(Не)истинная для дракона. Куртизанка поневоле

В этот момент я ощутила нечто большее, чем просто физическое удовлетворение — словно возникла незримая нить, соединяющая нас навеки.

Мы лежали неподвижно, сплетённые друг с другом. Тяжёлая рука по-хозяйски легла мне на живот, притягивая ближе, и я прислонилась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся чужое сердце. Он целовал мою макушку, висок, влажное от слёз — когда я успела заплакать? — лицо, и говорил что-то тихое, бессмысленное, убаюкивающее. Я тонула в его объятиях, окутанная запахом пепла и тёплом, и в этот момент сон начал таять, как утренний туман.

Я попыталась удержать его, удержать это ощущение наполненности и покоя, но реальность наступала, отвоёвывая свои права. Я почувствовала, как чужие руки становятся прозрачными, как мужское дыхание удаляется, растворяясь в ночной тишине. Я хотела закричать, чтобы он вернулся, но ни единого звука не вырвалось наружу.

Резко проснувшись, я села на постели, с бешено колотящимся сердцем и влажным, разгорячённым телом. Моя ночная рубашка была на месте, сухая и целая, но между ног всё ещё пульсировала сладкая истома. На простыне обнаружилось небольшое влажное пятно — слишком реальное, чтобы быть просто игрой воображения. Я замерла, прислушиваясь к своему телу, которое всё ещё дрожало от эха недавнего взрыва, и поняла, что никогда — никогда! — не забуду этого сна. Я легла обратно, обняла подушку, вдыхая её запах, который почему-то напоминал пепел, и улыбнулась в темноту. Мне хотелось снова провалиться в ту бездну, где правил он — мой ночной гость.

Глава 9

Второй раз просыпаться оказалось легче, несмотря на неясную тяжесть на душе. Стыдливо покраснев, я постаралась отогнать непрошеные воспоминания о жарком сне с незнакомцем. Сновиденье и так стремительно таяло, утрачивая чёткость, но обжигающий взгляд золотых глаз всё ещё преследовал меня. Уф, не ожидала я такого, вот фантазия удружила.

Встряхнув головой, я пару раз хлопнула себя по горящим щекам. Так, всё, пора приниматься за дело. Я твёрдо решила возобновить тренировки, дабы придать новому телу пластичности. Всё же от «деревянного» тела толку мало, особенно если я решу зарабатывать танцами и в этом мире.

Я пока слабо представляла жизнь, после побега отсюда. Но для начала следовало не только усилить мышцы, но и выучить язык да узнать побольше про окружающий мир. Нет времени на отдых, Саша, пора приниматься за работу.

Встав с постели, я сосредоточилась на разминке. Каменные, забитые мышцы неохотно поддавались, ноя тупой болью уже через пять минут. Однако я лишь стиснула зубы, раз за разом проходя свою стандартную программу тренировки. Не впервой мне проходить через боли ради цели, так что волю в кулак и вперёд, покорять мир.

— Ну ты… сумасшедшая, — сонно пробормотала Ветрена, проснувшись и увидев меня посередине комнаты в позе зю.

— И тебе доброе утро, — фыркнула я, плавно переходя в другую позицию пилатеса.

— В тебя демоны вселились? Или просто решила сломаться, дабы не идти на занятия? — зевая, спросила соседка.

— Это полезно, — на выдохе произнесла я, стараясь не сбить дыхание. — Если хочешь — присоединяйся, потом спасибо скажешь.

— Ну уж нет, такой дурью сама майся, а меня не втягивай, — сразу дала заднюю Ветрена, пару раз махнув рукой.

— Как хочешь, — равнодушно бросила я и медленно закончила упражнения.

Утром воду в купальне не грели, и мне пришлось ополаскиваться ледяной, чтобы не пахнуть потом на весь бордель. Закончив с умыванием и сборами, я как раз успела на завтрак. Не обращая внимания на колкости со стороны старших, быстро проглотила завтрак. Второй раз остаться без него мне не хотелось, да и главной заводилы — Магмы — сегодня не было видно. Может, всё ещё работает, бедняжка.

Занятия пошли по привычному маршруту, почти не цепляя разум. Я механически повторяла всё, что говорили, и старалась не слишком кривиться от абсурдности ситуации. Уроки мадам Солеи превратились в сплошное мучение, ведь с помидоров мы всё же перешли на настоящих мужчин.

Меня едва не вывернуло, когда пришлось тренировать страсть на живом объекте. ДА, кандидат на роль манекена был довольно симпатичным, но… Я к нему не чувствовала ничего. Пару раз меня отчитали за плохую работу, без огонька, а после пригрозили повторной отработкой после занятий.

Проходить через это второй раз я категорически не собиралась, так что подключила всё своё воображение и приступила к практике. С трудом вызвала образ ночного гостя, что приснился мне этой ночью, и дело пошло легче. К концу урока я напоминала выжатый лимон, но всё же справилась. Выходя из кабинета мадам Солеи меня почти трусило, чтобы прийти в себя я с силой сжала кулаки, оставляя на внутренней части ладони кровавые полумесяцы от ногтей.

Боль отрезвила. Верно. Это просто урок, необходимый, чтобы усыпить бдительность всех вокруг. Нельзя выбиваться из общей толпы, привлекая внимание и сопротивляясь неизбежному. Я справлюсь, как справлялась всегда. Даже если придётся поступиться гордостью, это ничто перед манящей свободой.

— Ты молодец, — донёсся до меня голос мадам Солеи, которая вышла вслед за мной и положила изящную руку мне на плечо. — Понимаю, это тяжело для вас, но такова судьба каждой куртизанки.

— Я понимаю, мадам, — тихо выдохнула я, стараясь не выдать своего поганого настроения.

— Вот и славно, — слабо улыбнулась наставница, мягко сжимая пальцы. — Ступайте на занятие каллиграфией, вас уже заждались.

Воодушевившись, я пошла на новый урок. Ветрена шла рядом, будто став моей тенью. Соседка явно сменила своё отношение ко мне, став более дружелюбной. Ну или мне так казалось, кто там разберёт. В любом случае мы проводили больше времени друг с другом, и стычки с другими ученицами плавно пошли на спад. Хоть нас по-прежнему избегали и осыпали не самыми приятными шепотками.

Каллиграфия была тем самым, что я жаждала узнать. Вела её сама маман, тратя драгоценное время на обучение новых куртизанок. Увидеть мадам Дейстру в комнате с низкими столами, на которых лежали стопками листы пергамента и чернильницы, было неожиданностью. Но стараясь не слишком пялиться, все прошли по местам и села на подушечки.

— Приступим к изучению алфавита, — громко произнесла мадам Дейстра. — Думаю, многие из вас впервые видят буквы, но умение вести переписку и писать является важным умением для куртизанки. Взяли перья в руки и начали, «А»…

Прикусив язык от усердия, я тщательно выписывала местные закорючки. Письменность чем-то напоминала арабскую вязь, но отличалась как небо и земля. Мозг кипел от новой информации, пальцы не слушались и то и дело оставляли кляксы на сероватой бумаге. Всё же, ручка гораздо удобнее перьев, с ней хоть можно совладать.

«Может, подать идею местным мастерам? — зло пыхтела я, пытаясь вывести ровную линию пером. — Блин, я же не знаю, как устроена самая простая ручка! Вот же, чёрт, такой план разбогатеть коту под хвост!».

До самого ужина мы зубрили буквы, пачкая десятки листов своими попытками красиво перенести алфавит. К концу этого бесконечного мучения мои пальцы не слушались, ладони занемели, а спина превратилась в сплошной сгусток боли. Нам не давали перерыв, хотя каждая из учениц периодически постанывала и молила о пяти минутах отдыха. Казалось, за мадам Дейстрой гнались бесовские псы, кусая за пятки, и напоминали, что близится «аукцион».

Так что в столовую мы ввалились стонущей гурьбой, позабыв про старые обиды. Всё же, совместные мучения немного, на самую малость, сближают. Переглядываясь с Ветреной и Мари, мы заняли места подальше от входа. Девочки-служанки уже спешно расставляли перед нами блюда с сытным ужином, наполняя аппетитным ароматом весь зал.

Магма явилась неожиданно, вызвав у всех удивление. Сейчас самый разгар работы, но куртизанка явно не спешила исполнять свою работу. Присмотревшись, чисто от скуки и в ожидании своей порции, я заметила слишком неестественные движения местной звезды. Девушка двигалась осторожно, её плечи были напряжены, а каждый шаг давался ей с трудом.

Когда она села на своё место во главе соседнего стола, изящная рука дрогнула, и она оперлась на стол, чтобы не упасть. Под кружевной перчаткой, на запястье, я увидела тёмный багровый синяк — свежий, только что поставленный. Он уходил выше, под рукав, и до меня дошло, что это не единственный след. Если приглядеться, то можно заметить, что левая рука Магмы висела подобно плети, и когда она случайно задела ею край стола, по накрашенному лицу пробежала судорога, которую куртизанка тут же скрыла за ледяной улыбкой.

«Её избили, — поняла я, слегка прищурившись. — И не просто пару раз ударили. Нет. Похоже на вывих плеча, а синяки на шее — следы удушения. У нас бы за такое посадили, а здесь, судя по всему, это называется „работа с постоянным клиентом“».

В прежние времена я не единожды видела статьи и репортажи, где высвечивали такие вот инциденты. Современные женщины боролись за свои права, всеми силами старались загонять сексуальных преступников за решётку. А здесь… Это в порядке вещей, впрочем, не думаю, что к проституткам в нашем времени отношение было лучше. К великому сожалению, ценность женщины в борделях равна 0.

Одна из служанок, самая маленькая, с рыжими косичками, поставила перед Магмой тарелку и пролила несколько капель на скатерть. Вздрогнув, она зло посмотрела на малышку, и я услышала, как куртизанка прошипела сквозь зубы:

— Неуклюжая дура. Смотри, куда ставишь.

Девочка побледнела и отшатнулась, чуть не уронив поднос. Я хотела вмешаться, но Мари сжала мою руку под столом. Я промолчала. Сцепила зубы, напоминая, что мне нужно продержаться здесь ещё немного. Но, глядя на избитую звезду «Алой зари», мне всё больше хотелось лишь одного — поскорее убраться из этих мест.

Магма отодвинула суп и откинулась на спинку стула. Её глаза — насыщенные сапфиры в обрамлении густых ресниц — скользнули по нашему ряду и остановились на мне. Я чувствовала этот взгляд, тяжёлый и злой, и знала — сейчас она сорвёт злость на ком-нибудь из нас.

«Ну всё, — подумала я, — сейчас опять начнётся шоу. Мало ей, что ли? Лучше бы тратила силы на восстановление, а не на очередной скандал».

— Ты, — произнесла Магма, указывая на меня с лёгкой усмешкой. — Крошка бродяжка, чего уставилась? Думаешь, раз кровь голубая, то лучше нас? Я тебе ещё прошлый раз не простила, а ты смеешь пялиться на меня своими глазёнками?!

Глядя на эту фурию, что всеми силами старалась скрыть боль под маской стервы, я старалась сохранить спокойствие. Напоминала себе: «Она пытается сделать больно, потому что ей самой больно. В психологии, кажется, это называется „защитный механизм“». Но всё же моё терпение таяло, как снег по весне. Я не была святой, не собиралась стоически принимать все удары ближнего своего, лишь бы он отвёл душу и познал успокоение.

— Я думаю, что мы все здесь по одной причине — нас продали, — тихо ответила я, сжимая кулаки под столом.

Магма усмехнулась, но улыбка оставалась кривой, злой.

— О, какая неженка среди нас! Тебя продал дядя, да? А меня продал собственный отец. И что с того? Мы здесь, и это наша судьба. Но ты ещё не знаешь, что такое быть на вершине. Думаешь, что сможешь вернуться в свой, аристократичный, мир? Нет, милая. Ты будешь танцевать, улыбаться, и каждый раз, когда ты поднимешься на ступень выше, ближе к желанной цели, кто-нибудь ударит тебя так, что ты упадёшь. И так раз за разом, пока ты не состаришься и не утратишь ценность.

Она говорила громко, и все за столом замерли. Маленькие ученицы, стоящие у стен, опустили глаза, но я видела, как они дрожат. Мари вжалась в скамейку, а Ветрена сидела с каменным лицом, боясь дышать. Я же не отводила взгляда от Магмы, которая выплёвывала ядовитые слова, почти не скрывая блестящих в уголках глаз слёз.

«Она права, — подумала я. — Полностью права. Для всех куртизанок нет пути назад, в родные дома».

— Тебя ударили, — понимающе произнесла я, понимая, что делаю опасный шаг над бездной. Либо мы придёт к мирному решению, либо я получу в глаз, как минимум. — Я вижу твою левую руку, Магма. Она сломана? Или просто вывихнута? И эти синяки на шее — мне доводилось видеть такие на другой женщине после того, как её муж приходил в ярость.

Лицо Магмы изменилось. В нём вспыхнула ярость — бешеная, слепая, готовая испепелить всё на своём пути. Она вскочила, опрокинув миску с супом, и та с грохотом покатилась по столу, разливая жирную жидкость на скатерть.

— Ты смеешь!.. — закричала куртизанка. — Ты, ничтожная, продажная тварь, смеешь жалеть меня?! Ты даже не знаешь, что я пережила! Ты не знаешь, что такое просыпаться в крови, своей или чужой — неважно, и идти на ужин с улыбкой!

Подлетев ко мне, сделав несколько быстрых шагов, Магма замахнулась. Глядя на этот дрожащий кулак, сжатый для удара, я видела, как проступают свежие ссадины. Однако её левая рука, та, что была в синяках, повисла как плеть — она не могла ею ударить, потому что каждое движение приносило ей невыносимую боль. Я видела, как Магма закусила губу, чтобы не закричать, и слёзы ярости навернулись на голубые глаза.

Стараясь не поддаваться панике, я поднялась со своего места. Все затаили дыхание, ожидая, что я брошусь на неё или сбегу. Но я медленно, стараясь не делать резких движений, подошла к ней вплотную. Она смотрела на меня, как загнанный зверь, готовая нанести удар, но её тело не слушалось.

И в этот момент я просто обняла вздрогнувшую девушку, позволяя её слабо ударить спину. Магма замерла в моих объятиях. Её грудь тяжело вздымалась, а, судя по всхлипам, слёзы, наконец, потекли по её щекам, размазывая румяна и тушь. Уверена, сейчас никто бы не назвал её звездой «Алой зари», она выглядела просто разбитой женщиной, которая уже не могла притворяться.

— Убирайтесь все, — судорожно прохрипела Магма, обращаясь к остальным. — Все вон!

Глава 10

Я проводила взглядом спешно встающих и уходящих учениц, которые смотрели на нас с Магмой с сочувствием. Маленькие девочки, всё ещё дрожащие, выскользнули за ними, унося пустые тарелки и опрокинутые миски. Спустя пару мгновений мы остались в полном одиночестве, и я была вынуждена слушать тихие всхлипы куртизанки.

Судорожно вздохнув, Магма резко отстранилась и опустилась на ближайшую скамейку, тяжело дыша. Её руки, сложенные на столе, тряслись так, что я слышала, как звенит её единственное кольцо — простой серебряный ободок без камней. Я заметила его раньше, но не придала значения. Видимо, это единственная вещь, которая осталась у девушки от прошлой жизни, и теперь она цеплялась за неё как за спасательный круг.

Вздохнув, я молча села напротив неё. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь её тяжёлым дыханием и треском масляных ламп. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила.

— Лорд Деброш, — тихо начала Магма, потирая запястья и не глядя на меня, — любит удовольствие на грани… Удушение, связывание, плётки… Я терпела, принимала всё, и он возвращался снова и снова… Он хорошо платил. Всегда оставлял больше, чем положено… Но в этот раз…

Каждое слово давалось куртизанке с трудом, она то и дело останавливалась, чтобы успокоиться. Я же, стиснув зубы, смотрела на израненное тело, которое девушка пыталась скрыть косметикой. В нашем мире тоже есть люди, любящие остренькое, но там всё по обоюдному согласию. Здесь же… это просто сексуальное насилие в чистом виде, за которое по-хорошему лишать «достоинства».

— Его жена была беременна, — скрипнув зубами, продолжила Магма, впервые глядя прямо мне в глаза. — До недавнего времени… Лекарь сказал, что выкидыш произошёл из-за любовной болезни… И тогда лорд Деброш пришёл сюда, чтобы… Чтобы… Ах, я не могу…

— Он… посчитал тебя виноватой? — осторожно спросила я, пытаясь сдержать гнев на столь отпетого гада.

— Да, — судорожно выдохнула Магма, отводя взгляд. — Несмотря на то что матушка Дейстра тщательно следит за нашим здоровьем, лорд уверен в своей правоте. Он не только избил меня, но ещё и стребовал компенсацию… Теперь я должна «Алой заре» втрое больше, чем заработала за всё время!

— Какой кошмар, — потрясённо пробормотала я, смутно прикидывая, насколько же большая сумма там выходит, учитывая популярность Магмы.

— Матушка… Матушка Дейстра сказала, что отныне я буду обслуживать всех, — едва слышно произнесла куртизанка. — Пока не выплачу долг, и в моих интересах не воротить носом от клиентов.

— Мне жаль, — это всё, что и смогла выдавить из себя, не в силах подобрать правильные слова для утешения. — Мне очень жаль, Магма. В этом нет твоей вины…

— Знаю, и от этого ещё паршивее, — с кривой усмешкой ответила девушка, глядя на меня заплаканными глазами. — Все мы — ничтожества, которые не имеют права на заступничество. Она ведь ни слова не сказала супротив его обвинений. Ни единого слова…

Не желая больше говорить, Магма поднялась и молча вышла из столовой. Я же осталась сидеть, опустошённо глядя перед собой. Этот мир прогнил, ещё хуже нашего, в котором тоже часто случались подобные истории. Я смотрела на свои руки, изящные кисти с длинными пальцами, и отчего-то представляла, как постепенно они покрываются ссадинами и синяками. Как нежная кожа запястий приобретает багровый и лиловый оттенки, словно кто-то долгое время связывал их.

«Мне предстоит то же самое? Стать покорной и безропотной, лишь бы выкупить свободу? Что, если мой план провалится и я навсегда останусь в этих прогнивших насквозь стенах борделя? Есть ли у меня хоть малейший шанс избежать судьбы, что уготована Санрине?».

Я собиралась дождаться подходящего момента для побега, желательно перед самым аукционом. Но теперь, мне казалось, даже один-единственный день промедления станет для меня кошмаром. Не смогу я молча выносить всё то, что происходит в Заре. А если подам голос… Меня накажут, запрут в подвале или ещё что похуже.

Погрузившись в себя, я пропустила момент возвращения учениц обратно в столовую. Помещение наполнялось голосами, однако я не могла разобрать их разговоры. Меня будто окружил вакуум, не дающий звукам пробиться.

Желание есть пропало напрочь, и под любопытными взглядами я медленно поднялась со скамейки и направилась к выходу. Кто-то пытался остановить меня, схватив за плечо, но я лишь стряхнула чужую ладонь. Выскользнув в коридор, облегчение не появилось, даже, наоборот, я ощутила, как на меня давят стены этого места. Сжав кулаки, я быстрым шагом, почти бегом, пошла в свою комнату.

Очутившись в крохотной комнатушке, я позволила себе выдохнуть. Паника накатывала волнами, как и окончательное осознание, в какое дерьмо я вляпалась. Раньше, до этого момента, мне не приходило в голову то, что здесь настолько дикие нравы. Да, меня наказали. Да, заперли на три без еды. Но… я не думала, что всё настолько ужасно.

— Сбежать… надо сбежать как можно быстрее, — лихорадочно шептала себе под нос, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. — Нельзя ждать до аукциона… Никак нельзя, вдруг они решат продать нас раньше… И я не успею сбежать… Боже, какая же я дура!

В этот момент дверь комнаты со скрипом отворилась, заставив меня вздрогнуть. Резко обернувшись, я увидела Ветрену и облегчённо выдохнула. Рыжая соседка придирчиво посмотрела на меня, а после ругнулась. Быстро закрыв дверь, она в два шага оказалась рядом со мной и грубо схватила меня за плечи. Пару раз встряхнув и не ощутив сопротивления, девушка выругалась ещё раз незнакомыми словами.

— Идиотка, приди в себя! — рявкнула Ветрена, со злостью глядя мне в глаза. — Опять за старое взялась?! Я думала, ты поумнела, Санрина! Неужто разговор с Магмой вернул тебя в самое начало?! Посмотри на себя, да мертвяки и то лучше выглядят!

— Что? — обескуражено выдавила я, постепенно приходя в себя из состояния ступора. — Ветрена…

— Что «Ветрена»? — рыкнула соседка, — Ты выглядела точно так же, как только попала сюда. Забитая псина, в панике мечущаяся по комнате, и бормочущая одно и то же «Сбежать. Сбежать. Сбежать»! Думаешь, за стенами борделя жизнь лучше? Не смеши!

— Разве что-то может быть хуже, чем работа куртизанкой? Магма… Её долг, из-за одного несправедливого обвинения, вырос в три раза! Здесь нет справедливости, нет законов, ничего нет!..

— Нигде нет, — зло бросила Ветрена, — нет в этом прогнившем мире ничего из того, что ты перечислила. Для знати , может, и есть крупицы, а вот для простых смертных нет. Мы букашки, которые обязаны до скончания жизни платить налоги, выгребать дерьмо за богачами и при этом помалкивать.

Ветрена отступила от меня, с прищуром глядя на меня. В её взгляде смешалось столько эмоций, что я совсем утратила способность их разбирать. И теперь могла лишь беспомощно открывать рот, без возможности вставить хоть слово в гневную тираду соседки.

— Знать чхать хотела на нас, их заботят лишь власть и грызня за неё. Хотя кому я говорю, тебя ведь сплавили в «Алую зарю» как раз таки из-за этой проклятой власти! Опомнись! Сбежав, ты ничего не добьёшься. Только станешь лёгкой мишенью для разбойников, а то и работорговцев! Здесь хотя бы приличные клиенты, которые щедро платят. Попадёшь в рабство — забудешь обо всём, Санрина!

— Рабство? Здесь есть рабство?!

— А где его нет? — фыркнула взбешённой кошкой Ветрена. — Западное королевство, да и восточное, с радостью берут в рабыни женщин империи! Мы для них — экзотика, за которую они готовы платить работорговцам втридорога.

Я задохнулась от ужаса, а соседка продолжала добивать меня подробностями об этом мире.

— Драконы, прибывшие в империю и сменившие власть, ещё хоть как-то стараются изменить порядки. Однако эти ящеры всё равно больше озабочены собственными проблемами, и на большинство людей им плевать. Так что, Санрина, добрый совет — забудь о свободе. Выкинь её из головы, смирись с судьбой и перестань мечтать о невозможном. Женщина в этом мире имеет лишь несколько ролей: дочь, жена, любовница и вдова. И не нам решать, кем мы станем, Санрина. Всё решено за нас…

Слова Ветрены, наполненный болью и отчаянием, окончательно разбили мои розовые очки. Но несмотря на это, я не отказалась от идеи побега. Наоборот, лишь сильнее уверилась в необходимости выбраться наружу и своими глазами увидеть новую реальность. Только вот говорить об этом соседке не собиралась — не понять девушке моих чувств.

Ветрена ещё некоторое время говорила, пытаясь донести до меня свою мысль. Я кивала, отводя взгляд, и всё равно подсчитывала шансы на успех побега.

Этот мир ужасен? Да, бесспорно. Здесь у женщин нет прав? В нашем прошлом тоже был такой период, но он закончился. Всегда можно прикинуться вдовой, раз уж у них есть крохи власти над судьбой. Это не повод запирать себя в стенах борделя, день за днём принимая клиентов и развлекая своим телом. Я не собиралась мириться с таким, уж лучше просто умереть.

«Нет. Нельзя думать о смерти, — внушала себе, успокаивая трепещущее сердце. — Я справлюсь. Не может быть такого, что во всём большом мире не найдётся для меня места».

— Ты поняла меня? — хмуро спросила Ветрена, вырвав меня из размышлений.

— Да, — кротко кивнула я. Немного подумав, я всё же добавила: — Спасибо. Правда, спасибо, Ветрена.

— Ты мне нравишься, — устало произнесла соседка, отводя встревоженный взгляд. — В последнее время я думала, что мы нашли общий язык и ты смирилась со своим положением. Мне действительно кажется, что нет для нас лучшего шанса на сытную жизнь, чем работа в «Алой заре».

— Я понимаю, — со вздохом ответила, садясь на свою кровать. — Но разве ты не мечтала об иной судьбе? Заниматься чем-то другим? Тем, что приносит тебе радость…

— Радость? Какой в ней смысл, если ты умираешь от голода? — хмыкнула Ветрена, садясь напротив меня. — Моя мать жила мечтами, и с ними же умерла. А отец… Он продал меня сюда, когда понял, что не может прокормить даже себя. Мои братья погибли от хвори, лекарства от которой стоили несколько серебрушек. Санрина, ты выросла в любящей семье, не зная бед, но… Не всем так повезло, многие пришли сюда сами, понимая свои перспективы.

— Да уж, патриархат и классовая система до добра не доводят, — пробормотала себе под нос и потёрла переносицу.

— Что-что? — услышав моё бормотание, спросила соседка.

— Ничего, — отмахнулась я, качнув головой. — Ты полностью права. Мне не понять всего этого, как ни крути.

— Давай отдыхать, — вздохнула Ветрена, укладываясь на свою постель и поправляя подушку. — Завтра очередной тяжёлый день, надо хотя бы выспаться.

— Ага, доброй ночи.

Немного помедлив, я тоже легла и подмяла под себя жёсткую подушку. Спать не хотелось, а в голове то и дело возникала навязчивая мысль: «Нужно сбежать. Прямо сегодня». Я старалась её уничтожить, но разум упорствовал. Вскоре комната наполнилась тихим сопением Ветрены и моими тяжёлыми вздохами.

Дождавшись, пока соседка крепко уснёт, я медленно встала. Половицы едва слышно скрипели под моими ногами, но я всё равно старалась идти как можно тише. Предательские ржавые петли заскрипели, стоило попытаться открыть дверь.