Полная версия
— Элисмарра, дочка, ты много перенесла, — воскликнул Эйнхарт. — Вилл, давай её сюда.
Герцог протянул руки, желая перехватить дочь.
— Не отдам, — прохрипел Вильгельм.
Кехэнди и два его сына вытянули лица и переглянулись. В сознании снова больно ужалили слова герцога: “Она не твоя саэни”. Он понимал, ему нельзя бесчестить девушку, дочь одного из великих магов Империи, нельзя позорить наставника и предавать их дружбу — нужно отдать обретённую дочь отцу.
Отдать. Просто передать в руки отцу… Ну же, р-р-р!
Ненадолго. Всего на время пути к Пламенному логу. Он будет рядом, глаз не спустит…
— Не отдашь?
— Я хотел сказать, что полечу с вами, кехэнди, — тихо произнёс Дракон. — И сопровожу до Пламенного лога, чтобы убедиться в безопасности.
Нехотя Вильгельм передал Юленьку на руки герцогу, утешая себя мыслью, что призовёт её на отбор официально, а там, глядишь, разберётся, есть ли в Юле магическая искра, и в том, что с ним такое происходит…
Если есть малый, самый призрачный шанс, что она его саэни, — он его не упустит.
29
— Летим! — скомандовал Вильгельм, отойдя к своим магам.
К нему выплыла Виленна на рокке и наклонилась в седле, поправляя длинные золотящиеся пряди.
— Ты вернёшься к ночи, Вилл? — тихо проговорила она.
Вилл? На “ты”? Она его любовница?! Как я раньше-то не поняла?!
Нутро похолодело. Взвилась невидимая пружина, к глазам подступили горячие слёзы обиды.
Не думаю, что я ошиблась. Значит, все эти церемонности “мой владыка” — всё на публику! Она его любовница! Может быть, и Бриджит — все они!
А-а-а! Почему так неприятно?!
— Не знаю, Виленна, — вздохнул Вильгельм, скользнув по мне задумчивым взглядом синих горящих глаз. — Смотря, что скажет Алисия.
— Просто я волнуюсь, — Виленна коснулась плеча Дракона. — Прошлую ночь ты провёл не с нами, и ещё одну выдержишь ли?
— Ай! — вскрикнула я от возмущения, от боли раздирающей грудь.
Начала задыхаться.
— Элис плохо, — проговорил отец. — Побледнела!
— Дайте посмотрю! — Виленна взволнованно повернулась и покачнулась, собираясь спуститься из седла рокка.
— Не надо, всё хорошо! — процедила я, выставив вперёд руку.
Вспомнилось, как по приказу Вильгельма ведьмы пытались меня раздеть. Злость окатила с головой. На него, на них!
— Всё хорошо, ничего не надо, — прошипела я сквозь зубы. — Поехали, папа, домой!
Я отвернулась и обняла отца за шею.
— Фельди! — громко кликнул отец.
Огромный серебристый зверь с мощными лапами и клыками размером, наверное, с моё предплечье оказался рядом. Я поёжилась от вида чуда в перьях — а примерно так оно и выглядело.
— Не бойся, Элис. Фельди — добрый, старый боевой друг, он тебя помнит.
Рокк прикрыл клыкастую пасть и растянул рот наподобие улыбки. Косоватой, но милой.
— Привет, Фельди, — прошептала я. — Они смышлёные? — обратилась к отцу.
— Очень. Всё понимают, только не говорят. Садись в седло.
Отец усадил меня и забрался следом.
Со стороны донеслись повышенные голоса. Я боялась поднять взор, чтобы вновь не увидеть шокирующих картин Вильгельма в окружении ведьм, но, услышав голос Кристиана, удержаться не смогла.
— Ваше Величество, позвольте я тоже полечу с вами! — жарко настаивал Кристиан.
— Ты слышал: нет, — Император безразлично отвернулся и сел в седло рокка.
Кристиан сжал кулаки, закусил губы и побагровел от отказа.
Меня охватило страшнейшее возмущение. Почему это Вильгельму можно лететь в Пламенный лог в гости к герцогу, а Кристиану нет? Что за несправедливость?!
— Ваше Величество, я приглашаю принца с нами! — выкрикнула я. — Можно же, папа?
Герцог замешкался, он явно не хотел перечить Императору, но и мне отказать не мог.
В глазах Дракона поднялась буря. Он смерил суровым взглядом Кристиана и меня.
Воцарилась напряжённая тишина. Кристиан, кажется, пожалел, что настаивал. А я нет. Нет! Мы сцепились взглядами с Императором, кто кого переглядит. И я не отступлю, Ваше Величество! Вам можно окружать себя толпой женщин, почему же мне нельзя окружиться толпой мужчин?
— Если леди хочет, не могу отказать, — низким голосом пророкотал Дракон и почтительно поклонился мне.
Вильгельм…
От волнения закружилась голова. Я прижалась к плечу отца, провожая широкую фигуру Императора.
И как я только могла мечтать о его поцелуях?!
Захотелось отплеваться и смыть с себя следы его рук!
— Теперь держись, Элли, — крепко прижал к себе отец. — Фельди, вперёд!
Рокк покачнулся, сделал несколько шагов, подпрыгнул — и мы взмыли в воздух. Воспарили над лесом. К нам присоединились другие маги, братья. Вильгельм, в окружении своих воинов…
И Кристиан, преданно поклонившийся мне.
Тучи клубились низко, цепляясь за макушки деревьев. Из открывающихся разрывов облаков показывались островки чудесного мира: лес и горы вдали, холмы, реки и озёра. Маленькие деревушки и крепостные твердыни.
Красивый мир, прекрасный. Неужели я — часть его? Неужели тут мой дом, и мне не нужно возвращаться к приёмной семье с позором после заваленных экзаменов? Но и медицинского ВУЗа не будет… а я хотела стать врачом… Мечты, стремления, печали и радости — всё перемешалось в удивительном водовороте.
— Как я буду жить дальше? — прошептала я вслух, одурманенная ворохом мыслей.
— Ну… — протянул отец, поглаживая меня по затылку. — Всё зависит от… Мне неудобно спрашивать тебя, дочка, но с отцом ты можешь быть откровенной, я не буду осуждать тебя, ведь ты выросла в другом мире и по другим законам. Но скажи, ты имела близость с мужчиной?
30
Могучие порывы ветра хлестали в лицо, закладывало уши. Вопрос меня шокировал. Неужели, это так важно? Неужели без этого меня не будут любить и ценить родители? Вильгельм-то точно крест поставит!
Ах, к чёрту его!
— Наверное, тебе лучше поговорить с матерью, извини, Элис, — проговорил отец.
Я молчала, перебирая в уме все свои встречи с мужчинами, вернее с парнями. В колледже была пара ребят, но на меня-ботаничку им было глубоко по барабану, ведь другие девчонки были красивее и доступнее. Соседский парень Генка, которому не везло с девушками, пытался залезть под юбку, рассчитывая, что я буду ему только благодарна. Но я не искала встреч с парнями, училась, работала. Получается, что самая близкая связь у меня была с Вильгельмом — он меня целовал и, хм, раздевал, наглец!
Вот пожалуюсь сейчас папе на Императора, что будет?
— Просто ты спросила, как будешь жить. Так вот, если ты уже была с мужчиной, то можно забыть о приличном браке и тем более… — глухо продолжил отец, напрягшись всем телом.
Ох, ничего ж себе тут патриархальные и жестокие нравы! Бедные девушки!
— …И тем более придётся забыть об Обители Стихий, куда ты должна была отправиться на обучение магии, — договорил отец.
— На обучение?! — я наконец подала голос. — Магии?
— Да, магии. Ты должна была стать магиней, владычицей земли, целительницей. Но, вероятно, жизнь на земле уже давным-давно потушила в тебе искру… жестокий мир, тёмный… — голос отца сделался глух, он устало потёр глаза.
— А может не потушила? — заворожённо прошептала я, поглядев на свою ладонь.
Попыталась вновь призвать ту робкую силу, которая помогла мне исцелить Вильгельма от яда. Я помнила тепло, которым налились пальцы, но повторить прошлый опыт сейчас у меня совершенно не получалось. И от усилий по телу расползлась неподъёмная слабость.
— Так ты… То есть… Думаешь? — повеселевшим голосом проговорил отец.
Облегчённо выдохнул, и пальцы его на моих плечах смягчились.
— Да, там в лесу я что-то почувствовала, какую-то силу, когда старалась вылечить Вильгельма, то есть Императора. Но сейчас пустота…
— Если так, то есть шанс! Мы попробуем вернуть в тебя магию! Не всё потеряно. Но сейчас не мучай себя, ты ещё маленькая, хрупкая неумелая, ты могла опустошить себя. Мы попробуем, обещаю тебе, ты станешь магиней-целительницей.
Отец приободряюще погладил мои плечи, и я заулыбалась.
Подумать только! Я же всегда мечтала быть врачом, лечить, помогать! Мечта моя великая! Я хочу в Обитель Стихий учиться!
— Твоя мать, леди Вайолет, когда-то была сильной целительницей, — проговорил отец. — Я влюбился и забрал её из Обители после того, как она уже приняла обеты, и взамен обещал Обители дочку! Тебя…
— А мама не могла совмещать целительство и семью?
— Нет, — хмыкнул отец. — Если девушка теряет девственность, она не может больше удерживать в себе магию. Потому я и задал тебе вопрос. Но ответ уже получил, не красней так, девочка.
Щёки горели костром. Смутить меня нелегко, но у отца отлично получилось.
Интересные законы… Но как же Виленна? Она ведь магиня! И… Его любовница?!
Перед глазами пронеслись образы ведьмы и Вильгельма, их взгляды, её руки на его груди. Я же не ребёнок, слышала про разные виды ласк с сохранением всего, что надо. Представила их в разных позах и не сдержала яростного хмыканья.
— А поцелуи считаются? — уточнила, сгорая от ревности.
— Поцелуи не считают, но приличной девушке… Огонь и когти, Элисмарра! О чём я с тобой говорю?!
Родитель прижал меня крепче. А я лишь сильнее напряглась, думая о Вильгельме.
— У вас какое-то кошмарное мироустройство! — выругалась я.
— У нас, — поправили меня. — Но ты — часть его, Элис, привыкнешь.
Какое-то время летели в молчании. Я обдумывала слова отца. Привыкну ли?
Кристиан, державшийся впереди рядом со свитой Вильгельма, обернулся и встретился со мной взглядом. Помахал и кивком головы как бы спросил, всё ли в порядке.
Я кивнула в ответ, и принц, улыбнувшись одними уголками губ, выпрямился в седле. Взгляд зацепился за его недвижимые ноги.
— Неужели, в мире, где есть магия, никто не может помочь Кристиану быть здоровым? — перекрикивая ветер, спросила я у отца.
— Целительная магия может исправить сломанное, но сделать целым то, что никогда целым не было — невозможно. Если бы Кристиан сломал ногу — непременно его бы исцелили, но он родился таким.
Так хотелось ему помочь. Ведь Кристиан такой задорный, смелый! Если овладею целительной магией, то непременно приложу все силы!
Вильгельм, летевший во главе процессии, покосился на заёрзавшего брата, понял причину его волнения и резко обернулся на меня.
Синий взгляд окатил стальным холодом. Я даже вздрогнула.
Какой же невыносимый Дракон! Почему меня потряхивает, когда он на меня смотрит? Почему так волнуюсь?
Вильгельм уже давно отвернулся, но я продолжала изучать его широкие плечи, покрытые плащом, длинные чёрные волосы, серебрившиеся на ветру. Плащ вздымался под порывами, и мне открывался шикарный вид на его мощную спину и крепкий зад. Я откровенно любовалась мужчиной.
Просто красивый эстетичный вид.
И ни о чём больше не думала. Ни капельки. Совсем-совсем. Правда!
— Вильгельм снисходителен к тебе, — глухо проговорил отец.
Я подняла голову.
— Когда он что-то решает, его не сломить и не заставить изменить решение никакими доводами, тем более женщине. Но я должен сделать тебе замечание, Элис. Ты видела, Император не собирался брать Кристиана. Нельзя пререкаться с Императором, нельзя позорить свой род.
— Я разве пререкалась? Просто попросила.
— Женщина не имеет право заговаривать с вышестоящим мужчиной, если её не спросили.
— А как же Виленна? — возмутилась я. — Она вон говорит! И ещё называет его Вилл!
— Ей можно, она с ним близка.
Ну, ничего себе дела!
Щёки вспыхнули костром. Я жарко фыркнула и отстранилась от груди отца.
— Привыкнешь, — сказали мне. — Будь сдержанней.
Отец направил рокка вниз. В просветах облаков показались высокие шпили красных башен. Вырос огромный дворец, стоящий на холме, в окружении домиков с черепичными крышами. Вдали блестела река и зеленели луга.
— Вот мы и дома, Элисмарра!
Мы пронеслись над крышами и вслед за Вильгельмом и магами опустились на широкую мощёную площадь перед дворцом.
От резкого снижения закружилась голова, глаза заволокло пеленой, и дышать стало труднее. Нет, мне и раньше было тяжело, с того момента, как лечила Вильгельма. Руки и ноги плохо слушались. А теперь и вовсе, как будто тело сделалось чужим. Онемело.
Я попыталась приблизить ладонь к лицу, чтобы придержать кружащуюся голову, но увидела потемневшие, вздувшиеся вены на ладони.
— Яд лорхана, — в ужасе проговорил отец. — Деву Танику скорее!
С седла меня снял Вильгельм. Обхватил сильными руками, прижал к себе. Грозовой запах заполнил лёгкие, унимая тревогу.
— С дороги! — прогремел Император и решительно понёс. — Всё-таки магией меня вылечила… почему не призналась, эх, Юленька!
31
Я очнулась на кровати в полумраке комнаты. Сделала вдох и ощутила волнующий запах грозы. Сердце подсказало: Вильгельм здесь. Рядом.
Повернула голову, чтобы увидеть.
Император, склонив голову, дремал в придвинутом к постели кресле, и его ладонь лежала на покрывале рядом с моей. Очень близко. Так, что я чувствовала тепло его кожи.
В груди запорхало радостное чувство. Кажется, я безмерно по нему скучала, хотя не видела всего пару часов, пока спала после воздействия целительной магии девы Таники.
Когда Вильгельм снял меня с рокка и перенёс в эту комнату, в Пламенном логе поднялась страшная суета. К нам сбежались с десяток целительниц и предводительствовала им моя мамочка.
— Девочка моя! Элисмарра! — воскликнула она, выбежав на площадь.
Её длинные светлые волосы развевались на ветру, а осунувшееся лицо блестело от слёз.
— Почему вы держите на руках мою дочь?!
Мама обратила на Вильгельма полный негодования взгляд. А глаза у неё, оказались действительно голубые, как я и представляла. И, вот честно, она от возмущения чуть не хлестнула Императора ярко-алой пелериной, которую в порыве стянула с плеч. Я не успела хорошо рассмотреть маму, но уже поняла, в кого у меня несдержанный характер. Но очень волевой, между прочим.
— Ей плохо, позовите целительницу, леди Вайолет, — приказал Вильгельм. — И покажите, куда отнести мою дев… вашу дочь?
Так мы оказались в покоях. В глаза ударил яркий свет ламп, которые разожгли, чтобы лучше меня рассмотреть. Я чувствовала себя словно на операционном столе под прожектором: страшно, холодно и больно.
— Ну, кладите её на постель, Ваше Величество! — проговорила мама.
Вильгельм опустил меня на покрывало, и толпа целительниц чуть не оттеснила его, принявшись осматривать моё лицо, шею, руки.
Стоять, Дракон! Куда? Как же я без тебя?
Слабой рукой ухватила его за рукав, и Вильгельм сжал мою холодную кисть жаркой ладонью, вселяя робкую надежду, что я..ему… Я ему не безразлична.
Голова кружилась. Силы покинули меня, и я прошептала лишь одними губами:
— Не уходи…
— Не уйду.
— Ваше Величество, — прокряхтела мама, уперев руки в бока, — стоит ли вам говорить, что это страшно неприлично держать леди за руку?
— Леди Элисмарра одна из моих невест, я подержу, — проговорил Дракон, устроившись на краешке постели, пока целительницы вырисовывали в воздухе над моим телом необычные фигуры.
Одна из невест! Сердце ухнуло и провалилось в пятки. Я заглотила воздух и начала задыхаться.
Я подумала, что между нами возникло нежное чувство, но он таким ледяным тоном заявляет: “одна из”. Разве он не понимает, что такую сокровенную нежность нельзя питать ко всем?
— Юленька! — Вильгельм навис надо мной большой тёмной скалой. Полыхающие неистовым волнением синие глаза на бледном, почти белом лице. Изогнутые тревогой брови. Чёрные растрепавшиеся волосы — уставший и очень переживающий Дракон.
Я поняла, что просто погибну, если он посмотрит таким полными тревоги взглядом на какую-нибудь другую леди.
По щеке самовольно покатилась горячая слеза.
Вспомнила, как унизительно мне предлагали поучаствовать в отборе, когда у меня не было шансов пройти даже самое первое простое испытание на наличие магии, и прямо об этом сказали. Ух, Вильгельм! Не смотри так, пожалуйста, отвернись.
— Невеста?! — воскликнула мама. — Нет, вы не делали предложения, и мы не давали согласия!
32
Может, мама прочитала что-то у меня на лице, а может имела что-то против Его Величества — уж очень непокорно себя с ним вела, но её заступничество согрело моё дрожащее сердце.
— Вы мне не откажете, — хищно пророкотал Дракон.
— Нет, так не пойдёт! — грозно объявила седовласая женщина, оттеснив стоявшего надо мной Вильгельма. — Вы понимаете, девочка на грани! Вы все мешаете! Разойдитесь! Пустите, Ваше Величество…
— Слышали леди Танику? — проворчала мама, — вам нужно отойти.
Вильгельм сел в кресло в сумеречном углу комнаты и широко расставил ноги, продолжая прожигать меня полыхающей синевой взгляда.
Седовласая леди Таника наложила руки мне на грудь, и они засияли ярче всех ламп. Я зажмурилась и застонала от облегчения. Возникло чувство, как что-то чёрное и тягучее вынимают из меня.
На смену свинцовой тяжести пришла несоразмерная лёгкость. Я часто задышала, жадно наполняя воздухом грудь, будто пробежала марафон. В комнате пахло Драконом Бури, и осознание его близкого присутствия дарило мне покой, несмотря ни на что.
Очень захотелось спать.
— Девочка была заражена ядом лорхана, — строго проговорила леди Таника. — Но на теле нет ни царапины. Что произошло, Ваше Величество?
— Элисмарра перевязывала мне рану и применила целительную магию. Возможно, не справилась должным образом и навредила себе — неопытная ещё, — хрипло проговорил Вильгельм.
Я слышала, как он встал и заходил по комнате. Благостным звуком раздавались его тяжёлые шаги, хоть и в сердце всё кипело от ревности. Занозой сидели все эти его невесты.
— Моя девочка так слаба, разве она могла лечить? — прошипела мама тихим голосом. Видимо, заметила что я засыпаю. — После Земного мира если и мог сохраниться дар, то лишь крохи, как у новорождённого дитя, какой она и была, когда похитили!
— Если магический сосуд и есть, то настолько малый и опустошённый, — проговорила Таника, рисуя над моим телом узоры, — что я ничего не чувствую.
Я чувствовала себя настолько слабой и разбитой, что уже начала сомневаться, действительно там в лесу у меня была магия. Может, показалось? Когтистая лапа стиснула грудь, я не хотела лишаться надежды.
— Дева Алисия скоро прибудет, — раздался голос Вильгельма после недолгого молчания. — Она тщательно проверит леди Элисмарру.
— Но, если дар сохранён, то дочь обещана Обители, Ваше Величество, — проговорила мама. — Вы же не пойдёте против законов и не сделаете Элисмарру невестой! Ведь, вы в будущем не отдадите Обители дочь — у вас её попросту не будет. Вам бы одного-единственного наследника успеть.
— Леди Вайолет, я уж как-нибудь сам решу, что и с кем должен успеть.
— Всё-всё, хватит! — вновь раздался приглушённый голос леди Таники. — Тише. Дайте Элисмарре заснуть, вон, как стонет. Через пару часов она проснётся, здоровая и набравшаяся сил. Нам всем лучше уйти, но кому-то стоит проследить, когда девочка придёт в себя.
— Я послежу, и не обсуждается, — раздался низкий с хрипотцой голос Императора у изголовья.
Шорох пододвигаемого кресла, и густая темнота перед глазами…
И вот я проснулась. Тело обрело невесомую лёгкость, а на душе запрыгали розовые зайки от вида Дракона у моей постели. Он был уже без плаща, в одной рубашке с небрежно расстёгнутым воротом. На щеках пробилась небольшая щетина — и от неидеального вида Император казался близким. Моим.
Он просидел несколько часов со мной, девочкой, которая, возможно, и не обладает даром, не нашёл более важных дел. Это значит, я всё же ему дорога? Дороже ведьмы Виленны и знатных невест?
Я улыбнулась. И хулиганским манёвром коснулась мизинцем кисти мужчины, будто невзначай. Мою руку накрыли горячие пальцы.
— Юленька. Проснулась? — пророкотал хриплым от дрёмы голосом Дракон.
33
— Проснулась, — улыбнулась я.
Вильгельм пятернёй убрал упавшие ему на лицо волосы и подвинулся ко мне, пристально разглядывая. В потемневших, как ночное небо, глазах разгорались синие всполохи. Мягкие, ласковые, будто волшебные звёзды в непроглядной тьме.
Во взгляде плескалась бесконечная нежность, и мне очень хотелось привстать с подушек и положить свои ладошки ему на грудь, ощутить волнующее биение сердца. Провести кончиками пальцев по сильной шее, коснуться щетинок на щеке — таких тревожащих разум и манящих.
— Значит, теперь вы леди Элисмарра Юлиан, — низким, с будоражащей хрипотцой голосом проговорил Дракон.
— Кажется, — смущённо улыбнулась я. — Но мне больше нравилось, когда вы называли меня Юленькой.
Ай, зачем я так сказала?! Юля, да чтоб тебя! Нравится тебе! Сейчас он тебе и про “Ваше Величество” вспомнит и про “моего владыку”!
Сердце стремительно забилось, и к лицу хлынула горячая кровь.
Дракон сверкнул лучистыми глазами, и, готова поспорить, вспомнил о том же, о чём и я.
Но ответ удивил.
— Я рад, что вам нравится. Мне тоже больше по душе “Юленька”.
Да так удивил, что теперь я похолодела, и кровь обратно отлила ото всех частей тела, сгустившись в тугой узел внизу живота!
— Как себя чувствуете? Я волновался, — погладили мои побелевшие костяшки пальцев заботливым уверенным прикосновением.
Вильгельм придвинулся ещё ближе. Невозможно близко. Аромат грозы заполнил мои лёгкие, и я утонула в манящей синеве его глаз.
Мамочки! Он волновался?!
От восторга в душе принялись водить хоровод плюшевые медвежата и белочки начали отстукивать в барабан. Моя улыбка растянулась до самых ушей, и я непременно бросилась бы к Дракону на ручки. Но вовремя вспомнила, что у него на носу отбор невест, и я там не самая перспективная персона.
Грудь сдавило стальными тисками. Я часто задышала, нахохлилась, как воробей, и попыталась забрать свою руку.
— А вы обо всех своих невестах так волнуетесь? — проговорила глухо, закусив губу. С обидой. Имела право.
Руку мне, конечно, не отдали.
— Как “так”? — сдвинул брови Вильгельм, не отрывая взгляда.
— У постели сидите… За ручку держите… И смотрите так…
— Я вас смущаю?
Синева в его взгляде разгоралась с каждым ударом сердца, и на смену ласкающему мерцанию пришли штормовые всполохи молний.
Дыхание Дракона участилось, жарко опаляя кожу, и я не могла отвести взгляда от тесно сжимавшей его широченную грудь рубашки — да как она только не рвётся?
— Смущаете, — прошептала пересохшим горлом.
Поперхнулась, закашлялась.
Вильгельм привстал, потянулся за стаканом, заставляя своей близостью краснеть и хрипеть ещё больше.
— Вот, сделай глоток, — подал воды.
Коснулся моих волос на затылке, придерживая голову. И я вконец забыла, как пить. Забыла, как дышать.
— Осторожнее, Юленька. Глоток. Всё, ложись.
Мне бережно поправили подушку и одеяло. От столь большого внимания по телу растеклась сладость, которой, мне казалось, я не заслуживаю.
— Почему вы так носитесь со мной?! — не удержавшись, прямо спросила я.
— Я всё ещё думаю, что ты, Юля, возможно, моя саэни, — также прямо ответили мне.
— Но знаков же нет, я — не она. Ты сам сказал.
— Тоги не проявились, да. Но это может быть следствием моего проклятия, а может, я плохо старался при поцелуе. Надо будет ещё раз попробовать.
Вильгельм снова взял мою руку и разместил у себя на коленях. Я судорожно выдохнула и смущённо опустила взгляд. Конечно, ещё раз попробовать не помешает. Мне хотелось быть единственной такого красавца: могущественного и заботливого, и оттого очень страшно было обмануться, предавшись мечтам о несбыточном.
Вот окажется действительно, что я — не саэни, и что тогда мне делать? Ох, Юля, почему ты такая эгоистка? Ведь твои страдания малость в сравнении с тем, что у него на кону.
Его ведьмы сказали, что он на грани и потому решился на этот страшный ритуал… Ему нужна истинная, очень нужна. Она продлит его жизнь и восстановит магию.
Вильгельм сидел передо мной бледный и истерзанный, но близкий, светлый, лучившийся надеждой. И у меня содрогнулось сердце.
— Вильгельм, я готова, чтобы ты ещё раз попробовал… поцеловать… чтобы узнать правду.
Мужчина ласково улыбнулся и провёл по моим волосам.
— Обязательно, но не раньше, чем ты встанешь на ноги. Я не такой изверг.
Вильгельм поиграл желваками. И я могла только гадать о чём он думал. Вспоминал мои слова, что мне всё это неприятно?
— Я, как и ты, хочу знать правду, — произнесла я. — Может, можно что-то сделать? Я могу что-то сделать?
Вильгельм пристально поглядел мне в глаза. Его вертикальные зрачки дрогнули, радужки осветились вспышками молний.
