Проигравших двое

— Нет, ничего такого, просто стало скучно. Я решила уйти.

Я усмехнулся. Скучно. Интересное слово она выбрала. Это определенно была игра, и довольно дерзкая.

— Тебе стало скучно? — я коротко рассмеялся. — Ты снимала видео, тебе было весело. И вдруг стало скучно, так?

Она смотрела прямо на меня. И не отвела взгляд.

— После того как появилась твоя подруга, только тогда всё переросло в невыносимую скукотищу, — сказала она спокойно, честно, без истерики.

— Ты что, ревнуешь меня? — усмехнулся я.

Обычно, после этого вопроса, девушки начинают отрицать очевидное, оправдываться, что это не так. Она же просто молчала.

— Может ты забыла кто я, так я тебе напомню. Сегодня она целует, завтра другая, а послезавтра это можешь быть ты.

Я сделал шаг вперёд. Расстояние между нами исчезло. Теперь я чувствовал тепло её кожи. Запах шампуня на влажных волосах. И это, чёрт возьми, действовало на меня сильнее, чем я ожидал. Но я всё равно смотрел только ей в глаза. Интереснее было видеть её реакцию. Она отступила на шаг — не испуганно, а словно устанавливая границу.

— Я хочу, чтобы ты исключил меня из этой цепочки. Я не буду частью этого, — сказала она. — Зачем ты вообще пришёл, тебе лучше уйти!

Вот это выдержка. Она отказывалась от моего присутствия. Фанатки так себя не ведут, они ищут внимания, цепляются за каждое слово, хотят быть замеченными. А она будто делала наоборот — держала дистанцию, словно показывая, что может обойтись без меня. Её игра мне нравится, это делает её куда притягательнее. Мой взгляд ещё раз скользнул по её телу. По влажным плечам. По изгибу талии. По линии бёдер. Я рассмотрел каждую деталь на её полупрозрачном белье, как её твердые соски выпирали через кружево. Её тело тоже отзывается на моё присутствие, так же, как и моё. Я не отрывал глаз от её живота и затем они спустились ниже. Сделал глубокий вдох, чтобы как-то сдержать себя и не наброситься на неё прямо здесь.

Она заметила это сразу и нервно огляделась, будто ища, чем прикрыться. Я едва заметно усмехнулся. Чёрт, а она красива. Сейчас, стоя передо мной без макияжа. Такая настоящая. Такая нежная.

— Сегодня у меня вечеринка. Тони заедет за тобой в восемь, — я сказал это спокойно, наблюдая за ней.

— Прости, но у меня уже есть планы, — ответила она.

Я задержал на ней взгляд. И снова отказ. Это начинает меня забавлять. Замечательно, значит, повеселимся.

— В восемь, — сказал я тихо, но жёстко. — И, если ты не будешь готова, Тони привезёт тебя в том, в чём ты сейчас.

Её лицо вспыхнуло. Я ещё раз медленно провёл взглядом по её телу — теперь уже намеренно. Потом развернулся и вышел. Но, спускаясь по лестнице, поймал себя на неожиданной мысли. Мне вдруг стало интересно, как долго она сможет держать эту дистанцию. Потому что женщины, которые знают себе цену… обычно оказываются самыми опасными. Нужно менять тактику, ревность не для нее, это только отталкивает её от меня, а я хочу ещё поиграть с ней, пока моё тело не успокоится и не перестанет так реагировать на эту сучку.

Глава 10

Микаэла

Не прошло и минуты с момента, как ушёл Маршалл, в комнату влетела Оливия.

— Ну что?! Этот урод не обидел тебя? — её голос звенел от тревоги.

— А ты как думаешь? Он всё время ищет, чем зацепить меня. Ты не заметила? — я ходила по комнате кругами, как зверь в клетке, не находя себе места.

— Да остановись ты! — она села на кровать, голова закружилась от моего метания. — Что он сказал?

— Про вечеринку. Что за мной приедет его охранник, — я всё же опустилась рядом, ноги дрожали.

Если бы он только знал, каких нечеловеческих усилий мне стоило смотреть ему в лицо и сохранять это ледяное равнодушие. Я чувствовала, как внутри всё дрожит, как трещит по швам эта хрупкая маска спокойствия. Если бы его взгляд задержался на мне чуть дольше — всего на секунду — я бы не выдержала. Слёзы предали бы меня мгновенно. Мне было невыносимо видеть его рядом с другой. Каждое её движение возле него жгло изнутри, словно кто-то медленно проворачивал нож под рёбрами. В какой-то момент во мне вспыхнула такая ярость, что мне захотелось разорвать её на куски. А потом — и его вместе с ней. Глупо. Жалко. Смешно. Потому что кто я для него? Всего лишь очередная поклонница, жаждущая его внимания. Но ему об этом знать совершенно не обязательно. Чёрта с два я поеду на эту проклятую вечеринку. Туда, где, я почти уверена, снова увижу его — в чужих руках. Возможно, даже не в одних. Я и так знаю, как это будет: смех, музыка, его руки на чьей-то талии, чужие губы возле его уха… и где-то рядом я, делающая вид, что мне всё равно. Если бы он только знал, какую боль причиняет мне каждым таким взглядом, каждым прикосновением к другой.

— Я слышала, как он говорил Тони приехать за тобой. А про то, что ты ушла? —голос Оливии прервал мои внутренние страдания.

— Я сказала, что мне скучно. А он… обвинил меня в ревности. И, как всегда, сказал, что его игры с девушками — это данность. Неизбежность.

— Идиот, — подруга сжала кулаки. — Ты не должна поддаваться. Ты же умеешь переигрывать таких.

— Но ты забываешь одно «но» … — я прикрыла глаза. — С другими у меня не было таких чувств. А он… он как будто видит меня насквозь, угадывает каждый шаг. И стоит только подумать, что мы ближе, как он отталкивает, — выдохнула я, и боль пронзила грудь снова.

— Что думаешь насчёт вечера? — она заглянула в мои глаза.

Я улыбнулась сквозь горечь, приподняла брови дважды — мой немой вызов.

— Он сказал в восемь. Значит, мне нужно уйти раньше. Пусть увидит, что я играю по своим правилам.

Время было ближе к семи. Оливия с полчаса назад ушла со словами: «Удачи тебе, крошка, в твоём побеге, а за мной приехал мой Стив». Он уже принадлежит ей — быстро она присвоила себе парня, которого знала всего пару дней, и из-за этого я очень переживала, это совсем не похоже на мою подругу. Обычно она называет мужчин своими только спустя пару месяцев, когда точно уверена в серьёзности их отношения к ней. Я быстро натянула шорты и свободную рубашку на купальник, не заморачиваясь с причёской — волнистые волосы и без укладки ложились так, будто это нарочно сделанный образ «небрежной красоты».

Я вышла из номера и направилась к океану. В груди жгло: мне нужно было больше свежего воздуха, нужно было собрать мысли, иначе я бы просто задохнулась в этом клубке ревности и боли.

— Куда-то собралась? — голос Тони разорвал воздух, и я вздрогнула, как от выстрела.

— Ты должен был приехать в восемь.

— Должен был, — усмехнулся он. — Но Маршалл отправил раньше. И не ошибся — ты решила сбежать?

— Надо было уйти в шесть, — процедила я.

— В шесть я тоже был тут.

Холод пробежал по коже. Он предугадывал всё. Каждый мой шаг. Чёрт, неужели я настолько прозрачна?

— Может, всё-таки можно убедить тебя отпустить меня? — отчаянно спросила я.

— Нет, — Тони покачал головой. — Он убедил меня раньше, что ты должна быть там. Так что прошу.

Он открыл передо мной дверь машины.

Ну что ж. Если нет выхода не идти туда — значит, я пойду. Пойду с гордо поднятой головой. Если судьба решила издеваться надо мной, значит я пройду через это. Я буду улыбаться. Буду спокойно разговаривать. Может быть, даже смеяться. И ни один человек не догадается, каких усилий мне стоит просто стоять рядом и не развалиться на части. Даже он. Особенно он. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть видит только холодное спокойствие. Если он привык к тому, что вокруг него девушки теряют голову, плачут, ревнуют и цепляются за него — сегодня он этого не получит. От меня — точно нет. Пусть продолжает играть свою игру. Пусть обнимает других, смеётся, шепчет им что-то на ухо.

Я выдержу. Потому что иногда единственное, что остаётся человеку в безвыходной ситуации, — это сохранить гордость. И если я всё равно должна пройти через этот вечер, то сделаю это так, будто мне нечего терять.

Когда мы подъехали к вилле, меня будто обдало чужим миром. Дом сиял огнями — белоснежные колонны подсвечивались мягким золотым светом. Через сад, где воздух был густым от аромата цветов и сладковатого дыма кальянов, мы вышли к бассейну. Музыка уже гремела, ритм будто бил в виски. Людей было много — такое ощущение, что вечеринка началась давно. Девушки в коротких блестящих платьях, которые едва прикрывали тело, заливисто смеялись, демонстративно откидывая волосы, так что от их парфюма кружилась голова. От кого-то пахло сладким жасмином, от кого-то — резким удушливым мускусом, и всё это перемешивалось в тяжёлый коктейль.

Парни тоже старались: белые кеды, дизайнерские джинсы, часы на запястьях блестели, будто нарочно выставленные напоказ. Один громко хвастался новой машиной, другой рассказывал о новой пассии; смеялись они больше ради того, чтобы показать зубы и уверенность, чем от шуток.

Я чувствовала себя чужой. Маршалл стоял чуть в стороне, и всё внимание всё равно было приковано к нему. Он был в серой футболке и тёмных штанах-карго, но выглядел так, будто этот вечер принадлежал только ему. Его руки, в татуировках, поблёскивали в свете фонарей, взгляд был ледяным, но цепким. Девушки вокруг буквально жгли его глазами. Рука одной из них лежала на его плече. Они что-то оживлённо обсуждали, она громко смеялась, откидывая голову назад. Он даже не заметил меня — или сделал вид, что не заметил. Сердце дрогнуло от этой картины. Что-то болезненно сжалось внутри, остро и неожиданно. Но разум отреагировал совсем иначе. Он будто холодно усмехнулся и почти насмешливо прошептал: «А чего ты ожидала?» И правда… чего? Это было настолько предсказуемо, настолько до смешного ожидаемо, что внезапно мне самой стало смешно. Сначала губы лишь чуть дрогнули в кривой улыбке. А потом я тихо рассмеялась. Не от радости — от абсурдности происходящего. От того, что я, кажется, где-то в глубине души всё равно надеялась на какой-то другой исход. На глупое, нелепое чудо, которое вдруг возьмёт и не позволит этой сцене случиться. Но чудес не бывает. Поэтому я стояла, смотрела на всё это и смеялась — тихо, почти беззвучно. Смеялась над собой, над своей наивностью, над тем, как легко сердце всё ещё умудряется верить там, где разум уже давно всё понял.

— У тебя очаровательная улыбка, я Марк, — раздалось сбоку.

Ко мне приблизился парень, черты лица были удивительно гармоничными: чёткая линия челюсти, прямой аккуратный нос, высокие скулы. В этом лице было что-то открытое и располагающее, особенно когда он улыбался. А улыбка у него была лёгкая, живая, и казалось, что он действительно искренне рад происходящему. Его светло-карие глаза притягивали взгляд. Светлые волосы, небрежная прическа. На нём была простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Ткань слегка обтягивала плечи и грудь, подчёркивая хорошую физическую форму, но выглядело это естественно. Открытые предплечья добавляли образу непринуждённости, словно он только что вышел из тёплого летнего вечера и не стал утруждать себя лишней официальностью. Лёгкие светлые брюки сидели свободно, не сковывая движения. В нём не было ничего кричащего или показного — но именно эта естественность притягивала взгляд. Он улыбнулся, и на секунду мне показалось, что воздух вокруг стал легче. Такая простая, живая улыбка — без намёка на самодовольство, без попытки произвести впечатление. Просто тёплая и настоящая.

И где-то на краю сознания мелькнула неожиданная мысль: если бы моё сердце уже не принадлежало Маршаллу… возможно, у этой истории был бы шанс. С таким мужчиной всё могло бы сложиться иначе. Легко. Спокойно. Без внутренней борьбы и сомнений. Но сердце — упрямая вещь. Оно не спрашивает разрешения и не выбирает удобных путей. И моё, к сожалению, уже сделало свой выбор.

— Выпьешь что-нибудь?

— А здесь есть что-то безалкогольное? — я ответила холодно, но в уголках губ мелькнула тень улыбки.

— Для тебя — всё, что угодно, — он сказал почти шёпотом, как будто каждое слово было предназначено только мне.

Он чуть наклонился, и я уловила аромат его парфюма — свежий, чистый, контрастный.

— Микаэла, да? Я принесу сок.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Твоя подруга сказала. И ещё добавила, что ты опасно красивая, — он подмигнул. — Кстати, они со Стивеном пошли прогуляться к океану. И она попросила... присмотреть за тобой.

Я усмехнулась.

— А ты, значит, ответственный?

— Я, скорее, увлекающийся, — он подошёл ближе, и его голос стал ниже. — И сейчас вот увлёкся.

Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как сердце ускорилось.

— Ты что, флиртуешь? — я спросила чуть тише, но уже играя.

— А можно? — он усмехнулся и направился к бару, дважды обернулся. И оба раза — только ради меня.

Я провела его взглядом. Ну, конечно. Даже здесь Лив умудрилась найти для меня «вариант». Но стоило ли?

— Заводишь новые знакомства? — голос за спиной, низкий и слишком спокойный.

Я вздрогнула и медленно повернулась. Маршалл был рядом. В его глазах не было злости — только опасное, сдержанное пламя.

— Пришлось, — я ответила, не отступая. — Здесь скучно одной.

Он усмехнулся.

— Не много ли слов «скучно» для сегодняшнего дня? Или твое «скучно» связано только со мной? — Маршалл был раздражен, он не ожидал, что я снова покажу своё недовольство.

— Держи, твой сок, — вернулся Марк, вставая рядом со мной.

Он передал стакан и повернулся к Маршаллу.

— Рад видеть, чувак, — Марк протянул руку.

— Взаимно, — произнёс Маршалл холодно. Они пожали руки. Долгая, демонстративная хватка. Никто не отводил взгляда.

— Не знал, что ты будешь здесь.

— Да, я сам в последний момент решил принять приглашение Стива и не разочаровался, — он перевёл взгляд на меня, оценивающий, вожделеющий. Маршалл заметил это, и черты его лица стали жёстче.

—Вы знакомы? — спросил Марк, неохотно переводя взгляд на Маршалла.

— Нет. Только что познакомились, — быстро ответила я.

Маршалл чуть наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха:

— Говори медленнее, а то ты выдаешь себя, — произнёс он с тихой, ледяной усмешкой.

Марк почувствовал напряжение и отступил.

— Ещё увидимся, Микаэла, — сказал он. — Обещаю.

Я видела, как уголок губ Маршалла дёрнулся, когда Марк ушёл.

— Только познакомились? Серьёзно? — голос Маршалла был на удивление спокойным.

— У нас пункт соглашения не забыл? Я не могу каждому встречному трепаться, что мы знакомы, — я холодно ткнула его же правилами в лицо.

Он сузил глаза. Я впервые почувствовала, что сейчас верх за мной. Это пьянит.

— Помню. У меня есть кое-что для тебя.

Он достал мой телефон, который я потеряла сегодня утром. Я взвизгнула и бросилась ему на шею.

— Спасибо, спасибо! В нём вся моя жизнь! Как ты его нашёл?

— Ты всё ещё меня обнимаешь. И на нас все смотрят, — он рассмеялся. Но не отстранился. — Просто не переставал звонить. Минут тридцать. Таксист взял трубку. Хотя, возможно, взял бы раньше… если бы кто-то не поставил его на беззвучный, — его взгляд скользнул в мои глаза. — И… у тебя на заставке не самое удачное моё фото.

Я прищурилась, чувствуя, как щеки горят. Чёрт, я забыла его убрать.

— Это мило, — он вдруг провёл большим пальцем по моим губам.

— Маршалл… все смотрят, — прошептала я, сердце билось так, что казалось — его услышит весь сад.

— Мне плевать.

— У тебя что, биполярное расстройство? — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твоё настроение меняется быстрее, чем по щелчку пальцев. То ты холодно ставишь меня на место, напоминая, кто ты и, кто я. Будто рядом с тобой мне вообще не положено находиться. А потом вдруг ищешь мой телефон, касаешься меня — прямо на виду у всех. Так легко, так уверенно… словно я принадлежу тебе.

Маршалл хотел уже что-то ответить, как раздался шум внутри виллы. Смех, музыка, голоса — всё оборвалось разом, будто кто-то перерезал звук.

Снаружи раздался крик. Потом глухой удар.

К нам подбежал Джон — запыхавшийся, с расширенными глазами.

— Там Сиена. Она в ярости.

Маршалл резко обернулся. Я почти физически ощутила, как в нём что-то переключилось. Лицо стало жёстче, взгляд — холоднее. Ни суеты, ни раздражения. Только мгновенная собранность человека, который привык, что в критический момент всё подчиняется ему.

— Не впускать. Я сейчас, — коротко бросил он Джону и повернулся ко мне. — Подожди здесь. Ладно?

— А кто такая Сиена? — спросила я с ядовитой усмешкой. — Ещё одна? У тебя они когда-нибудь закончатся?

— Сегодня была в студии, — ответил он ровно. В глазах мелькнуло напряжение, которое он не успел спрятать.

И, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу. Толпа тут же потянулась за ним — как за зрелищем. Любопытство всегда работает быстрее разума.

Я подошла ближе. Сквозь стекло я увидела её — Сиену. Она рвалась вперёд, кричала, размахивала руками. Синее платье плотно облегало фигуру, волосы растрепались, глаза горели яростью — такой, в которой уже нет логики, только желание уничтожить.

— Какого хрена ты сегодня бросил меня одну в студии?! — её голос пробивался даже сквозь музыку. — И что это вообще за цирк? Охрана говорит, что ты тут с какой-то девушкой!

Маршалл стоял напротив неё — неподвижный, со скрещёнными руками. Лицо каменное. Ни злости, ни смущения. Только ледяная выдержка. Хищник, который знает: стоит подождать — и добыча сама выдохнется.

— Это ты, сука, Молли! — внезапно заорала Сиена и рванулась к девушке рядом с ним.

— Ты в своём уме? Мы просто друзья! — выкрикнула Молли, отступая, но Сиена уже не слышала.

Я видела всё через стекло. Крики, резкие движения, застывшие лица вокруг. Толпа смотрела заворожённо, словно это было частью вечера, заранее запланированным номером. Я шагнула вперёд. Маршалл заметил меня сразу. Один короткий жест рукой — жёсткий, безапелляционный. Стой. Наши взгляды встретились. Его глаза были холодными — и в них было не равнодушие, а контроль. И где-то под ним — тревога. Не за ситуацию. За меня. Я осталась на месте. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг.

Сиена всё ещё кричала, но голос уже срывался. Я видела, как ярость трескается, как сквозь неё проступает истерика. Маршалл сделал шаг к ней и сказал что-то тихо — я не услышала слов, но увидела эффект.

Она застыла. Будто её ударили током. На мгновение стало абсолютно тихо. Только её дыхание — рваное, сбитое. Потом охрана аккуратно, почти бережно увела её прочь. Когда дверь захлопнулась, помещение накрыла мёртвая тишина. Музыка не вернулась. Люди переглядывались, кто-то торопливо уходил, кто-то шептался, но все звуки будто проходили мимо меня. Я опустилась в кресло, сжимая подлокотники, подавляя желание пойти за ним. Минуты тянулись.

Я посмотрела на бассейн — вода блестела под огнями, такая манящая. Если меня не пустили к океану, то я хочу поплавать здесь. Я включила камеру, поставила телефон так, чтобы он захватывал бассейн и сад. Медленно, с намерением, начала расстёгивать рубашку. Я чувствовала его взгляд, даже не поднимая глаз. Он стоял среди гостей, делал вид, что прощается, что занят — но всё его внимание было приковано ко мне. Его глаза жгли кожу сильнее прожекторов. Я позволила пальцам лениво скользить по пуговицам, чуть медленнее, чем нужно. Это не было невинной игрой. Сняв рубашку, я медленно принялась стягивать с себя шорты, ощущая, как на коже заиграл лёгкий прохладный ветерок. Оставшись лишь в купальнике, я скользнула в воду — она обволокла меня.

Добравшись до конца бассейна, я села на край, чувствуя, как капли скатываются по телу. Маршалл уже стоял на другой стороне и смотрел так, что у меня внутри всё сжималось. Я не понимала, удивление это или злость, но его жадные глаза пожирали меня целиком. Я медленно сжала волосы и выдавила из них воду, она потекла по груди, животу, между бёдер. Я знала, что дразню его, и мне это нравилось.

Он сорвал с себя футболку, штаны и нырнул. Я задержала дыхание, следя, как его тело уходит под воду. Когда он вынырнул между моих ног, меня словно стянуло изнутри. Внизу всё сжалось от его близости. Мокрый. Сильный. Капли воды медленно скользили по коже, задерживаясь на каждом мускуле, будто тоже не хотели спешить. Он выглядел как чистое, неразбавленное желание.

— Хочу поцеловать тебя, — сказал он тихо, хрипло, будто слова давались с трудом.

Я взяла его за подбородок. Потянула к себе ровно настолько, чтобы он почувствовал расстояние. Чтобы захотел сильнее. Он замер, потом выдохнул сквозь зубы — низко, глухо — и только тогда подался вперёд. Поцелуй был медленным, тяжёлым, как будто мы пробовали друг друга на вкус, не торопясь.

— Иди ко мне… — прошептал он, почти не разрывая губ.

Он снял меня с края бассейна осторожно, но без сомнений. Мои ноги сомкнулись вокруг его торса, руки сами нашли его шею. Мы снова поцеловались — глубже, дольше, уже не сдерживаясь, но всё ещё растягивая момент.

— Маршалл… — я резко отстранилась, вспомнив про свою съёмку. — Мой телефон… Я снимала видео, как плаваю…

Он нахмурился, посмотрел в сторону телефона, но в его глазах мелькнула лишь усмешка.

— Слишком далеко, нас не видно… подойдем поближе? — пробормотал он и снова приник к моим губам, двигаясь ближе к камере.

Боже, что он делает? Когда он прижал меня к стене бассейна, его поцелуи стали безумными, дикими, как будто всё, что было между нами раньше, растворилось. Я отвечала ему с нежностью и отчаянной страстью, забыв обо всём. Его губы скользнули к моей шее, оставляя горячие следы, от которых кружилась голова. Он спускался всё ниже, жадно, настойчиво, и, оголив мою грудь, жадно захватил сосок губами, а второй сжал пальцами. Мои тихие стоны будто подстёгивали его.

Я чувствовала, как его возбуждение упирается в меня — твёрдое, дикое, жаждущее. Мои пальцы нашли его член, я обхватила его и начала двигать рукой. Мне нравилось это ощущение — знать, что он на грани, что его тело отвечает на мои прикосновения.

Я позволила себе замедлиться, почувствовать, как он реагирует на каждое движение, на каждую секунду ожидания. Сжимала сильнее, отпускала, снова возвращалась — нарочно, чтобы он не мог поймать ритм, чтобы всё его внимание было приковано только ко мне. Его дыхание сбилось почти сразу: стало тяжёлым, неровным, как будто он боролся с собой. Низкий стон сорвался у него с губ, и от этого звука у меня внутри всё сжалось ещё сильнее. Я потянулась к его шее, оставляя на коже поцелуи — медленные, жадные. Прикусывала, задерживалась, будто хотела, чтобы он запомнил это ощущение надолго. Не просто прикосновения — следы. Знаки того, что он принадлежит этому моменту и мне.

Его руки сжимали мои ягодицы всё крепче, почти до боли, как будто он держался за меня, чтобы не потерять контроль окончательно. Я чувствовала, как в нём нарастает дрожь, как тело начинает сдавать, перестаёт подчиняться. И когда кончил, он выдохнул тяжело, почти бессильно, прямо мне в губы — как будто вместе с этим дыханием отпустил всё, что сдерживал.

— Теперь твоя очередь, — он прошептал, сдвигая ткань моих трусиков…

И вдруг — хохот Оливии. Сердце у меня оборвалось.

— Чёрт! — зарычал он.

Рывком поднял меня на край бассейна, сам выбрался следом, выключил камеру и тут же схватил полотенце, накрывая меня. Его глаза всё ещё горели — как у зверя, которого оторвали от добычи.

— А что, вечеринка уже закончилась? — Стивен удивился, расправляя ворот рубашки.

Оливия смотрела на меня внимательными глазами, будто пыталась прочитать за моей улыбкой все скрытые тревоги. Я кивнула ей, уверяя, что всё в порядке.

— Не обошлось без скандала, — сухо ответил Маршалл, его низкий голос прозвучал особенно резко в тишине.

— Делаю ставку на Дилана, — рассмеялся Стив, откинувшись на спинку дивана. — Опять напился и стал дебоширить.

— Сиена заходила.

— Что? — подруга испуганно посмотрела на меня. Даже она знала её имя, а я — нет.

— Да всё нормально, её не пустили. Немного покричала и ушла, — Маршалл сказал это спокойно.

Я изо всех сил старалась не выдать волну, поднявшуюся внутри. Сделала вид, что мне плевать на то, что какая-то навязчивая овца заявила права на него. Хотя в глубине души знала, если бы он не ответил на её поцелуй, ничего бы и не было. Но он ответил. А значит, у этой истории есть прошлое.

Я сняла с себя полотенце, ощущая, как прохладный воздух коснулся кожи, и взяла сухую рубашку. Маршалл, не торопясь, оделся тоже.

— Пойду сделаю нам кофе. Стив, можешь помочь? — он кивнул в сторону кухни.

Они ушли, и только тогда Оливия развернулась ко мне:

— Ты с ума сошла! Мы же договаривались, что ты не поддашься больше ему! — её голос прозвучал остро.

— Лив, он сейчас совсем другой, — я опустила глаза. — Не такой, как был утром. Он был таким внимательным… таким нежным… – слова сами оборвались на полуслове.

— Да потому что понял, что ты можешь отдалиться, — она буквально прожигала меня взглядом. — И вообще, почему ты не обратила внимание на Марка? Я специально выбрала самого красивого из толпы!