Песнь Вселенной

Задача трёх тел не имеет аналитического решения в общем случае. Движение объекта в механике Ньютона описывается дифференциальными уравнениями. Вы можете рассчитать все возможные состояния системы для одного тела, для двух тел, но не для трёх. Зная в точности изначальные параметры системы, вы можете использовать уравнения для того, чтобы предсказывать её будущее состояние, но у такого подхода есть одна крупная проблема — малейшее отклонение заданных параметров модели от истинного положения дел повлечёт за собой такие расхождения с реальностью, что простое угадывание может оказаться гораздо более результативным, чем расчёты. Ямамура Хидеки прекрасно знал это, он прекрасно знал, что если люди столкнутся с необходимостью решать подобную задачу, то последствия будут катастрофическими.

***

Пак Со Ён и Ивакура Акико сидели в столовой и оживлённо беседовали о происходящих в мире событиях. На столе были онигири, рисовые лепёшки с разной начинкой, завёрнутые в лист водорослей нори. Помимо онигири на столе находилась чашка с соевым соусом и два стакана с родниковой водой. Со Ён и Акико больше говорили друг с другом, чем ели.

— Эти числа, которые видят военные, не могут быть коллективным помешательством, верно? — спросила Акико у Со Ён.

— Никак не могут. Люди разных культур, разделённые тысячами километров, не могут просто так взять и сойтись в одном. Конечно, нельзя недооценивать влияние коллективного бессознательного. Помнишь? Мы не раз сталкивались с феноменами, которые могут быть объяснены только теорией коллективного бессознательного, однако я считаю, что наш случай не из таких.

— Я хотела сказать, что мы понятия не имеем, с чем столкнулись. Неизвестно, кто первый начал видеть числа. Если бы мы могли хоть откуда-то узнать это…

— То что изменилось бы? Вот представь, Акико, что у нас есть этот человек. Что он мог бы нам рассказать? В какой-то момент перед его глазами появились числа. Всё. Больше ничего.

— Меня пугает обстановка, которая возникает в мире.

— Меня тоже она меня пугает, но мы сейчас не можем ничего сделать.

— Мне страшно, Со Ён.

— Мне тоже, но мы десять лет бродили в лабиринтах человеческой психики. И чего же мы только не наслушались. Разве какие-то циферки способны нас испугать? Вот последствия… Но о них лучше не думать. Не переживай о том, чего не можешь изменить.

— Помнишь, когда мы в 18 лет с тобой поступили на одно и то же направление? В итоге ты стала космологом, а отказалась от такой участи.

— Почему же «участи»? Это же так интересно! — смеясь отвечала Акико.

Акико и Со Ён ещё долго болтали друг с другом. Их диалог продолжался ещё час. Когда еда на столе закончилась, они расплатились за обед и отправились гулять на улице. Ветер трепал волосы девушек, бродящих по городу. Солнце своими лучами напоминало о величии Вселенной и незначительности человеческих проблем на фоне бесконечности мироздания. Цикады стрекотали песнь, которую невозможно было не слушать. Акико улыбалась и рассказывала своей подруге о том, как она, несмотря на значение своего имени, любит весну и лето: «Знаешь, Со Ён? Для нас, японцев, природа очень и очень важна. Мы верим в то, что каждый предмет в нашем чарующем мире имеет свою душу. Каждое живое существо имеет сознание. Да, да! Я знаю, что это ненаучно, но я хочу верить и верю в это! Ах, как прекрасна цветущая сакура! Как прекрасна песнь цикад! Только представь себе! Мы ходим туда-сюда и даже не обращаем внимание на это великолепие. Нельзя же так!» Со Ён с умилением смотрела на то, как Акико, кружась, подбегает то к одному дереву, то к другому. Гуляя среди бетонных зданий и слушая гул проводов, две подруги покинули центр города. Сев на поезд на станции Сибуя, Акико и Со Ён покинули Акихабаре, район, под завязку набитый электроникой, фотоникой, вошедшей в широкое употребление в конце тридцатых годов, и прочими чудесами современной технологии.

Наблюдая за тем, как за окном проносятся один за другим дома, Акико обратила внимание на игру лучей закатного солнца — металлические элементы крыш домов особым образом преломляли свет, рождая десятки резвящихся в глазах смотрящей солнечных зайчиков. Так продолжалось до тех пор, пока пункт назначения не был достигнут. Через некоторое время, добравшись до берега Тихого океана, японка и кореянка смотрели на то, как оранжевый диск освещает мистические просторы, манящие душу любого человека, способного открыться им.

Глава 9.НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАДАЧА II

2040-Й ГОД, 24 ИЮЛЯ

В ЦЕРНе были приостановлены все работы. Большая часть учёных отказалась присоединяться к расследованию и решила вернуться в свои страны. Научное учреждение, которое должно было стать маяком во тьме, оказалось символом заката стремлений и отказа от надежд. Причиной этого стали документы секретного проекта «Глас Небес». Извлечённым материалам невозможно было поверить и, вместе с тем, невозможно было объявить их чепухой, ведь сам Алеф согласился взяться за дело и не воспрепятствовал доставке документов, о которых не мог не знать.

— Доктор Ямамура, подойдите сюда! — крикнул Клаус Штейнер. Хидеки отвлёкся от размышлений и подбежал к руководителю ЦЕРНа. В этот момент по громкой связи объявили: «Совет Безопасности ООН выпустил срочное заявление! Всем явиться в зал!»

— Что вы хотели сказать мне?

— Уже ничего.

— То есть?

— Конец света наступает.

Толпы учёных, даже тех, кто собирался уехать, сбежались в зал, чуть не образовав давку. Технические специалисты спешно налаживали проектор в тот момент, когда Хидеки и его знакомые спешили занять первые места в зале. Дзюнко, добежав до первого ряда, споткнулась и уронила все бумаги, что держала в руках. Когда Хидеки опустил на них свой взгляд, он не мог поверить своим глазам — он увидел точную модель чёрной дыры. Такую же, какую предсказывает современная физика. Рядом виднелась фотография, такая же, что получили учёные в далёком 2019 году. Дзюнко спешно собрала бумаги, извинилась за предоставленные неудобства и уселась рядом.

Экран начал мерцать, затем в зале погас свет. Проектор стал транслировать изображение напуганного пресс-корреспондента, выступавшего с трибуны с символом Организации Объединённых Наций:

Совет Безопасности ООН устроил второе срочное собрание за эту неделю. В этот раз причиной послужили события, происходящие не на Земле, а в космосе. Согласно наблюдениям орбитальных телескопов, в Солнечную систему вошёл неизвестный объект, предположительно межзвёздного происхождения. Это не привлекло бы внимания глав государств, однако в свете последних событий представители Китая и России высказались в пользу реорганизации Комиссии Расследования Событий в Комитет Стратегической Эвристики, которому предстоит заниматься разработкой и исполнением планов на случай угрозы планетарного масштаба.

В момент этого заявления в зале погас свет и из динамиков послышался скрежет.

Совет безопасности ООН единогласно принял инициативу.

Комитет Стратегической Эвристики будет наделён наднациональными полномочиями. В его задачи будет входить разработка и претворение в жизнь планов, направленных на обеспечение безопасности человечества. Некоторые лица высказываются об инопланетной природе происходящих событий, потому в введении Комитета будет также разработка плана контакта и взаимодействия с другой цивилизацией.

Российский представитель связался с Интерполом и попросил передать Алефу предложение возглавить Комитет. Напомним, что Алеф — таинственный детектив, скрывающий свою личность. На его счету такие дела, как поиск последних представителей Аль-Каиды и раскрытие планов секты «Дети огней», намеревавшейся взорвать несколько атомных станций.

Алеф принял предложение присоединиться к Комитету, однако отказался возглавлять его. Более того физически он присутствовать в штаб-квартире расследования не будет. Штаб-квартирой расследования был назначен стратегический центр, построенный на острове Итуруп при содействии Китая, Японии и России.

— Остров Итуруп! — закричал Хидеки, чем до смерти напугал рядом сидевшую Дзюнко, — Это тот самый остров, с которого был отправлен сигнал в космос в 1961-м году! — кричал Хидеки, не боясь за собственную жизнь. Дзюнко с любопытством посмотрела на него, а потом тут же уткнулась в бумаги, содержащие в себе пугающие сведения о технологиях, которых просто не могло быть в середине двадцатого века — передатчик работал не только в радиодиапазоне. Где-то под землёй располагалась огромная струна из сверхпрочного материала повышенной плотности, которая вибрировала и посылала тем самым сигнал, состоящий из гравитационных волн. Математические расчёты, обосновывавшие факт существования такого материала были более, чем странными. Сначала Дзюнко улыбалась, но потом накрыла лицо руками и тихо заплакала. Хидеки забрал у неё бумаги и его вырвало прямо на пол. То, что он держал в руках было очень чёткой фотографией разрезанного пополам человека. Верхние ткани были так ровно и аккуратно срезаны, что создавалось впечатление их изначального отсутствия. Внизу фотографии была подпись: «Испытание «Струны» на теле человека». Придя в себя, Хидеки не мог поверить, что одной маленькой струной возможно сотворить такое. Он помнил, что в старых фильмах ужасов часто показывали то, как леской человека разрезает на несколько частей, но он не мог представить себе, что такое действительно возможно в реальности. На другом листе находились вычисления, на первый взгляд не поддающиеся никакой логике — определённые интегралы разных порядков, дающие одно и то же числовое значение, провозглашались дающими разные плотности. В этом и заключалась загадка «Струны», представлявшей собой объект, состоящий из материи более плотной, чем всё то, что нас окружает.

Дзюнко поспешила за водой для Хидеки. Выйдя в коридор, она заметила, что помещения казались ей такими блестящими и чистыми. Новый ускоритель частиц был введён в строй совсем недавно, но всего через два дня после первого пуска люди решили покинуть его, сбежать так же, как крысы бегут с тонущего корабля. Дзюнко расплакалась. Она не могла поверить в происходящее. Здание Большого Кольцевого Коллайдера открыло японке свою душу, оно плакало вместе с ней, желая приносить свет знания человечеству, оно стало символом разрушенных надежд. Налив воду в стакан, она поспешила к Хидеки, но побоялась входить в зал. Переборов страх, она лёгким прикосновением оттолкнула дверь и бесшумно вошла. Идя к Хидеки, она не могла не заметить, что все в зале стоят. Клаус Штейнер был окружён учёными. Руководитель ЦЕРНа спокойным голосом объявлял: «Я приму любое ваше решение. Находясь здесь, вы подвергаете свою жизнь опасности. Вы имеете право покинуть это проклятое место. Если вы не желаете ворошить осиное гнездо прошлого, если вы не желаете ввязываться в противостояние космических сущностей, если вы не желаете принимать участие в расследование и будущем пуске коллайдера, который может повлечь за собой гибель всех, находящихся в этой комнате, то уходите. Это будет правильное решение. У всех вас есть родственники и семьи. Вы не обязаны становиться теми, на чьих костях будет построено будущее человечества, однако если же вы решите остаться, чтобы продолжать светить даже в самые тёмные времена, то… Вы знаете, что нас всех ждёт». Дзюнко вновь прослезилась. Она выронила стакан с водой, но никто не обратил на неё внимание. Стакан стукнулся о пол, вода, растекаясь образовывала причудливые формы и узоры. В этот момент пять человек положили свои пропуски на стол, стоящий перед сценой, развернулись и направились из зала. Затем подошли ещё пять человек. Организованными группами учёные сдавали пропуска и готовились навсегда покинуть детище своих трудов. Хидеки подошёл к плачущей Дзюнко и обнял её. К нему подошла Сунь Мэйлань. Вскоре группа знакомых между собой людей столпилась около стола, но никто даже не думал покидать коллайдер. Через одну минуту зал опустел — остались лишь Хидеки, Клаус, Мэйлань, Михаил и Василий.

— Мы останемся, несмотря ни на что, — произнёс Михаил. Клаус кивнул. Белые лампы начали мерцать. Неожиданно входная дверь скрипнула и в комнату вошёл человек лет пятидесяти. В этот момент Архипов шепнул Хидеки: «Будь готов делать то, что я скажу». Напряжение витало в воздухе, смерть могла наступить в любой момент, но случилось нечто невероятное. Вошедший в комнату подошёл к группе людей, поклонился им и представился: «Здравствуйте! Я рад видеть вас, члены Комитета Стратегической Эвристики! Я Алеф, я расследую это дело, вы мне поможете. Можете называть меня Дзиюхито».

— Алеф… вы? — чуть не провалившись сквозь землю спросил Хидеки.

— Я знаю, что тот громила более похож на детектива, — произнёс Дзиюхито, указывая на Архипова.

— Какова наша задача?

— Столкнём материю и антиматерию на околосветовой скорости.

— Зачем?

— Чтобы проверить, не врут ли нам в документах, которые мне удалось достать для нас.

— Когда запуск?

— Сейчас.

Группа людей направилась в сектор Lambda-6, в котором располагался уже до боли знакомый регистратор столкновений ускоренных частиц. Когда все оказались на улице, Архипов шепнул Хидеки на ухо: «Прости за случай в коридоре. Я не был уверен. Теперь мы работаем вместе. Можешь больше меня не бояться». Дзюнко, разглядывая всё вокруг, заострила внимание на том, как Дзиюхито изредка останавливался и смотрел на цветы. Когда никто не видел, он доставал из кармана лабораторного халата стёклышко, содержащее внутри себя цветочек сакуры. Дзюнко чуть-чуть приблизилась к детективу и сделала вид, что любуется закатом. Когда Дзиюхито посчитал, что его никто не слышит он прошептал: «Айко, моя Айко, я всё ещё люблю тебя». Услышав эти слова, девочка остановилась и схватилась за сердце, еле сдерживая слёзы: она вспомнила про то, как читала старую газетную статью о смерти девушки по имени Айко на одной из железнодорожных станций. Этот случай спровоцировал целую волну протестов в Японии. В результате виновников произошедшего выдворили из Японии, после чего на несколько лет иностранцам было практически невозможно попасть в страну цветущей сакуры. В конце статьи, прочитанной Дзюнко содержались последние слова Айко: «Я стану цветком».

Глава 10.СТОЛКНОВЕНИЕ

2040-Й ГОД, 24 ИЮЛЯ

Оказавшись в нужном месте, все заняли свои места. Хидеки и Василий начали вводить команды в терминалы, Дзюнко и Мэйлань стояли рядом и смотрели вазу с тюльпанами, стоявшую у терминалов. Дзиюхито, держа руки за спиной, холодным взглядом следил за разворачивающейся сценой. В зоне столкновения частиц замигали предупреждающие огни, лучи уходящего солнца пробивались сквозь окна и создавали впечатление, что всему миру скоро придёт конец. В здание доносились отголоски прощальной песни птиц. Когда все системы сигнализировали о готовности, Хидеки воодушевлённо крикнул: «Пуск!» и коллайдер заработал на полную мощность, разгоняя протоны, сталкивая их между собой.

— Нам потребуется вся антиматерия, накопленная ЦЕРНом для этого величайшего эксперимента! Можете помочь? — воодушевлённо кричал Хидеки. Дзиюхито проронил скупую слезу, в голове у него звучало: «Он так похож на меня до того, как Айко погибла». Василий подбежал к другому терминалу и крикнул: «Загружаю всю антиматерию на разгон! Дай команду, когда нужно будет выпустить в основное кольцо!»

— Доктор Сунь, а что произойдёт, когда антиматерия столкнётся с обычной материей на такой скорости? — дрожащим голосом спросила Дзюнко у рядом стоящей учёной.

— Если я скажу тебе правду, ты не будешь бояться?

— Нет, не буду.

— Произойдёт аннигиляция. Столкнувшись, материя и антиматерия высвободят всю энергию, заключённую в них.

— Вы хотите сказать, что произойдёт взрыв? Мы погибнем?

В этот момент Хидеки крикнул: «Нет, всё будет в порядке! Энергия взрыва будет поглощена микроскопической чёрной дырой, одной из тех, что сейчас десятками испаряются из-за излучения Хокинга! Я столкнул несколько типов частиц сразу. Наша задача — выжать из установки всё, что возможно!» Словно пианист, слившийся с музыкой, которую он играет, оператор системы ускорителя лёгкими движениями рук вводил и передавал данные на распечатку. Дзиюхито произнёс числа обратного отсчёта: 7:03:48:29. В это мгновение все осознали, чем занимаются. Василий и Хидеки крикнули: «Если современные теории верны, то произойдёт взрыв!» Дзиюхито вмешался в ситуацию и подбежал к терминалам. Вводя команды, он указал частный сервер в качестве адреса отправки данных.

— Собери распечатки и беги на улицу! Убегай, как можно дальше! — скомандовал детектив, указывая на девочку-математика, тут же подчинившуюся приказу. Когда Дзюнко покинула помещение сектора Lambda-6, оставшиеся начали переговариваться.

— Итак, когда частицы столкнутся, у аппаратуры будет одно мгновение на пересылку данных.

— Запустим прямую трансляцию с камер, экранов… отовсюду?

— Возможно. Главное для нас состоит в том, что увидеть то, что покажут экраны в последнее мгновение.

— Пусть доктор Сунь побежит к Дзюнко.

— Женщины не должны видеть то, какой ужас здесь произойдёт?

— Почему же?

— Вы сказали Дзюнко покинуть помещение, а теперь хотите, чтобы доктор Сунь Мэйлань сделала то же самое.

— Я хочу, чтобы и доктор Петров последовал за ними. Если он останется с нами, то, при всём уважении, в силу возраста не успеет сбежать. Все ценные для расследования должны выжить.

Когда этого ожидали меньше всего, заговорил доктор Петров: «Убегайте все вы. Мой друг погиб здесь, а я уже отжил свой век. Я сам запущу столкновение и буду по рации сообщать вам обо всём, что вижу. Так будет лучше для нас всех». Хидеки сначала собирался поспорить, но затем быстро осознал, что это единственный вариант — альтернативы были самоубийством. Отодвинув ящик стола, Василий достал две рации, передав одну из них детективу, он прошептал: «До последней капли крови, до последнего вздоха». Следующую минуту все молчали — это была минута памяти ещё живого человека, который собирался пожертвовать собой во имя всего человечества.

— Пошли! — крикнул Петров, — Вон отсюда! Вон! — доносилось из сектора Lambda-6, когда Хидеки, Клаус, Михаил и Дзиюхито неслись изо всех сил по коридору. Добежав до лестницы, детектив отдал математику рацию. Оказавшись на поверхности, Хидеки включил её и сообщил Петрову, что они уже на улице. На часах уже было 20:33. На улице стемнело, прохладный вечерний воздух успокаивал сердца тех, кто должен был бежать прочь от места встречи двух смертельных частиц и микроскопической чёрной дыры. Испытывая жжение в трахее, Хидеки не сбавлял скорости и не отставал от своих коллег. Вдали было видно то, как Дзюнко машет фонариком, встречая своих новых друзей. Подбежав к японской девочке, Дзиюхито оглянулся — здание сектора Lambda-6 всё ещё стояло. Все находившиеся на улице, подняли головы и увидели небо, усыпанное звёздами. Трава вокруг становилась влажной, температура на улице понижалась. Все пребывали в умиротворении. Не было никакого загадочного объекта, вошедшего в Солнечную систему, не было чисел перед глазами, не было загадочных документов проекта «Глас Небес». Оставалось лишь звёздное небо над головой с бесконечным числом светлячков, бороздивших холодные океаны космической пустоты. Дзюнко произнесла: «Глядя на эту красоту, забываешь, кто ты. Земля уходит из-под ног, планета кажется такой крошечной, а Вселенная такой одновременно безграничной и маленькой, что способна уместиться у тебя на ладони». Девочка достала из сумки фотоаппарат и сделала несколько снимков неба, после чего переместила своё внимание на окружавших её людей. Спросив разрешения, она сфотографировала каждого, кто стоял рядом с ней.

— Вселенная напоминает мне кусок холодной бездны, заполненный светлячками, отчаянно пытающимися выжить, — грубо проронил Дзиюхито.

— А мне, — отвечала Дзюнко, — она напоминает девочку, разглядывающую звёздные узоры своего кимоно. Она и сама не понимает, откуда берутся эти узоры. Она играется с галактическими ленточками, вплетёнными в её волосы, и смеётся. Эти ленточки — реки, подобные Небесной реке. Потом она замечает цветочки и насекомых, что их опыляют — это мы. Она забоится о цветочках и насекомых, оберегает этот хрупкий мир жизни, но даже она не в силах сохранить его, если он не захочет. То, что мы увидим, взглянув в её глаза, будет не её душой, а отражением нас самих. Она одинока, потому, лишь обняв её, мы сможем почувствовать её душу, согреть её своим теплом и добротой. А для того, чтобы сделать это нам нужно перестать бояться её, перестать бояться Вселенную, окружившую нас добротой и заботой. Мы должны принять себя и искренне радоваться даже самой маленькой и незначительной мелочи, как капелька воды, стекающая по стеклу.

— Разве Вселенная добра к нам? Это она отправила нам эти бедствия!

— Жизнь — это такая хрупкая штука, что сам факт того, что мы стоим здесь, уже является чудом.

Диалог детектива и девочки прервался голосом из рации: «Я жду вашего ответа!» Ещё раз взглянув на звёздное небо, Дзюнко попросила рацию у Хидеки. Когда рация вновь перешла из рук в руки, девочка сказал обречённому учёному: «То, что вы делаете, изменит наше представление о мире. То, что вы делаете, прекрасно. Мы вечно будем помнить вас. Вы станете цветком». Последняя фраза ошеломила Дзиюхито. Он выхватил переговорное устройство из рук Дзюнко и холодным, грубым голосом сообщил: «Мы готовы». Девочка и сама не знала, почему произнесла эту фразу.

Учёный начал докладывать о том, что происходит на детекторе Lambda-6. Лампочки, графики, предупреждающий писк. Антиматерия и материя разогнались до предельных для коллайдера скоростей. Последними словами доктора Петрова стала фраза: «Лишь бы это было не зря, и не больно». Щелчок кнопки и взрыв. Здание сектора Lambda-6 на вспыхнуло, как подожжённый магний. Оно вспыхнуло на одно мгновение и тут же погасло. Грохот разнёсся по всей округе. Земля содрогнулась. Стрекотание кузнечиков прекратилось, птицы поспешили покинуть проклятое место, время остановилось. Горящие обломки того, что раньше было ускорителем, стали напоминанием хрупкости достижений человеческой цивилизации. Взрыв, испаривший учёного-смертника, вызвал активацию всех возможных систем тревоги. Через полминуты после столкновения улица была залита какофонией сирен, кричащих о неисправности ускорителя частиц, который был венцом творения физики элементарных частиц, чудом инженерной мысли, на одно мгновение ставшим символом человеческой целеустремлённости и на веки вечные оставшимся памятником утраченных надежд и сотен погибших по всему миру математиков и физиков.

Дзюнко сфотографировала горящее здание и обратила внимание на то, что отсчёт ускорился. Она произнесла: 4:04:32:57. Михаил вынес приговор: «Конец света наступит раньше, чем планировалось. Ничего с этим не поделаешь».

— Такими темпами до конца света осталось всего ничего, — заключил Хидеки.

— Такими темпами он наступит через несколько минут! — с саркастичной тревогой отозвалась Сунь Мэйлань и вздохнула.

— Сейчас Боги поведают нам всё о своей воле, — произнёс Дзиюхито. В этот момент начался звездопад, поразивший до глубины души исследователей, ожидавших конца света. Хидеки что-то записывал в свой блокнот и извергал факты про космос, Дзюнко фотографировала небо, Мэйлань восторженно смотрела на происходящее, Клаус наблюдал за окружавшими его людьми, а Михаил и Дзиюхито встретились взглядом и молчали, словно часовые на дальней границе, заметившие полчища вражеской армии. В это время звездопад продолжался. Сотни маленьких белых точек вспыхивали, пролетали маленькое расстояние и гасли. Напоминая снежинки, странное явление окутало своей холодной загадочностью сердца присутствовавших на вселенском спектакле людей. Сунь Мэйлань вспомнила горную деревню, в которой провела своё детство. Разглядывая вершины, вечно находящиеся во власти мороза, она представляла себя одной из падающих с неба снежинок, составляющих вихрь, внушающий благоговение перед силами природы, являвшими собой проявление хаотичности мира, который своим масштабом вызывал чувство упорядоченности даже тогда, когда невозможно было сказать, что произойдёт в следующую секунду. Заметив, странное движение на одной из далёких вершин, девочка прибежала домой и крикнула: «Смотрите, что там!» Белоснежная масса сносила всё на своём пути — лавина вбирала в свои пучины деревья, хрупкие давно забытые людьми строения, а также не сумевших спастись животных. Морозная стена смерти стремительным облаком врывалась в жизнь десятков зверей, вбирая в ледяные пучины всё на своём пути, в очередной раз ударяя по колоколу, своим звоном, провозглашавшим: «Ничто не вечно в этом мире». Когда природное бедствие прекратилось, Мэйлань ощутила нечто странное: вместо шока, страха и трепета перед силами природы пришло опустошение. Вселенная вновь очистила свой ум, оставив лишь мгновение, еле уловимое мгновение пустоты и безбрежной безмятежности. Когда лавина сошла, оставив позади разрушения, мир не погрузился в хаос — птицы продолжали свою песнь, люди не прерывали своих дел. Мэйлань созерцала истинную суть вещей, заключавшуюся в порождении хаоса порядком и порядка хаосом, в их взаимном поглощении и переливании друг в друга. Вернувшись в реальность, она увидела в падающих звёздах те самые снежинки, из которых состояла первая увиденная ею лавина, что навсегда оставила морозный след в её сердце.