Кролик

- И то верно, - задумалась Наташа и устало зевнула.

Я молча переводила взгляд с одной подруги на другую, а в руке до боли сжимала платиновую визитку Игоря Нарциссенко. Мой телефон потерян, ключей нет, Катя пропала, на работу я уже опоздала, а на мне кружевная мини-юбка. День обещал быть "незабываемым".

Утро следующего после клуба дня началось точно не с кофе. Голова раскалывалась, гудела, а сознание всё ещё цеплялось за остатки лихорадочного, душного сна...

В эту ночь мне снилось, что я стою прямо на барной стойке, залитой агрессивным неоновым светом, а вокруг ревёт толпа. Рядом со мной, подстраиваясь под бешеный ритм музыки, двигалась та самая раскованная полуобнаженная танцовщица из клуба. Всё происходило на глазах у сотен людей, и этот публичный позор сковывал меня изнутри. В какой-то момент девушка оказалась ко мне слишком близко. Она властно перехватила мои ладони, подчиняя своей воле, и резко провела ими по своим плечам, а затем опустила ниже, заставляя меня соучаствовать в этом бесстыдном, чуждом мне танце. Меня захлестнула волна дикого стыда, страха и подсознательного ужаса. Я ведь совсем не такая! Я всегда была по мальчикам, и мысль о подобном контакте казалась чем-то противоестественным и пугающим. Танцовщица подалась вперёд, её лицо оказалось в сантиметре от моего. Во сне возникло томительное ощущение роковой близости — опасное дыхание губ в губы, стирающее личные границы и заставляющее сердце панически сжаться...

Я проснулась в холодном поту, резко сев на диване. Последствия бурной ночи в клубе накрыли сразу же. Во рту было сухо, словно я всю ночь ела песок, да и закусывала им же. Глазницы пронзила тупая, давящая боль, а в голове царила полная дезориентация — я совершенно не понимала, где нахожусь. Но хуже всего было странное, пугающее ощущение внизу живота. Там, за черным кружевом, чуть выше бедер, ощущалась глухая, ритмичная пульсация. Я чувствовала только её, как будто моё сердце стало биться в другом, более недоступном месте. Тело не врало. Выходит, оно вполне могло жить своей отдельной ночной богемной жизнью, реагируя на пережитый кошмар против моей воли как-то слишком бурно, порочно вожделеюще, постыдно. От этого осознания становилось жутко. Ещё хуже была мысль о том, что мой мозг никак не контролировал этот импульс: во время сна он активно продуцировал мне этот барный эротический визуал...

Тяжело дыша, я в страхе огляделась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за знакомые предметы. Комната была чужой, но на том же самом диване, свернувшись калачиком, мирно спала Люба...

Когда я увидела рядом с собой свою соседку, меня охватила яркая вспышка паники: мы на одном диване?! Как это могло произойти? Она могла что-то увидеть... Она могла что-то узнать... Что-то секретное и неприемлемое обо мне. Мне нужно срочно уйти в свою комнату до её пробуждения. Я не готова узнать о том, что за чертовщина здесь происходила.

Тогда я оценивающе ещё раз поглядела на соседку, чтобы понять в конце концов было между нами что-то или нет, или то был просто страшный, ужасный, кошмарный сон. В то же время, когда меня раздирали тяжелые внутренние переживания, Люба сладко спала, укутавшись в одеяло со всех сторон так плотно, что напоминала египетскую мумию в саркофаге. Из этого кокона выдавалась только её выдающаяся, пышная пятая точка, обтянутая домашними штанами. В довершение картины Люба храпела как исправный паровоз, а её накладная ресница наполовину отклеилась и комично топорщилась в сторону.

Глядя на это зрелище, я немного выдохнула.

"Ну, с ней-то точно ничего не было. Не могла же я в пьяном угаре пристать именно к Любе! В противном случае она бы точно проснулась и устроила скандал, а не спала бы сейчас без задних ног".

Я осторожно поднялась с дивана, превозмогая тошноту. Осмотревшись вокруг, я сразу же не без зависти раздражённо отметила, какая же у Любы хитрая и продуманная натура: её комната была в разы лучше, просторнее и комфортнее моей, хотя за аренду этой квартиры мы вносили абсолютно одинаковую плату.

"Ладно, сейчас не до жилищных споров", - мигом одёрнула себя я.

Но как только я сделала решительный шаг в сторону, моя нога задела пустую бутылку из-под водки, сиротливо лежавшую на полу. Бутылка с тихим, предательским грохотом покатилась по деревянном давно крашенному полу.

— Чёрт... — нервно прошептала я, опасаюсь пробуждения соседки.

Пытаясь исправить ситуацию и не разбудить Любу, я бросилась вдогонку, поймала беглянку и тихо, максимально осторожно переставила её в самый дальний угол комнаты. Но было поздно. Храп на диване резко прервался. Люба заворочалась в своём коконе, шумно вздохнула и начала сладко потягиваться, высвобождая руки из одеяла. Её пальцы тут же коснулись лица.

— Чёрт возьми, моя ресница! — тут же раздался её недовольный утренний голос. — А в салоне говорили, что месяц держаться будут... Мошенники!

Люба вздохнула, окончательно отвлеклась от своей бьюти-потери и перевела заспанный взгляд на источник шума — на меня.

— А, ты уже проснулась? Это хорошо. Вчера мы, если честно, думали, что тебя потеряли...

— А что вообще случилось вчера? — спросила я, поспешно одёргивая ультракороткую кружевную мини-юбку вниз, чтобы вернуть себе хоть какой-то приличный вид.

Люба приподнялась на локте, её глаза блеснули неподдельным восторгом:

— Тебя вынес из туалета один такой симпотный парень в красной байке. Ты была уже совсем без сознания. Он же и довёз нас домой на своей машине. Лика, ты себе просто не представляешь, какая это иномарка! Огромная, чёрная, а чёрный кожаный салон буквально кричит об успехе своего владельца. Жаль, что ты дремала и всё проспала. А так могла бы познакомиться с таким шикарным мужчиной...

— Ну извини, я не специально, — буркнула я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — А как его зовут?

— О, кажется, Игорь... — Люба зажмурилась, вспоминая детали.

«Не может быть... Только не такие совпадения! Это не он, это не мой покойничек Нарциссенко... К тому же, что ему делать в этом людьми забытом клоповнике?» — паника ледяными пальцами сжала моё горло.

— У меня, кстати, даже есть его визитка! — Люба заговорщически подмигнула. — Его фирма занимается элитной недвижимостью, закрытыми инвестициями и аудиторским консалтингом для крупного бизнеса. В общем, крутятся там миллионы, и нам, девочкам, в будущем такие связи очень даже могут понадобиться.

С видом профессионального рыболова с огромным стажем, который достаёт из сетей самый крупный улов, Люба запустила руку в декольте и выудила оттуда... слегка запотевшую визитку. Я взяла её в руки. Карточка была изящной, дорогой, выполненной из тонкого платинового пластика с тиснением. На ней чётко значились строгие символы: «Нарциссенко И. В.»

"Какой кошмар! Мой мир рушился. Он знает, где я вчера была. Он знает, где я живу, с кем, в каких условиях... Позор-то какой!"

Но стоило первому шоку пройти, как включился холодный расчёт: "Так, ладно, успокойся, Лика. Это всего лишь клиент. Тот самый неуловимый клиент, от которого мне кровь из носу нужно получить подпись на правильном образце документа для работы. И эта визитка сейчас — подарок судьбы! Здесь есть его прямой личный номер. Я смогу тихо позвонить ему или написать... Главное сделать это так, чтобы наша мегера-начальница в офисе ничего не услышала".

— Люб, можно я возьму у тебя эту визитку? — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее.

— Вообще-то она платная, — Люба хитро прищурилась.

Я строго вытаращила на неё глаза.

— Ой, да бери, я шучу! — рассмеялась соседка, махнув рукой.

Отлично. План созрел мгновенно: я наберу его прямо сейчас, пока воспоминания о вчерашнем свежи. Я начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках своей сумки. Не найдя её в комнате Любы, я инстинктивно шагнула в сторону коридора, чтобы проверить свою комнату, но наткнулась на закрытую, запертую дверь и растерянно вернулась к дивану:

— Люб... а где моя сумочка? Ключи, телефон?

— Ой, извини... — Люба виновато похлопала глазами. — Они, наверное, остались в клубе. Мы вчера так суетились, что даже не обратили на это внимания, когда тебя забирали.

— В смысле — в клубе?! — у меня едва глаз не дернулся, прямо как у Любы с её ресницей.

— Ну ничего, позвонишь туда с моего телефона, — безмятежно отмахнулась она. — Там везде камеры, администрация найдёт. А если не найдёшь — ну, сделаешь дубликат ключа. У хозяйки квартиры попросишь ещё один экземпляр на день, делов-то.

— Да, делов-то... — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вот только мне нужно как-то попасть на работу. А который час?

— Семь пятьдесят девять, — рассеянно бросила Люба, мельком глянув в экран своего телефона. Её растрёпанные после сна волосы и дико топорщащаяся чёлка делали образ ещё более комичным.

"О Боже! Вот так нагло и масштабно я ещё никогда в жизни не опаздывала. Мне нужно в восемь утра быть строго на месте, а у меня в запасе осталась ровно одна минута... Единственный плюс во всём этом кошмаре: начальница до меня хотя бы не дозвонится: телефон-то в клубе. Может, вообще не ходить сегодня на работу? Сказать, что заболела? Но тогда её нужно предупредить, и чем раньше, тем лучше. К тому же, идти туда в этом шлюшеском, вызывающе коротком одеянии — чистое самоубийство. Пока шефиня не знает истинную причину, по которой я, всегда ответственная и исполнительная сотрудница, не явилась на рабочее место, я могу оставаться в её глазах святой мученицей. Ну, скажу, что застряла в туалете с жуткой диареей или ушла с утра в поликлинику. А этот кружевной ремень вместо юбки быстро превратит меня в её глазах в падшую женщину. Впрочем, как бы мне ни хотелось забиться под одеяло, на работу заглянуть стоит. Я ведь накосячила с важным договором. Мне нужно срочно исправить ошибку. Лучше самой обо всём рассказать и по-тихому переделать документ, пока косяк не заметила строгая начальница. И сделать это нужно прямо сейчас, пусть даже ценой собственной репутации из-за внешнего вида..."

— Люба, а у тебя, может, есть какая-нибудь юбка подлиннее, чем эта? — с надеждой спросила я. — Мне на работу сегодня сходить...

— Что-то в шкафу было, — зевнула она.

Люба нехотя поднялась на ноги, подошла к старому скрипучему шкафу, открыла дверцу и выудила оттуда нечто... абсолютно не модное, мешковатое, безразмерное и в жутких цветочках — таких, которые обычно обожают бабушки с фиолетовыми волосами у подъезда.

— Хотя, я думаю, здесь тебе ничего не подойдёт, — критически осмотрев вещь, добавила Люба.

«Я тоже так считаю ...» — разочарованно размышляла я. Если бы одежда была простой, но стильной и модной, её можно было бы как-то обыграть: подколоть булавками, прижать широкой резинкой на талии, сцепить ремнём. А в данном случае не стоило даже пытаться. Из бабочки в шлюшеском мини я превращусь в деревенский цветочек. Зато однозначно вызову жалость, и Нарциссенко подпишет все, что я только дам ему на подпись...

— Здесь всё слишком велико для тебя, — продолжила Люба, заталкивая шедевры бабушкинского кроя обратно в саркофаг.

— Ну ладно, тогда так пойду. Думаю, ничего страшного не случится. Прорвусь.

В этот самый момент в прихожей раздался щелчок, входная дверь в квартиру со скрипом открылась, и на порог буквально вывалилась потрёпанная Наташка. Её чёрные, выжженные паленой хной волосы стояли дыбом, а сама она была в точно таком же вызывающе коротком мини, как и я. Вид у неё был такой, словно она только что вышла из зоны боевых действий, при этом была поражена несколько раз. Мы с Любой синхронно высунулись в коридор, оценивая масштаб катастрофы.

— А эт, видать, хорошо вы вчера потусили! — хмыкнула Люба, опершись о косяк.

— Не совсем... — хриплым, уставшим голосом отозвалась Наташа, разуваясь. — Мы потеряли Катю. На звонки и сообщения она не отвечает вообще. Мы её, считай, по всему городу искали...

— Ну, не волнуйся ты так, — попыталась успокоить её Люба, мгновенно переключившись на режим умудрённой опытом подруги. — Катьку я знаю. Она девка шустрая, проворная, легко найдёт выход из любой задницы. Если к вечеру не выйдет на связь, вот тогда и будем бить тревогу. А сейчас что толку паниковать?

- И то верно, - задумалась Наташа и устало зевнула.

Я молча переводила взгляд с одной подруги на другую, а в руке до боли сжимала платиновую визитку Игоря Нарциссенко. Мой телефон потерян, ключей нет, Катя пропала, на работу я уже опоздала, а на мне кружевная мини-юбка. День обещал быть "незабываемым".

Утро следующего после клуба дня началось точно не с кофе. Голова раскалывалась, гудела, а сознание всё ещё цеплялось за остатки лихорадочного, душного сна...

В эту ночь мне снилось, что я стою прямо на барной стойке, залитой агрессивным неоновым светом, а вокруг ревёт толпа. Рядом со мной, подстраиваясь под бешеный ритм музыки, двигалась та самая раскованная полуобнаженная танцовщица из клуба. Всё происходило на глазах у сотен людей, и этот публичный позор сковывал меня изнутри. В какой-то момент девушка оказалась ко мне слишком близко. Она властно перехватила мои ладони, подчиняя своей воле, и резко провела ими по своим плечам, а затем опустила ниже, заставляя меня соучаствовать в этом бесстыдном, чуждом мне танце. Меня захлестнула волна дикого стыда, страха и подсознательного ужаса. Я ведь совсем не такая! Я всегда была по мальчикам, и мысль о подобном контакте казалась чем-то противоестественным и пугающим. Танцовщица подалась вперёд, её лицо оказалось в сантиметре от моего. Во сне возникло томительное ощущение роковой близости — опасное дыхание губ в губы, стирающее личные границы и заставляющее сердце панически сжаться...

Я проснулась в холодном поту, резко сев на диване. Последствия бурной ночи в клубе накрыли сразу же. Во рту было сухо, словно я всю ночь ела песок, да и закусывала им же. Глазницы пронзила тупая, давящая боль, а в голове царила полная дезориентация — я совершенно не понимала, где нахожусь. Но хуже всего было странное, пугающее ощущение внизу живота. Там, за черным кружевом, чуть выше бедер, ощущалась глухая, ритмичная пульсация. Я чувствовала только её, как будто моё сердце стало биться в другом, более недоступном месте. Тело не врало. Выходит, оно вполне могло жить своей отдельной ночной богемной жизнью, реагируя на пережитый кошмар против моей воли как-то слишком бурно, порочно вожделеюще, постыдно. От этого осознания становилось жутко. Ещё хуже была мысль о том, что мой мозг никак не контролировал этот импульс: во время сна он активно продуцировал мне этот барный эротический визуал...

Тяжело дыша, я в страхе огляделась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за знакомые предметы. Комната была чужой, но на том же самом диване, свернувшись калачиком, мирно спала Люба...

Когда я увидела рядом с собой свою соседку, меня охватила яркая вспышка паники: мы на одном диване?! Как это могло произойти? Она могла что-то увидеть... Она могла что-то узнать... Что-то секретное и неприемлемое обо мне. Мне нужно срочно уйти в свою комнату до её пробуждения. Я не готова узнать о том, что за чертовщина здесь происходила.

Тогда я оценивающе ещё раз поглядела на соседку, чтобы понять в конце концов было между нами что-то или нет, или то был просто страшный, ужасный, кошмарный сон. В то же время, когда меня раздирали тяжелые внутренние переживания, Люба сладко спала, укутавшись в одеяло со всех сторон так плотно, что напоминала египетскую мумию в саркофаге. Из этого кокона выдавалась только её выдающаяся, пышная пятая точка, обтянутая домашними штанами. В довершение картины Люба храпела как исправный паровоз, а её накладная ресница наполовину отклеилась и комично топорщилась в сторону.

Глядя на это зрелище, я немного выдохнула.

"Ну, с ней-то точно ничего не было. Не могла же я в пьяном угаре пристать именно к Любе! В противном случае она бы точно проснулась и устроила скандал, а не спала бы сейчас без задних ног".

Я осторожно поднялась с дивана, превозмогая тошноту. Осмотревшись вокруг, я сразу же не без зависти раздражённо отметила, какая же у Любы хитрая и продуманная натура: её комната была в разы лучше, просторнее и комфортнее моей, хотя за аренду этой квартиры мы вносили абсолютно одинаковую плату.

"Ладно, сейчас не до жилищных споров", - мигом одёрнула себя я.

Но как только я сделала решительный шаг в сторону, моя нога задела пустую бутылку из-под водки, сиротливо лежавшую на полу. Бутылка с тихим, предательским грохотом покатилась по деревянном давно крашенному полу.

— Чёрт... — нервно прошептала я, опасаюсь пробуждения соседки.

Пытаясь исправить ситуацию и не разбудить Любу, я бросилась вдогонку, поймала беглянку и тихо, максимально осторожно переставила её в самый дальний угол комнаты. Но было поздно. Храп на диване резко прервался. Люба заворочалась в своём коконе, шумно вздохнула и начала сладко потягиваться, высвобождая руки из одеяла. Её пальцы тут же коснулись лица.

— Чёрт возьми, моя ресница! — тут же раздался её недовольный утренний голос. — А в салоне говорили, что месяц держаться будут... Мошенники!

Люба вздохнула, окончательно отвлеклась от своей бьюти-потери и перевела заспанный взгляд на источник шума — на меня.

— А, ты уже проснулась? Это хорошо. Вчера мы, если честно, думали, что тебя потеряли...

— А что вообще случилось вчера? — спросила я, поспешно одёргивая ультракороткую кружевную мини-юбку вниз, чтобы вернуть себе хоть какой-то приличный вид.

Люба приподнялась на локте, её глаза блеснули неподдельным восторгом:

— Тебя вынес из туалета один такой симпотный парень в красной байке. Ты была уже совсем без сознания. Он же и довёз нас домой на своей машине. Лика, ты себе просто не представляешь, какая это иномарка! Огромная, чёрная, а чёрный кожаный салон буквально кричит об успехе своего владельца. Жаль, что ты дремала и всё проспала. А так могла бы познакомиться с таким шикарным мужчиной...

— Ну извини, я не специально, — буркнула я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — А как его зовут?

— О, кажется, Игорь... — Люба зажмурилась, вспоминая детали.

«Не может быть... Только не такие совпадения! Это не он, это не мой покойничек Нарциссенко... К тому же, что ему делать в этом людьми забытом клоповнике?» — паника ледяными пальцами сжала моё горло.

— У меня, кстати, даже есть его визитка! — Люба заговорщически подмигнула. — Его фирма занимается элитной недвижимостью, закрытыми инвестициями и аудиторским консалтингом для крупного бизнеса. В общем, крутятся там миллионы, и нам, девочкам, в будущем такие связи очень даже могут понадобиться.

С видом профессионального рыболова с огромным стажем, который достаёт из сетей самый крупный улов, Люба запустила руку в декольте и выудила оттуда... слегка запотевшую визитку. Я взяла её в руки. Карточка была изящной, дорогой, выполненной из тонкого платинового пластика с тиснением. На ней чётко значились строгие символы: «Нарциссенко И. В.»

"Какой кошмар! Мой мир рушился. Он знает, где я вчера была. Он знает, где я живу, с кем, в каких условиях... Позор-то какой!"

Но стоило первому шоку пройти, как включился холодный расчёт: "Так, ладно, успокойся, Лика. Это всего лишь клиент. Тот самый неуловимый клиент, от которого мне кровь из носу нужно получить подпись на правильном образце документа для работы. И эта визитка сейчас — подарок судьбы! Здесь есть его прямой личный номер. Я смогу тихо позвонить ему или написать... Главное сделать это так, чтобы наша мегера-начальница в офисе ничего не услышала".

— Люб, можно я возьму у тебя эту визитку? — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее.

— Вообще-то она платная, — Люба хитро прищурилась.

Я строго вытаращила на неё глаза.

— Ой, да бери, я шучу! — рассмеялась соседка, махнув рукой.

Отлично. План созрел мгновенно: я наберу его прямо сейчас, пока воспоминания о вчерашнем свежи. Я начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках своей сумки. Не найдя её в комнате Любы, я инстинктивно шагнула в сторону коридора, чтобы проверить свою комнату, но наткнулась на закрытую, запертую дверь и растерянно вернулась к дивану:

— Люб... а где моя сумочка? Ключи, телефон?

— Ой, извини... — Люба виновато похлопала глазами. — Они, наверное, остались в клубе. Мы вчера так суетились, что даже не обратили на это внимания, когда тебя забирали.

— В смысле — в клубе?! — у меня едва глаз не дернулся, прямо как у Любы с её ресницей.

— Ну ничего, позвонишь туда с моего телефона, — безмятежно отмахнулась она. — Там везде камеры, администрация найдёт. А если не найдёшь — ну, сделаешь дубликат ключа. У хозяйки квартиры попросишь ещё один экземпляр на день, делов-то.

— Да, делов-то... — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Вот только мне нужно как-то попасть на работу. А который час?

— Семь пятьдесят девять, — рассеянно бросила Люба, мельком глянув в экран своего телефона. Её растрёпанные после сна волосы и дико топорщащаяся чёлка делали образ ещё более комичным.

"О Боже! Вот так нагло и масштабно я ещё никогда в жизни не опаздывала. Мне нужно в восемь утра быть строго на месте, а у меня в запасе осталась ровно одна минута... Единственный плюс во всём этом кошмаре: начальница до меня хотя бы не дозвонится: телефон-то в клубе. Может, вообще не ходить сегодня на работу? Сказать, что заболела? Но тогда её нужно предупредить, и чем раньше, тем лучше. К тому же, идти туда в этом шлюшеском, вызывающе коротком одеянии — чистое самоубийство. Пока шефиня не знает истинную причину, по которой я, всегда ответственная и исполнительная сотрудница, не явилась на рабочее место, я могу оставаться в её глазах святой мученицей. Ну, скажу, что застряла в туалете с жуткой диареей или ушла с утра в поликлинику. А этот кружевной ремень вместо юбки быстро превратит меня в её глазах в падшую женщину. Впрочем, как бы мне ни хотелось забиться под одеяло, на работу заглянуть стоит. Я ведь накосячила с важным договором. Мне нужно срочно исправить ошибку. Лучше самой обо всём рассказать и по-тихому переделать документ, пока косяк не заметила строгая начальница. И сделать это нужно прямо сейчас, пусть даже ценой собственной репутации из-за внешнего вида..."

— Люба, а у тебя, может, есть какая-нибудь юбка подлиннее, чем эта? — с надеждой спросила я. — Мне на работу сегодня сходить...

— Что-то в шкафу было, — зевнула она.

Люба нехотя поднялась на ноги, подошла к старому скрипучему шкафу, открыла дверцу и выудила оттуда нечто... абсолютно не модное, мешковатое, безразмерное и в жутких цветочках — таких, которые обычно обожают бабушки с фиолетовыми волосами у подъезда.

— Хотя, я думаю, здесь тебе ничего не подойдёт, — критически осмотрев вещь, добавила Люба.

«Я тоже так считаю ...» — разочарованно размышляла я. Если бы одежда была простой, но стильной и модной, её можно было бы как-то обыграть: подколоть булавками, прижать широкой резинкой на талии, сцепить ремнём. А в данном случае не стоило даже пытаться. Из бабочки в шлюшеском мини я превращусь в деревенский цветочек. Зато однозначно вызову жалость, и Нарциссенко подпишет все, что я только дам ему на подпись...

— Здесь всё слишком велико для тебя, — продолжила Люба, заталкивая шедевры бабушкинского кроя обратно в саркофаг.

— Ну ладно, тогда так пойду. Думаю, ничего страшного не случится. Прорвусь.

В этот самый момент в прихожей раздался щелчок, входная дверь в квартиру со скрипом открылась, и на порог буквально вывалилась потрёпанная Наташка. Её чёрные, выжженные паленой хной волосы стояли дыбом, а сама она была в точно таком же вызывающе коротком мини, как и я. Вид у неё был такой, словно она только что вышла из зоны боевых действий, при этом была поражена несколько раз. Мы с Любой синхронно высунулись в коридор, оценивая масштаб катастрофы.