Невеста Хозяина Бури

Камилла отвела меня в купальню, находившуюся за соседней дверью. Узкая комнатка, отделанная тёмным мрамором, никаких тебе углублений с джакузи и золотых вентелей, как в замке у Императора. Лишь небольшая бадья по центру, парящая горячей водой, и черпаки.

— Забирайся, я помогу, — проговорила Камилла.

Я разделась и села в воду. Сестра подала мне душистое мыло с цветочным ароматом. Я намылилась.

После купания мне подали масло.

— Разотри по всему телу — кожа станет шёлковой. Тебе понравится. Сразу будешь выглядеть ухоженной, настоящей принцессой!

Я поджала губы, вспоминая о том, что провела детство и юность в суровых земных условиях, не была изнежена приятными средствами, и теперь пахнущее розами масло казалось мне самым что ни на есть прекрасным нектаром, который делает из простых девочек принцесс.

Я налила на ладонь янтарную жидкость и втёрла в кожу. Бледная, она заиграла миллионами искорок. Я продолжала натирать плечи, растворяясь в восторге и мечтая, чтобы Вильгельм увидел меня красивую и влюбился так сильно, что ни за что ни на кого не променял.

Но мои мысли прервал раскат грома, и я вздрогнула.

— Опять гроза, — проговорила Камилла. — А ведь только что солнце сияло! Пока летели с девой Алисией и всей процессией наслаждались редким счастьем и даже спорили!

— О чём? — хмыкнула я, вытираясь.

— О том, саэни ты Императора или нет. Виленна думает, что она самая, раз погода наладилась! А Алисия говорит, что нет, потому что тогов после поцелуя нет. Истинность, даже если на владыке проклятие, на тебе бы точно проявилась! Тем более, что ты рода Юлиан и сохранила магический сосуд. А погода наладилась — так это Вильгельму после её эликсиров, которые она кропотливо разрабатывала, легче с Драконом справиться. Виленна хмыкала и говорила, что её эликсиры с настойкой болотника он на дух не переносит и все выкинул, но Алисию не переубедить.

Ох, уж Алисия! Самомнение до небес и бюрократка какая — тогов, видите ли, нет! — я со злости сжала пальцы и жарко вытолкнула воздух из лёгких.

Камилла покачала головой на мои плохие манеры и подала платье, такое же алое и нарядное, как у неё.

— Роду Юлиан покровительствует стихия огня, — ответила она на мой внимательный взгляд. — Красный отлично подходит к светлым локонам, даже к таким коротеньким.

Сестра потрепала меня по волосам, ласково улыбнулась и отошла к окну. Пока я натягивала чулки, услышала всхлипы.

— Камилла? — позвала я.

Девушка, обняв себя за плечи, продолжала плакать и не откликалась на мой зов.

Я дотянула чулок и подошла. Мне открылось зарёванное, покрасневшее от горя лицо сестры.

— Я больше не буду видеться с Кри-и-истианом… — промычала она.

— Прости… — горячо обняла Камиллу. — Ты мне помогала от чистого сердца и не заслужила того, чтобы тебя выгнали! Я сейчас же пойду к Вильгельму и попрошу тебя восстановить! Он не откажет!

Я расправила складки на подоле, поправила грудь в корсаже и распушила волосы, чтобы выглядели объемнее.

— Как я выгляжу?

— Нежно и прелестно, — хмыкнула Камилла. — Подожди, я совсем забыла!

Сестра достала шкатулку, оставленную на комоде. В ней оказались подвеска с хрустальными камнями и обруч, но не золотые, как у Камиллы, а серебряные.

Не достойна?

— Это тебе от Его Величества, — приложила мне на грудь подвеску. — Дай-ка застегну, стой.

— От Вильгельма, в смысле?! — поперхнулась я.

— Ага, белое золото Менхейма — он ещё никому белое не дарил, только жёлтое.

Ой. Это он погорячился. Наверное, думал, что я буду его невестой. А я ведь не буду…

— Не могу надеть, давай без этого, — сдернула обруч и положила ладонь на подвеску.

— Ты что! Это такое оскорбление не надеть подарок! Опозоришь не себя, а отца и мать! Порадуй Императора и родителей!

Ладно… И себя порадую, что уж скрывать. Пусть ненадолго, но не заберёт же он украшения, когда Алисия меня вычеркнет из списка невест?

Я выскочила в коридор и, поймав первого попавшегося слугу, попросила показать мне покои владыки.

39

Шла уверенно и слова заранее даже не готовила. Чувство вины отчаянно толкало помочь сестре. Только одно смущало: Алисия сказала, Вильгельм отдыхает, и не решилась его беспокоить. Простительно ли мне будет к нему войти, ведь он был так мил и нежен?

А ведь он ещё не знает про мой приговор…

Сердце заколотилось. Забилось, словно пойманная птица в клетке. Не получить бы инфаркт — столько волнений в последние дни. Руки похолодели, я сжала подол, чтобы успокоить дрожь.

— Всё в порядке, леди? — поднял тревожный взгляд слуга, ведущий к покоям Вильгельма.

— Да, идёмте.

Надо успокоиться, Юля. На кону судьба сестры. Ты должна спасти её, избавить от наказания, которое, если кому и положено, то тебе. Пусть меня накажет, я же сбежать хотела!

Слуга показал на нужную дверь, поклонился и оставил меня. Я подняла кулак, чтобы постучаться, но услышала женский голос.

— Я тоже хочу поучаствовать в твоём отборе невест, Вилл, — проговорила Виленна.

Сердце в груди облилось жаркой кровью. Виленна — невеста?!

— Я сильная магиня знатного рода, — продолжал с медовой негой женский голос из-за двери, — делила с тобой ночи последние пять лет. Я устала и хочу замуж.

В душе поднялось негодование, заклокотал гнев. Выдохнула с жаром, толкнула дверь и вошла.

От увиденного подкосились ноги.

Виленна лежала на постели, подперев голову с рассыпавшимися золотистыми прядями по подушкам, а подтянутое вверх платье оголяло её робко сведённые белые колени. Вильгельм стоял у изножья кровати, властно сложив руки на груди, в одном лишь полотенце на бёдрах. И в этой позе его спина казалась ещё шире, а мускулы выразительнее.

Я смущённо замерла, уставившись на обнажённого мужчину, и потеряла дар речи.

— Юленька? — повернулся Вильгельм. Недоуменно вскинул бровь и покачал головой. — Как ты вошла? Нам нужно будет обсудить с тобой правила этикета. Я попрошу Алисию быть тебе наставницей.

— Не надо! — прошипела я яростно, словно кошка.

Волоски на теле встали дыбом и кровь в жилах загудела от возмущения. Я окинула взглядом роскошно лежавшую, самодовольно улыбающуюся Виленну, и повернулась к Вильгельму с горящим коктейлем злости, обиды и негодования на лице.

Да вот сказать только ничего не смогла. Слова застряли в горле вместе с комом подступивших слёз.

А что я ожидала тут увидеть, если даже Алисия не решилась беспокоить “отдыхающего” Дракона?!

Вильгельм сверкнул синевой глаз и шагнул ко мне. Я попятилась, опустив взгляд от мускулистой груди в пол, жадно изучая витиеватые узоры на бежево-золотистом ковре. Обнажённый мужчина сводил с ума, с ума сводило осознание, что он ЧУЖОЙ обнажённый мужчина и моим никогда не будет.

Зря пришла. Совершенно зря! Вот где была моя голова?! Да что я ему могу высказать? И высказать-то нечего!

— Юля! — требовательно пророкотал Вильгельм, встав опасно близко, потянул мой подбородок вверх, чтобы я взглянула ему в лицо.

Глаза пронзительно голубые, пленяющие, словно морская лазурь на коралловом пляже.

— Ваше Величество, — нарочито почтительно проговорила я, бурля негодованием, сгорая ревностью, как сухая веточка в яростном огне, и дрожа от страха быть обруганной за манеры.

— Простите, что не постучала!

Спиной упёрась в дверь. Голос дрогнул, и я разревелась бы, как маленькая, но вспомнила слова Алисии: “Ты слабая характером девочка. А Вильгельму нужна сильная магиня — регент”.

Я закусила губу до боли. Чтобы боль отрешила меня от всех чувств.

Держись, Юля, не реви. Держись достойно!

Истерики сейчас ни к чему. У него перед тобой совершенно никаких обязательств. Говорил, что я невеста, а я таяла, как мороженка под жарким солнцем, но из моей дырявой головы выветрился факт, что невеста я не одна, а полно их! И он будет между нами выбирать лучшую.

А ведь он ещё не знает, что я не соответствую требованиям! Если бы знал — я бы ещё может и нашла оправдание женщины у него в постели…

Ух, послать бы его!

Нет. Ну, хоть ради Камиллы не надо… Мне ведь надо попросить за неё. Но не сейчас. позже. Прошу потом… когда успокоюсь… когда он оденется… когда Она уйдёт… А пока пусть сердце станет ледышкой. Холодной и бесчувственной.

Да-а, Юля, вот, честно, быть бедной сиротой-студенткой было проще, чем дочерью знатного рода с зачатками магического дара, безнадёжно влюблённой в Дракона Бури!

— Юленька, — пророкотал Вильгельм будоражущей хрипотцой, продолжая удерживать мой подбородок горячими пальцами. — Алисия уже осмотрела тебя? Что сказала?

Ладонь Императора нетерпеливо легла на стену рядом с моей головой. Воздух, напитанный запахом заряжённой грозы, наполнил лёгкие, а сверкающая синева глаз Дракона окончательно пленила.

— Простите, что помешала, — процедила я, пряча глаза. Юркнула под руку Императора и скользнула за дверь.

— Юля, стой! Что сказала, Алисия?!

Вильгельм рванул за мной за порог в одном полотенце, крепко ухватил за плечо и развернул.

— Одевайтесь на ужин, Ваше Величество! И пустите! — громыхнула я, уперевшись взглядом в его жарко вздымающуюся грудь, по которой пролегли волнующие волоски, спускающиеся темной дорожкой по животу вниз под полотенце.

Щёки предательски вспыхнули. Хоть я и видела его без рубашки, теперь он не был раненым, а был полным сил, распалённым и очень-очень мужественным.

— Я оденусь, и поговорим, — отпустил меня Дракон.

Я бросилась по коридору.

— Невоспитанная девушка! — донеслись слова Виленны вслед.

40

Перед глазами стелилась пелена, я ничего не видела. Но слёз не было. До боли закусив губы, я сдерживалась.

Я не буду плакать из-за Дракона! И, вообще, я ничего к нему не чувствую! И ни капельки не обижена! Мне плевать!

— Элисмарра, я везде тебя искала! — воскликнул знакомый голос. — Камилла так и не сказала, куда ты пошла!

Моя мамочка выросла у меня перед лицом в пышном торжественно-красном платье, с усыпанным рубинами корсаже. Рядом с ней была и Камилла, глядевшая на меня испуганными умоляющими глазами.

Не выболтала, молодец сестрёнка. А я вот не смогла изменить твой приговор. Но я обещаю, Камилла, я всё сделаю, чтобы вернуть тебе твою службу, — взглядом пообещала сестре.

С мамой и двоюродной сестрой была ещё одна леди. Невысокая, немного полноватая, увешанная сверкающими украшениями, и с седыми прядями в золотистых волосах.

— Элисмарра, я рада, что ты вернулась домой. Я твоя тётя Ильма, — одарила меня вежливой улыбкой она.

— Нам пора в обеденный зал, мужчины скоро спустятся — нельзя опаздывать! — Мама внимательно осмотрела мой наряд. — Прекрасно выглядишь. Белое золото, конечно, подходит к твоим волосам, но с красным плохо сочетается, — цокнула она языком.

— Можно мне это снять? — хриплым голосом проговорила я и поддела пальцем драконью подвеску?

Металл обжигал, словно раскалённый. Хотелось отрешиться от всего, что напоминало о Вильгельме.

— К сожалению, нельзя. Носи, пока Его Величество тут. Утром, надеюсь, уедет, а может и сразу после ужина! Ты не простыла?! Твой голос…

— Нет, всё в порядке, — кивнула я уверенно.

— Пошли, — мама деловито положила мою руку себе по