Полукровка — тень и свет

Они купили еду — сушёное мясо, хлеб, соль. Купили лекарства — сухие травы, бинты, маленький пузырёк с жёлтой жидкостью. Аскар убрал всё в свой мешок, не говоря ни слова. Потом он остановился и посмотрел на неё.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

— Тогда за мной.

Он свернул в узкий проход между домами. Там было темно и сыро, пахло старой грязью. Эля шла за ним, чувствуя, как тень скользит за ней, как её дыхание становится тяжелее от быстрого шага.

— Мы уходим через водосток, — сказал Аскар. — Там темно, но безопасно.

— Безопасно?

— Безопаснее, чем улицы.

Он отодвинул тяжёлую решётку, и в темноте открылся проход. Эля заглянула внутрь — там было холодно, сыро, пахло стоячей водой и чем-то металлическим. Она чувствовала, как страх поднимается в груди. Тень за её спиной стала плотнее.

— Не бойся, — сказал он. — Просто иди за мной.

Она шагнула в темноту. Ноги коснулись холодной воды — неглубоко, но противно. Она почувствовала, как вода затекает в сапоги, как ткань намокает, как холод поднимается выше. Аскар шёл впереди, уверенно, без колебаний. Она старалась не отставать.

Где-то позади послышались шаги. Кто-то спускался за ними.

— Быстрее, — сказал Аскар, не оборачиваясь.

Эля побежала. Вода плескалась под ногами, стены были мокрыми и скользкими. Она не видела, куда бежит, только слышала дыхание Аскара впереди и шаги за спиной.

Тень стала почти чёрной. Она чувствовала это — холод, который поднимался от позвоночника, как вода, заливающая колодец. Пальцы онемели. Дыхание перехватило.

— Аскар... — прошептала она.

— Беги! — крикнул он.

Она побежала быстрее. Шаги за спиной становились громче, а тень — холоднее. Она чувствовала, как она тянется к ней, как холод обвивает её плечи.

Они выскочили из водостока, когда небо уже начинало светлеть. Поле за городом — пустое, тёмное, с редкими кустами. Аскар остановился, прислушался. Шаги затихли.

— Потеряли, — сказал он.

Эля прислонилась к стене, чувствуя, как дрожит. Пальцы всё ещё были онемевшими, дыхание сбито. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться.

— Ты в порядке? — спросил Аскар. В его голосе не было жалости — только проверка.

— Да, — выдохнула она. — Всё нормально.

Она посмотрела на тень. Она медленно светлела, возвращаясь к привычной полупрозрачности. Холод внутри неё начал отступать.

— Ты видишь, — сказал Аскар. — Она реагирует на тебя.

Она хотела возразить, но не нашла слов. Потому что он был прав.

Они пошли по ночной дороге. Город остался позади — серый, холодный, ставший её тюрьмой на две недели. Впереди была темнота, дорога и неизвестность. Эля шла, чувствуя, как тень скользит за ней, как ветер дует в лицо, как Аскар идёт впереди, уверенный и молчаливый.

Она не знала, что их ждёт. Но она знала, что они начали путь. И что она не остановится.

Она сжала кулаки и пошла дальше.

Глава 8. Первый переход

Они остановились, когда солнце уже начало подниматься над горизонтом. Поле осталось позади, впереди темнел лес — густой, но не враждебный. Просто лес. Дорога, которая вела дальше.

Эля опустилась на мокрую траву, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Она не хотела останавливаться, но тело больше не слушалось. Аскар молча скинул мешок с плеча, достал хлеб и вяленое мясо, протянул ей.

Она покачала головой.

— Не хочу.

Он не убрал руку. Просто смотрел на неё, и в его взгляде не было ни жалости, ни раздражения. Только ожидание.

— Если ты упадёшь, — сказал он, — я не понесу тебя. Мне нужен живой клиент, а не мешок с костями.

— Я не упаду, — сказала она.

— Ты уже упала. Дважды. На ровном месте.

Она сжала зубы, но взяла хлеб. Откусила маленький кусочек, почувствовала, как сухой хлеб царапает горло. Он был пресным, почти безвкусным. Она жевала, глядя вперёд, на тёмную стену деревьев.

Аскар сидел рядом, не глядя на неё. Он не задавал вопросов, не утешал, не объяснял. Просто сидел и ждал, пока она доест. Потом встал, поднял мешок и пошёл вперёд. Она поднялась следом.

Они вошли в лес.

Было холодно. Ветки над головой сплетались в плотный шатёр, и солнечный свет почти не пробивался сквозь них. Пахло мокрой корой, прелыми листьями и землёй. Тишина была густой, как вода. Только их шаги и дыхание нарушали её.

Эля шла за Аскаром, стараясь не отставать. Ноги уже болели — икры ныли, пальцы саднило в тёплых сапогах. Она чувствовала, как пот скатывается по спине, как воздух становится тяжелее. Но она молчала. Она не хотела признаваться, что устала.

Аскар не оборачивался. Но она заметила, что он замедлил шаг. Сначала чуть-чуть, потом ещё. Он не сказал ни слова. Просто шёл чуть медленнее, чем мог бы. Она не знала, делал ли он это специально, но мысль о том, что он замечает её слабость, злила её.

— Я не такая слабая, как кажусь, — сказала она в спину.

Он не обернулся.

— Я знаю, — сказал он.

— Тогда почему ты замедлился?

— Потому что мне не нужен труп на второй день.

Она хотела огрызнуться, но не нашла слов. Потому что он был прав.

Они шли до вечера. Лес постепенно редел, и они вышли к небольшой поляне, окружённой старыми дубами. Земля здесь была суше, и ветер не чувствовался. Аскар скинул мешок, собрал сухие ветки и зажёг костёр. Эля села у огня, чувствуя, как тепло обжигает лицо.

Она смотрела в огонь и чувствовала присутствие тени. Та стояла на границе света, почти невидимая, но она была здесь. Всегда.

— Рен, — прошептала она. — Спасибо, что не бросил меня.

Она не знала, услышал ли он. Она не знала, мог ли он вообще слышать. Но она не могла молчать.

Аскар сидел напротив неё, глядя в огонь. Он ничего не сказал. Но когда она посмотрела на него, его лицо было спокойным, и она не могла понять, что он думает.

Она заснула, когда небо уже потемнело. Сон пришёл быстро, и она снова увидела лес. Тот самый. Чёрный, мокрый, с ветками, которые хлестали по лицу. Рен бежал рядом с ней, держа за руку, но его рука становилась всё слабее.

— Ещё немного, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она.

Они бежали. Она чувствовала, как воздух обжигает лёгкие. И вдруг он упал. Она увидела болт в его спине, и кровь хлынула из раны.

— Смотри на меня, — сказала она. — Рен, смотри на меня!

Но он уже не смотрел. Его глаза были пустыми. Шаги за спиной становились громче, и она крикнула:

— Не бросай меня! Не бросай меня!

И в этот момент шаги замедлились. Она слышала, как они замедлились, как будто кто-то остановился на мгновение.

Она проснулась с криком.

Костер уже почти погас, остались только тлеющие угли. Аскар сидел на том же месте и смотрел на неё. В темноте она не видела его лица, только силуэт.

— Я слышал, — сказал он.

Она молчала.

— Ты кричала, — сказал он.

Она сжала зубы и ничего не сказала. Только смотрела в темноту и чувствовала, как тень рядом, холодная и почти невидимая.

Аскар не стал спрашивать, что она видела. Он просто подбросил ветку в огонь, и пламя снова зажглось.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет тяжелее.

Эля закрыла глаза. Она не знала, что будет дальше. Она знала только, что он прав. И что она не остановится.

Глава 9. Первое проявление тени

Лес остался позади, и дорога вывела их на старый тракт. Он был пустынным, с редкими кустами по краям, которые шелестели на ветру. Солнце стояло высоко, и воздух казался сухим и пыльным. Эля шла за Аскаром, чувствуя, как тень скользит за ней, почти невесомая.

Она уже начала привыкать к её присутствию. Привыкла к холоду, который тянул от неё, к тому, что она всегда была там, за спиной. Она почти не оборачивалась, чтобы проверить, не исчезла ли она. Почти.

— Долго ещё? — спросила она.

— До вечера, — сказал Аскар, не оборачиваясь.

— А где мы будем ночевать?

— Там, где остановимся.

Она не стала спрашивать дальше. Она шла, чувствуя, как болят ноги, как спина ноет от тяжёлого плаща. Но она не жаловалась.

Внезапно он остановился. Она чуть не врезалась ему в спину и отшагнула в сторону. Он смотрел вперёд, на дорогу, и его плечи были напряжены.

— Тихо, — сказал он.

Она прислушалась. Шаги. Кто-то шёл по дороге. Не один.

Из-за поворота показались четверо мужчин. Грязные, потрёпанные, с оружием в руках. Они ухмылялись, глядя на них, как на лёгкую добычу. Эля почувствовала, как внутри всё сжимается.

— О, смотрите, — сказал широкий, сплёвывая на землю. — У нас здесь путники.

— Оставьте деньги и вещи, — сказал тощий, с гнилыми зубами. — И мы позволим вам уйти.

Аскар не двигался. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на них.

— У нас нет денег, — сказал он.

— Врёшь, — сказал широкий. — У девки есть кошель.

Эля прижала руку к боку, где лежал кошель. Они засмеялись.

— Она ещё и прячет, — сказал тощий. — Хорошая девка. Будет послушной.

Коренастый шагнул вперёд. Он облизнул губы и посмотрел на Элю так, что ей захотелось провалиться сквозь землю.

— А девка-то ничего, — сказал он. — Худая, конечно, но это поправимо. Слушай, здоровяк, — он обратился к Аскару, — ты иди своей дорогой, а её оставь нам. И мы тебя отпустим. Живым.

Эля смотрела на Аскара, надеясь, что он скажет что-то. Он молчал.

— Я не продаю людей, — сказал он наконец.

— А мы и не просим продавать, — сказал тощий. — Мы просим просто уйти. Оставить её нам. Она сама скажет тебе спасибо, когда мы будем с ней ласковы.

Они засмеялись. Грубо, хрипло, как ржавый нож.

— Такая худая, — сказал коренастый, подходя ближе. — Будет больно, конечно, но боль — это часть удовольствия. Верно, красавица?

Эля сжала кулаки. Внутри неё что-то поднималось — тёмное, горячее, что требовало выхода. Что-то, что она не могла остановить.

— Заткнитесь, — прошептала она.

— Что? — широкий наклонился к ней.

— Я сказала, заткнитесь! — крикнула она.

И в тот же миг она почувствовала это.

Холод родился внутри неё — у позвоночника, и начал подниматься вверх, к затылку, как вода, заливающая колодец. Каждый позвонок отзывался ледяной болью. Пальцы начали неметь. Воздух перехватило.

Тень за её спиной начала темнеть. Сначала едва заметно, потом явственно, быстро, будто кто-то наливал чернила в воду. Её очертания стали плотнее, тяжелее, почти осязаемыми. От неё пошёл холод — такой сильный, что воздух вокруг замерзал.

Коренастый замер. Он смотрел на тень, и его лицо начало бледнеть.

— Что это? — сказал он.

— Что-то холодное.

Тень вырвалась вперёд.

Она не бежала. Она плыла, как чёрная вода, заполняя пространство между Элей и нападавшими. Она стала плотнее, почти осязаемой, и от неё шёл холод — такой сильный, что воздух вокруг начал замерзать.

Коренастый открыл рот, чтобы закричать, но не успел. Тень ударила его по руке, сломав её. Он закричал и упал на колени. Тень двинулась быстрее. Эля не видела, что именно произошло. Она только услышала звук. Влажный, хлюпающий, страшный.

Коренастый замер на мгновение. Его глаза расширились. Потом его тело развалилось пополам. Кровь хлынула на пыльную дорогу — яркая, тёплая. Его внутренности выскользнули на землю, и он упал, не успев даже закричать снова.

Эля смотрела на это, не в силах отвести взгляд.

Тощий побежал. Тень схватила его за горло. Он попытался вырваться, но тень притянула его к себе — медленно, будто наслаждаясь этим. Эля услышала звук разрываемой плоти. Увидела, как голова мужчины отделяется от тела и катится по земле, оставляя за собой кровавый след.

Она смотрела на это и чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Тень стояла над телами, чёрная и холодная. Она была почти осязаемой — матово-чёрной, плотной, как ткань. Эля видела, как кровь стекает по ней, как она капает на землю, оставляя тёмные пятна на пыльной дороге. Она видела эту кровь — и понимала, что тень была реальной, осязаемой, настоящей.

Потом тень начала светлеть. Медленно, как туман, рассеивающийся на солнце. И в тот же миг кровь — вся сразу — сорвалась с неё и упала на землю. Как будто тень сбросила с себя всё, что было материальным, и снова стала нематериальной. Тонкой, почти прозрачной, почти невесомой.

Эля смотрела на это, и ей казалось, что она видит, как тень становится чистой — чистой от крови, которую только что пролила. Она не знала, было ли это хуже, чем видеть её кровавой. Но она знала, что этот образ останется с ней навсегда.

Она упала на колени. Её вырвало. Снова и снова, пока в желудке ничего не осталось. Она чувствовала, как дрожит, как холод разливается по телу, как пустота заполняет её изнутри. Потом она посмотрела на тень. На неё, уже чистую, тонкую, почти прозрачную.

Она смотрела на тень и видела в ней не тёмное пятно, а Рена. Его плечи. Его спину. Его силуэт, который она знала так хорошо, что могла бы узнать даже в полной темноте.

— Ты... ты слышал их, — прошептала она. Голос дрожал, но в нём появлялась уверенность. — Ты слышал, что они говорили обо мне.

Она смотрела на тень, и её глаза горели — не гневом, а чем-то другим. Благодарностью. Верой.

— Они хотели оставить меня. Они хотели... — она сглотнула, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Они были мерзкими. Они заслужили это.

Аскар стоял в стороне и смотрел на неё. В его взгляде не было жалости. Только холодное наблюдение.

— Ты так думаешь? — спросил он.

— Я знаю! — выкрикнула она, поворачиваясь к нему. — Ты не слышал, что они говорили? Они хотели оставить меня себе. Они говорили, что будут... — она не смогла договорить, потому что слова застряли в горле. — Ты слышал их!

— Слышал, — сказал он.

— И ты думаешь, они не заслужили этого?

Аскар молчал. Она видела, как его лицо остаётся спокойным, и это злило её больше, чем его слова.

— Рен защищал меня, — сказала она. Голос её стал твёрже. — Он всегда защищал меня. Он не мог позволить им так говорить обо мне. Он не мог позволить им...

— Рен мёртв, — сказал Аскар.

— Нет! — крикнула она, вскакивая на ноги. Ноги дрожали, но она стояла, глядя на него. — Он здесь! Он в этой тени! И он слышит меня! И он защищает меня!

Она повернулась к тени.

— Ты слышал их, да? — спросила она. — Ты слышал, что они говорили. И ты не мог этого терпеть. Ты не мог позволить им так говорить обо мне.

Тень стояла рядом, тонкая и почти невесомая, и молчала.

— Ты защитил меня, — сказала она. — Ты всегда меня защищал.

Аскар смотрел на неё долго. Потом медленно покачал головой.

— Ты действительно веришь в это? — спросил он.

— Я знаю это! — крикнула она. — Я знаю, кто он! Я знаю, что он спас меня! Ты не можешь говорить мне, что это неправда!

Она смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но она не хотела плакать. Она хотела, чтобы он понял. Она хотела, чтобы он признал, что Рен — это не просто тень, а человек, который любил её, который спас её, который продолжал защищать её даже после смерти.

— Ты не знаешь его, — сказала она. — Ты не знаешь, что он сделал для меня. Ты не знаешь, как он любил меня. Ты не знаешь, как он умер ради меня.

— Я знаю, что он мёртв, — сказал Аскар.

— Нет! — крикнула она, и голос её сорвался. — Не говори так! Ты не имеешь права! Ты не знаешь!

Аскар молчал. Эля стояла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Она смотрела на него, и в глазах её была злость — злость на то, что он не верит, что он не понимает.

Она повернулась к тени.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала она. — Ты слышишь меня. Ты видишь, что я делаю. И ты защищаешь меня, как всегда.

Тень стояла рядом, тонкая и почти невидимая, и молчала. Но Эля чувствовала её присутствие — холод, который тянул от неё, тишину, которая говорила громче слов.

— Ты защитил меня, — прошептала она. — Ты сделал это. Ты убил их, потому что они хотели причинить мне боль. Ты не мог этого позволить.

Аскар смотрел на неё. В его глазах не было ненависти. Только усталость.

— Ты не видишь, — сказал он.

— Что я не вижу? — она повернулась к нему.

— Что она сделала. Ты не видишь, как она убила их. Ты не видишь, как она уничтожила их. Ты видишь только то, что она защитила тебя.

— Потому что она защитила меня! — крикнула она.

— Она убила их, — сказал он. — Она разорвала их на части. Она сделала это так, как никто из нас не смог бы. И ты думаешь, что это сделал твой Рен?

— Да! — сказала она. — Потому что это он!

Аскар смотрел на неё долго. Потом медленно покачал головой.

— Ты веришь в это, — сказал он. — Ты действительно веришь.

— Потому что это правда! — крикнула она. — И я докажу это! Я докажу, что он здесь! Я докажу, что он слышит меня!

Эля стояла, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Она смотрела на Аскара и чувствовала только злость. Злость на то, что он не верит. Злость на то, что он пытается забрать у неё единственное, что у неё осталось.

Аскар молчал. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на неё. Он не спорил, не возражал. Просто ждал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Идём. Нам нужно уйти до темноты.

Он развернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь. Эля смотрела на него, чувствуя, как дрожь проходит по телу, как слёзы смешиваются с грязью на лице.

Она повернулась к тени.

— Ты слышал меня, — сказала она. — Ты знаешь, что я не откажусь от тебя. Я докажу, что ты здесь. Я докажу, что ты — это он.

Тень стояла рядом, тонкая и почти невесомая, и молчала. Эля пошла за Аскаром, чувствуя, как холод становится частью неё.

Она не знала, что будет дальше. Она знала только, что не остановится. Она знала, что Рен здесь. И она знала, что он защитит её. Она была уверена.

Она сжала кулаки и пошла дальше. Она знала, что это только начало. Она знала, что тень будет делать это снова. Она знала, что не сможет её остановить. Но она верила, что это делает Рен. И эта вера была сильнее страха.

Она догнала Аскара, и они пошли по дороге, оставляя позади тела, кровь и тишину. Эля шла, чувствуя, как тень скользит за ней, как холод разливается по телу, как пустота внутри неё заполняется верой.

Она шла вперёд, и в груди её была уверенность. Рен был с ней. Он защищал её. И она не остановится, пока не докажет это всем.

Тень молчала. Но Эля знала: он слышит.

Глава 10. Версия Эли

Сон пришёл к ней, как всегда, — тёмный и липкий, как патока. Она снова бежала по лесу, но теперь она видела больше. Она видела лица Ноктаров — бледные, с глазами, которые светились в темноте, как угли. Она слышала их голоса — низкие, шипящие, на языке, которого не знала. Она видела, как Рен обернулся к ней и улыбнулся, прежде чем побежать. Его улыбка была спокойной, как будто он знал, что всё будет хорошо. Как будто он знал, что это — последний раз.

Она проснулась с криком, застрявшим в горле, и села, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Руки дрожали, и она сжала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Первые лучи солнца уже пробивались сквозь кроны деревьев, оставляя на земле длинные золотистые полосы. Воздух был свежим и влажным, пахло мокрой травой, прелой листвой и чем-то ещё — сладковатым, похожим на цветущий кустарник, который рос у ручья. Где-то вдали пела птица — одинокий, чистый звук, который казался чуждым этому месту, слишком спокойным для мира, в котором она жила.

Земля под ней была холодной и влажной, плащ намок от росы, и ткань прилипала к коже, оставляя липкое ощущение. Эля лежала неподвижно, глядя в небо, и чувствовала, как тело дрожит — не от холода, от того, что было внутри. Мысли вчерашнего дня возвращались кусками: кровь, крик, звук разрываемой плоти. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать их, но они оставались там, за веками, пульсируя в такт сердцу. Каждый раз, когда она моргала, она видела красное. Каждый раз, когда она вдыхала, она чувствовала запах железа.

Она провела рукой по лицу — кожа была холодной и влажной, под глазами залегли тени, глубокие и тёмные, как провалы. Она не помнила, когда в последний раз спала без снов. Она не помнила, когда в последний раз просыпалась без чувства вины. Аскар сидел у костра, чинил ремень — его пальцы двигались быстро и уверенно, как у человека, который делал это сотни раз. Ремень был старым, потёртым, с зазубринами на краях, и он ловко затягивал новую строчку, не глядя на неё. Он не смотрел на неё. Просто сидел и ждал, пока она соберётся.

Она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Она просто смотрела на свои руки. Они были чистыми, но она всё ещё чувствовала кровь. Тёплую, липкую. Ту, что текла между пальцев. Ту, что была на её лице, на её одежде, в её волосах. Она сжала их в кулаки и заставила себя встать. Плащ был тяжёлым от росы, и она накинула его на плечи, чувствуя, как холод пробирает до костей. Она смотрела на тень, которая стояла в углу поляны, почти невидимая в утреннем свете. Тень казалась тоньше, чем ночью, но она была здесь. Всегда.

— Ты видел мой сон? — прошептала она. — Ты знаешь, что я видела?

Тень не ответила. Но Эля почувствовала, как холодок пробежал по спине — будто тень услышала. Она не знала, было ли это ей воображение, но она ухватилась за это чувство, как за спасательный круг.

Аскар протянул ей хлеб. Она взяла, но не стала есть. Просто держала в руках, глядя на него. Он не настаивал. Он убрал остатки еды в мешок, закинул его на плечо и пошёл вперёд.

— Идём, — сказал он.

Они пошли по дороге. Лес вокруг них был тихим и спокойным, но Эля чувствовала, как внутри всё кипит. Она смотрела на спину Аскара — широкую, неподвижную, уверенную — и знала, что он хочет спросить. Она знала, что он спросит. Она знала, что должна ответить. Она несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, но закрывала его. Слова застревали в горле, как камни, и каждый раз, когда она пыталась их выдавить, ей казалось, что она захлебнётся.

Тень скользила за ней, холодная и спокойная. Единственное, что не давало ей сойти с ума. Она чувствовала её присутствие — холодок на спине, лёгкое давление в воздухе, которое напоминало, что она не одна. Она не знала, как это работает. Она не знала, почему тень следует за ней. Но она знала, что это Рен. Она знала, что он не бросил её. Иногда, когда она шла, она замечала, как тень чуть меняет очертания — как будто поворачивает голову, прислушивается. Эля не говорила об этом Аскару. Она боялась, что он не поймёт. Или что поймёт слишком хорошо.

Она смотрела на тень и вспоминала. Вспоминала, как Рен впервые улыбнулся ей в приюте — робко, неуверенно, как человек, который забыл, как это делается. Вспоминала, как он держал её за руку, когда она боялась темноты. Вспоминала, как он говорил: «Я буду тебя защищать». И он защищал. Всегда. До самого конца.

Они остановились у ручья. Вода была чистой и холодной, она струилась по камням, создавая тихий, успокаивающий шум. Рядом росли кусты с мелкими белыми цветами, и их запах смешивался с запахом влажной земли и камня. Эля опустилась на колени, чувствуя, как влажная трава касается её рук, как прохлада проникает сквозь ткань штанов. Она зачерпнула воду ладонями и поднесла к лицу. Холод обжёг кожу, смывая остатки сна. Она смотрела на своё отражение — бледное, с кругами под глазами, с волосами, которые слиплись и торчали в разные стороны. Она почти не узнавала себя.

Аскар сел на камень, наполнил флягу и вытер руки о штаны. Он не смотрел на неё, когда заговорил. Его голос был ровным, почти безразличным, но она знала, что это была маска.

— Ты хочешь рассказать мне, что случилось той ночью?

Она замерла. Слова ударили её, как пощёчина. Она смотрела на воду, чувствуя, как дыхание перехватывает, как сердце начинает биться быстрее, как холод разливается по телу.

— Что? — прошептала она. Голос её был чужим — слабым, дрожащим.

— Ты знаешь, о чём я, — сказал он. Он не обернулся. Он смотрел на воду, на камни, на деревья — куда угодно, только не на неё.

Она хотела ответить, но не могла. Она смотрела на свои руки, на воду, на траву между пальцами. Воздух застревал в груди, и каждый вдох давался с трудом. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёмное и тяжёлое — то, что она держала взаперти так долго.

— Я... я не знаю, с чего начать, — сказала она, и голос её дрожал.

— Начни с того, что помнишь, — сказал он.

Она закрыла глаза. И слова хлынули из неё. Они лились, как вода, как кровь, как всё то, что она держала внутри так долго. Она чувствовала, как каждое слово срывает с неё очередной слой, как она становится легче, но и больнее одновременно.

— Мы шли на задание, — сказала она, и голос её сорвался. — Мы уже делали это раньше. Пещера пауков-шелкопрядов. Мы знали дорогу. Мы думали, что всё будет хорошо. Мы были молодыми и глупыми. Думали, что мир принадлежит нам.

Она сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но она не остановилась. Она не могла остановиться.