Кролик

— А эт, видать, хорошо вы вчера потусили! — хмыкнула Люба, опершись о косяк.

— Не совсем... — хриплым, уставшим голосом отозвалась Наташа, разуваясь. — Мы потеряли Катю. На звонки и сообщения она не отвечает вообще. Мы её, считай, по всему городу искали...

— Ну, не волнуйся ты так, — попыталась успокоить её Люба, мгновенно переключившись на режим умудрённой опытом подруги. — Катьку я знаю. Она девка шустрая, проворная, легко найдёт выход из любой задницы. Если к вечеру не выйдет на связь, вот тогда и будем бить тревогу. А сейчас что толку паниковать?

- И то верно, - задумалась Наташа и устало зевнула.

Я молча переводила взгляд с одной подруги на другую, а в руке до боли сжимала платиновую визитку Игоря Нарциссенко. Мой телефон потерян, ключей нет, Катя пропала, на работу я уже опоздала, а на мне кружевная мини-юбка. День обещал быть "незабываемым".

Глава 10. Офис

Когда железная дверь подъезда с грохотом захлопнулась за моей спиной, остатки утренней решимости мгновенно испарились. Я застыла на крыльце, зажмурившись от непривычно яркого солнца, и в очередной раз потеряла уверенность в том, что мне вообще стоит сегодня идти на работу. В голове завертелся мысленный список причин, по которым мне не следует сегодня идти на работу, и пунктов в нём оказалось катастрофически много.

Во-первых, эта предательски короткая кружевная юбка, которая при каждом шаге норовила подпрыгнуть ещё выше.

Во-вторых, дикое головокружение и подступающая к горлу тошнота.

В-третьих, моё первое, самое значительное и позорное опоздание в жизни. Добавьте к этому помятый, явно не офисный внешний вид, огромный косяк с договором Нарциссенко... Ну и, пожалуй, сам Нарциссенко. Этот мужчина являлся отдельным, самостоятельным косяком, а точнее — уверенно возглавлял целый полк моих жизненных неприятностей.

Я медленно побрела в сторону остановки, придерживая подол рукой. Мысли путались. Как я могла напрочь забыть о том, что видела его вчера?

Но если меня унесло так быстро, значит, мне действительно было плохо. И вот тут крылся главный вопрос: почему? Ведь мне казалось, что я полностью сохраняю контроль над ситуацией, контролирую каждый бокал и веду себя прилично! Наркотики? Слишком дешёвый алкоголь? Или это Игорь что-то подмешал?

Ответов не было. Я нащупала в кармане чужую платиновую визитку. Нужно написать ему. Но когда? Сделать это прямо сейчас, пока я буду ехать в троллейбусе, или подождать?

«Лучше после... — решила я, провожая взглядом подъехавший транспорт. — Гораздо лучше после обеда».

Сначала нужно разобраться с текущим настроением своей начальницы. Сначала нужно посмотреть, насколько "радушно" она меня примет в амплуа нарушительницы корпоративного порядка. Пусть позлится, пусть отчитает, если захочет, — да пускай хоть заживо отпевает за это опоздание и шлюшеский вид! Тем более шаблон договора на услуги струнного квартета у меня уже имеется...

А Игорю я напишу позже. После обеда, когда он покинет наш офис. Я отправлю ему сообщение, слёзно попрошу о встрече для переподписания документов. Это идеальный план: мне не придётся виновно смотреть ему в глаза на виду у начальницы, не придётся унижаться и чувствовать себя некомпетентной простофилей перед всем отделом. А в неформальной обстановке, наедине... Кто знает? Он ведь спас меня вчера. Мужчины в такие моменты могут быть очень даже ласковыми и снисходительными.

Я запрыгнула в затрещавшие двери троллейбуса и ухватилась за поручень. До сих пор поверить не могу, что я ехала в его машине! Без сознания, беспомощная, на заднем сиденье его роскошного чёрного авто. Звучит как пьяный бред соседки. Но мне оставалось только верить ей на слово. Зачем Любе меня обманывать? У неё просто не было причин придумывать такую детальную историю про парня в красной байке и дорогую визитку.

Троллейбус резко дёрнулся, и меня обдало волной холодного пота. Впереди маячило здание офиса, и мне предстояло войти туда в виде разбитой похмельем ночной бабочки.

***

По мере приближения к зеркальному зданию юридической консультации мои щёки стали пылать ярким оранжевым пламенем. Я шла мелкими шажками, поминутно и совершенно тщетно пытаясь обтянуть вниз эту предательскую кружевную мини-юбку. Ноги неприятно дрожали, как у старичков, злоупотребивших боярышником или чем иным да покрепче. Они бы и рады были прямо сейчас развернуться в обратном направлении — домой, в тепло, в комфорт, но ведь и комфорта у меня больше не было: дверь в арендованную комнату закрыта наглухо. Нужно было искать ключ, а ключ остался в сумке, сумка — в клубе, а сам клуб — у чёрта на куличиках.

И какой чёрт дёрнул меня поехать туда веселиться? Прямо перед рабочим днём! Я же не настолько обречённая? Или всё-таки настолько?.. У девчонок-то всё понятно: они работают посменно и сейчас спокойно отсыпаются в своих кроватях. А я? Я отосплюсь в гробу, по всей видимости. Причём в одном гробу вместе с Нарциссенко...

«Хм, ничего себе! Размечталась: у этого будет саркофаг покруче черной бмв, — подумала я, проходя через стеклянные двери. — Но мой план простой: нужно незаметно прошмыгнуть в кабинет. Начальнице скажу, что по дороге с юбкой случилась страшная катастрофа. А из-за своего рабочего стола я сегодня не выйду ни под каким предлогом. Объявляю этот день официальным праздником повышенной секретности и геморроя! »

Несмотря на весь мой скепсис, удача на секунду повернулась ко мне лицом. На входе и в коридорах мне удалось не встретить никого из вышестоящих, кто был бы искренне не рад этой юбчонке. Лишь одна из коллег, которая, как я считаю, в последнее время слишком много на себя взяла, таки метнула надменную молнию в мою сторону. Она была дочкой заведующей консультации, а потому находилась у всех на особом счету. Милая. Тепличная. Вот только волосы у неё были редкие и вечно сальные, а лицо — в точно таких же неприятных угрях... Я лишь сильнее вжала голову в плечи и ускорила шаг.

Когда я наконец зашла в наш кабинет и, собравшись с последними силами, дёрнула ручку двери начальницы, то с удивлением обнаружила, что она заперта. В голове сразу закрутились варианты. С одной стороны, если Тамара Николаевна сама опаздывает, она просто не заметит моего опоздания. Даже если узнает — ничего не скажет, потому что виновна в том же самом. Если, конечно, причиной её задержки не является какой-нибудь срочный рабочий вопрос или иное уважительное обстоятельство. Ещё она могла быть на общем собрании, но их у нас устраивали довольно редко.

Осознав все жирные плюсы её отсутствия на рабочем месте, я шумно выдохнула. Нужно было срочно использовать эту передышку в своих целях.

***

Следующие два часа пролетели незаметно. Забившись в свой угол и не вставая со стула, я первым делом заполнила абсолютно вменяемый образец договора для Нарциссенко и тихонько распечатала в двух экземплярах. Разобравшись с этим нехитрым делом, я успела поделать ряд иных мелких рабочих вопросов.

Но когда стрелка часов перевалила за одиннадцать, а начальница так и не явилась, я стала понемногу бить тревогу.

А потом ко мне в кабинет без стука заплыла та самая дочка заведующей со своими угрями. Она смерила меня оценивающим взглядом и с порога выдала:

— Лика, что с твоим телефоном? Тамара Николаевна уже битый час не может до тебя дозвониться!

«Да, мне бы тоже очень хотелось знать, что с моим телефоном…» — тоскливо подумала я, вспоминая оставленный в клубе гаджет.

— Я… я потеряла его сегодня утром, — выпалила я первую пришедшую в голову полуправду.

— А-а… О-о… — протянула коллега, явно теряя интерес к деталям. — Значит, слушай: её сегодня вообще не будет. Она просила передать, чтобы ты сделала всё строго по плану и закрыла все ваши текущие задачи.

Я едва не запрыгала на стуле от облегчения, но вовремя сдержалась.— А сама она где? — как можно спокойнее поинтересовалась я.

— В поликлинике на УЗИ, — бросила дочка заведующей и, развернувшись, горделиво покинула кабинет.

***

Оставшись в кабинете в гордом одиночестве, я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

«Ну, основную работу я уже сделала», — пронеслось в голове.

План в общих чертах вырисовывался идеальный: если начальницы сегодня не будет, а Нарциссенко всё-таки явится, я просто перенесу их встречу на другое время и на другой день. А потом, уже тет-а-тет, вежливо попрошу его переподписать этот злосчастный договор. К тому моменту было бы очень неплохо сменить эту вызывающую мини-юбку на нормальный костюм и найти наконец свою сумочку. Тогда я хотя бы перестану так дико переживать о потере самого ценного.

Я бросила взгляд на правый нижний угол рабочего монитора. До обеда оставалось ещё часа два.

«Я поеду прямо сейчас, — решительно подумала я. — Быстренько заберу сумочку, ключи, деньги и на такси вернусь обратно. Никто и не заметит».

Я тут же открыла поисковик на рабочем компьютере, вбила название ночного клуба, пробила нужный адрес, маршрут и общественный транспорт.

И тут же столкнулась с суровой реальностью: тех денег, которые я утром одолжила у Любы, на дорогу в оба конца явно не хватало. Пришлось наступить на горло собственной гордости. Собравшись с последними силами, я поплелась в соседний кабинет к нашей «горгулье» с сальными волосами. К моему глубокому удивлению, дочка заведующей обошлась без лишних насмешек и колкостей — просто молча отсчитала мне нужную сумму в долг, если не в кредит.

Выходя из здания юридической консультации, я почувствовала небывалую свободу и облегчение. Солнце припекало, а начальница была далеко. Но стоило мне сесть в транспорт, как вся моя напускная уверенность испарилась.

По мере приближения к клубу тревожность и неврастения возрастали по экспоненте. Я в самых жутких красках представляла, как мою сумочку уже украли ушлые посетители, официанты или какой-нибудь другой рабочий персонал. Ну не могла же она покорно ждать меня в том же самом месте, где я её оставила?

Я всегда чётко знала одно железное юридическое правило: любые вещи нужно искать исключительно по горячим следам. Да и преступления раскрывать тоже, если уж на то пошло. Помню, как однажды я точно так же оставила в супермаркете дорогие кожаные перчатки. Стоило мне отойти на пару минут и осознать ценность утраты, как сотрудник магазина, собиравший корзины для покупок, уже технично припрятал их в свой карман. Благо тогда мы подняли записи и всё отследили по камерам. Но здесь-то не продуктовый, а ночное заведение!

***

Когда я тревожно торопясь вошла в клуб, то увидела, как за барной стойкой, на которой этой ночью во всю отплясывала полуголая девица из моего кошмара, возился всё тот же администратор-бармен, автор вчерашнего убойного коктейля. Молодой, подкачанный, в рубашке с коротким рукавом.

«Это хорошо, — подумала я, немного приободрившись. — Значит, он меня точно помнит».

— Добрый день, — я мрачно улыбнулась, подходя к стойке и пытаясь по привычке одёрнуть юбку. — Кажется, я вчера оставила у вас свою сумочку. Вы не видели её здесь случайно?

Парень оторвался от протирания бокалов, смутно припомнил моё лицо, окинул взглядом мой помятый дневной вид и качнул головой:

— Нет.

В то же самое время у меня внутри всё похолодело.

«Умели…» — простучало в висках, а к горлу подступил удушливый ком паники.

Но сдаваться я не собиралась. Я посмотрела на бармена умоляющим взглядом, в котором смешались паника и отчаяние.

— Пожалуйста, умоляю вас, посмотрите камеры внутреннего наблюдения! — мой голос едва заметно дрожал. — Мне это очень важно. Понимаете, там в сумочке был телефон, деньги, все мои документы...

Парень тяжело вздохнул, оглядел меня с ног до головы и, видимо, сжалился. Это была моя маленькая победа на пути к большой цели. Он подвёл меня к монитору рабочего компьютера и воспроизвел запись. Мы принялись внимательно смотреть видеофайлы сегодняшней ночи. Картинка пошла в реальном времени. Вначале всё выглядело безобидно, но тут на экране появилась я. Оказалось, что в последний раз со своей сумочкой я отправлялась в туалет...

«Здорово», - подумала я про себя. Но то, что я увидела на камере дальше, было ещё хуже, ибо от увиденного у меня внутри просто всё похолодело.

Я сидела у барной стойки с бородатым парнем в черной рубашке, и когда я отвлеклась, он быстрым, вороватым движением подменил мой бокал с коктейлем на свой. Я выпила подозрительный напиток, и спустя некоторое время соседка увела меня от этого ухажера на танцпол.

Затем мы отыскали видеозапись из коридора. На экране предо мной предстало шокирующее зрелище: в холле, совершенно без сознания, лежу я на руках у Нарциссенко. Он нёс меня так бережно, аккуратно, словно я имела для него какую-то ценность.

«Мать его за ногу! — пронеслось в голове. — Что там произошло в этом туалете? Если мою сумочку и украл кто-то, то это был явно тот бородач!»

Я не выдержала, бросила монитор и на всех парах побежала в туалет.

И — о чудо! — я обнаружила свою сумочку прямо возле умывальника. Какая редкая удача! Мне сегодня просто неимоверно везёт.

Я схватила сумку, проверила — слава богу, всё на месте! — и пулей вернулась к бармену.

Ещё бы попросить посмотреть другие временные промежутки без перемотки, и я полностью восстановлю картину произошедшего. Мне самой теперь стало безумно интересно, откуда вообще взялся этот Нарциссенко. Когда он выносил меня на видеозаписи камеры, моё реальное тело невольно вздрогнуло. Я была у него на руках и ничегошеньки не помнила... Оказывается, вся ценность вот таких вот моментов состоит во внутренних ощущениях. Что толку от такой романтики, если ты не можешь её осознать, лицезреть, чувствовать тепло и заботу? Кто-то украл у меня тот вечер, и я хочу узнать, кто это сделал.

— А можно, пожалуйста, посмотреть, что за парень-то был, который покупал мне коктейль, и откуда он вообще появился? — спросила я, вернувшись к экрану.

— Да, конечно, — ответил менеджер и потянулся к управлению. Я уже наготовила свою камеру на телефоне, чтобы отщелкать экран на конкретной минуте, сделать быструю запись для себя. Но стоило мне разблокировать экран, как я с дрожью в теле увидела, что меня уже ждало пять сообщений от Тамары Николаевны и не с пылу, с жару...

"Лика, доброе утро";

" Меня сегодня не будет, мне нужно срочно в поликлинику";

" Я забыла о том, что на сегодня назначено УЗИ";

"Встречу с Нарциссенко не отменяй. Сама его проконсультируй, повтори интеллектуальную собственность";

"Я в тебя верю, держись там".

— Твою же направо... — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В одной руке у меня была только что найденная, чудом уцелевшая сумочка, в которой лежали ключи и деньги. На экране клубного монитора застыл кадр, где бородатый подонок подсыпает мне что-то в бокал. А в голове набатом стучало: Нарциссенко. Мой вчерашний спаситель — это Нарциссенко! Человек, который держал меня на руках, пока я была в отключке, сейчас, возможно, уже паркует свой дорогой автомобиль у нашей юридической консультации. И консультировать этого ходячего бога Аполлона по вопросам интеллектуальной собственности теперь должна я. Сама. В этой позорной юбке и с помятым лицом...

— Девушка, так мы смотрим того, кто коктейль покупал? — вырвал меня из ступора голос администратора.

Я перевела взгляд с телефона на экран монитора, где бородач в чёрной рубашке подмигивал кому-то за кадром. Мне безумно хотелось остаться. Хотелось докопаться до истины, заснять лицо этого отравителя на камеру, узнать, как именно Нарциссенко оказался рядом и спас меня от позора, а может и от чего похуже. Но часики тикали. Два часа до обеда таяли на глазах. Нарциссенко мог приехать в офис в любую минуту, и если он не застанет там ни Тамару Николаевну, ни меня, сделке века — и моей карьере — придёт окончательный и бесповоротный конец.

— Знаете... — я судорожно сглотнула, пряча телефон в сумочку. — Запишите мне, пожалуйста, точное время этого фрагмента. Я... я вернусь вечером. Мне нужно срочно бежать. Работа.

Выскочив из полумрака клуба на залитую солнцем улицу, я пулей долетела до стоявшего у обочины такси. Теперь денег, возвращённых вместе с сумочкой, хватало с избытком.

«Быстрее, пожалуйста, в юридическую консультацию на Бульвар!» — скомандовала я водителю, запрыгивая на заднее сиденье.

Пока машина лавировала в дневных пробках, внутри меня бушевал шквал разнообразных эмоций. С одной стороны, меня душила обида: какая-то мразь лишила меня памяти, испортила вечер, а я даже не успела рассмотреть его лицо. С другой стороны, сердце замирало от странного, щемящего чувства. Нарциссенко. Тот самый высокомерный, невыносимый тип, от которого веяло дорогой парфюмерией и пафосом, нёс меня на руках. Бережно. Не бросил. Не воспользовался беспомощностью. Он спас меня.

«И сейчас я должна буду сесть напротив него за стол и с умным видом рассуждать об авторских правах и патентах, делая вид, что ничего не произошло?» — паника накатывала новой волной. Как смотреть ему в глаза? Может, пронесёт? Может, он не узнает меня при тусклом офисном свете?

Такси резко затормозило у крыльца консультации. Я выскочила из машины, на ходу проверяя время. До назначенного визита оставалось всего пятнадцать минут. Я взлетела по лестнице, на ходу поправляя непослушные волосы. Забежав в свой кабинет, я первым делом бросилась к зеркалу. Вид был, мягко говоря, боевой, но кружевная юбка по-прежнему сидела как влитая, предательски напоминая о вчерашнем трэше. Переодеться я уже физически не успевала.

Едва я успела открыть правовую базу, отыскать в ней хоть какие-то вводные положения об интеллектуальной собственности и сделать глубокий, успокаивающий вдох, как входная дверь кабинета со скрипом отворилась... На пороге стоял он.