в серое небо.

Глава 5 - Десять из десяти

Когда совсем темнеет, на пороге мой террасы снова появляется соседка.

Под старинным зонтом-тростью со сломанной спицей. И с фонарем.

У меня темно. Ни свечи, ни фонарей, ни камина.

В моей бутылке сильно поубавилось коньяка. И правда роскошный...

- Дай угадаю, что-то опять случилось?

- А вот и нет! Просто у тебя не горят даже свечи, я пришла спросить, все ли в порядке.

- Да, в порядке... Завис на дожде. Сейчас растоплю камин.

- А ещё я пришла напроситься на партию в нарды.

- О как... интересно.

- Но меня можно вежливо послать, я не обижусь.

- Посмеешь выиграть, так и сделаю.

Зловеще хихикает.

- Или начнёшь под кожу лезть с душевными разговорами.

- Я - исключительно под ногти! Ржавыми иглами.

Смеясь подкидываю дров в камин. Таня зажигает свечи.

Разжигаю дрова "долгими" спичками, бросая несколько штук в камин. Наклоняться - та ещё радость. Ремень не пускает. Отстегнуть ремень - можно вывалиться. Бесит...

Закрываю каленое стекло.

Отставив стул с одной стороны стола, подкатываюсь ближе.

- Если хочешь коньяка, возьми в буфете бокал.

- Ой, а можно?..

- Говорю ж - возьми.

- Нет! Вот их.

Оборачиваюсь.

Опираясь на костыли, со стуком ходит по комнате поджав одну ногу.

Слегка охуевше смотрю на неё.

- Всегда хотела попробовать!

- Ну и как?

- Прикольно! Но сложно...

Продолжает ковылять.

Кидаю кубик.

- Четыре.

Зависнув на костылях кидает тоже.

- Двойка. Не мой день! Твой ход.

Играем... Она так и висит на костылях, не присаживаясь.

- А ты здесь совсем одна?

- Не скажу! Вдруг ты маньяк. Пять-пять! - радостно.

Прикусив губу гордо вышагивает фишками свой дубль.

Скачет на костылях до буфета. Тянется рукой, открывает верхний шкаф.

Один костыль с грохотом падает.

- Оо... какая незадача.

Прыгая на одной ноге, эквилибрирует поднимая его.

Тихо угораю над ней.

- Ты, видать, сильно в своем плохом месте скучала.

- О, да.

- Ходи, давай.

Ковыляет ко мне.

- Да, присядь, не скачи. И так от них тошно.

Послушно садится, переставая дурачиться.

Продолжаем играть. Пьем коньяк.

- Вау! Гитара... - отвлекаясь, тянет к себе.

- Играть не буду, - категорично отмахиваюсь.

- Пф! Я сама могу.

- Да ладно?

- Да-да...

- И поешь?

- И пою!

- Спой... - откидываюсь назад, грея бокал и забывая про партию.

Саунд-трек: МояМишель- Дура.

Вытаскивает из чехла. Разминая пальцы перебором стучит по барабану. Начинает неплохо наигрывать перебором мелодию. Не в три аккорда, а вполне себе достойно.

- "Ты говоришь блок плох... Читай Мариенгоф... Ты пишешь как Жан-Жак, ругаешь за пожар..."

Расплываясь как пацан от пьяненькой игривой нежности.

- "Я же твоя дура... Трала ла ла лай... "

- Ахаха, - не выдерживаю я.

- "Нам вмeсте бoрoть тьму!

Конфeт, дарёных в "Му-Му"...

И на лицо схoжесть,

Влюбись, если смoжешь!"...

- Это охуенно, если честно. Это прям твоё!

- Обидеть маэстро может каждый! - обиженно прищуриваясь, стебется она.

Камин трещит, дождь льет, свечи горят. Красота! Прямо жить хочется.

Кидаю кости. Хожу.

- Эй! Мошенник! У себя было четыре, а не шесть!

- Да? Черт... Темно, не заметил.

- Рассказывай... - подозрительно.

Я проигрываю в хлам.

- Это потому что я пьяный! - оправдываюсь я. - Завтра тебя выиграю.

- Не хлюзди!

- Спой мне ещё.

Меня рубит...

- Есть у тебя колыбельные в репертуаре?

- Колыбельные? - хмурится, переставая улыбаться. - Есть...

- Можешь?

- Могу...

Саунд: Мельница -Славянскаяколыбельная( cover)

Слушаю ее тихий вкрадчивый поначалу голос, который набирает силу.

- "Там хитрые змеи , там вещие птицы, там люди без песен и глаз... - закрываю глаза и лечу куда-то в ассоциации. - Они под полой прячут души и лица, но чем-то похожи на нас..."

И слушая эту колыбельную, реально ощущаю себя богатырём или витязем из какой-то сказки. Что-то такое есть там... Как дежавю от наших лесных марш бросков на выживание. А ещё когда тебя забрасывают в какие-то точки с альтернативной культурой...

И словно я маленький пацан, а мне рассказывают мое будущее в этой колыбельной.

Она заканчивает, проигрывая медленнее последние аккорды.

Я открываю глаза.

- Десять из десяти... - благосклонно киваю я.

Задувает свечи. Кладет поверх нард гитару.

- Спокойной ночи... - тихий шелест.

Выскальзывает на террасу, прикрывая за собой двери.

А я, улыбаясь, смотрю вслед.

Классная...

Глава 6 - Кошка

Соседку второй день не видно, не слышно. И пьяненькие наши посиделки начинают превращаться в сон.

Единственное, что делает Таню абсолютно реальной, это бригада электриков у столба. Чинят.

И эта обезьянка даже не крутится рядом. Странно это...

Мои скоро уйдут в тайгу. И мне тоскливо... В лес хочу. Чая хочу таёжного.

Дергаю в саду листья для чая смородины, малины... Ещё бы хвойного и диких трав.

Но в саду этого нет.

Через поле что ли прогуляться? Проеду я там после дождя?

Солнце вчера вообще-то неплохо подсушило землю.

Решаюсь, рискнуть. Проверяю зарядку на телефоне. Если что-то... Позвоню тетке.

На автомате пробегаю взглядом по мессенджерам. От Киры ничего не жду. С Кирой я внутренне попрощался, и стало отпускать.

Нет, не потому что я встал в стойку по поводу другой женщины. То, что мне понравилась шизанутая соседка... так это больше человеческая симпатия. Она словно "своя" в доску. И никаких нет от нее женских сигналов в мою сторону. Нет в ней этого - стремления вызывать у каждого мужчины желание и заинтересованность. Нет жеманства, кокетства, позерства пропитанности флиртом. Какая-то она естественная и расслабленная донельзя. Но красивая, зараза...

А может, просто лично меня не рассматривает как мужчину. Что вероятнее всего.

Ах да. Кира.

С Кирой я попрощался, потому что она мне даже не написала после того, как уехала. И на следующий день - тоже.

Тихо и без комментариев поставил ее везде в блок. Нет, не потому что я ее осуждаю. Я переварил ситуацию, и решил, что так для нее самой будет проще. Кира ещё девчонка, нельзя навешивать на нее такие тяжёлые решения. Поэтому, это мое решение, освобождающее ее от ответственности и чувства вины. Насколько это возможно вообще в данной ситуации.

И сейчас мне полегчало, да!

Значит, сделал все правильно.

Проезжаю мимо электриков. Провожают взглядами. Заглядываю в низкие темные окна домика Тани.

- А хозяйка к вам не выходила?

- А тут хозяйка есть? - смотрят озадаченно. - Мы думали заброшено.

- Есть...

- Тут подъезжали какие-то вежливые братки в костюмах, интересовались, живёт ли кто, - пожимает старший плечами. - Ввели людей в заблуждение... Сказали, заброшен дом.

- Хм.

Что ещё за вежливые братки? Таню искали или домом интересовались?

И куда она делась?

В поле пахнет цветами и влажностью. Двигаюсь я медленно, как ребенок зависая в ощущениях открытого пространства. Веду по разнотравью рукой. Срываю медуницу. Сладкая... вкусная...

И на автомате начинаю собирать букет. Опомнившись, держу в руках веник полевых.

И куда его? Выкидывать теперь жалко.

Вспоминаю, как последний раз букет женщине дарил, чтобы из рук в руки. Кире. Давно... Больше заказывал с доставкой, когда она скучала. Только такой не каждой подаришь. Не поймет! Подумает, сэкономить решил на букете. А очень хочется подарить что-то женщине. Вот этого ощущения...

- Добрый день! - пружинящей бодрой походкой появляется из леса Татьяна.

- Привет... - растягиваются мои губы в улыбке.

Она в шароварах и клетчатой кепочке. На шею вылезла из под кепочки вьющаяся прядь.

На плече маленький рюкзак.

- А вот в лес здесь одной не стоит, Таня.

- Хочешь малины? - не дожидаясь ответа, делает из моей руки горсть и пересыпает ароматные ягоды. - Меняю на букет!

Отжимает у меня букетик, зарываясь туда носом, и громко глубоко вдыхая, закрывает глаза.

- Ой... Или ты для барышни своей?

- Нет, это я на бартер собирал, - стебу ее. - Дай, думаю, соберу, на малину обменяю.

- Ну, видишь, как все идеально срослось! - довольно жмурится она.

Закидываю горсть ягод в рот. Кисло-сладко...

- Ммм! Лепота.

Возвращаемся вместе.

- Куда ходила?

- Мм... Погулять.

- Тебя люди искали.

- Какие люди? - не прекращая беззаботно улыбаться.

Но взгляд холодеет.

- Что ты им сказал? - не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос.

- А что нужно говорить?

- А что спросили?

Увиливает. Ладно!

- Электриков видишь? - киваю. - Они с ними говорили. Им показалось, дом заброшенный. Они так и ответили.

Саунд: Ночныеснайперы- Кошка

- "Кошка хочет курить... У кошки намокли ушки... " - мурлыкает она.

- Мадам... - протягиваю открытую пачку.

- Ооо... Мадлоба! - стаскивает две.

Чего?.. Пытаюсь отыскать ассоциации на незнакомое слово. Или - знакомое?.. Потому что какие-то смутные ассоциации плавают.

Возле ее дома притормаживаем.

- Забегай на партию.

Улыбнувшись, сбегает без ответа.

И до вечера маюсь - придет или нет? Тоска. А она отвлекает от дурных мыслей.

Развлекаю сам себя, опять поднимая с доски кости.

- Будет у меня сегодня гостья? - разжимаю руку.

Кубики долго крутятся.

Шесть-шесть!

- Мистика.

Сто процентов появится!

И я завариваю чай для нее, разжигаю камин, подстраиваю гитару, кайфуя от эмоционального подъёма.

Тетушка что-то готовит на ужин.

- Димочка, может, тебе чего-нибудь особенного хочется?

- Хочется... А можно "хвороста" к чаю. По маминому рецепту?

- Ой, конечно... - радостно. - Это я быстро!

Не знаю куда себя деть от ожидания. Надо же... Ещё три дня назад видеть никого не хотел. А тут...

Веду рукой по лицу.

Точно! Побриться надо.

- Я в душ!

Ой, Танго... - скептически смотрю на себя в зеркало. Ну вот зачем это всё. Ну даже если вдруг... Ты с ней что ночью будешь делать? Стихи читать, песни петь?

Ну что - я уж и пообщаться с женщиной теперь не могу? - злюсь на себя, плавая из одного состояния в другое.

Я один, она одна. Никто никого не соблазняет и ни на что не рассчитывает.

Могу короче! - решаю я для себя этот вопрос.

С трудом и психами натягиваю на влажную кожу одежду - шорты и спортивную футболку без рукавов.

Упираясь пятками в пол, пытаюсь почувствовать силу в ногах. И немного привстать.

Господи... Как это все ущербно.

Завтра же, клянусь, начну тренировки! Надо хотя бы попытаться.

Подтягиваю к себе кресло. Пересаживаюсь.

Выезжаю из ванной. Хорошо что в свое время сделал ее максимально большой.

На столе стоит ваза с хворостом, электросамовар.

- Дим, к тебе, что ль? - глядя из окна, вытирает руки об фартук тетушка.

- Да. Это моя гостья. Соседка наша новая. Татьяна.

- Я побегу, у меня дел дома... - скидывая поспешно фартук, сбегает тетя Валя.

Смеюсь, качая головой. Все женить меня хочет. Внуки, все дела. Для нее каждая симпатичная женщина - потенциальная невеста. Киру она в глаза не видела, но не одобряет. Потому что... Да в целом, по той же самой причине, что и друзья.

- Проходи...

Забираю гитару с ее места за игровым столиком.

- Вау! - принюхивается она. - Я знаю этот запах!

Стягивает ещё горячий хворост.

И божественно мурлыкая и закатывая глаза, хрустит, подставляя руку, чтобы не крошить.

- Вы, Дмитрий, допрыгаетесь, я за вас замуж выйду! - шутит она. - Разве можно женщину так соблазнять? То в нарды проиграешь, то букет, то хворост! Я же не железная. С огнем играешь! Да-да... - жуёт, облизываясь.

Ухмыляясь, играю перебором ее "Кошку", которую она напевала сегодня.

- "Хотя бы немного молока, и можно быть сильной, а можно быть слабо-о-ой!" - подхватывает.

Татико любила мамин хворост с молоком.

Рука моя замирает.

Сглатываю ком в горле. Не может быть этого! - открыв рот, снова разглядываю ее.

Ну нет... Не может! Или?..

- Я запачкалась? - дёргает настороженно бровью.

Хворост весь в сахарной пудре, и она действительно устряпалась. Но дело то не в этом.

В лицо мне бьёт горячей волной и сердце ускоряется.

- Тати?..

Глава 7 - Друг

- Да, ладно... - падает у нее челюсть. - Нее... Не может быть!

- Может-может, - моргаю ей положительно.

- Митяй?!

Боже ты мой!

Истерично ржу, пытаясь отыскать в ее чертах хоть намек на Тати. Ну другой же человек.

- Я, да, - киваю ей.

- Ты где это тело взял?! - поднимает она брови, - в качалке спер?

- Там же, где и ты свое!

- Боже-Боже!! - рдея обмахивает руками лицо. - Предупреждать же надо! Я чуть не влюбилась!

- Ну иди, обнимемся, что ли? - распахиваю руки.

Она подходит, пытаюсь обнять , но чертово кресло...

Не церемонясь, садится ко мне на колени и стискивает.

- Господи... Я уж думала никогда не встретимся!

Обнявшись и замерев, молчим.

Обнимая мое лицо ладонями, разворачивает к себе. И дотошно рассматривает.

- Лицо тоже украл? Хотя нет, смотри-ка ты... Родинка осталась! - ведёт пальцем над губой, вынуждая меня улыбаться. - Почему ты темный??

- Не знаю... Потемнели... Годам к четырнадцати может.

- А я тебя искала по сетям! Литвиных этих... море. Искала блондина тощего. А ты... трындец!

- А у меня аватарка - на лице балаклава.

А ещё камуфляжные штаны.

И прокачанный торс.

Повыебываться - наше всё, да, Танго?

Надо сменить, вообще-то не пацан уже.

И если искала дрища блондина, то я последний, на кого бы подумала, да.

- А я тоже искал. Фамилию даже выведал - Арданиани Татико.

- Так это бабушкина, не моя.

- Ну, в общем, безуспешно, - пожимаю плечами.

- Черт! Митяй! - снова обнимается. - Мне словно опять десять...

- И мы пиздячек получили за кота?

- Ахахаха! - закатывается.

И вот по хохоту сразу всекаюсь, что Тати!

- Круто было, да! И кроме бабушкиного прута, никаких тебе неприятностей, - мечтательно вздыхает она.

- Прут, сука, был чувствительный!

И теперь я разворачиваю ее лицо за щеки к себе, с упоением вглядываясь в каждую черту. Веду подушечкой большого пальца по едва заметным веснушкам.

- И как я сразу не врубился, что ты. После проводов обязан был! И обезьянка эта ещё твоя… вот я тупой!

Ты куда свой нос дела? Это чужой!

- Сломала! Собрали обратно так, как собрали! - закатывает глаза. - Лицевой хирург счёл тогда, что девочке ни к чему горбинка.

- А щербинка между зубами?

- Ооо! Мой огород во рту спасали брекетами и пластиной. Несколько лет мучилась.

- Ладно! Сиськи у кого отжала?

И мы снова ржем в голос.

Встает с моих колен.

С сожалением отпускаю.

Хозяйничая, достает бокалы и вино.

- Рассказывай давай! - требует у меня, жуя в процессе хворост.

- Да... нечего, - пожимаю плечами. - Не женат, детей нет, не привлекался. Вот, - хлопаю по подлокотникам, - всадник теперь.

- Апокалипсиса? - хихикает она.

- Могу и апокалипсиса, если надо.

Моя татуха - "Рождённые любить, обученные убивать", считай, подтверждающий документ.

- Что с ногами-то?

- Несчастный случай на охоте.

- Это ты феям рыдающим втирай! Я жажду кровавых подробностей, - отдает мне бокал, чокается об мой. - За встречу, родной.

И я зависаю с улыбкой.

Потому что - родные, да!

И башка моя неразумная кружится, и сердце стучит как ненормальное и вообще...

Тати! Душа моего детства!

- Ну так что там?

- А?

- "Несчастный случай на охоте".

- Ой, да даже понтануться нечем! Охотились мы на волков. Нам разрешение на отстрел выдали. Там, в области, стая больше сорока голов. Голодные, наглые... Третий день в тайге, короче, паёк сожрали уже. Волков не догнали. Решили козла приговорить у горной речки. Он по скалам меня повыше заманил, говнюк и бортанул из засады...

Ахает возмущённо.

- Козёл! Бозис швило!! - экспрессивно ругается Татико, растопыривая пальцы.

И наверняка грязно.

Как ее только не лупили за обзывательства!

- Короче, порвал бедро об выступы, пока летел.

Задираю шорты показывая некрасиво сросшиеся раны на мышце.

- Два перелома, связки... Все в мясо! Чудом спиной и башкой на мох упал. Нахуевертили мне что-то с препаратами обезболивающими, отказали ноги, - развожу руками. - Вот... Массажиста ищу. Да только тут какие массажисты... Врачи то все путевые в город сбежали.

- Меня возьми.

- А ты умеешь? - дёргаю удивлённо бровями.

- А я научусь! - уверенно. - Я ж талантливая. Кста-а-ати, тебе нужна иглотерапия! - щелкает увлеченно пальцами. - Всегда хотела научиться!

- Ахах! Начинается! Татико - ты неизлечимая авантюристка!

- Короче, ты попал, понял меня! Ты у меня через месяц Танго станцуешь.

Смеюсь, качая головой.

Танго...

Как вернуть ее на колени? Хочется тискать, как антистресс.

- А ты, значит, решила дом бабушкин выкупить?

- Можно и так сказать, - уклончиво.

Ловлю ее кисть, разглядывая, на автомате замечая, что нет обручалки.

- Почему замуж не вышла?

- Свободу люблю, - прищуривается.

Сжимаю кисть, зависая в своих ощущениях. Она хрупкая, тонкая, трепетная, как у девчонки.

- Дим...

Вздрагиваю, поворачиваясь к двери.

Кира!

Мать твою так.

Большая сумка из ее руки со стуком падает на пол.

Сказать, что удивлен - ничего не сказать!

Тати, вытягивает незаметно свою руку из моей.

Мы замираем как два нашкодивших ребенка.

Хотя, казалось бы... А чего такого?!

- Аа... Кто это - Дим? - смотрит на Татико Кира.

Ноздри обиженно подрагивают.

- Это Татико... Таня, - исправляюсь я. - Моя... мой... друг.

Пытаюсь, я как-то более правдоподобно описать нашу связь.

- Это Кира...

Зависаю.

В каких мы статусах?

- ...Девушка Дмитрия, - поправляет Кира прядь, распрямляя плечи.

- Очень приятно. Я потом забегу, - на мгновение сжимает мое плечо Тати, смываясь.

А мы остаёмся, настороженно глядя в глаза друг другу.

Ладно. Допустим. Окей.

- Она правда друг?

- Правда...

- Хорошо. Ты мне не рад?

- Рад... - пожимаю плечами.

Наверное.

Обняв себя за плечи, Кира трагично смотрит на мои колени.

И мерзкое ощущение неполноценности возвращается...

Глава 8 - Кошка и котеночек

Пройдя несколько километров через лес, смотрю на небольшой особняк, где мы раньше проводили лето с Эльдаром.

Это не парадный вход, здесь толстая высокая решетка, отгораживающая сад от леса.

Терпеливо жду, не спеша подходить.

Через несколько минут в обозначенном месте мелькает голубое пятнышко.

Бегом лечу к решетке, падая на колени, возле моей маленькой Тико!

У нее под мышкой старый изношенный стирками заяц с длинными ногами и дырявом платье, которого я покупала еще года три назад. На коленке ссадина. У платья оторван карман.

Хотя одета она как маленькая принцесса в синих кружевах и бантах. И лаковых туфельках.

Бант правда сбился и ленточка распустилась.

- Детка... - глажу ее пальчики, которыми она держится за решетку.

Концлагерь, блять!

- Мама...

- Ч-ч-ч...

Прижимая к решетке мордашку, выпячивает губки для поцелуя. Несколько раз с чувством чмокаю ее в губы.

Даю ей парочку ее любимых конфет. Довольная жует. Возвращает мне фантики.

- Я тебя очень люблю, - шепчу ей.

- Ты пьидёшь ещё? - шепчет она.

- Конечно... Обязательно... Никому не говори, что приходит мама, ладно?

Кивает.

- Расскажи мне что-нибудь, моя маленькая.

- У меня няня тепей...

- Хорошая?

Пожимает плечами.

- Говорит, я... - задумчиво вспоминает слово. - Неяха.

- Неправда.

- И сквевная! Непосвушная.

- Плохая няня! - хмурюсь я. - Скажи папе, что она тебе не нравится, ладно?

Эльдар любит Тико. Этого не отнять.

Кивает. Чешет макушку, окончательно распуская голубой бант.

- Ты у меня самое чудесное солнышко.

- Почему папа тебя вугает? - ковыряет носочком лакированной туфли в грязи.

Вздыхаю.

- Это все очень сложно объяснить, малыш. Но ты должна знать, что я тебя очень люблю. И если я вдруг не смогу приходить, то только потому, что меня кто-то не пускает к тебе. Но в сердце я всегда с тобой.