(Не)истинная для дракона. Куртизанка поневоле

Отдых куртизанкам не положен. Так явно считают в «Алой заре», поскольку между занятиями перерыв всего около часа. Не успели мы с Ветреной перевести дух, как учениц вызвали на занятие танцами. Когда я впервые услышала звон в голове, жутко перепугалась. Колокольный набат звучал пару секунд, прерывался и вновь начинал звучать прямо внутри моей черепушки. Я даже с кровати упала, когда услышала местный «звонок на урок».

— Ты чего? — равнодушно спросила Ветрена, спокойно переодеваясь в то безобразие, что здесь считали танцевальным костюмом. — Будто первый раз слышишь, давай поживее, нам пора на урок танцев.

— Это… всегда так? — выдохнула я, стараясь отвлечься от настойчивого звона.

— Конечно, нам же ставят метку, и она может нас не только контролировать, но и вот так звать при нужде.

То, насколько обыденно произнесла Ветрена такую страшную новость, меня потрясло. Значит, на мне не просто какое-то заклятье, а полноценный поводок?! Ироды! Я же теперь себя собакой на поводке ощущаю, а не куртизанкой.

Пыхтя от злости, которую всё равно некуда было выпустить, я схватила свой костюм. Шаровары, из тонкой просвечивающейся ткани, и топ с такими же рукавами. Из плотной ткани всего два кусочка — один на груди, второй вместо трусов. Я видела похожие наряды на танцовщицах восточных танцев, даже когда-то хотела попробовать это направление, но мама обозвала их проститутками и запретила.

Что ж, теперь моя детская мечта исполнилась. Только вместо сказочной принцессы Жасмин, мне предстояло стать жрицей любви. Не этого мне хотелось, но, видимо, нужно чётче посылать просьбы всевышнему.

Хоть я не была ханжой, но всё же, надев столь открытый наряд, почувствовала себя не в своей тарелке. Зато Ветрена наслаждалась своим видом, поправляя рукава и сверкая улыбкой. Судя по всему, её не тяготила будущая жизнь в борделе. Впрочем, я не знала о её жизни до попадания в это место, так что не мне судить девушку, выбравшую такой путь.

Танцевальная зала, большая светлая комната без мебели, вызвала во мне смешанные чувства. Сразу вспомнился момент попадания в этот мир, и последовавшее после этого наказание. Передёрнув плечами, я вошла вслед за другими девушками в пёстрых нарядах. Наставница Эркель уже ждала нас, недовольно зыркая по сторонам и выискивая жертву для мучений. Я, невзначай, постаралась спрятаться за спинами шедших впереди учениц.

«Ну уж нет, сегодня я не дам тебе повода цепляться ко мне» — решительно подумала, вставая в шеренгу у стены.

— Доброе утро, девочки, — строго произнесла Эркель, убирая руки за спину и проходясь мимо нас важной походкой. — Как вы знаете, до аукциона и вашего дебюта осталось слишком мало времени. А вы, как были неповоротливыми, так ими и остаётесь.

Зоркий взгляд выцепил меня из всей толпы, и продолжила говорить она, глядя в упор на меня.

— Моя задача достойно подготовить вас, несмотря на всё сопротивление. Встали на свои позиции, живо! Разминка началась!

Показывать личный пример наставница не собиралась, только следила, как мы выполняем базовые упражнения на разогрев и растяжку. Решив следовать за другими, я старательно повторяла привычные движения. Ничего сложного, но непривыкшее к нагрузке тело Санрины уже через десять минут лишилось всяких сил.

Мне приходилось незаметно отдыхать, благо прошлое в танцевальной среде научило, как давать телу передышку даже во время занятий. Так что, даже когда девушки одна за другой начали падать бе сил, я продолжала упорно выполнять разминку.

— Надо же, Санрина сегодня показывает хороший результат, — прохладно сказала Эркель, проходя мимо. И не успела я порадоваться внезапной похвале, как эта стерва добавила: — Может, почаще вас отправлять в подвал? Вон какой прогресс после всего трёх дней без еды.

Послышались сдавленные смешки других учениц, а я заскрежетала зубами от досады. Вот гадина, так и пытается уколоть меня. Никому больше она не уделяла такого внимания, как к моей скромной персоне. Казалось, наставница целенаправленно изводила меня, заваливая придирками.

Когда мы перешли от разминки к танцевальным движениям, женщина сорвалась с цепи. Оскорбления, битьё тонкой указкой по «неправильно» стоящим частям тела, и много другое обрушилось на нас лавиной. Теперь страдала не одна я, но легче не стало. Все требования Эркель вызывали во мне раздражение, я не понимала, что от нас хотят, ведь никто не собирался показывать, как именно нужно танцевать.

— Вот же идиотки! — рявкнула наставница, раздражённо выходя в центр зала. — Ничего не можете сделать правильно!

— Так покажите, как правильно, — рыкнула я не сдержавшись. — Как нам понять, если мы не видели правильного танца.

— Опять голос подаёшь, Санрина? — прорычала наставница, багровея на глазах. — Мало тебе было наказания? Повторить?

— Госпожа Эркель, но мы правда не понимаем… Да-да, нам бы увидеть… Покажите, пожалуйста, как надо… Мы все запомним!..

Внезапно меня поддержали другие девушки, подхватывая за Ветреной, что заговорила после меня. Оглянувшись по сторонам, я увидела измождённые постоянными придирками лица и поняла. Никто не мог сказать в лицо наставнице правду, но зато они набрались храбрости поддержать. Пусть это и не исправило из отношения ко мне, но теперь я вполне могла избежать наказания.

— Пожалуйста, госпожа Эркель, позовите кого-нибудь из старших для демонстрации.

Глава 7

Фыркая, как взбешённая кошка, Эркель всё же позвала нам куртизанку для обучения, не смотря в нашу сторону. Переглядываясь с другими, я позволила себе облегчённо выдохнуть и улыбнуться. Мой порыв не стал причиной нового заточения, уже крохотная победа. Говорить никто не осмеливался, все молча переминались с ноги на ногу, мечтая упасть у стеночки и посидеть хоть пару минут.

Наверное, у работающих куртизанок тоже имелся личный «звонок» в голове, поскольку госпожа Эркель зал не покидала. Просто хлопнула в ладони, произнесла имя девушки и принялась ждать. Алиса, красавица с восточной внешностью, пришла довольно быстро.

Из боковой двери бесшумно выскользнула танцовщица. На ней был уже знакомый костюм: прозрачные шаровары, перехваченные у щиколоток золотыми цепочками, короткий лиф, расшитый бисером, и обнажённый живот с изящной цепочкой, стекающей от пупка. Она была красива той особенной, «восточной» красотой, но я мысленно провела параллель с танцовщицами на курортах Турции — те же жесты, та же улыбка.

«Довольно необычно увидеть такую девушку в борделе, — размышляла я, пока Алиса кротко слушала указания Эркель. — Впрочем, мадам Соления тоже выбивалась среди местных светлокожих и светловолосых девушек. Наверное, они из другой страны».

Выслушав приказ, Алиса прошла в центр зала, закрыла глаза на мгновение, а затем её руки плавно поднялись вверх, и пальцы сложились в изящный жест — словно девушка держала невидимый цветок. Она начала медленно двигаться, плавно входя в нужный ритм. Её бёдра описали ленивый круг, затем второй, и каждый раз позвоночник прогибался так, что я почти слышала хруст позвонков.

«Похожее я видела и раньше, на соревнованиях и представлениях, там даже лучше танцевали. — Размышляла я, пристально следя за движениями куртизанки. — Видно заученные движения, которым даже музыка не нужна».

Звон украшений наполнил зал, Алиса ускорилась, и теперь её плечи тряслись с невероятной скоростью, а руки перетекали из одной позиции в другую — то касаясь плеч, то скользя по бёдрам, то взлетая над головой. Глядя на этот танец, я не чувствовала ничего, кроме уважения к мастерству куртизанки.

«Она как кукла, которой сказали танцевать, — осознала, поняв, что меня смущает в танце. — Она совершенно лишена эмоций, просто выполняет свою работу. Разве этим можно возбудить мужчину?».

Однако в следующее мгновение Алиса сделала нечто, что заставило меня замереть. Она начала кружиться на одной ноге, и её шаровары раздулись, как колокол, обнажая стройные ноги. Но куртизанка не просто быстро двигалась, она словно парила над дощатым полом. Её стопы едва касались ковра, и от каждого её движения по полу разбегались золотые искры, будто она отбрасывала не тени, а звёздную пыль.

Я моргнула, подумав, что мне показалось, но искры не исчезали — они вились вокруг неё, как светлячки, и гасли у самых наших ног. Магия?

Представление всё не заканчивалось, перестав кружиться, Алиса опустилась на колени, и её тело извивалось уже у самого пола. Она проводила ладонями по ковру, и пыль, взметнувшаяся в воздух, засверкала, как звёздная туманность. Её позвоночник выгибался дугой, куртизанка откидывалась назад так сильно, что я испугалась, не сломается ли он. А затем танцовщица замерла, перейдя в позу полного поклонения зрителям, и в этой неподвижности чувствовалось смирение дальнейшей судьбе.

Я вдруг поняла, что перестала дышать. Мой циничный внутренний голос, который всё это время комментировал её движения, замолк. Я видела перед собой не просто куртизанку — я видела женщину, которая превратила своё тело в инструмент соблазна, но утратившей при этом эмоции. Она была одна в своём танце, и мы были лишь случайными свидетелями её сгорающего в огне внутреннего мира.

Госпожа Эркель, стоявшая у окна, кивнула и сухо произнесла:

— Запомните этот момент. Видите, как она держит спину? Вы должны быть пластичными, податливыми, как восковая свеча. Всего одно лишнее движение и вся магия рассеивается, а вы рискуете повредить тело. Алиса, ты отлично справилась, а теперь покажи базовые движения девочкам.

Следуя воле наставницы, Алиса послушно встала и сделала восьмёрку бёдрами — настолько медленно, что я с удивлением заметила, что теперь всё относительно понятно. Я невольно подалась вперёд, ловя каждую деталь. Во мне проснулась профессиональная натура, готовая к работе.

— Теперь ваша очередь, живо встали по местам, — приказала госпожа Эркель, указывая на меня. — Попробуйте изолировать бёдра, как она.

Мы заняли привычные места, на небольшом расстоянии друг от друга. Девушки, увидевшие живой пример, заметно оживились. Их глаза сверкали азартом, только вот он испарился, стоило начать пробовать повторить восьмёрку. Я же надежд не питала, понимая, что гибкости новому телу не дали. Одеревенело, я старалась сделать простейшее движение, и едва не скрипела зубами.

— Нет-нет, — остановила меня госпожа Эркель. — Ты думаешь о движении. А надо чувствовать его. Представь, что твой таз — это маятник, а ноги — опора. Не дёргайся, как пойманная гусеница, а плавно покачивай нижней частью тела.

Закрыв глаза, попыталась представить. И вдруг, когда мозг перестал анализировать, и я просто позволила телу двигаться, появилось ощущение нечто странного — волну тепла, поднимающуюся от низа живота. Мои бёдра начали двигаться легче, и я поймала себя на том, что мне это начинает нравиться.

«Вот чёрт, — подумала я. — Я начинаю получать удовольствие от этого».

Отдавшись танцу, я совершенно позабыла, где нахожусь. Окунувшись с головой в знакомую стихию, мне на какой-то момент даже стало легче на душе. Пусть я лишена прошлой жизни, а вокруг сотни проблем, мне хотелось и дальше танцевать. Столько лет проведя за этим занятием, я больше не представляла без него жизни.

Внезапно послышались аплодисменты, и я открыла глаза, возвращаясь в реальность. Алиса, которая до этого стояла в стороне, наблюдая, слегка улыбнулась — впервые за всё время. И эта улыбка была не насмешливой, а ободряющей. Она сделала шаг ко мне и положила руку на мою талию.

— У тебя хороший потенциал, — почти шёпотом произнесла танцовщица. — Но ты слишком напряжена. Танец — это дыхание. Когда ты выдыхаешь, опускай бёдра, когда вдыхаешь — поднимай. Попробуй.

Я подчинилась, и вдруг движение сложилось само собой. Я чувствовала, как мои мышцы отзываются на ритм, как воздух наполняет мою грудь, а затем выходит вместе с движением.

— Хорошо, — сухо произнесла госпожа Эркель. — Теперь всё повторяйте за Алисой.

Мы выстроились в ряд и начали повторять её движения. Я смотрела на неё и видела, как легко она движется, как её тело течёт, словно вода. И я поняла, что дело не в технике — дело в том, что она приняла своё тело таким, какое оно есть, и научилась им говорить. В моём мире я видела тысячи женщин, которые танцевали для других, но здесь я впервые увидела женщину, которая танцевала для себя — и делала это так, что другие не могли оторвать взгляд.

Время пролетело незаметно. К концу занятия я была вся мокрая, но чувствовала необыкновенную лёгкость. Мари сияла, Ветрена насупившись практиковалась дальше, пытаясь запомнить все па. Я же стояла и смотрела на Алису, которая устало утирала пот с лица и пила воду из стакана.

— Почему ты не работаешь на сцене? — неожиданно спросила я. — Тебя бы с руками оторвали в театре.

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулась — той самой загадочной улыбкой, которую я уже видела у мадам Сильвии.

— Я работаю здесь, — ответила Алиса. — И моя жизнь навсегда связана с «Алой зарёй». Точно так же, как и ваши. Мы все обречены развлекать мужчин, отдавать им всё, не получая взамен ничего. Однако даже зная об этом, я стараюсь искать плюсы и получать удовольствие от танцев.

Развернувшись, Алиса ушла из зала, оставив нас в тишине. Я смотрела на дверь, за которой она скрылась, и чувствовала, как моё настроение стремительно портится. Но в то же время я поняла, что даже в самой безумной и чуждой реальности можно найти что-то настоящее. И эта куртизанка, которая танцевала для нас, была настоящей — со своей болью, своей страстью и своей свободой, которую она продавала по частям, но никогда не отдавала целиком.

Я выдохнула и посмотрела на госпожу Эркель, которая уже открыла свою тетрадь и что-то записывала.

— Завтра повторим, — сухо бросила наставница, не поднимая глаз. — Вы обязаны научится жить в этом месте, отдавая все силы обучению, а после и работе. Иначе мы будем вынуждены перепродать вас в другие бордели. Дешевле и без требований… к девушкам.

Нас отпустили на обед, который длился не больше получаса. В пустой столовой были только ученицы, поскольку бордель уже начал принимать клиентов. МЫ слышали отголоски музыки, что доносилась из другой части здания. Судя по всему, новеньких отселяли в отдельное крыло, дабы не пугать раньше времени.

Получив свободу от надзора преподавательниц и старших, молоденькие девушки наперебой стали делиться впечатлениями от занятий. Все галдели, но не забывали про трапезу. Я же настолько проголодалась, что не обращала внимания на других.

Пропуская болтовню мимо ушей, я наслаждалась кукурузной кашей, в которой виднелись небольшие кусочки мяса, и салатом из свежих овощей. Сухой хлеб крошился в руках, но давал недостающую сытость. Я чуть ли не урчала от удовольствия, несмотря на то что в прошлой жизни терпеть не могла такую еду. Всё же, голод меняет предпочтения и стирает границы привычного питания.

— Говорят, на наш аукцион приедут многие знатные мужчины, — донёсся до меня воодушевлённый голос одной из учениц. — Даже драконы могут быть!

— Да ну, врёшь ты всё! — фыркнула другая, надменно задрав нос. — Куда нам до драконов, тем более знатных.

— Вот увидишь, — защищаясь, выпалила первая, — Анрея, — если не ошибаюсь. — Скоро начнётся сезон королевской охоты на магзверей. А там и наша очередь придёт, мужчинам ведь надо сбрасывать напряжение!

— Глупости это всё! — протянула третья девушка, которую звали Бертой. — Хоть Заря и славится своими девушками, но есть бордели и получше.

Девушки продолжали спорить, а я всё никак не могла понять: «Что значит драконы? В этом мире водятся те самые огнедышащие ящерицы с крыльями? И они ходят по борделям?!». Бред какой-то, честное слово. Меня терзало любопытство, но спрашивать о таком я не рискнула. Может, сама со временем разберусь. Сейчас главное — продержаться до побега, не встревая в неприятности.

Глава 8

Остаток дня пролетел незаметно, полностью посвящённый работе куртизанки. Здесь обучали даже основам чайной церемонии, дабы девушки не ударили в грязь лицом перед приезжими послами. Да, как выяснилось, «Алая заря» действительно славилась на всю империю и за её пределами. Поэтому нередко сюда забредали иностранцы, жаждущие плотских утех с «экзотикой».

Вернувшись под вечер, я падала с ног от усталости. Купание вместе с остальными ученицами, оставило непередаваемое впечатление. Негативное. Никогда не была любительницей общих бань и тому подобного, где все сверкают голыми задницами друг перед дружкой.

Несмотря на крайне насыщенный день, уснула я с большим трудом. Долго ворочалась в постели, не в силах найти удобное положение на жёстком матрасе. Подушка, напоминающая камень, тоже не слишком располагала к крепкому сну. Зато Ветрена отрубилась сразу, как коснулась головой своей кровати. Вот что значит — привычка.

Тяжело вздохнув, я всё же умостилась и закрыла глаза. Сон пришёл внезапно, принеся с собой лёгкое облегчение. Нырнув в знакомую темноту, я ожидала новой порции чужих воспоминаний, но вместо этого меня ждало нечто иное.

Тело окутало томительной негой, словно в ожидании чего-то. Ох, чует моё сердечко, неспроста это всё. Всё же, я вновь стала впечатлительной девушкой, находящейся под властью гормонов. А сегодня хватало занятий, где будоражились чувства и воспоминания о былой любви. Неужели, сегодня ночью меня ждёт бурная ночь с Глебом? Помню, на заре наших отношений, я часто ловила себя на таких снах.

«Нет, — внезапно накрыло осознание, — это будет не Глеб».

Я стояла на пороге незнакомой комнаты. Вокруг был густой полумрак, а воздух пах влажной землёй после дождя и чем-то пряным. Никогда прежде я не бывала в этом месте, но отчего-то точно знала, что это спальня. Стоя босиком на тёплом полу, мне всё равно было прохладно.

Меня накрыло волной дрожи, когда моё одиночество нарушило чужое присутствие. Мужчина появился из тени, бесшумный и уверенный, как ночной зверь, вышедший на охоту. Первое, что я ощутила — его руки. Они тяжело легли на мои плечи, такие большие, тёплые и невероятно сильные, но при этом безгранично нежные.

Кончики его пальцев прошлись по моей ключице, оставляя за собой дорожку из мурашек, и я выдохнула — протяжно, со всхлипом, которого сама не ожидала. Я всё ещё не видела его лица, но, похоже, мне это и не было нужно. В этом сне ко мне явился тот, кто был воплощением моего самого тёмного желания.

Меня притянули ближе, и я уткнулась носом в чужую грудь — твёрдую, горячую, пахнущую пеплом. Мои ладони сами легли на его спину, скользнув по напряжённой коже, и я ощутила, как под ними перекатываются тугие мышцы. Незнакомец был обнажён, и это открытие обожгло меня внезапной волной стыда, смешанного с острой, почти болезненной жаждой. Я вдохнула его запах глубже, и мир вокруг сузился до одной-единственной точки — до места соприкосновения наших тел.

Его губы коснулись моего виска, и я вздрогнула. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но я знала — в нём таилась такая мощная, сдерживаемая сила, что у меня подкосились ноги. Мужчина подхватил меня, не дав упасть, и его руки скользнули ниже, на мою талию. Ткань моей ночной сорочки — тонкого шёлка, который я почему-то надела в этом сне — казалась грубой и ненужной. Я хотела избавиться от неё, но не могла пошевелиться, заворожённая его прикосновениями. Казалось, он читал мои мысли. Чужие пальцы нашли завязку на моей спине, и я услышала тихий шелест распускающегося узла.

Сорочка упала к моим ногам бесшумным облаком, и я осталась совершенно обнажённой перед ним. Прохладный воздух коснулся моей груди, и мои соски мгновенно затвердели, став невероятно чувствительными. Я инстинктивно прикрылась руками, но незнакомец мягко, но настойчиво отвёл их в стороны.

— Не прячься, — его хриплый голос прозвучал прямо у моего уха, вызывая толпу мурашек. — Я хочу видеть тебя всю.

Отступив на полшага, мужчина взглядом прошёлся по моему телу — медленно, собственнически, почти властно. В сумраке спальни его золотые глаза горели подобно двум факелам. И я сгорала под этим взглядом, кожа покрылась румянцем, а между бёдер разлилась тягучая, пульсирующая тяжесть. Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня вечность, но в то же время не могла выносить этой пытки — мне нужно было его прикосновение, жар его тела и то, удовольствие, что он мог подарить.

«Я хочу его, — поняла я. — Хочу всего его, несмотря ни на что!».

Словно услышав мою безмолвную мольбу, мужчина опустился на колени. Это было так неожиданно и так интимно, что я замерла, боясь дышать. Он поднял мою ногу, поцеловав внутреннюю сторону моей щиколотки, и я почувствовала, как влага хлынула между моих бёдер, делая кожу липкой и влажной. Его губы поднимались всё выше — к икре, к колену, к внутренней поверхности бедра, оставляя на моей коже мокрые, горячие дорожки. Каждый поцелуй обжигал, и я хваталась за крепкие мужские плечи, чтобы не упасть.

Когда чужой рот добрался до самого центра моего желания, я вскрикнула — тихо, сдавленно, потому что воздух застрял в горле. Влажный язык, явно умелый, коснулся меня, и мир взорвался яркими искрами перед глазами. Мужчина медленно ласкал, с какой-то пугающей дотошностью, исследуя каждую точку, которая заставляла меня выгибаться дугой. Я запустила пальцы в его волосы — они были мягкими и густыми — и притянула его к себе ещё ближе, в бессознательной мольбе о большем.

Окончание пришло слишком быстро, со сладким громким стоном, который вырвался из самой глубины моего нутра. Мои бёдра сжались вокруг его головы, а тело сотрясала крупная дрожь. Я чувствовала, как моя влага течёт по его подбородку, и это зрелище — такое запретное, такое порочное — заставило меня кончить снова, уже слабее, но не менее остро.

Он поднялся на ноги, и я, наконец, увидела его лицо. Оно было красивым — мужественным, с чёткой линией челюсти и глазами цвета расплавленного золота, в которых горел голодный огонь. Но важнее были не черты, а выражение — мужчина смотрел на меня так, будто я была самой ценной вещью во вселенной, и в то же время будто хотел разорвать меня на части от переполнявшего его вожделения.

Подхватив меня на руки — легко, как пушинку — незнакомец направился к застеленной кровати. Белоснежная ткань приняла моё разгорячённое тело, и я ощутила себя беззащитной и желанной одновременно. Мужчина навис надо мной, опершись на руки, и я видела, как напряжены его плечи, как ходит ходуном его грудь от учащённого дыхания. Его достоинство касалось моего живота. Твёрдая, горячая плоть пульсировала, и я вжалась бёдрами в него, умоляя без слов.

Но незнакомец не спешил. Впервые поцеловав меня в губы, он сразу властно вторгся в мой рот. Его напористость заводила, и я ответила на поцелуй с голодной отдачей, кусая его нижнюю губу и втягивая её в себя. Наши языки сплелись в страстном танце, заставляя терять голову.

Обжигающие поцелуи не заканчивались. Чужие губы скользили вниз, покрывая кожу отметинами. Шея, ключицы, грудь, и, наконец, стоящие горошины на груди. Он сосал и покусывал, чередуя силу и нежность, пока я не начала умолять его — шёпотом, бессвязным, полным непристойных слов, которые никогда не посмела бы произнести наяву.

— Прошу тебя, — умоляюще выдохнула я, кусая губы от наслаждения и нетерпения. — Войди в меня. Сейчас.

Усмехнувшись, незнакомец окинул меня потемневшим взглядом. Не спеша скользнул рукой между моих бёдер, а после чужие пальцы погрузились в мою влажную, пульсирующую плоть. Проверяет? Так, я готова — более чем готова. Властно раздвинув мои ноги шире, мужчина встал между ними, и я почувствовала внушительное достоинство, коснувшееся моего входа.

На мгновенье мы оба замерли, глядя друг другу в глаза, а затем он резко вошёл.

Когда он вошёл полностью, до самого основания, я ощутила себя целой — наполненной, завершённой. Это было похоже на то, как описывают в книгах. Не давая мне привыкнуть, мужчина начал наращивать темп, вжимая меня в смятые простыни. Я вцепилась в его спину, оставляя на коже алые полосы, и прикусила губу, чтобы не закричать от переполнявших меня ощущений.

Ритм менялся, становясь более глубоким, мои бёдра поднимались ему навстречу каждый раз, когда он опускался вниз. Я обхватила его ногами за талию, и это позволило ему проникнуть ещё глубже, до точки, от которой моё зрение потемнело.

— Вот так, — прошептал мужчина мне в ухо, и его голос был хриплым от сдерживаемого стона. — Чувствуешь, как ты меня принимаешь? Моя. Только моя.

Я могла только кивать, потому что слова застревали в горле. Его ускоряющийся ритм превращался в неистовый танец — теперь он входил резко, почти грубо, с силой, от которой моя голова откидывалась назад, а из груди вырывались отрывистые вскрики. Влажный звук нашего соития наполнял комнату, смешиваясь с моими стонами и его тяжёлым дыханием. Я чувствовала, как снова приближается ослепительный фейерверк окончания.

Меня накрыло волной удовольствия, которая прокатывалась от моего лона до самых кончиков пальцев. Моя влага хлынула по его достоинству, а комнату наполнил низкий протяжный стон. Мужчина ещё несколько раз толкнулся во мне, и я почувствовала, как его семя изливается внутрь меня — горячими, мощными толчками, которые казались бесконечными.