Седьмая жена Багрового Дракона

Не стало. После вчерашнего пробуждения, обвинения, шести исчезновений, Отголоска и символа на руке несколько сотен придворных уже не производили прежнего впечатления. Они были людьми. Опасными. Влиятельными.

Но людьми. В конце длинного прохода стоял Кай.

На нём было тёмно-красное церемониальное одеяние с чёрными элементами. Никакой короны, только знак Драконьей линии на груди. Он казался таким же спокойным, как вчера в собственном зале. Алина почти разозлилась.

Неужели этого человека вообще что-нибудь способно вывести из равновесия?

Когда она подошла ближе, Кай посмотрел на её правую руку. На рукав. Значит, Жоу Фэн действительно рассказал. Алина остановилась напротив. Распорядитель церемонии начал говорить.

Большую часть формул Лин заставила Алину повторить заранее. Она понимала смысл, хотя по-прежнему не могла прочитать текст на длинном свитке перед распорядителем. Первая часть посвящалась Домам. Вторая — добровольности союза. Третья — политическим обязательствам.

Потом представители каждого Великого Дома должны были произнести формулу признания.

Первым выступил глава делегации Южного Журавля.

Пожилой мужчина в зелёно-золотой одежде поклонился Каю и Алине.

— Дом Южного Журавля признаёт союз Императорской Драконьей линии и Белой Ивы и обязуется уважать его законность.

Алина услышала второй голос. Так резко, что едва не повернула голову. «Если она исчезнет, подозрение снова падёт на него». Она замерла. Мужчина продолжал стоять перед ними с почтительным выражением лица.

Губы не двигались. Отголосок. Тот же эффект, что вчера. Алина посмотрела на Кая. Он ничего не заметил.

Следующим выступила женщина от Каменной Реки.

— Наш Дом принимает решение наследника и желает новому союзу устойчивости.

«Нам нужно время. Пока суд остановлен, Белая Ива не падёт». Алина почувствовала холод. Теперь сомнений не осталось. Она действительно слышала что-то скрытое. Но не мысли.

Женщина могла думать о сотне вещей одновременно. Алина услышала только одну фразу, связанную с произнесённой клятвой. Отголосок намерения. Скрытая часть обещания. Третьим выступил Чёрный Копьё.

— Мы признаём право наследника заключить союз по собственной воле.

«Он делает Белую Иву слишком сильной». Четвёртый — Серебряный Лотос.

— Пусть союз укрепит равновесие Домов.

«Равновесие уже нарушено». Пятый — Белый Ветер. Алина невольно посмотрела на Юн, стоявшую чуть дальше среди своей делегации. Говорил пожилой мужчина.

— Дом Белого Ветра приветствует решение наследника.

«Если седьмая исчезнет, старые вопросы вернутся». Шестой — Небесная Сосна. После имени Лан Ю Алина слушала особенно внимательно.

— Наш Дом принимает новый союз и не ставит под сомнение волю Императорского Дома.

Отголосок пришёл не сразу. Почти шёпот. «Мы ничего не забыли». Алина почувствовала, как ладони становятся холодными. Седьмой Дом был её.

Белая Ива. Представлять должен был Мэй Чжан. Отец Мэй Лан. Он прибыл утром. Алина увидела его впервые.

Мужчина лет пятидесяти стоял в бело-серебряной одежде перед рядами своего Дома. Строгие черты лица, седина у висков, очень прямая спина. Он смотрел на неё. Не на будущую жену наследника. На дочь.

Алина почувствовала тяжесть, которой не ожидала. Этот человек любил Мэй Лан. Кай сказал это вчера.

А сейчас Алина должна была стоять перед ним в теле его дочери, не имея ни одного воспоминания, которое принадлежало бы им двоим. Мэй Чжан вышел вперёд. На мгновение церемониальная маска исчезла.

— Дом Белой Ивы признаёт союз.

Отголосок ударил сильнее остальных. «Прости меня, дочь. Другого способа сохранить тебе жизнь я не нашёл». Алина едва удержалась от движения. Он тоже согласился не ради выгоды. Он знал о суде.

Понимал положение. И согласился на брак с человеком, чьи шесть жён исчезли, потому что считал суд ещё страшнее. Мэй Чжан поклонился. Их взгляды встретились. Алина не знала, что сказать.

По правилам она вообще не должна была говорить. Но едва слышно произнесла:

— Спасибо.

Мужчина на секунду прикрыл глаза. Потом вернулся к своему месту. Кай повернул голову к Алине. Он услышал обычное слово. Не Отголосок.

Но, кажется, понял, что произошло что-то ещё. Распорядитель продолжил церемонию. Теперь представители Домов должны были по очереди подтвердить отсутствие формальных возражений. С каждой фразой Алина слышала новые Отголоски. Сначала по одному.

Потом сразу несколько. «Если брак продержится до зимы, Совет изменится». «Белая Ива слишком близко к трону». «Нужно узнать, что она помнит о северном дворе». Алина едва заметно напряглась.

Этот голос она не смогла определить.

Кто сказал?

Мужчина?

Женщина?

Отголоски не звучали точно так же, как обычная речь. Они возникали будто ближе, внутри пространства между словами. «Она должна была быть обвиняемой, а не невестой». Алина медленно посмотрела вдоль рядов. Никто не выделялся.

Все стояли спокойно. «Кай совершает ту же ошибку». «Нет, на этот раз всё иначе». «Почему она смотрит так, будто слышит?» Алина резко повернулась.

Кто?

Последний Отголосок исчез. Она почувствовала, что Кай чуть приблизился. По правилам между ними оставалось два шага. Теперь полтора.

— Что происходит? — тихо спросил он, не двигая губами больше необходимого.

— Потом.

— Алина.

— Потом.

Распорядитель посмотрел на них. Кай снова выпрямился. Церемония продолжилась. Но Алина уже почти не слышала обычных слов. Отголоски накладывались друг на друга.

Десятки. Не все понятные. Не все завершённые. «Наконец». «Пусть она продержится дольше шестой».

«Он не должен был снова жениться». «Белая Ива выиграла». «Если она получит архив...» «Жоу Фэн слишком близко». «Седьмая».

Последнее слово прозвучало отчётливее. Алина посмотрела на ряды. Не поняла, откуда. «Седьмая». Снова.

Теперь с другой стороны. И ещё один Отголосок: «До конца остался один шаг». Алина перестала дышать. Эта фраза отличалась.

Не политическая выгода, не страх, не придворная ревность. Что-то другое. Она попыталась определить источник.

Перед ней стояли представители Семи Домов. За ними — советники. Родственники. Члены Императорского Дома. Десятки лиц.

Все смотрели на церемонию. Кто-то среди них ждал не свадьбы. Чего-то, что должно было закончиться после неё. Кай тихо произнёс:

— Посмотрите на меня.

Алина перевела взгляд.

— Что?

— Вы побледнели.

— Я слышу их.

Он не спросил, кого. Сразу понял.

— Отголоски?

Первый раз он произнёс слово вслух.

Значит, после вчерашнего они уже назвали явление именно так.

— Да.

— Сколько?

— Слишком много.

— Можете продолжать?

Алина посмотрела на распорядителя. До брачных формул оставалось совсем немного. На правом запястье под рукавом снова появилось тепло.

— Могу.

— Уверены?

— Нет.

Кай почти незаметно выдохнул.

— Это более честный ответ.

— Учусь у вас.

— Плохое время для шуток.

— Именно поэтому.

Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом сказал:

— До седьмой формулы вы можете остановиться.

— Знаю.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Символ...

— Именно поэтому продолжаю.

Кай слегка нахмурился.

— Это плохая причина.

— У меня сегодня вообще мало хороших.

Распорядитель поднял руку. Наступила тишина. Пришло время первой брачной формулы. Алина почувствовала, как все взгляды снова собираются на них. Кай протянул руку.

Она должна была положить свою ладонь сверху. Под рукавом скрывался знак, совпадающий с вырезанным символом на раме Миры Сэй. Алина посмотрела на его руку. Потом на лицо.

— Последний шанс перед началом, — тихо сказал Кай.

Она вспомнила слова Юн. Если хотите отменить церемонию, делайте это сейчас. Вспомнила Миру. Если увидишь знак снова, уходи от человека, на котором он появится. Но знак появился не на Кае.

На ней. Алина положила ладонь на его руку.

— Начинайте.

Первая формула оказалась короткой. Распорядитель произнёс её медленно, а Кай повторил:

— Я признаю этот союз добровольным и не заключённым через принуждение.

Алина должна была ответить той же фразой. Она произнесла. Несколько секунд ничего не происходило. Потом под их ладонями вспыхнула тонкая золотая линия. Не ярко.

Скорее так, будто свет прошёл внутри кожи и тут же исчез. По залу прокатился тихий звук. Не голос. Что-то похожее на удар струны. Алина посмотрела на Кая.

Он оставался спокойным.

— Это нормально? — прошептала она.

— Да.

— Удивительно.

— Что?

— Что хоть что-то сегодня нормально.

Он едва заметно усмехнулся. Распорядитель произнёс вторую формулу.

— Я признаю право другого сохранять собственную волю в пределах заключённого договора.

Кай повторил. Алина — следом. Вторая золотая линия появилась на полу. Она шла от знака Драконьего Дома к Белой Иве. Теперь Алина впервые увидела рисунок целиком.

На каменных плитах вокруг них были вырезаны семь тонких дуг. Точно таких же, как на раме Миры. Точно таких же, как на её руке. Она резко посмотрела вниз.

— Кай.

— Вижу.

— Это тот же знак.

Его взгляд стал жёстче.

— Продолжайте, — произнёс распорядитель.

Кай не двинулся.

— Ваше Высочество?

Она задержала на нём взгляд.

— Вы знали?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

Отголосок не появился. Потому что он не произнёс формулу клятвы. Или потому что сейчас не лгал. Алина не могла знать.

— Остановимся? — спросил Кай.

В зале началось едва заметное движение. Представители Домов переглядывались. Распорядитель явно не понимал, почему церемония прервана. Алина посмотрела на семь дуг. Шесть почти соединены.

Седьмая разомкнута. Тот же рисунок. Мира увидела его до исчезновения. И всё же если сейчас остановиться, она не узнает, что произойдёт после седьмой формулы. Это было неразумно.

Она прекрасно это понимала. Но ещё более неразумным казалось оставаться в неведении, когда сама магия явно связывала её договор с исчезнувшей пятой женой.

— Продолжаем.

— Алина.

— Потом будете говорить, что предупреждали.

— Я уже собирался.

— Сэкономьте время.

Кай несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул распорядителю. Третья формула.

— Я признаю, что власть Императорского Дома не даёт мне права лишить другого защиты, предусмотренной договором.

Кай произнёс. Алина повторила. Третья линия вспыхнула. Отголосок пришёл внезапно. Не от Кая.

Из толпы. «Он не знает». Алина вздрогнула. Кай почувствовал.

— Что?

— Кто-то сказал...

Она остановилась. Никто не говорил.

— Отголосок?

— Да.

— Какой?

— «Он не знает».

Кай посмотрел на представителей Домов.

— Кто?

— Не понимаю.

Распорядитель снова поднял руку. Четвёртая формула.

— Я обязуюсь не использовать союз для лишения другого законного имени, собственности и права голоса.

Слова звучали неожиданно современно для системы, где ещё несколько лет назад согласие женщины на политический брак мог дать её Дом.

Алина вспомнила, что именно Кай изменил правило после третьей жены. Она повторила формулу. Четвёртая дуга засветилась. На этот раз Отголоски пришли сразу с двух сторон. «Белая Ива получила слишком много».

«Пока нет. Сначала она должна пережить ночь». Алина резко повернула голову.

Кто сказал второе?

Она увидела десятки лиц. Ни одно не изменилось.

— Что? — тихо спросил Кай.

— Кто-то думает, что я не переживу ночь.

Его лицо стало совершенно неподвижным.

— Это точные слова?

— Да.

Жоу Фэн у края церемониального круга услышал. Алина увидела, как командир едва заметно сделал знак двум стражникам. Они переместились ближе к выходам. Церемония не остановилась. Пятая формула.

— Я принимаю обязанность защищать тайны союза, кроме тех, что нарушают закон Империи.

Кай повторил. Когда Алина произнесла свою часть, пятая дуга загорелась. На запястье стало горячо. Она стиснула пальцы. Кай почувствовал движение.

— Рука?

— Да.

— Покажите.

— Сейчас?

— Алина.

Она чуть сдвинула рукав. Красные линии стали темнее. Кай увидел. Впервые за всё время его спокойствие действительно дало трещину. Очень маленькую.

Но Алина заметила.

— Что?

— Символ меняется.

— Как?

— Седьмая линия стала длиннее.

Она посмотрела. Он был прав. Разрыв в круге уменьшился. Юн стояла в рядах Белого Ветра и тоже увидела движение.

По её лицу Алина поняла: девушка сейчас готова нарушить церемонию сама. Алина едва заметно покачала головой. Не сейчас. Юн сжала губы. Шестая формула.

В зале стало настолько тихо, что слышался шелест одежды. Распорядитель произнёс:

— Я признаю ответственность за последствия собственных решений внутри этого союза и не переношу её на другой Дом.

Кай повторил. Алина тоже. Шестая дуга вспыхнула. И в этот момент все Отголоски исчезли. Сразу.

Не постепенно. Будто кто-то закрыл дверь. Алина почувствовала абсолютную тишину. Странную. После десятков чужих скрытых фраз отсутствие второго слоя речи оказалось почти оглушающим.

Она посмотрела на Кая.

— Я больше ничего не слышу.

— Совсем?

— Совсем.

Распорядитель поднял обе руки. Наступала последняя формула. Седьмая. По краям зала служители одновременно зажгли семь высоких светильников. Золотой рисунок на полу теперь состоял из шести сияющих дуг.

Седьмая оставалась тёмной. Алина посмотрела на знак на запястье. Там происходило то же. Шесть линий соединены. Седьмая почти коснулась первой.

Разрыв оставался шириной с ноготь. Кай увидел.

— Мы можем остановиться, — тихо сказал Кай.

Алина посмотрела на тёмную седьмую дугу.

— И договор тогда не вступит в силу. Суд продолжится по прежней процедуре.

— Да. Но не принимайте решение только из-за суда.

— Я принимаю его не только из-за суда. Этот знак тоже существует, нравится нам или нет.

— Именно поэтому мне это нравится ещё меньше.

Алина подняла глаза на Кая.

Алина посмотрела на него.

— Вы сказали вчера, что если мне нужно считать вас хорошим человеком, лучше отказаться.

— Да.

— Тогда не пытайтесь сейчас стать хорошим человеком и решать за меня.

Он замолчал. Алина продолжила тише:

— Вы дали мне право выбора. Не забирайте его в последний момент.

Кай смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Это было не согласие с её решением. Скорее признание её права его принять. И почему-то именно это оказалось важнее всех политических объяснений. Распорядитель произнёс:

— Последняя формула должна быть произнесена одновременно.

Кай протянул вторую руку. Теперь они стояли друг напротив друга, держась за обе руки. Алина почувствовала взгляды всего зала. Мэй Чжан. Жоу Фэн.

Юн. Люди Семи Домов. Кто-то, чей Отголосок сказал, что Кай не знает. Кто-то, кто ждал, что Алина не переживёт ночь. Кто-то, кому оставался один шаг.

Распорядитель начал:

— Перед Империей, Семью Домами и собственной волей...

Кай повторил первую часть. Алина вместе с ним.

—...мы признаём созданный союз действительным...

Их голоса совпали не идеально. Голос Мэй Лан был мягче. Кай говорил ниже. Но магия будто не обращала внимания на различие. Шесть линий на полу стали ярче.

—...и принимаем его до часа, когда он будет расторгнут по закону, взаимной воле или решению клятвы.

Последние слова они произнесли вместе. Седьмая дуга вспыхнула. Сначала Алина решила, что ничего особенного не произошло. Потом пол под ногами дрогнул. Не сильно.

Но достаточно, чтобы украшения на стенах зазвенели. По залу пронёсся тяжёлый гул. Один из светильников качнулся. Люди вскрикнули. Кай резко сжал её руки, удерживая равновесие.

Где-то далеко, за пределами зала, один за другим ударили колокола. Не церемониальные. Сами. Семь ударов. Первый.

Второй. Третий. К четвёртому по стенам прошла волна красноватого света. На пятом Алина почувствовала, как знак на её руке словно ожил. На шестом весь дворец снова содрогнулся.

А потом прозвучал седьмой. И наступила тишина. Настоящая. Люди в зале смотрели друг на друга. Распорядитель побледнел.

Госпожа Тао впервые выглядела так, будто забыла все тридцать семь правил. Жоу Фэн уже отдавал тихие распоряжения страже. Мэй Чжан сделал шаг вперёд. Юн смотрела только на Алину. Кай всё ещё держал её руки.

— Вы слышите что-нибудь? — спросил он.

Алина собиралась ответить «нет». И тогда появился голос. Не Отголосок. Она поняла это мгновенно. Отголоски всегда возникали рядом с чьими-то словами, как скрытая сторона сказанного.

Сейчас никто не говорил. Женский голос прозвучал совсем близко. Настолько близко, будто женщина стояла прямо за плечом Алины. Спокойный. Уставший.

Живой.

— Не позволяй кругу закрыться.

Алина резко обернулась. Позади никого не было. Только представители Семи Домов. Юн. Жоу Фэн.

Мэй Чжан. Десятки придворных.

— Что? — спросил Кай.

Алина смотрела в пустое пространство.

— Вы не слышали?

— Что именно?

Она медленно опустила взгляд на свою руку. Знак изменился. Семь линий теперь образовывали почти идеальный круг. Почти. Между первой и седьмой оставался тончайший разрыв.

Не больше волоса. И на глазах Алины последняя линия начала медленно двигаться дальше. Женский голос повторил уже тише:

— Не позволяй кругу закрыться.

Глава 4. Шесть портретов

— Женский голос, — сказала Алина.

Кай всё ещё держал её за руки, но вокруг уже двигался зал: Жоу Фэн отправлял стражников к выходам, распорядитель пытался вернуть церемонии порядок, Мэй Чжан смотрел на дочь так, будто готов был нарушить любой протокол.

— Не Отголосок. Другой голос. Он сказал: «Не позволяй кругу закрыться».

Кай посмотрел на почти сомкнувшийся знак на её запястье и сразу приказал закрыть церемониальный зал и Галерею Союзов.

— Тем более я должна туда вернуться.

— Нет.

— Это распоряжение наследника или мужа?

Жоу Фэн прикрыл глаза. Юн, стоявшая неподалёку, повернулась к ним.

— Это распоряжение человека, который не знает, что произошло с вашей рукой, но знает, что шесть женщин до вас исчезли после того, как начали задавать неправильные вопросы.

— Тогда отсутствие информации — причина искать, а не запрещать.

— И не причина хвататься за первый неизвестный источник магии.

Жоу вмешался раньше, чем спор стал громче:

— Хотя бы отойдите от брачного круга. Половина Семи Домов делает вид, что не слушает.

Формальную часть церемонии закончили быстро. Алина механически повторила положенные действия и, едва закрылись двери за гостями, направилась к старому крылу.

Кай догнал её.

— Я сказал, что галерея закрыта.

— Я пока выбираю, какие ваши слова разумны.

Юн присоединилась прежде, чем он успел ответить.

— Я иду с вами.

— Нет.

— Повторение не делает ответ убедительнее, — заметила она.

Жоу Фэн подошёл последним и сухо предложил более практичное решение: провести обеих в галерею под охраной, чем полчаса объяснять, почему нельзя.

Кай посмотрел на него без благодарности.

— Я поддерживаю порядок, — уточнил командир.

Упоминание Миры оборвало шутки. Юн сказала, что её подруга тоже трогала вещи, которые ей запрещали. Кай мгновенно потребовал оставить Юн снаружи.

— Если сама галерея была опасна для Миры...

— Мира была моей подругой, — тихо перебила Юн. — Я не смогла помочь тогда. Не лишай меня возможности помочь сейчас.

После короткого молчания Кай уступил: Юн идёт, но держится возле Жоу.

По дороге он наконец объяснил, почему так упирался. Лан Ю начала своё расследование именно в Галерее Союзов примерно за месяц до исчезновения.

— С портретов?

— Она обнаружила, что до Лиры Шэн жён наследников в этой части галереи вообще не выставляли.

Юн подняла голову.

— Я не знала.

— Я тоже узнал только после исчезновения Лан.

После каждой из первых пяти свадеб галерею меняли: переставляли портреты, освещение, деревянную отделку. Все официальные распоряжения были оформлены правильно, печати — настоящие.

— В этом дворце слишком много настоящих печатей на неправильных документах, — сказала Алина.

— Я заметил, — сухо ответил Жоу.

У дверей Галереи знак на запястье Алины снова потеплел.

Кай встал перед ней.

— Если станет больно, появится голос или я замечу то, чего не видите вы, — выходим.

— Согласна.

— Без спора.

— Не злоупотребляйте.

Уголок его рта дрогнул.

— Входим.

Двери раскрылись. Шесть женских лиц снова посмотрели на Алину из глубины старой галереи.

Теперь она знала: одна из этих женщин уже шла тем же путём. И не вернулась. Они остановились перед портретом Лан Ю.

Алина уже видела его утром, но теперь, зная, что шестая жена Кая начала расследование именно здесь, рассматривала каждую деталь иначе.

Лан Ю сидела вполоборота возле низкого стола. Тёмное платье было простым по сравнению с церемониальными нарядами остальных женщин. На столешнице лежала ветвь Небесной Сосны — знак её Дома. За спиной художник изобразил открытые двери и пустой коридор.

— Она сама выбрала фон? — спросила Алина.

Кай кивнул.

— Да.

— Почему дверь?

— Не объяснила.

Юн стояла чуть позади. Её взгляд не отрывался от портрета Миры, словно Лан Ю сейчас интересовала меньше.

Жоу Фэн приказал стражникам остаться возле входа и теперь обходил стены, проверяя всё, что могло измениться после утра.

Алина приблизилась к раме шестой жены.

— Вы сказали, что Лан Ю пришла сюда за месяц до исчезновения.

— Примерно.

— Одна?

— В первый раз — с хранителем.

— С каким?

— Сиан Ро.

Имя было новым.

— Кто это?

— Хранитель старых архивов Императорского Дома.

— Он ещё здесь?

— В дворце.

— Почему утром его не было?

— Потому что до появления символа на вашей руке никто не считал нужным вызывать специалиста по старой письменности.

— А сейчас считаете?

— Он уже идёт.

Алина посмотрела на знак Миры.

— Значит, вы думаете, это письменность.

— Я думаю, что предположение стоит проверить.

— Хорошо.

Она снова повернулась к портрету Лан Ю.

— Расскажите всё.

Кай чуть нахмурился.

— Я уже рассказывал.

— Вы рассказывали, что она подозревала вторжение в свои покои, просила усилить охрану, вышла якобы к вам, не дошла и оставила письмо. Я спрашиваю не о последнем вечере. Как она дошла до этого?

Кай некоторое время молчал. Алина не торопила.

Она уже начинала различать его паузы. Иногда он молчал, потому что не хотел раскрывать информацию. Иногда потому, что проверял собственный ответ. Сейчас было третье: ему не нравилось возвращаться к воспоминаниям.

— Лан Ю не верила в проклятие, — сказал он наконец.

— Уже нравится.

— Вам нравятся почти все мои бывшие жёны.

— Пока они производят лучшее впечатление, чем обстоятельства их исчезновений.

— Это сомнительный критерий.

— Другого у меня нет.

Кай посмотрел на портрет.

— Лан Ю приехала во дворец, зная о предыдущих пяти.

— И всё равно согласилась?

— Да.

— Почему?

— Её Дом хотел союз. Она хотела получить влияние на торговые маршруты восточных земель и защитить несколько поселений, которые Совет собирался передать под управление другого Дома.

Она задержала на нём взгляд.

— Она сама вела переговоры?

— Да.

— Значит, брак был для неё инструментом.

— Она именно так и говорила.

— Вы ладили?

— Достаточно.

— Очень содержательно.

— Она считала меня слишком спокойным.

Алина невольно улыбнулась.

— Определённо умная женщина.

Кай бросил на неё взгляд.

— И говорила, что человек не может выглядеть настолько невозмутимым, если у него нет либо очень хорошего самообладания, либо очень больших секретов.

— Мне она нравится всё больше.

— Вы повторяетесь.

— Потому что она была права.

— Возможно.

Алина покачала головой.

— Продолжайте.

Кай подошёл к соседнему портрету, но смотрел всё равно на Лан Ю.

— Первые недели она почти не интересовалась исчезновениями. Считала, что придворные преувеличивают связь между ними.

— Разумно.

— Лан Ю нашла старый список перестановок в галерее случайно, — продолжил Кай. — Она проверяла расходы на ремонт старого крыла и хотела доказать Совету, что Императорский Дом тратит деньги на помещения, которыми никто не пользуется.

Алина невольно рассмеялась.

— То есть тайное расследование началось с бессмысленных расходов?