Песнь Вселенной

Если у вас возникнет вопрос, когда я начну, то знайте — я уже начал, две недели назад.

Удачи, коллеги.

— Это же… Это же сам Алеф! — восторженно произносил Накамура, — Сам Алеф!

— Я бы так не радовался на твоём месте.

— Почему? Мы же только что слышали лучшего детектива планеты!

— Если он взялся за дело, то мне страшно, что будет дальше. Алеф берётся только за серьёзные дела, исход которых способен повлиять на судьбы многих стран и народов. Похоже, что мы столкнулись с чем-то поистине неизведанным.

***

Сунь Мэйлань шла по парковой зоне ЦЕРНа, размышляя о происходящем. Смерти учёных по всему миру, смерти гениальных учёных. Она не могла поверить в происходящее. Запуск Большого Кольцевого Коллайдера внушал надежду всему человечеству — день запуска БКК должен был стать днём конца кризиса в физике, но вместо открытий и научного прорыва мир получил трагедию. События последних дней тревожили Мэйлань.

— Доктор Сунь! У меня к вам вопрос от Клауса Штейнера, — крикнул китаянке Петров, после чего передал распечатку с данными из сектора Lambda-6.

— Здравствуйте доктор Петров. Что это?

— Клаус Штейнер попросил передать вам обобщённые данные из нашего сектора, он сказал, что вы являетесь специалистом по анализу данных, и что вы сможете понять закономерность.

— Он попросил сделать это только сейчас?

— Да, я не знаю, почему он лично не попросил вас об этом.

— Это очень странно.

— Он сказал, что вы должны помочь разобраться с числами.

— Поручите это Ямамура Хидеки.

— Почему ему?

— Он математик.

— Но его область математики не занимается анализом данных… Он занимается теорией чисел.

— Хорошо, я посмотрю на распечатки и сообщу вам, если приду к каким-нибудь выводам.

— Как думаете, нам удастся разобраться с происходящим?

— Я не знаю.

— Что вы думаете? Вы выглядите очень обеспокоенной.

— Я считала, что мы совершим открытие. Представьте, что вы всю жизнь мечтаете найти нечто неизвестное ранее. Представьте, что вы надеетесь, боретесь, никогда не сдаётесь. Представьте, что вы горите своим делом, но потом происходит нечто кошмарное, нечто, что способно уничтожить всё, ради чего вы живёте. Моя страна отправила меня сюда, чтобы я стала специалистом, который поможет народу в его борьбе.

— Представляю… Говорят, что Китай уже автоматизировал семьдесят процентов производства, а правительство объявило, что до эры изобилия осталось несколько лет.

— Не только мой народ на меня надеется. Всё человечество смотрит на нас и ждёт, когда мы разгадаем загадку и совершим открытие. Нам нельзя сдаваться.

— Мы проделали огромный путь. Открыв деление ядра в начале прошлого века, мы считали, что достигли вершины научного знания, но вот мы стоим здесь…

— Мы не так далеко продвинулись. С семидесятых годов прошлого века наши представления коренным образом не изменились — мы топчемся на месте. Мы потратили столько усилий и не обнаружили новые частицы, а теперь гибнут люди со всего мира.

— У меня ощущение конца. Такое чувство, что всё — больше ничего нет.

— Нет! Не произносите этих слов!

— Простите… И всё же я считаю, что у нас есть надежда. Да, у меня есть надежда, несмотря на мои печальные слова.

— Надежда на что? Мы провели два десятка запусков и ничего не нашли.

— По крайней мере мы скоро узнаем, кто убивает учёных.

— Как?

— А вы разве не слышали? Лучший в мире детектив взялся за дело.

— Алеф? Я больше склоняюсь к тому, что это просто болтовня ни о чём, чтобы успокоить население.

В этот момент на одном из информационных экранов началась трансляция прямого эфира:

Здравствуйте. Я Виктор Фомин. И я физик, живой физик. Возможно, вы удивитесь, но я жив. Вот он я. Что ж… Начнём с того, что учёные в ЦЕРНе подобрались очень близко к разгадке. Мне известно, что это за ошибки в их данных. Более того, я обладаю информацией о новых частицах, выходящих за рамки Стандартной модели…

Мэйлань и Василий остановились рядом с экраном и прекратили диалог, как только человек из трансляции упомянул ЦЕРН. Они хранили молчание, не в силах поверить в то, что слышат.

— Не может быть! — крикнул Василий, — Это невозможно!

— Подождите чуть-чуть. Я хочу послушать, что он нам скажет…

Итак, я вас заинтриговал? Дело в том, что нужно не только получать новые данные, нужно их правильно интерпретировать. Открытия такого рода не достаются нам просто так. Нужно грамотно подходить к вопросу.

— Это всё болтовня.

— Похоже, что он просто сумасшедший, которому дали эфир.

— Какое разочарование…

Итак, я знаю. Я знаю, что вам нужно. И сейчас я озвучу параметры одной из частиц. Эта частица… Больше ничего нет! Больше ничего нет! Слышите меня?! Больше! Ничего! Нет!

Выступающий по телевидению встал из-за стола, взял ручку и написал что-то на листке бумаги, который лежал рядом с микрофоном. Он поднёс к камере этот листок, на котором было написано: «Больше ничего нет». Затем докладчик сжал листок в левой руке, а правой воткнул ручку себе в горло. Брызги крови закрыли изображение. Трансляция прервалась, на экране появилась буква Алеф на белом фоне. Обработанный человеческий голос начал свою речь:

Итак, кем бы ты ни был, ты не рискуешь. Этот человек не был физиком. Что уж там, он не был даже учёным. Это был приговорённый к смерти преступник. Он понятия не имел не то, что о Стандартной модели, он не имел представлений даже об элементарных вещах, таких, как электростатика. Ты ждал момента, вы ждали момента, если вас несколько. Итак, погибший говорил о том, что знает, как совершить открытие, но вы его не трогали. И лишь когда возник риск, что он действительно сообщит нечто, что не входит в ваши планы, только тогда вы убили его. Это интересно. Я проверял все возможные варианты. Я выяснил, что вы можете убивать на расстоянии всех, кто знает.

Но сейчас я поведаю вам кое-что. Я знаю то, чего он знать не мог. Во-первых, на Большом Кольцевом Коллайдере работает международная группа учёных. Некоторые из них погибли. Погибли люди, но не собранные ими данные. Я две недели получал все сведения о происходящем в ЦЕРНе. И сейчас я готов сделать вывод на основе всего, что мне известно. Вывод, который шокирует всех. Я собрал свою группу учёных, и они в тайне ото всех проводили анализ. Теперь я тоже знающий, теперь мне тоже известно то, что вы так скрываете. Сейчас я озвучу на весь мир данные о частице, выходящей за рамки Стандартной модели. 22 июля 2040 года, в 15:30 по центральноевропейскому времени, весь мир узнает правду.

Сунь Мэйлань задержала дыхание, а Василий Петров сжал кулаки. До половины четвёртого оставалось пять минут, под чёрной буквой Алеф, расположенной на белом фоне, появился таймер, чёрными числами отсчитывающий время.

Кем бы вы ни были, у вас есть возможность меня убить.

Осталось четыре минуты.

Чего же вы ждёте?

Осталось три минуты. Мэйлань и Василий хранили молчание, к ним подбежал Хидеки и сказал: «Он мой кумир! Если они его не убьют, то он дважды мой кумир!»

У вас три минуты, а я знаю великую вселенскую тайну, что вы так оберегаете.

Осталось две минуты. Троица, стоящая у экрана, не издавала ни звука.

Вы убили того человека, как только он был готов раскрыть секрет. Я тоже готов. У вас две минуты.

— Он великий человек! — произнёс Хидеки. До оглашения данных осталось полторы минуты.

Знайте! Вы ренегаты, предатели человечества. Вы самые опасные и презираемые всеми преступники в истории. Если вы не убьёте меня, то вы войдёте в историю не только, как предатели человечества, но и как трусы, самые трусливые и мерзкие трусы, действующие из тени! У вас одна минута.

Осталась одна минута.

Что же я могу сказать? Ваш план провалился! Вы убивали всех, кто мог продвинуть науку вперёд и преодолеть кризис в физике, а вот теперь я, простой детектив, собравший группу учёных, разрушу все ваши планы. Какая жалость… Менее чем через минуту ваш план рухнет.

Время вышло.

Данные новой частицы, таковы…

Троица работников ЦЕРНа чуть ли не тряслась в предвкушении.

Во-первых, эта частица…

Трансляция была резко прервана помехами. Мэйлань отпрыгнула от экрана, Василий не проронил ни слова, а Хидеки с сожалением вздохнул. Искажённый электронный голос, отличный от голоса Алефа, сквозь помехи объявил: «Никто не должен знать». Через полминуты сигнал восстановился, после чего вновь на экране появилась чёрная буква на белом фоне, а детектив продолжил свою речь:

Итак, я снова здесь. Почему же ты не убьёшь меня? Я провоцировал тебя, как мог. Сигнал восстановился сам собой, я жив. Давай! Давай! Сделай это! Или же ты не можешь? Не можешь? Не можешь… Тогда я раскрою твою тайну, раскрыв свою — я не обладаю нужными тебе данными, а сейчас ты, не сумев убить меня, только что раскрыл свои карты, ведь теперь я знаю одну твою слабость — ты не знаешь обо мне ничего. Ты смог прервать трансляцию, ненадолго, но смог. Ты обладаешь способностью делать то, что кажется физически невозможным. Это интересно. Ты способен убивать людей на расстоянии, по всему земному шару, ты способен прерывать разного рода сигналы, замещая их своей речью, однако ты не в силах убить меня.

Я обращаюсь ко всем людям мира. Да, сигнал транслируют теперь не только в ЦЕРНе, так что ты только что выдал своё местоположение. Я обращаюсь ко всем людям мира! Не оглашайте никаких сведений о феноменах, выходящих за рамки Стандартной модели, передавайте сведения тайно в ближайшие к вам научные организации. Сведения эти не должны быть озвучены. Я занимаюсь этим делом — убийца будет найден.

— Он не дважды мой кумир! Нет, он трижды мой кумир! — восторженно крикнул Хидеки. Мэйлань и Василий в недоумении переглянулись. У всех учёных ЦЕРНа теперь не было никаких вопросов кроме одного. Только один вопрос: «Что это сейчас вообще было?»

Ночь, человек стоит на балконе, осматривая открывающийся ему вид на Токио. Свежий воздух, тишина, умиротворение. Человек стоит и рассуждает.

Итак, он не убил меня. Он убивает всех, кто хоть что-нибудь знает. Я поставлю свою жизнь на то, что он был уверен, что я что-то знаю. Он не смог убить меня. Более того, он убил человека, который ничего и знать не мог. Он убивает всех, кто только заявляет о том, что что-то знает. Он не проверяет сведения, более того, он ими не обладает. Он убивает лишь тех, кто засветился в СМИ. Он убил даже того учёного, что выступал по радио. Вместе с тем он убил подставного человека, но не смог убить меня. Хотя попытался помешать мне, но не смог. Это говорит о том, что эта некая сила, сеющая смерть, не из космоса, это не божественное вмешательство — эта сила здесь, на земле. На Земле, как на планете, и на земле, как в мире смертных. Я знаю, что убийца в ЦЕРНе. Во-первых, такая же трансляция шла в Акихабаре, там нет научных учреждений. Мне удалось проверить, является заявление о знании гарантом смерти. Во-вторых, убийца сам мне подсказал, своё местоположение. Учёный, выступавший по радио погиб в тот момент, когда в ЦЕРНе был день, тогда, когда этот учёный выступал на одной из швейцарских радиостанций. Подставная трансляция в точке Кси была лишь делом техники и проверки моих гипотез. Честно говоря, даже в моих самых светлых мечтах, мне было трудно поверить, что всё случится так, как случилось. Я отправляюсь к Большому Кольцевому Коллайдеру не в поисках новых частиц, но в поисках ответа, который не менее важен для слома старых представлений в физике, ведь, по известным нам законам, никто не способен убивать на расстоянии, предположительно, телепатически воздействуя на жертву.

ЧАСТЬ II — ПРОВЕРКА НА РЕШИМОСТЬ

Глава 7.ОТСЧЁТ НАЧАЛСЯ

2040-Й ГОД

Чжао Цзе стоял на смотровой площадке и напряжённо о чём-то думал. Вокруг были горы. Местоположение базы было засекречено, потому он не имел почти никаких связей с внешним миром, находясь в горах, однако вести о событиях последних дней, прогремевших по всему миру, дошли и в такую глушь. Будучи офицером, Чжао Цзе был обязан находиться в курсе последних событий, чтобы в случае угрозы предпринять все необходимые меры по поддержанию порядка в вверенном ему личном составе, если связь с высшим командованием прервётся. Ракетные войска НОАК имели стратегическое значение для страны, потому база была оснащена самым современным оборудованием, предназначенным для наблюдения за аэрокосмическим пространством, представлявшим собой системы раннего предупреждения о ядерном ударе. Сотни спутников ежесекундно мониторили состояние поверхности Земли в поисках подозрительных явлений — целью такого наблюдения являлось всё, что может указывать на старт ракет с ядерными боеголовками.

Величественные горы внушали трепет перед силами природы любому, кто взглянет на их Путь. Огромные, монструозные вершины, возвышавшиеся на многие километры над уровнем моря, располагались вокруг секретной базы. Солнце, проходящее по небосклону, с почтением относилось к величественным исполинам. Немногие суслики бегали вдали, показывая своим примером, что существует место, отделённое от мирской суеты, место, находящееся в центре этого мира. Духи горных рек и озёр тихо шептали свои песни всем, кто был готов их слушать. В одно мгновение мир показался пергаментом, по которому разливалась тушь, своими потоками образовывавшая толстые линии, которые становились шире ближе к низу рисунка — реки, тонкие угловатые линии, сходившиеся в одной точке — горы, прерывистый узор линий, чередовавшихся друг с другом — спокойная поверхность воды горного озера, трапецию, с отходившим от неё чертами — смотровая площадка, сложную фигуру, напоминавшую тень человека — Чжао Цзе.

Склонив свою голову в уважении к месту, солдат посмотрел на свои руки — он пребывал здесь и сейчас, в этом моменте, нигде больше. Чуть начавшийся ветер не прервал успокоение одинокого наблюдателя окружающего мира, наоборот, дуновение ветра привело Чжао Цзе в состояние повышенного внимания к деталям. Разглядывая озеро вдали, офицер отметил, что его поверхность по-прежнему оставалась спокойной.

Раздавшийся сигнал тревоги, вырвал умиротворённого человека из состояния успокоения. Достигнув сатори, увидев истинную суть мира, Чжао Цзе был вынужден вернуться к мирским делам. Сорвавшись с места, офицер уже отсчитывал двери в тоннеле, выдолбленном в скале, добежав до нужной, он встал, отдал честь присутствующим и громко отдал приказ: «Доложить об обстановке!» Когда пара солдат, рангом ниже, жестом подозвала своего командира к экрану компьютера, тот холоднокровно подошёл к монитору и десять секунд вглядывался в то, во что было невозможно поверить: с территории США, с Аляски, по направлению к Китаю стартовали две ядерные ракеты — на принятие решения оставалось несколько минут.

— Всего две ракеты?

— Так точно, офицер Чжао!

— Что по другим датчикам?

— Все показывают только две ракеты. Сработали все системы обнаружения!

— Перепроверьте ещё раз.

— Будет сделано, офицер Чжао!

Перепроверка ничего нового не дала. В комнате стояла гробовая тишина. Никто не знал, что делать. Если доложить верховному командованию, то тут же будет получен приказ об ответном ударе. Сигналов от других баз не поступает, что может указывать на то, что они уже уничтожены. Наличие лишь двух обнаруженных ракет может указывать на уничтожение большей части группировки спутников на орбите. В такой ситуации принять решение об ответном ударе нужно независимо от верховного командования. Офицер Чжао обратился к подчинённым: «Товарищи! Сейчас мир стоит на краю гибели. Наши системы раннего предупреждения указывают на то, что с территории Соединённых Шатов в нашем направлении стартовали две ракеты. Эти ракеты могут нести на себе не ядерные бомбы, а электромагнитные. В таком случае мы имеем дело с ударом, призванным сначала вывести все наши электронные системы из строя — тогда мы должны ударить первыми. С другой стороны, мы не можем быть уверены в достоверности данных, так как две ракеты — это слишком мало для такого противостояния. За неимением лучшей альтернативы, я предлагаю голосовать: поднимите правую руку те, кто за доклад верховному командованию, не поднимайте руку, если вы за то, чтобы ждать дополнительных данных. Голосуем двадцать секунд, вариант, который наберёт большинство голосов будет принят». Чжао Цзе достал из кармана круглые часы и начал отсчитывать время, за которое нужно принять решение, которое может стать роковым. В комнате находилось семь человек, что означало невозможность того, что два варианта реагирования на ситуацию наберут равное число голосов. В первые десять секунд два человека подняли правые руки, во вторые десять секунд к ним присоединился ещё один человек. Когда Чжао Цзе объявил об окончании голосования, три человека были за доклад верховному командованию, а четверо избрали позицию выжидания.

Неизвестно, чем всё закончилось бы, если бы первый вариант победил. Через мгновение после объявления результатов две красные точки, плывшие по синей карте мира в сторону Китая, исчезли с экрана. Перепроверка данных не выявила ничего — спутники на орбите отзывались на запросы, но ни о чём подозрительном не сообщали. Находящиеся в центре раннего обнаружения с облегчением выдохнули. Чжао Цзе попросил по рации докладывать обо всём подозрительным, после чего отправился обратно на улицу.

Вновь оказавшись на смотровой площадке, командир попытался придаться состоянию покоя и умиротворения, которого ему удалось достичь до того, как сработали системы предупреждения о ядерном ударе. Несмотря на усилия, прилагаемые для достижения чистоты ума, Чжао не мог сосредоточиться на дуновениях ветра и окружавшей его местности — его разум метался от одного отрывка мысли к другому. Во основном все они были сосредоточены вокруг инцидента, однако одна из них была иного характера и в некоторой степени внушала ужас. Непреодолимое желание посмотреть на Солнце, нашу звезду, охватило Чжао Цзе. Не в силах сопротивляться иррациональному стремлению, он поднял голову наверх. Белоснежный диск с золотой каёмочкой начал выжигать глаза на него смотрящего. Через одну секунду вместо белого зарева офицер увидел черноту, словно свет стал настолько ярким, что глаз больше неспособен его увидеть. Теперь Солнце виделось, как чёрный диск, обрамлённый двумя кольцами: белым и золотым. Через ещё одну секунду голова начала болеть. На третью секунду мир вокруг начал размываться, а образ чёрной точки по центру Солнца становился всё более чётким. На четвёртую секунду из глаз потекли слёзы. На пятую секунду Чжао заткнул уши, лицезря то, как из звезды расходятся розовато-пурпурные лучи. Шестая секунда ознаменовала собой окончательное размытие окружающего мира. Седьмая секунда пролилась слезами из глаз Чжао Цзе, чувствовавшего, что сейчас с ним говорит сама Вселенная. Восьмая секунда стала последней. Не выдержав пытки, Чжао Цзе склонился и, опираясь на перила, вглядывался в пропасть. В голове ничего больше не звенело, все мысли покинули её, кроме одной, которая была вопросом «Почему мы именно так видим Солнце?» Придя в норму, Чжао Цзе отошёл от перил и ужаснулся — перед его глазами были чёрные числа 12:11:23:59.

— Это невозможно! — крикнул Чжао Цзе, припоминая, что нечто подобное уже было описано в старом фантастическом романе. Протирая глаза руками, офицер убедился в том, что числа меняют свой цвет в зависимости от того, на что он смотрит. Нечто подобное испытывали учёные из старого фантастического романа, которые Чжао Цзе читал в детстве, потому сейчас он был напуган. Он не верил в то, что недавние самоубийства учёных и числа в его глазах как-то связаны с вышей волей и старой книгой, однако такое совпадение повергало его в ужас. В этот момент по рации раздалось: «Офицер Чжао! Срочно возвращайтесь!» Прибежав в комнату, Чжао Цзе увидел нечто, чего ожидал увидеть меньше всего — солдаты натянули жёлтую верёвку вокруг терминала системы раннего предупреждения. Один из них подбежал к офицеру и, отдав честь, путая тоны и проглатывая звуки, судорожно докладывал о произошедшем, что казалось невероятным: «Если подойти к терминалу системы раннего предупреждения, перед глазами появятся странные числа». Обратив внимание на свои числа, Чжао Цзе озвучил: 12:11:20:17. Лица находящихся в комнате изменились и стали выражать гримасы ужаса. Все переглянулись, а затем уставились на своего командира. Никто не осмеливался заговорить первым. Даже пыль, летавшая по комнате, улеглась, прерывисто шумящие лампы приутихли, дыхание всех стало еле слышимым, все начали быстро моргать, но никто в следующие минуты две не проронил ни слова.

— Это какой-то обратный отсчёт, — с тревогой объявил тот, кто ближе всех стоял к верёвке, отделявшей всё пространство комнаты от зоны, принадлежавшей системе раннего ядерного предупреждения. Ещё раз переглянувшись, солдаты вновь замолчали. Со лба Чжао Цзе стекал пот, однако взгляд оставался невозмутимым.

— Когда это началось?

— В 14:00, если примерно. Вы ушли, затем прошло шесть минут. Я увидел числа, после чего позвал остальных. Никто до этого не видел, но подходя к системе раннего предупреждения, все начинали видеть.

— Это невозможно.

— Мы знаем, однако мы видим, вы видите, и видим мы одно и то же.

— То, что видит один можно подвергнуть сомнению. То, что видят двое может оказаться фальсификацией. То, что видят восемь может быть коллективным помешательством, но то, что видят восемь, будучи разделённым, находящимися в разных местах, должно быть правдой, иначе мы не сможем отличить сна от яви. То, что мы видим, объективная реальность.

Последние слова Чжао Цзе прозвучали для солдат, как приговор военного трибунала. Офицер стоял и ждал, когда кто-то что-нибудь скажет, но все молчали. В голове Чжао Цзе появилась новая мысль: «Это не связано с тем, что я смотрел на Солнце, иначе они бы не успели сделать все эти выводы и оградить терминал. Я не заметил чисел, потому что был ослеплён звездой, из моих глаз текли слёзы, потому я просто не сфокусироваться на числах».

— Что же будет, когда этот обратный отсчёт закончится? — спросил один из солдат. Чжао Цзе ответил: «Не знаю, но надеюсь, что дракон не поглотит Солнце».

***

О феномене было доложено высшему командованию. На базу в горах прибыл специальный контингент, состоящий из психиатров, физиков и солдат. Теперь был установлен новый порядок несения службы: дежурство за терминалами системы раннего предупреждения теперь несут три человека посменно. Каждая смена длится два часа. К удивлению Центральной Военной Комиссии, командующие ракетных войск по всему Китаю докладывали о феномене чисел, при этом если у простых солдат числа появлялись только при работе с системами, так или иначе связанными, с ядерным вооружением, то у командиров числа присутствовали постоянно. Объяснить эту загадку никто не мог.

Ядерные державы молчали о происходящем два дня, однако, когда стало ясно, что до завершения обратного отсчёта остаётся всего лишь девять дней, по инициативе Китая и России было созвано экстренное заседание Совета Безопасности ООН — никому не хотелось в одиночку выяснять, что произойдёт тогда, когда отсчёт завершится.

— Мы считаем, что все ядерные державы должны объединить свои усилия ради уточнения информации, касающейся обратного отсчёта, — говорил представитель Китая, — То, что происходит во всём мире, выходит за все рамки разумного, однако мы считаем, что события последних дней не должны разобщать народы Земли. Мы должны объединиться, если хотим докопаться до зерна истины, — завершил свою речь представитель Китая. Представитель России предложил план, состоящий из трёх пунктов:

Страны обмениваются информацией, касающейся обратного отсчёта.

Страны обмениваются информацией, касающейся последних научных достижений.

ООН организует международную комиссию по расследованию недавних событий, которая должна выявить взаимосвязь между самоубийствами учёных и обратным отсчётом, который видят солдаты, задействованные в принятии решений о нанесении ядерного удара, если таковая имеется.