Моя хрупкая Истинная

Шаги стихли прямо у моей шторки.

— Выйди, — сказал первый голос. Холодный, уверенный.

Не вопрос. Приказ.

Я медленно отодвинула край шторки.

Три фигуры. Девушки. Оборотницы. Те самые, что вились вокруг Грея на аллее. Высокая блондинка с точеными скулами — кажется, ее звали Лера или Лара. Рыжая с волосами до пояса — та самая, что пыталась привлечь внимание Грея, проводя пальцем по его груди. И третья — невысокая, темненькая, с цепким взглядом, который, казалось, видел меня насквозь.

Сейчас они смотрели на меня, и в их глазах разгорался желтый огонь.

Блондинка шагнула вперед, втянула носом воздух. Ее лицо исказилось.

— Какого хрена от тебя несет Дамианом? — прошипела она.

Я попятилась, но уперлась спиной в холодный кафель. Голая, мокрая, беззащитная.

— Ты кто такая? — рыжая приблизилась вплотную. — Северский и Долотон наши. Поняла? Наши. Мы их с первого курса пасем. Ни одна сука не имеет право к ним приближаться.

— Я ничего... — начала я, но договорить не успела.

Блондинка рванула вперед. Ее пальцы сомкнулись на моей шее с чудовищной силой, сдавили так, что я захрипела. И рванули вверх. Я взлетела над полом, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. Ноги бешено дергались, я вцепилась в ее руку, пытаясь ослабить хватку — бесполезно. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Отвечай, мразь! — прорычала она прямо в лицо. От нее пахло дорогими духами и зверем.

Воздух кончался. Легкие горели.

— Он... просто... — прохрипела я, чувствуя, что теряю сознание. — Как и вы... хотел поиздеваться... ничего больше...

— Издевался? — рыжая усмехнулась, сверкнув глазами. — И как же? Рассказывай.

— Гонки... он просто...

— Ты нас за дур держишь? — блондинка слегка ослабила хватку, давая мне глотнуть воздуха, но не отпуская. Я повисла на ее руке, хватая ртом воздух. — Запах остается на теле, только если волк тебя пометил. Кончил в тебя! Или на тебя.

Меня затрясло. От унижения, от страха, от бессильной ярости.

— Не было такого! — выкрикнула я, срывая голос.

Блондинка замерла. Переглянулась с остальными.

— Тогда почему пахнет так, будто он тебя насквозь пропахал?

— Я не знаю! — я всхлипнула, чувствуя, как по щекам текут слезы.

Тишина. Такая плотная, что заложило уши.

Оборотница разжала пальцы, и я рухнула на холодный кафель. Удар пришелся на колени и локти, боль прострелила все тело, перед глазами вспыхнули искры.

— Проучить ее, девочки? — лениво протянула рыжая.

— А то, — ответила темненькая.

Я попыталась встать, но чья-то нога врезалась в бок, опрокидывая обратно. Я свернулась клубком, закрывая голову руками, поджимая колени к животу. Удары посыпались градом — по спине, по бокам, по ногам. Я закусила губу до крови, чтобы не кричать, но всхлипы вырывались сами, смешиваясь с плеском воды.

— Чтоб знала свое место, человеческая мразота, — рыжая дышала тяжело, с хрипом.

— Чтобы даже смотреть не смела на наших парней, — добавила блондинка.

Я уже не понимала, кто именно бьет. Тело превратилось в сплошную боль. Я сжалась сильнее, пытаясь защитить хотя бы живот и лицо.

А потом что-то изменилось.

Ледяной холод полоснул по спине, а следом — обжигающая, рвущая боль. Крик вырвался сам, дикий, нечеловеческий. Я дернулась, но меня прижали к полу.

Одна из них — я не видела кто — выпустила когти. Провела по спине, рассекая кожу от лопатки до поясницы.

Горячая кровь хлынула ручьем.

— Хватит, — голос темненькой остановил новый удар. — А то сдохнет раньше времени.

— Пусть дохнет, — рыжая пнула меня в бок. Я даже не вскрикнула — только всхлипнула.

— Сказала — хватит. Если Северский правда запал на нее, он устроит разнос. А нам проблемы не нужны.

Блондинка наклонилась, схватила меня за волосы, приподнимая голову. Я смотрела на нее мутными глазами, чувствуя, как кровь заливает спину.

— Еще раз подойдешь к нашим парням, — прошипела она, — и мы уже не будем такими нежными. Просто убьем тебя, и никто не спросит, почему сдохла какая-то человечка.

Я не могла ответить. Только смотрела на нее, чувствуя, как сознание уплывает.

Она отпустила волосы. Моя голова стукнулась о кафель.

Шаги. Смех. Хлопнула дверь.

Тишина.

Я лежала на холодном полу, и боль пульсировала в спине в такт сердцебиению. Кровь все текла — я чувствовала, как она собирается в теплую лужицу подо мной, смешиваясь с водой.

Надо встать. Иначе умру прямо здесь.

Я попыталась пошевелиться — и застонала. Каждое движение отдавалось вспышкой агонии.

Встать. Ты сможешь.

Я приподнялась на локтях. Перед глазами плыло, тошнота подкатила к горлу. Опираясь на стену, подтянула колени, встала на четвереньки. Голова кружилась так, что мир ходил ходуном. Я зажмурилась, переждала приступ дурноты и поползла.

С каждым движением раны на спине открывались сильнее, но я смогла подняться на ноги и завернуться в полотенце. Оно мгновенно пропиталось кровью и прилипло к спине.

В комнату я ввалилась, когда ноги уже подкашивались.

Лена сидела за столом, что-то учила. Увидела меня — и побелела так, что веснушки проступили темными пятнами. Ее глаза расширились, рот открылся, а потом ее вывернуло. Прямо на пол, рядом со стулом.

Я прислонилась к косяку, чувствуя, как сползает полотенце, как кровь снова сочится сквозь ткань.

— Соберись, — голос прозвучал хрипло, чуждо. — Посмотри... надо зашивать или можно просто заклеить?

Лена подняла на меня глаза, полные ужаса. Ее трясло мелкой дрожью.

— Майя... Боже... Маечка... — забормотала она, зажимая рот рукой. — Кто? Кто это сделал?

— Потом. Сначала помоги.

Она приблизилась, сглатывая, зажимая нос, чтобы не чувствовать запах крови. Заглянула мне за спину — и ее моментально сковали позывы рвоты.

— Я не могу... — прошептала она, закрывая рот рукой. — Май, я боюсь крови, я не смогу... Давай я позову кого-нибудь? Коменданта? Медсестру?

— Кого позовешь? — я почти засмеялась, но вышло страшно — булькающий, больной звук. — Чтобы они вызвали полицию? А потом эти твари придут добивать меня за стукачество? Нет.

— Но ты истекаешь кровью!

— Найди Грея.

Лена замерла. Уставилась на меня, на секунду забыв о фобии.

— Долотона? — переспросила она шепотом. — Того самого? Майя, ты с ума сошла. Он же...

— Он единственный, кто может меня защитить от этих сук, — перебила я. — И от Северского. Лена, пожалуйста. Ты сможешь.

— Но я не знаю, где его искать!

— В кампусе. Все знают, где тусуется Грей. Найди. Скажи, что Майе нужна помощь. Что меня чуть не убили. Он поймет.

— С чего ты взяла? Он же...

— Лена! — я схватила ее за руку, чувствуя, как силы уходят с каждой секундой. — Просто сделай это. Пожалуйста.

Она смотрела на меня, и в ее глазах плескался животный ужас. Но потом она кивнула. Резко, отрывисто.

И вылетела за дверь, даже не переодевшись.

Я осталась одна. Привалилась спиной к стене — и зашипела от боли. Сползла на пол, прижимая к себе окровавленное полотенце. В комнате было тихо, только часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды моей жизни.

Я закрыла глаза. И провалилась в темноту.

Глава 11.2 Союзники

Сознание возвращалось рывками.

Сначала запах. Чужой, почти незнакомый. Древесный, горьковатый, с нотками холодного ветра. Не духи — естественный, въевшийся в каждую вещь, в стены, в воздух. Запах хищника.

Потом темнота. Я открыла глаза и засомневалась, открыла ли — вокруг по-прежнему царила чернота.

Где я?

Тело казалось чужим. Спина горела, но это было далекое, приглушенное пламя. Кто-то обработал раны — я чувствовала прохладу мази и тугое бинтование. Подо мной была мягкая постель, пахнущая свежим бельем и тем самым древесным запахом.

— Очухалась? — голос донесся из дальнего угла.

Я повернула голову. В кресле, в дальнем углу комнаты, угадывался мужской силуэт. И глаза — они светились в темноте серебром. Холодным, пугающим, нечеловеческим.

Грей.

— Зачем так пугать? — прошептала я пересохшими губами.

Он молчал. Долго, очень долго. А потом поднялся — медленно, бесшумно, по-звериному плавно. Подошел к кровати, сел на край. Серебряное свечение его глаз приблизилось, и я наконец смогла разглядеть лицо. Острое, хищное, красивое той опасной красотой, от которой по коже бегут мурашки. Сейчас в нем не было ни капли той ленивой расслабленности, что я видела на аллее. Только холодная, расчетливая настороженность.

— Да ты, судя по всему, пуганая уже, — произнес он ровно, без эмоций. — Раз связалась с Северским. Потом полезла ко мне. Была побита его бывшими подстилками. И чуть не истекла кровью у себя в комнате.

Каждое слово летело в меня, как камень. В груди защипало, к глазам подступили слезы. Не от боли — от обиды. От чудовищной несправедливости всего этого.

— Да разве я хочу всего этого? — голос дрогнул, сорвался на всхлип. Я ненавидела себя за эту слабость, но не могла сдержать слез. Они текли по вискам в подушку, и я даже не вытирала их. — Я просто приехала учиться. Я хотела проектировать мосты. А теперь... теперь я даже не знаю, доживу ли до утра.

Грей молчал. Просто смотрел на меня своим сосредоточенным взглядом, и я не могла понять, о чем он думает. Сострадание? Нет, в нем не было сострадания. Любопытство? Возможно. Расчет? Скорее всего.

— Помоги мне вернуться домой, — прошептала я. — Пожалуйста.

Тишина. Густая, тяжелая, давящая.

— И что мне за это будет? — спросил он наконец. — Ты и так уже должна мне. Твоя подружка прибежала в истерике, едва смогла связать пару слов. Пришлось тащить тебя сюда, тратить ресурсы, рисковать.

— Вы же враждуете с Дамианом, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал тверже. Каждая клеточка меня уже бесконечно устала, но я заставила себя говорить. — Если у него не будет истинной... это же сделает его слабее? Уязвимее?

Грей усмехнулся. Коротко, безрадостно.

— Самая умная, да? — в его голосе скользнула насмешка. — Думаешь, это так работает? В любом случае, мне тогда проще было добить тебя. Или забрать сюда и дать умереть от потери крови. Никто бы и не узнал.

— Нет, — выдохнула я. — Не мог. Он бы тогда разорвал каждого причастного. Не разбираясь.

В комнате повисла тишина. Грей смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то... удивление? Согласие?

— Продолжаешь удивлять, — произнес он тихо. И после паузы добавил: — Хорошо. Будешь со мной, пока Северский не начнет ошибаться. А потом отправлю тебя домой.

Я приподнялась на локтях, забыв о боли в спине.

— И...

— Мне придется пометить тебя, — перебил он. — Тебя не тронут, если я объявлю тебя своей. Временной собственностью. Будешь ходить за мной, делать, что скажу. Имитировать, мою новую игрушку.

В груди похолодело.

— Мне нужны точные сроки, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сколько?

— Правила здесь устанавливаю я, — отрезал Грей. В его голосе зазвенел металл. — Не нравятся условия — встала и пошла отсюда. Прямо сейчас. Дверь открыта.

Я смотрела на серебряное свечение его глаз и понимала: выбора нет. Совсем. Либо он, и тогда есть шанс выжить и выбраться. Либо Дамиан, и тогда... тогда я навсегда застряну в этой жизни полной унижений.

— Хорошо, — прошептала я.

Опустилась обратно на подушку. Отвернулась к противоположной стене, свернувшись клубком, насколько позволяла перевязанная спина.

— Умница. Раскрою тебе секрет, сейчас ты пахнешь собой. И я уверен, что первый встретившийся оборотень трахнул бы тебя в подворотне, не спросив даже имени.

Я сжалась в комок. Не хотела продолжать диалог, решение уже принято. И его не изменить.

Я не спала. Просто лежала с закрытыми глазами, слушая тишину, чувствуя его присутствие там, за спиной. Он не ушел. Всю ночь просидел в том кресле, и я точно знала — волчара не спускал с меня глаз ни на секунду. Сторожил свою новую игрушку.

Стоило немного расслабиться, перестать контролировать разум, как перед внутренним взором появлялись две пары глаз.

Янтарные. Жадные. Голодные. Дамиана.

И серые. Холодные. Пустые. Грея.

Два хищника. И я — маленькая человечка, зажатая между ними.

Вопрос только в том, правильно ли я выбрала союзника.

Глава 12. Попал по полной

Сор

Сейчас сижу на лавочке напротив женского общежития и чувствую себя сталкером хреновым.

Утро только началось, солнце лениво выползает из-за крыш, а я уже здесь. Выслеживаю девчонку, о которой знаю только имя. Ни фото, ни нормального описания.

Я втягиваю носом воздух, пытаясь уловить знакомый аромат озона и соли. Вокруг снуют студентки, пахнет кофе, шампунем, утренней свежестью. Но Дамиан... его запах витает в воздухе, но слишком размыто. Он же здесь учится, понятно, что его след остаётся везде.

Но если на ней его метка — она должна выделяться.

Проходит час. Другой. Солнце поднимается выше, становится жарко. Я начинаю злиться. Где эта чертова Майя?

И тут дверь общежития открывается.

Из здания выходит девушка. Худая, тёмные волосы собраны в небрежный пучок, одета в простые джинсы и серый свитер. Лицо бледное, под глазами тени. Она идёт быстро, почти бежит, низко опустив голову.

Я вскакиваю. Делаю шаг вперёд, втягиваю воздух — и чувствую.

Поверх всех запахов бьёт тяжёлый, удушливый шлейф Дамиана. Озон, соль, власть. Густой, как смог. Он на ней, въелся в волосы, в одежду, в кожу.

Это она. Майя. Та самая.

Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за поворотом к учебным корпусам. Сердце колотится где-то в горле. Я её нашёл. Запомнил лицо, впитал в себя этот запах Дамиана, которым она пропитана. Теперь я её в любой толпе учую.

Я выдыхаю. Сажусь обратно. Чувствую, как напряжение отпускает. Ну всё, теперь я её не упущу.

Нужно бы узнать о ней побольше, чтобы вечером подойти и не спугнуть. Я оглядываюсь, замечаю неподалёку группу студентов, трущихся у входа. Подхожу, завожу разговор ни о чём, а сам нет-нет да и вбрасываю вопросы про новеньких на архитектуре. Парень с рыжими патлами, человек, лопочет что-то про странную девчонку с тёмными волосами, которая поселилась в триста седьмой комнате. Соседка у неё — Лена, тихая, вечно испуганная.

Лена. Запомнил.

До обеда я крутился возле общежития, делая вид, что просто отдыхаю. Обнаружил ту самую Лену, когда она выходила в магазин. Худенькая блондинка, глаза на мокром месте. Такая и мухи не обидит. Хорошо, хоть знаю в лицо ее теперь.

Ближе к двум я снова занял позицию у крыльца. Если верить расписанию, у Майи пары до двух. Значит, скоро должна вернуться.

И правда. Где-то в начале второго дверь корпуса распахнулась, и она вылетела оттуда как ошпаренная. Я даже не успел моргнуть — она уже заскочила в общагу. От неё разило Дамианом так, что у меня самого ноздри защипало.

Я нахмурился. Странная она какая-то. Напуганная? Или просто спешит? Ладно, вечером разберёмся.

И тут звонит телефон.

— Сор, ты где? — голос Рябого, второго бэты. — Наши только что засекли волков Долотона у восточной границы. Собираются наезжать, надо обсудить план, пока не поздно.

Я смотрю на общежитие, потом на часы. Чёрт. Если я уеду, могу пропустить её выход. Но если стычка начнётся без подготовки, мы потеряем людей. Дамиан мне этого не простит.

— Буду через двадцать минут, — бросаю я и срываюсь с места.

Гоню тачку к месту встречи. Мы быстро перетираем ситуацию, расставляем людей, намечаем пути отхода. Стычка назревает серьёзная — если Грей решил надавить, пока Дамиана нет, нужно быть готовыми ко всему.

Укладываемся в сорок минут. Я выдыхаю, сажусь в машину и гоню обратно в кампус. Всю дорогу грызу себя: «Только бы она ещё не вышла. Только бы успеть».

Паркуюсь на стоянке, буквально вываливаюсь из тачки и быстрым шагом направляюсь к привычной скамейке напротив общаги. Солнце всё ещё высоко, часа четыре, не больше. Я прохожу мимо кустов, выхожу на дорожку — и замираю.

У торца здания, со стороны запасного выхода, творится какая-то хрень.

Чёрный минивэн, урча двигателем, медленно выруливает прямо по газону, сминая аккуратные кусты. Колеса взрывают гравий, высекая искры, машина разворачивается и замирает в ста метрах от меня.

Из запасной двери вылетает высокая фигура. Грей. На руках он несёт девушку, закутанную в большое клетчатое одеяло. Тёмные волосы безжизненно свисают вниз, лицо бледное, почти белое. Разбитая губа, синяки. И кровь. Она пропитала одеяло, тяжёлыми каплями падает на асфальт, оставляя тёмные пятна.

Запах Дамиана на ней бьёт в ноздри так сильно, что у меня самого скулы сводит. И поверх — удушливый, тошнотворный запах крови. Её крови.

Майя.

Меня простреливает ледяной молнией. Если бы я не уехал на эти проклятые сорок минут, если бы остался здесь — может, успел бы помешать. А теперь...

Я срываюсь с места и несусь к ним, орать начинаю ещё на бегу:

— Грей, твою мать, руки убрал! Стоять!

Он даже не смотрит в мою сторону. Водитель уже распахнул заднюю дверь минивэна. Грей быстро, но бережно забирается внутрь с Майей на руках, так и не опуская её на сиденье. Дверца захлопывается. Мотор ревет.

Я бегу изо всех сил, пытаюсь ускориться, вызываю зверя — и тут же натыкаюсь на невидимую стену. Глушилки. Проклятые кампусные глушилки, которые не дают полностью обернуться. Можно только частично — когти выпустить, скорость чуть увеличить, но догнать тачку нереально в человеческом обличии.

Минивэн срывается с места, пролетает по газону, потом на дорожку и исчезает за воротами. Я бегу за ним, ору, машу руками — бесполезно.

Останавливаюсь, хватая ртом воздух. Сердце колотится где-то в горле, перед глазами всё плывёт.

Грей увёз её. Увёз истинную Дамиана. Прямо у меня из-под носа.

Я стою, сжимая кулаки до хруста. В голове проносится всё: как я торчал здесь полдня, как уехал на сорок минут, как не успел. Злость на себя захлёстывает, но я давлю её. Нет времени раскисать.

Дамиан на задании. Двое суток он будет недоступен. Если я не верну Майю за это время, начнётся война. Грей не просто так её забрал. Он знает, кто она для Дамиана. И он использует это.

Я достаю телефон, набираю первый номер из списка своих контактов.

— Макс, есть дело. Пробить адреса Долотона. Все, где он может держать человека. Срочно.

— Что случилось? — голос Макса напряжённый.

— Он украл истинную Дамиана. Нам нужно вернуть её до того, как Северский вернётся. Иначе кланы порежут друг друга.

Тишина. Потом короткое:

— Понял. Работаем.

— И ещё, — добавляю я, глядя на тёмные пятна крови на асфальте. — Узнай, кто сегодня трогал человечку с архитектуры. Майю. Кто-то избил её. Найди этих сук. Уровень приоритета 2.

Отключаюсь и смотрю на небо. Солнце ещё высоко, день в самом разгаре.

Но времени катастрофически мало.

Я должен вернуть ее. И тех, кто поднял на неё руку, лично притащить к Дамиану.

Только бы успеть.

Глава 13. Покой

Грэй

Врачи ушли два часа назад.

Я сижу в кресле в углу спальни и смотрю, как она спит. Свет от фонарей ложится полосами на кровать, на её лицо. Бледное, измученное. Под глазами тени.

Она не кричала, когда её зашивали. Ни звука. Только сжала угол подушки и губу закусила до крови. Я внимательно наблюдал за ее реакцией. Даже оборотни, с ускоренной регенерацией, взвыли бы. А эта человечка терпела. Интересно, сколько еще она сможет вынести?

Я привёз её сюда, потому что это самая близкая точка к больнице, из доступных мне. В моём доме нет гостевых комнат. Только гостиная и моя спальня. Я никого сюда не впускал.

Никогда.

Ни женщин, ни подчиненных. Здесь пахло только мной. До этой ночи.

Теперь здесь пахнет ею. Кровью, антисептиком и чем-то ещё, от чего внутри всё переворачивается.

Встаю. Подхожу. Смотрю сверху.

Худая, маленькая, руки в синяках — сплошной кровоподтёк от пальцев до локтей. На спине швы, которые будут заживать неделями. Ей повезло, что когти не задели позвоночник.

Наклоняюсь. Медленно, чтобы не разбудить. Втягиваю воздух.

Чистый запах. Без Северского. Наконец-то.

И меня накрывает.

Это не похоть. Не голод зверя. Это... будто внутри разжался комок, сгусток напряжения, который я накапливал годами. Как скомканный лист бумаги снова стал ровным.

Закрываю глаза и проваливаюсь. Лето. Бабушкин сад. Иришка бегает по дорожкам, смеётся, просит подождать. Она была единственной, кому я верил. Кого любил просто за то, что она есть.

Потом авария. Пьяный водитель, лобовое столкновение. Родители с сестрой уехали без меня и не вернулись.

После этого я сталкивался только с корыстью. Каждый, кто подходил, хотел покровительства или денег. Никто не интересовался мной. Я был только проводником к желаемому.

Открываю глаза. Смотрю на неё. Девчонка пришла ко мне, потому что я её единственный шанс выжить. Обычный расчёт.

Но пахнет она так, что хочется лечь рядом, вдыхать аромат снова и снова. Хочется расслабиться, насладиться тишиной и покоем.

Точно. Она мой покой. Такая непредсказуемая, стойкая, такая честная и открытая.

Сажусь обратно в кресло. Тру лицо.

Вставать между Северским и его истинной — самоубийство. Это война на уничтожение. Сначала я хотел позлить Дамиана, думал, девчонка сама сбежит от меня. Но вместо этого я привёз её сюда. В своё логово.

А она осталась.

***

Просыпаюсь от грохота.

Вскакиваю. В спальне серо — предрассветные сумерки. Майя дёргается, открывает глаза, пытается сесть и застывает, скорее от простреливающей боли.

— Лежи.

На экране домофона — Сор. Бывший друг, теперь цепной пёс Северского. Ломится в дверь.

Открываю. Он влетает внутрь, чуть не сбив. Глаза горят, клыки прорезались.

— Где она?

Молчу.

Он обследует гостиную, бегло осматривает кухню. А дальше вваливается в спальню. Иду за ним.

Шавка Северского замирает у кровати. Майя завернулась в одеяло с головой, изображая миниатюрный комок.

— Так вот ты какая, — голос срывается. — Дам уехал, а ты переметнулась. Вставай. Пора вернуть тебя на базу.

Он тянет руку к одеялу с намерением сорвать его.

Я оказываюсь рядом раньше, чем он успевает моргнуть. Перехватываю запястье. Сжимаю до хруста.

— Убери руку. Ты здесь только потому, что я позволил.

Сор скалится, пытается вырваться. Дышит тяжело.

— Пусть покажется!

— Майя. Поговори с ним.

Тишина. Потом она откидывает одеяло.

Сор застывает. Я вижу, как расширяются его зрачки. Как сбивается дыхание. Да-да, посмотри на ее руки, остальное тело выглядит не лучше, придурок.

— Ты работаешь на Дамиана? — голос тихий, спокойный.

Сор сглатывает. Кивает.

— Да. Я Сор, — мнётся, переваривая увиденное. — Дамиан вернётся завтра вечером. Тебе лучше дождаться его в особняке.

— Наклонись, пожалуйста, — она смотрит на него с какой-то странной нежностью.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Сор наклоняется.

Я смотрю и не вмешиваюсь. Потому что уже знаю: эта девочка просто так милой не бывает.

Она тянется к его лицу и облизывает его. Смачно. Медленно. От подбородка до виска.

Сора подбрасывает.

У него мгновенный полуоборот — шерсть на скулах, челюсть вытягивается, глаза загораются жёлтым. Его трясёт, он мотает головой, трёт щёку, будто она обожжена кислотой. Срывается в ванную.

Оттуда сразу — шум воды. Он смывает. И смывает. И смывает.

Я смотрю на закрытую дверь, потом на Майю.

И не выдерживаю.

Смех вырывается сам. Короткий, хриплый, почти злой — но это смех. Настоящий.

— Откуда узнала? — спрашиваю, когда он затихает.

— Ты выронил телефон прямо на кровать, — она смотрит спокойно. — Там была открыта переписка про клятву Сора.

Я замираю. Телефон. Точно. Из последнего я проверял досье на людей Северского.

— Я не разрешал тебе брать мои вещи.

Она надувает губы. Молчит.

А провернула идеально. Сор под клятвой верности Альфе и не может иметь ничего общего с его истинной. Любой контакт воспринимается его волком как предательство. Теперь от него разит её запахом. Въевшимся, липким. Его зверь сходит с ума. И этот запах не выветрится до завтра.

Сор вылетает из ванной — мокрый, бешеный, до сих пор в полуобороте. Глаза бешеные, руки трясутся.

— Ты! — на меня. — Специально!

— Вали.

Подхожу, хватаю за шкирку и вышвыриваю за порог. Дверь захлопывается. Тишина.

Возвращаюсь в спальню.

Майя привстала на локтях, оборачивается на меня. Смотрит снизу вверх — настороженно и с любопытством.

— Давай ещё поспим? — голос невинный, почти детский.

Смотрю на неё. На синяки, на бледность, на эту её дурацкую смелость.

— Спи.