Пульс между мирами

Глава 7. Неудобная пациентка

Молодая женщина на каталке выглядела так, словно попала в больницу по досадному недоразумению и собиралась исправить его в ближайшие пять минут.

Строгий бежевый костюм сидел безупречно, несмотря на то что пиджак был расстёгнут, а одна брючина слегка помялась. Тёмно-каштановые волосы она собрала в низкий хвост. На запястье блестели тонкие часы, в руке находился телефон.

Только слишком бледное лицо и ладонь, прижатая к правой нижней части живота, выдавали её настоящее состояние.

— Кто из вас может быстро объяснить, что со мной, а потом отпустить? — повторила она.

— Быстро объяснить можем, — ответил Сергей Павлович. — Отпустить — вряд ли.

— Вы ещё меня не осмотрели.

— А вы уже решили уйти.

— У меня через три часа сдача коллекции заказчику.

— Через три часа у вас может начаться перитонит.

Женщина замолчала.

— Вы всегда начинаете с худшего варианта? — спросила она.

— Только когда пациент пытается уйти до обследования. Как вас зовут?

— Дарья Ланская.

Аида передала Сергею Павловичу документы.

— Двадцать девять лет. Боль около полутора суток. Температура при поступлении — тридцать восемь и два. Давление сто пять на шестьдесят пять, пульс сто восемь. Один раз была рвота.

— Не рвота, а тошнота, — поправила Дарья.

— Вы сами сказали, что вас вырвало утром.

— Один раз. После кофе. Это мог быть плохой кофе.

— Кофе не вызывает локальную боль справа и температуру, — сказал Сергей Павлович.

— Иногда вызывает желание умереть, — заметила Дарья. — Особенно тот, который продают возле моего ателье.

Аида отвернулась.

Максим сохранил серьёзное выражение.

Шутка была понятна. Это уже считалось успехом.

— В смотровую, — распорядился Сергей Павлович. — Максим, идёшь со мной. Аида, анализы уже взяли?

— Да. Кровь, биохимия, общий анализ мочи. Тест на беременность тоже отправили.

Дарья устало прикрыла глаза.

— Может, сначала спросить, возможно ли это?

— Мы спрашивали, — сказала Аида. — Вы в это время объясняли кому-то, почему нельзя шить шёлк иглой для джинсовой ткани.

— Потому что нельзя.

— А анализы мы всё равно обязаны проверить, — вмешался Сергей Павлович. — При боли в животе у молодой женщины нужно исключить не только хирургические, но и гинекологические причины.

Дарья убрала телефон в сумку.

— Хорошо. Осматривайте.

Она попыталась подняться с каталки и тут же побледнела ещё сильнее.

Максим автоматически шагнул вперёд, поддержал её за локоть и помог лечь обратно.

На краткое мгновение между его пальцами и её кожей возник контакт.

Внутреннее зрение отозвалось раньше, чем он успел его остановить.

Горячее воспаление.

Не разлитое по всему животу — пока сосредоточенное справа, глубже, чем указывала ладонь. Рядом с источником ощущалась тяжёлая, пульсирующая область, будто ткани пытались оградить опасность от остального организма.

Процесс шёл давно.

Дольше, чем говорила Дарья.

Максим сразу разорвал контакт.

Магическое ощущение оставило после себя слабую боль в висках.

Дарья посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Вы так резко убрали руку, словно я вас ударила током.

— Я не ожидал, что вы попытаетесь встать.

— Я тоже не ожидала, что это окажется так сложно.

Сергей Павлович заметил их разговор, но ничего не сказал.

В смотровой Дарья наконец отдала телефон Аиде.

Не добровольно.

Сергей Павлович сообщил, что в противном случае запишет в истории болезни отказ пациентки от полноценного осмотра.

— Это шантаж, — сказала Дарья.

— Медицинская документация.

— Телефон останется здесь?

— Аида будет держать его в поле вашего зрения.

— И если позвонят из ателье?

— Мир переживёт десять минут без вас.

— Вы не знаете моих сотрудников.

— Зато я знаю аппендикс. Он значительно опаснее сотрудников.

Дарья легла на кушетку.

Максим встал у стены, оставляя осмотр наставнику. Ему следовало только наблюдать.

— Когда появилась боль? — спросил Сергей Павлович.

— Вчера утром.

— Где болело сначала?

— В центре. Возле желудка. Я решила, что не позавтракала.

— Потом?

— К вечеру сместилось вправо.

— Боль усиливалась?

— Да.

— Почему не обратились раньше?

— Выпила обезболивающее.

— Какое?

Дарья назвала препарат.

Максим узнал его. Нестероидное противовоспалительное средство. Оно могло уменьшить боль и температуру, но не остановить причину.

— Сколько таблеток?

— Две вчера. Одну сегодня утром.

Сергей Павлович нахмурился.

— Ещё что-нибудь принимали?

— Спазмолитик. И антибиотик.

— Какой антибиотик?

— Не помню. Оставался дома после ангины.

В комнате повисла тишина.

— Вы принимали случайный антибиотик? — уточнил Сергей Павлович.

— Не случайный. Мне его когда-то назначал врач.

— От другого заболевания, в другой дозировке и на другой срок.

— Я понимаю, что это было неправильно.

— Хорошо, что понимаете.

Дарья перевела взгляд на Максима.

— А он почему молчит?

— Наблюдает, — ответил Сергей Павлович.

— Он студент?

Максим слегка приподнял бровь.

— Врач.

— Тогда почему наблюдает?

— Возвращается к работе после аварии.

Дарья ещё раз внимательно посмотрела на него. Её взгляд задержался на шраме возле виска и трости, оставленной у двери.

— Вы тот самый хирург, который выжил после остановки сердца?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— По всей видимости, — ответил Максим.

— О вас писали в городских новостях.

Он не знал об этом.

— Новости склонны преувеличивать.

— Четыре минуты клинической смерти — это преувеличение?

— Три минуты сорок семь секунд, — поправил Сергей Павлович. — Максим, не отвлекай пациентку.

— Это я его отвлекла, — сказала Дарья.

— Тогда не отвлекайте врача. Расслабьте живот.

Она попыталась выполнить просьбу.

Сергей Павлович начал осмотр с левой стороны, медленно перемещая ладонь. Когда пальцы приблизились к правой подвздошной области, Дарья резко вдохнула и напряглась.

— Здесь?

— Да.

— Боль отдаёт куда-нибудь?

— В поясницу. Иногда ниже.

Сергей Павлович осторожно убрал руку.

Дарья вскрикнула и сердито посмотрела на него.

— Вы специально?

— Проверял признаки раздражения брюшины.

— Можно было предупредить.

— Тогда вы заранее напрягли бы мышцы.

— Значит, всё-таки обманули.

— Немного.

Он снова осмотрел живот, затем предложил Дарье согнуть правую ногу. Движение усилило боль.

— Нужно УЗИ, — сказал Сергей Павлович. — И дождаться анализов.

— Сколько это займёт?

— Столько, сколько потребуется.

— Мне нужен хотя бы примерный срок.

— До утра вы точно останетесь в больнице.

Дарья села, придерживая живот.

— Я не могу.

— Можете.

— У меня важная примерка. Клиентка прилетела на один день.

— Перенесёте.

— Она не перенесёт.

— Тогда ей придётся примерить платье без вас.

Дарья протянула руку за телефоном.

— Я подпишу отказ.

Максим посмотрел на Сергея Павловича. Наставник не вмешался сразу.

Значит, ждал, что скажет он.

Это тоже было испытание.

— Дарья, — произнёс Максим.

Она повернулась.

— Если вы уйдёте сейчас, то можете потерять не только заказ.

— Вы тоже решили меня напугать?

— Нет. Я пытаюсь объяснить последствия.

— Мне уже объяснили про перитонит.

— Боль началась в центре живота и переместилась вправо. У вас высокая температура, учащённый пульс, тошнота и локальное напряжение мышц. Вы принимали лекарства, которые могли временно скрыть симптомы, но не остановили воспаление.

Он говорил спокойно, перечисляя только медицинские признаки.

— Если это осложнённый аппендицит, промедление увеличит риск разрыва воспалённого отростка, распространения инфекции и более тяжёлой операции. Тогда вы выпадете из работы не на несколько дней, а значительно дольше.

Дарья молчала.

— А если это не аппендицит?

— Именно поэтому нужно обследование.

— Вы уверены, что всё серьёзно?

Максим вспомнил горячий узел, который почувствовал при прикосновении.

— У нас достаточно оснований не отпускать вас без проверки.

— Это не ответ.

— Другого честного ответа пока нет.

Она продолжала смотреть ему в глаза, словно пыталась определить, скрывает ли он что-то.

— Вы всегда так разговариваете с пациентами?

— Как?

— Будто каждое слово предварительно утвердили на королевском совете.

Максим замер.

Сергей Павлович кашлянул.

Аида опустила голову, пряча улыбку.

— После аварии у меня изменилась речь, — ответил Максим.

— Понятно.

Дарья забрала телефон у Аиды, но не стала звонить.

Вместо этого написала сообщение.

— Хорошо. Я останусь до результатов обследования.

— Неожиданное проявление здравого смысла, — сказал Сергей Павлович.

— Не привыкайте.

Ультразвуковое исследование провели через сорок минут.

Максим наблюдал за экраном из-за плеча врача. Серые пятна и линии пока казались ему гораздо менее понятными, чем снимки КТ. Изображение постоянно двигалось, менялось при повороте датчика и зависело от положения пациента.

— Аппендикс чётко не визуализируется, — сказала врач ультразвуковой диагностики. — В правой подвздошной области есть инфильтративные изменения, небольшое количество свободной жидкости. Из-за выраженного газообразования обзор ограничен.

— То есть вы ничего не нашли? — спросила Дарья.

— Мы нашли косвенные признаки воспаления, — ответил Сергей Павлович. — Но для точного решения этого недостаточно.

— Что дальше?

— Ждём лабораторию. Вероятно, понадобится КТ с контрастированием.

— Ещё одно обследование?

— Да.

— Сколько можно искать один маленький отросток?

— Иногда маленькие части тела создают самые большие проблемы, — сказал Максим.

Дарья бросила на него быстрый взгляд.

— Это была шутка?

— Возможно.

— Ваше состояние улучшается.

Аида, стоявшая у двери, тихо фыркнула.

Когда Дарью отвезли обратно в смотровую, Сергей Павлович задержал Максима в коридоре.

— Что ты почувствовал, когда поддержал её?

Максим посмотрел на наставника.

— Почему вы решили, что я что-то почувствовал?

— Ты изменился в лице.

— У неё высокая температура.

— Это видно и без прикосновения.

Несколько секунд они молчали.

— Живот напряжён сильнее, чем я ожидал, — осторожно произнёс Максим. — В правой подвздошной области, возможно, формируется инфильтрат.

— Возможно?

— У меня возникло такое впечатление.

— На основании чего?

Максим перебрал допустимые объяснения.

— Продолжительность боли. Высокая температура. Тахикардия. Приём обезболивающих и антибиотика мог изменить картину. УЗИ показывает инфильтративные изменения.

Всё сказанное было правдой.

Просто не всей.

Сергей Павлович кивнул.

— Думаешь, уже есть перфорация?

— Не исключаю ограниченную.

— Тогда КТ действительно нужно.

Он посмотрел на Максима внимательнее.

— Хорошая клиническая интуиция у тебя сохранилась.

— Интуиция должна подтверждаться обследованием.

— Это ты сам понял или Кравцова уже успела провести воспитательную беседу?

— Сам.

— Завтра познакомлю вас. Она улучшит результат.

Лабораторные показатели подтвердили воспаление.

Число лейкоцитов было значительно повышено. С-реактивный белок тоже оказался высоким. Тест на беременность — отрицательным. Анализ мочи не указывал на проблему со стороны мочевыводящей системы.

Сергей Павлович показал результаты Максиму.

— Что скажешь?

Максим внимательно изучил цифры.

— Выраженная воспалительная реакция. Вместе с клинической картиной и данными УЗИ вероятность осложнённого аппендицита высокая.

— Дальше?

— КТ брюшной полости с контрастом, если нет противопоказаний. Консультация анестезиолога. Не давать пищу и воду. Венозный доступ, инфузия. Обезболивание. Антибактериальную терапию выбрать с учётом протокола и после проверки вами.

Последнюю фразу он добавил намеренно.

Сергей Павлович улыбнулся краем губ.

— Учишься.

Они вернулись к Дарье.

Она сидела на каталке и разговаривала по видеосвязи. На экране телефона была видна светлая мастерская. За спиной девушки в очках стояли манекены и висели платья.

— Милана, покажи линию плеча ближе, — требовала Дарья. — Нет, камеру выше. Выше, я сказала. Теперь поверни платье.

Она увидела врачей.

— Подождите минуту.

— Мы получили результаты, — сказал Сергей Павлович.

Дарья сразу завершила разговор.

— Насколько всё плохо?

— В анализах выраженное воспаление. УЗИ не дало полной картины. Нужно сделать компьютерную томографию с контрастом.

— А потом?

— Если диагноз подтвердится, понадобится операция.

Дарья сжала телефон.

На мгновение деловая уверенность исчезла. Перед ними сидела молодая женщина, которой впервые стало по-настоящему страшно.

— Сегодня?

— Скорее всего.

— У меня никогда не было операций.

— У большинства людей когда-то не было первой операции, — заметил Максим.

Она посмотрела на него.

— Вы удивительно умеете успокаивать.

— Я хотел сказать, что страх естественен.

— Получилось иначе.

Максим мысленно отметил, что некоторые мысли лучше не произносить вслух.

— Операция при аппендиците относится к хорошо отработанным вмешательствам, — продолжил Сергей Павлович. — Но окончательное решение примем после КТ.

Дарья кивнула.

— Что нужно подписать?

Аида принесла документы.

Пока пациентка читала согласие на обследование, Максим почувствовал лёгкое головокружение. Четыре часа уже прошли. Нога ныла, а после краткого использования магического зрения слабость усилилась.

Роза Сапаровна появилась в коридоре так своевременно, словно обладала собственным даром обнаруживать нарушителей режима.

— Воронцов, домой.

— Я хочу увидеть результаты КТ.

— Увидите завтра.

— Пациентку обследуют сейчас.

— А вы не являетесь дежурным врачом.

Дарья подняла голову от документов.

— Он мой лечащий врач?

— Пока нет, — ответил Сергей Павлович. — Но будет наблюдать вас вместе со мной.

— Тогда пусть останется.

Все посмотрели на неё.

Дарья пожала плечами.

— Он хотя бы объясняет без лишних обещаний.

Роза Сапаровна скрестила руки.

— Пациентка через десять минут уедет на обследование, а доктор Воронцов через десять минут упадёт от усталости. Кто из них потом будет кого лечить?

— Я не упаду, — сказал Максим.

— Уже бледный.

— Это естественный цвет кожи.

— До аварии естественный цвет у вас был менее упрямый.

Сергей Павлович вмешался:

— Максим посмотрит КТ удалённо, когда вернётся домой. Доступ к своей пациентке я ему открою. Но сейчас действительно хватит.

Слово «своей» прозвучало непривычно.

У Максима снова появился пациент.

Пока только под контролем наставника, без права самостоятельно назначать лечение. Но ответственность уже ощущалась вполне настоящей.

Он повернулся к Дарье.

— Не ешьте и не пейте до решения врача.

— Я запомнила.

— И не пытайтесь уйти после обследования.

— Я ничего не обещаю.

— Тогда мне придётся попросить Аиду спрятать вашу одежду.

Дарья впервые улыбнулась.

Улыбка изменила её лицо — убрала деловую холодность и усталость, сделала неожиданно молодой.

— Доктор Воронцов, — сказала она, — я начинаю подозревать, что вы опаснее, чем кажетесь.

Максим вспомнил Элард, разрушенный круг и силу, которой когда-то мог остановить сердце одним прикосновением.

— Это маловероятно.

— А вот сейчас снова прозвучало очень странно.

Роза Сапаровна вручила ему трость.

— Домой, высший магистр хирургии.

Максим резко посмотрел на неё.

Старшая медсестра уже отвернулась и ничего не заметила.

Обычная шутка.

Только шутка.

Он попрощался с Сергеем Павловичем и направился к лифту.

Уже в кабине Максим достал телефон. На экране появилось уведомление о новом доступе к истории болезни.

Ланская Дарья Олеговна, 29 лет.

Лифт начал опускаться.

Максим смотрел на имя пациентки и продолжал ощущать тот горячий, пульсирующий узел, которого не смогло увидеть ультразвуковое исследование.

Он надеялся, что ошибся.

Но целитель внутри него уже знал: опасность успела зайти слишком далеко.

Глава 8. Они создали магию сами

К тому времени, когда Максим добрался до квартиры, результаты компьютерной томографии уже появились в медицинской системе.

Он снял куртку, поставил трость возле стола и открыл компьютер.

Доступ к истории Дарьи потребовал пароль, код из сообщения и электронную подпись. В первый рабочий день эта последовательность казалась издевательством. Сейчас Максим прошёл её почти машинально.

На экране появились снимки брюшной полости.

Он медленно пролистывал срезы, сравнивая увиденное с анатомическим атласом. Воспалённый аппендикс был увеличен. Окружающая жировая клетчатка выглядела изменённой. Рядом определялись небольшое скопление жидкости и пузырьки газа, которых там быть не должно.

Максим открыл заключение рентгенолога.

КТ-признаки острого деструктивного аппендицита. Вероятная локальная перфорация. Формирующийся периаппендикулярный абсцесс.

Он перечитал текст дважды.

Магическое ощущение не обмануло.

Горячий узел, который он почувствовал при прикосновении к Дарье, оказался воспалёнными тканями, пытавшимися ограничить распространение инфекции.

Но одно дело — ощутить опасность.

Другое — увидеть её на точном изображении, сохранить, измерить и показать любому подготовленному врачу.

Телефон зазвонил.

— Посмотрел? — спросил Сергей Павлович.

— Да. Локальная перфорация и формирующийся абсцесс.

— Удивлён?

— Нет.

На другом конце наступила короткая пауза.

— Ты почти дословно предположил это до КТ.

— Клиническая картина была достаточно выраженной.

— УЗИ не показало перфорацию.

— Поэтому вы назначили томографию.

— Хорошо, не хочешь рассказывать — не надо.

Максим нахмурился.

— Что именно я должен рассказать?

— Как твоя голова после аварии умудрилась забыть дозировки лекарств и сохранить настолько точное клиническое чутьё.

— Не знаю.

Это снова было почти правдой.

— Что решили делать? — спросил он.

— Оперировать. Дарья стабильна, абсцесс пока небольшой и ограниченный. Начали инфузию и антибиотики. Антон уже посмотрел её, противопоказаний к анестезии не видит. В операционную возьмём утром в семь.

— Почему не сейчас?

— Операционная занята экстренным случаем. Кроме того, несколько часов на фоне антибиотиков и наблюдения допустимы. Если состояние ухудшится, пойдём немедленно.

Максим взглянул на время.

Было около девяти вечера.

— Я приеду к семи.

— Твой рабочий день начинается в восемь.

— Вы сказали, что я буду наблюдать пациентку вместе с вами.

— Я сказал это пациентке, чтобы она перестала собираться домой.

— Значит, вы солгали?

— В медицинских целях.

— Она согласилась остаться отчасти потому, что доверилась мне.

Сергей Павлович вздохнул.

— Хорошо. Приезжай к половине седьмого. Но в операции не участвуешь. Только смотришь.

— Согласен.

— И ложись спать.

— Я должен изучить методику лапароскопической аппендэктомии.

— Ты хирург.

— С частичной утратой профессиональных знаний.

Снова пауза.

— Один час, — разрешил Сергей Павлович. — Потом спать.

— Кто будет контролировать?

— Позвоню Антону.

— Он на дежурстве.

— Значит, Юлии.

— Это злоупотребление служебными связями.

— Это единственный способ заставить тебя соблюдать режим.

Звонок завершился.

Максим ещё раз просмотрел снимки Дарьи.

Затем открыл учебное видео операции.

На этот раз он не просто наблюдал.

Он запоминал каждое движение.

В шесть часов двадцать минут Максим вошёл в хирургическое отделение.

Коридоры были почти пустыми. Ночное освещение делало стены сероватыми, из палат доносились приглушённые голоса и редкие сигналы оборудования.

У поста медсестёр сидела Аида.

— Вы рано.

— Операция назначена на семь.

— Операция у пациентки. Не у вас.

— Я буду наблюдать.

— Сергей Павлович предупредил. И Роза Сапаровна тоже.

— Она уже здесь?

— Она всегда здесь. Иногда мне кажется, что старшие медсёстры вообще не уходят домой, а просто растворяются в стенах.

Максим посмотрел на стены.

— Это шутка.

— Теперь вы определяете быстрее.

Аида передала ему лист наблюдения.

— Ночь прошла относительно спокойно. Температура снизилась до тридцати семи и семи. Боль сохраняется, давление стабильное. Один раз пыталась заказать курьера, чтобы ей привезли ноутбук.

— Вы разрешили?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она собиралась проводить видеосовещание перед операцией.

— Разумное решение.

— Чьё? Запретить или провести совещание?

— Запретить.

— Я уже начала сомневаться.

Максим открыл электронную историю болезни. Просмотрел назначения, результаты повторного анализа крови и запись анестезиолога.

Антибактериальная терапия была начата. На этот раз он не ограничился названием препарата. Проверил дозу, функцию почек, аллергоанамнез и время введения.

— Учтён предыдущий урок? — раздался голос Сергея Павловича.

Максим обернулся.

Наставник стоял у поста в хирургической форме.

— Да.

— Против назначения возражения есть?

— Нет. Выбор соответствует осложнённой внутрибрюшной инфекции и принятому протоколу.

— Прекрасно. Ещё несколько месяцев — и я перестану бояться оставлять тебя возле списка лекарств.

Они вошли в палату.

Дарья не спала.

Она лежала на спине и смотрела в телефон. Волосы были распущены по подушке, больничная одежда заменила строгий костюм. Без деловой брони она выглядела более уязвимой, хотя взгляд оставался таким же собранным.