Полная версия
Было самонадеянно идти сюда. Было глупо доверять друзьям. Я боялась не смерти - сколько можно умирать? - я боялась того, что он меня не убьёт. Что я исчезну. Что он запрёт меня где-то, где даже Смит не сможет найти.
Когда всё вокруг сузилось до боли в груди и невнятного бормотания громилы, произошло что-то странное. Сквозь меня словно бы пропустили электрический разряд. В глазах вспыхнул белый свет, появилось ощущение полёта, а потом в лицо ударила вода, которая хлынула в рот, когда я попыталась сделать вдох. Уперевшись ладонями в каменный пол, я вытолкнула своё тело из воды, пытаясь отдышаться. Я больше не была в склепе. Вокруг было слишком просторно, но темнота и туман казались здесь живыми. Сумерки. Что бы ни произошло, я оказалась в Сумерках.
Глава 10
Шлепки по воде, разрезавшие тишину, заставили меня обернуться и вскочить на ноги. Кто-то шел, нет, почти бежал ко мне, тяжело и неуклюже продираясь сквозь зыбкую завесу между реальностью и сумеречным миром.
– Лана! – всё внутри содрогнулось от истошного воя, что пронзил туман. Убийца. Он здесь.
Панически оглядываясь, я видела лишь клубящуюся вокруг мглу. Куда бежать? Как долго? И, самое главное, как мне убить его?
Пятясь, я наблюдала, как его тень вытягивается и уплотняется, становится всё ближе. Я уже различала угольно-черные, горящие ненавистью глаза. Сердце рухнуло в пятки, и я бросилась бежать.
Ноги заплетались о неровную землю, дыхание сбивалось, хоть Сумерки и делали меня выносливей. Но он не отставал. Он преследовал меня с проворностью хищного зверя. Его хриплое дыхание звучало все ближе. Тяжёлые шаги разбивали землю прямо за моей спиной.
Внезапно его пальцы коснулись моего плеча. Я взвизгнула, когда его руки сгребли меня в охапку, подняли в воздух, а потом обрушили на землю, вышибая из меня воздух и остатки сил. Если бы это произошло в реальном мире, то я бы превратилась в мешок с костями. Это было всё равно, что рухнуть плашмя с десятиметровой высоты. Даже здесь этого было достаточно, чтобы я потерялась в пространстве. В глазах зарябило, тело заныло, когда я попыталась пошевелиться.
Его лицо, искаженное безумием, было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я выставила руку, но он грубо оттолкнул её и вдавил в землю. Прежде чем я успела сделать ещё что-то, он впился в мои губы мерзким, влажным поцелуем. Отвращение и удивление волной окатило меня с головы до пят. Я забилась под ним, впилась свободной рукой в его бычью шею, но всё было тщетно. Силы возвращались ко мне, но их было недостаточно, чтобы сбросить с себя убийцу, что был раза в три больше меня.
Наконец, он отстранился, но лишь для того, чтобы изучить меня взглядом. Его чёрные, дикие глаза лихорадочно блуждали по моему лицу, по телу, словно оценивая добычу. Кровь сочилась из глубокой царапины на его щеке, по которой я прошлась ногтями, но он этого даже не замечал. Перехватив мою руку он пригвоздил ее к земле над моей головой. То же самое он проделал и со второй, лишая меня любой возможности сопротивляться, а затем прильнул к моей шее, жадно вдыхая мой запах, пробуя кожу горячим, влажным языком.
Сжав обе мои руки одной своей огромной ладонью, второй он грубо рванул ворот моей футболки. Ткань затрещала и почти сразу я почувствовала его шершавые, грязные пальцы на своей груди. Из его горла вырвался жуткий, утробный стон, когда он прижался к ней ртом. Его язык жадно исследовал мое тело, зубы царапали кожу до крови. На своем бедре я чувствовала, как напрягается его возбужденный член, готовый разорвать ткань робы, и от этого цепенела от ужаса. Меня охватывал самый настоящий животных страх от того, что происходило в моей голове, когда Сумерки отвечали на мой вопрос: что со мной будет?
Когда в реальном мире я думала о возможной опасности, боясь лишь заточения и забвения, я не подумала о том, на что способен Стаггер. И это осознание оказалось гораздо страшнее всего, что я могла бы представить.
Его пальцы сомкнулись на моей шее и только тогда я поняла, что всё это время кричала. Крик оборвался хрипом. Он не мог меня задушить в Сумерках, но мог выключить на какое-то время. И мне оставалось только надеяться, что полиция уже нашла склеп и скоро меня вырвут из этого кошмара. Только если я не оказалась в Сумерках “целиком”, как это произошло с Энди в том доме. Тогда меня никогда не спасут. Никогда… В глазах стало темнеть.
Когда я уже почти отключилась, мне показалось, что из тумана вырвался вихрь черной энергии. Он подхватил Стаггера и швырнул в сторону. Зрение вернулось и я увидела облик своего спасителя - мускулистая фигуру, окутанная тьмой, рога, прорезающие туман, и пылающие адским огнем глаза. Чёрный демон. Глянув в мою сторону, он оскалился, но почти тут же метнулся к Стаггеру. Длинными когтистыми пальцами он распахнул ему рот и вырвал язык. Второй лапой он тут же ударил его в грудь. Я услышала, как хрустнули рёбра. Запрокинув голову, демон заглотил язык, облизнулся и хищно посмотрел на ещё пульсирующее сердце. Это было последнее, что я видела. Какое-то время я ещё слышала чавкающие звуки, слышала как демон смакует моё имя, пожирая сердце Стаггера:
— Она моя, — повторял он, захлёбываясь сочной плотью.
— Лана! — кто-то тряс меня за плечи. Я двинула рукой, всколыхнув воду. Пальцы коснулись чьей-то мокрой куртки. В нос ударил запах сырости, гнили и дождя. Склеп. Я вернулась. Я была жива.
***
Если бы только Мёрфи не отвлекся на ту семейную парочку, устроившую побоище прямо в участке, он бы заметил сообщение от своего напарника и немедленно отправил бы подкрепление. Как и договаривались. МакКензи понимал, что у него не будет времени звонить и объяснять что-либо диспетчеру, и знал, что Мёрфи всё сделает четко и без лишних вопросов. Быстрее и эффективнее. Чего он не знал, так это того, что два идиота, в пятый раз за год припершиеся писать друг на друга заявления из-за "домашнего насилия", сцепятся как дикие кошки прямо в комнате допросов, куда он увел их, чтобы не мешать Кросс заполнять протоколы. Он думал, что даст им по листку, как делал раньше, и, пока они выплескивают свои обиды на бумагу, тихонько вернется к себе за стол. Обычно это работало, и нерадивые супруги мирились. Но в этот раз всё пошло не по плану, и они разошлись не на шутку. Да так, что перепало и самому Мёрфи.
– А ну хватит! – заголосил он, грузно поднимаясь из-за стола и пыхтя от возмущения. Скула, куда пришелся кулак дамочки, увешанный дешевой бижутерией, пульсировала болью. На коже уже проступала багровая ссадина.
– Констебль, я метила не в вас, – промямлила женщина заплетающимся языком, кое-как усаживаясь обратно на стул. Чёрная тушь, которую она, похоже, не смывала уже неделю, осыпалась на впалые щеки, делая круги под глазами еще чернее.
– Я говорил, что она сука бешеная, – раскрасневшись от самозащиты, ее муж отошел в сторону, пытаясь отдышаться. Его лицо тоже было заплывшим, украшенным множеством ссадин и царапин. Ворот футболки был растянут, впрочем, как и колени спортивных штанов. – Ну так вы примите заявление?
– Кросс! – распахнув дверь в коридор, позвал Мёрфи, игнорируя поднимающийся из комнаты допросов гвалт. – Запри обоих и вызови Лоуренса, пусть составит протокол о нападении.
Пара женатиков тут же начала возмущаться, но Мёрфи, не обращая на них внимания, вышел из комнаты, хлопнул дверью и повернул ключ в замке.
– Так они там друг друга убьют, – хмыкнула Кросс, наблюдая за происходящим.
– Так запри миссис Роуг отдельно, например, за решетку, там ей самое место, – проворчал Мёрфи, вручая ей ключи. – И побыстрее.
– МакКензи сегодня в ночную? Чего он смену перенес?
– Чёрт, – выдохнул Мёрфи, услышав этот вопрос, и зашагал к своему рабочему столу. Когда он наконец прочитал сообщение, прошло уже больше четверти часа с тех пор, как он его получил. “Кладбище. Пауэллс Уолк. Подкрепление. Срочно.”
Срочно… Мёрфи выдохнул еще раз. В груди вдруг что-то болезненно сдавило, а перед глазами заплясали черные мушки. Лицо покрылось испариной. Сипло втянув воздух, он опустился на стул, прижав ладонь к груди. Вот черт. Неужели сердечный приступ?
В этот момент Кросс вела миссис Роуг в сторону изолятора. Та что-то выкрикивала, огрызалась, хоть больше и не рисковала распускать руки, но вдруг резко смолкла и удивленно указала на Мёрфи:
– Констеблю-здоровяку нехорошо, кажется.
– Мёрфи! – взволнованно воскликнула Кросс, бросая женщину на полпути и кидаясь к коллеге. – Что? Сердце? – она тревожно глянула на миссис Роуг. – Аманда, в ящике у того стола аптечка, быстро неси сюда.
Рассеянно закивав, та поспешила выполнить просьбу.
– Это ведь не из-за меня? – плаксиво спрашивала женщина, пока Кросс засовывала в рот Мёрфи таблетку нитроглицерина.
– Да ты кого угодно доведешь, – ворчливо произнес её муж, выходя из комнаты допросов. – Но тут скорее бургеры и масло…
– А ну сели и замолкли, или я посажу обоих на неделю, – рявкнула Кросс, бросив на них гневный взгляд. Оба покорно побрели к скамейке у стены, тут же притихнув. Мёрфи тем временем начал дышать ровнее, но все еще с трудом. Он во все глаза смотрел на Кросс, отчаянно пытаясь вручить ей свой телефон.
– Да, я вызову скорую, обязательно, – закивала та, поднимаясь, но он остановил ее, крепко схватив за руку, и снова сунул ей в ладонь телефон. Кросс приняла его и растерянно уставилась на сообщение на экране. – Это МакКензи? – она вопросительно посмотрела на коллегу.
Мёрфи еле заметно кивнул.
– Да, хорошо, – пробормотала она, хватая со стола трубку рабочего телефона. Нажимая кнопки вызова, она глянула на Роугов: – А вы звоните в скорую. Быстро!
Глава 11
К тому моменту, как Рэйчел во второй раз за сегодняшний день увидела проблесковые маячки полицейской сирены, она уже не выдержала и сама позвонила в полицию. Диспетчер, ответивший ей каким-то странным тоном, заверил, что службы уже извещены, и ей оставалось только ждать. Через три тягучие минуты машины действительно появились, и на этот раз, к ее облегчению, не проехали мимо. Одна проследовала по Черч Роуд и остановилась прямо у церкви, осветив тёмные стены синими всполохами. Вторая, должно быть, в итоге обогнула кладбище и подъехала ко вторым воротам. Туда, откуда начали свой путь Дэйв и Уилл.
Рэйчел выпрыгнула из Жука и побежала в сторону мерцающего света у церкви. Впервые за долгое время она всё же послушалась Лану и осталась ждать на парковке пивоварни, но теперь отчаянно жалела об этом. Она могла бы хоть чем-то помочь, а теперь ей даже близко не подобраться к месту событий. Уже издалека она видела, как полицейские быстро и слаженно оцепляют Пауэллс Уолк, разгоняя прохожих. К ним стремительно присоединялись скорая помощь, машина коронера и еще несколько служебных автомобилей, превращая тихий церковный двор в бурлящий муравейник.
– Мэм, вам сюда нельзя, – один из офицеров уже отгонял немногочисленных зевак, что выползли на улицу после грозы и теперь собирались у места происшествия, и Рэйчел оказалась в их числе. Её сердце бешено колотилось, толкая кровь в уши. Она замерла, пытаясь рассмотреть хоть что-то за спинами копов.
– Это… – пробормотала Рэйчел, чувствуя, как в горле пересыхает. Ее взгляд тянуло к тому, что скрывалось за размытой стеной из синих униформ. Она увидела краешек желтой ленты, ограждающей место преступления, и смутно различимые силуэты людей в белых комбинезонах, двигающихся возле чего-то, накрытого большим, черным пакетом. Пакет лежал на земле, словно бесформенная куча.
– Мэм, – повторил молодой констебль, стараясь быть вежливым, но настойчивым. – Сюда нельзя, это место преступления. Прошу вас, отойдите.
Рэйчел словно не слышала его. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Черный пакет, лежащий на земле… Мимо них пробежали врачи с носилками. Какой-то хмурый человек в костюме мрачно говорил по телефону что-то невнятное. Точнее, Рэй, как не пыталась, не могла разобрать.
— Сейчас сюда агенты сбегутся, только допрашивать некого, — наконец расслышала она и невольно охнула. Зажав рот, она отступила назад.
— Сэр, вызвали независимое управление, — отчитался ему один из копов, и мужчина в костюме, важно кивнув, быстрым шагом двинулся в сторону склепа, где собралось уже с десяток людей, в форме и без. Рэй могла разглядеть минимум трёх медиков, а значит, кому-то они помогали.
— Мэм, — уже раздражённо произнёс констебль, снова вынужденный вернуться к ней и напомнить о том, что зевакам тут не место.
— Малик! — окликнул его кто-то. — Проводи этих, а?
Констебль и Рэйчел оба повернулись на голос. Рядом с другим копом стояла целая экскурсионная группа.
— Они до пивоварни шли этим маршрутом и теперь не знают, как обойти.
— Так пусть пройдут, не задерживаясь, — констебль как регулировщик покрутил рукой. — Быстрее, быстрее.
— Вот чёрт, — когда группа уже заспешила по Чёрч Роуд вдоль забора кладбища, из-за ворот показались санитары. Они торопливо катили носилки с телом, накрытым черным пакетом. — Не задерживаемся, нечего тут глазеть. Камеры разобью, — пригрозил Малек. — И вы, Мэм, шагайте с ними, — не забыл он и про Рэйчел.
Но она его не услышала. Её сердце пропустило удар, когда она увидела, что ещё двое санитаров вывозят из-за церкви такие же носилки, с ещё одним телом. Два тела. Два трупа. Она бросила взгляд в сторону склепа. То тело так и лежало накрытым. Три трупа. “Некого допрашивать…” Он убил их всех?
Рэйчел задохнулась от ужаса. Ее ноги, словно чужие, сами понесли её вперед, к машине коронера. В горле застрял крик.
Но добежать до скорой ей не дали. Чья-то сильная рука внезапно перехватила ее, останавливая. Она попыталась вырваться, закричать, но её развернули лицом к себе.
– Это я, – в глазах Энди плескалась тревога. Он крепко держал ее за плечи, не давая сделать ни шагу.
— Энди… Там…
Он крепче обнял её и повёл в сторону, стараясь, чтобы её причитания никто не услышал.
— Он убил их? Лана, Дэвид… Уилл… что с ними? — Рэйчел задыхалась, пытаясь сформулировать слова, но они путались и распадались, как разбитое стекло. — Он убил Уилла, — наконец выдохнула она и разрыдалась.
– Тише, – уводя её дальше от церкви, повторял он. — Лана должна быть в порядке.
— А Уилл? — Рэй обернулась через плечо, но из-за слёз всё расползалось.
— Не могу знать, — с болью в голосе ответил Энди. Он едва не добавил: его я не чувствую, но промолчал, решив, что после этого придётся вдаваться в длинные объяснения и всё равно Рэй вряд ли это поймёт. По крайней мере, сейчас.
— Ты сказал, что ты уехал…
— Я соврал, — признался он. — Я уезжал, но вернулся. И не зря, — Энди бережно усадил ее на ближайшую скамейку и опустился напротив на корточки, внимательно заглядывая в ее заплаканные глаза. Сжимая ее дрожащие руки, он внушительно произнес: – Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.
В его голосе не было ни тени лжи. Он и Лана имели некоторое преимущество благодаря своей непростой сути. Рэйчел же переживала все невзгоды едва ли не на равных с ними, не ломаясь и не пассуя, оставаясь обычной смертной.
– Лана сейчас в Сумерках. Я должен помочь ей выбраться оттуда. И если мы оба там застрянем, ты будешь нашей единственной надеждой на спасение. Это карта аномалий, – он вручил ей сложенный в несколько раз листок бумаги. – Возможно, это не полный список, но их вполне достаточно. Всё, что тебе нужно будет сделать, это дождаться грозы, а их, поверь, будет много. Затем, добраться до одной из этих аномалий и оставить там этот маячок, – в другую ладонь Энди вложил ей небольшую медную монету. – Спрячь её хорошенько и ни в коем случае не потеряй. Я заберу её, когда вернусь. Хорошо?
Рэйчел неуверенно кивнула, и Энди слабо, ободряюще ей улыбнулся:
– МакКензи так просто не возьмешь, не будем хоронить его раньше времени, – поднявшись на ноги, Энди задумчиво посмотрел в сторону кладбища, словно пытаясь разглядеть что-то. – Будь здесь. Если я или Лана не вернемся через час – значит, мы в беде. Тогда действуй по инструкции. Поняла?
– Как ты попадешь в Сумерки?
– Попасть туда пугающе проще, чем выбраться, – он подмигнул ей и побежал обратно в сторону церкви.
***
– Я думал, что убил тебя, – прошептал Уилл, привалившись к стене и морщась от боли. – Уже когда нажал на тазер, вспомнил, что ты что-то про электричество и воду говорила…
– Точно не убил, – я внимательно огляделась. Стаггер лежал в воде неподвижно, раскинув руки и устремив пустые, почерневшие глаза в потолок. Его рот был приоткрыт, и из уголка губ тонкой черной струйкой вытекала кровь. Я боялась, что та субстанция, что у Стаггера была вместо души восстановится и он вернётся из Сумерек, но, кажется он мертвее мёртвого... Чёрный демон убил его там... и здесь. Значит, предположение Рэйчел ошибочное. Стаггер и демон не могут быть одним целым.
– А этот громила? Почему он сдох? – МакКензи приподнялся, чтобы лучше рассмотреть труп убийцы, но тут же осел обратно, застонав от боли. – Кажется, тот урод мне голову пробил…
– Тот священник? – сразу сообразила я и похолодела от осознания: “тот урод" всё ещё жив и может быть где угодно в Сумерках.
— Говно на палке, а не священник, — вяло выругался Уилл, закрывая глаза.
– Ты только не отключайся, – пробормотала я, встревоженно оглядывая его голову. На виске запеклась рана, но кровь больше не бежала. Возможно, кость цела.
– Полиция… в пути, – прошептал Уилл, с трудом приоткрыв один глаз. – Помощь… в пути. Поздно?
Я пошарила рукой под водой, которая постепенно уходила. Гроза стихала. Значило ли это, что мы были в безопасности? Нащупав под водой тазер, я вложила его в ладонь МакКензи. Он сжал оружие достаточно крепко, и я одобрительно кивнула.
– Что ты задумала? – тихо спросил он, сонно наблюдая за мной. Каждое движение отзывалось в его голове острой болью, и он старался не шевелиться.
– Томас где-то здесь, – я опустилась на колени, методично прощупывая скользкий каменный пол, стараясь не пропустить ни одной детали. – Я чувствую это. Я знаю это.
– Лана, – позвал Уилл, его голос звучал приглушенно и слабо. – Дэвид мёртв? – почти утвердительно произнес он.
Я кивнула, но тут же поняла, что он не увидел. Его глаза были закрыты, лицо осунулось. Лишь рука крепко сжимала тазер.
– Да, Стаггер убил его, – ответила я. Мускулы на лице МакКензи дрогнули, но он ничего не ответил.
Мне пришлось подсунуть руки под тяжелую тушу Стаггера, чтобы убедиться, что под ним нет люка. Он был невероятно тяжелым, и всё равно это было гораздо проще, чем сделать то же самое с телом Дэвида. По моему лицу текли слезы, а горло сводило мучительным спазмом, но я изо всех сил старалась держать себя в руках, не давая волю эмоциям. Смит мог сколько угодно говорить о предназначении, о скорой гибели мира и о том, что мы обречены, но смерть друга, даже если она произошла лишь на пару дней раньше предреченного срока, казалась мне чудовищно несправедливой утратой.
Я бережно, с каким-то болезненным почтением исследовала поверхность под его телом, удивляясь тому, каким мертвенно-холодным оно уже стало. Но и здесь не было ни малейшего намека на потайной люк. Прежде чем перейти в переднюю часть склепа, я аккуратно положила руки Дэвида поближе к его торсу. Я боялась, что еще чуть-чуть, и его мышцы окоченеют настолько, что их уже будет не разогнуть. То же самое проделала с ногой, которая была согнута в неестественном положении. Плевать на расследование и улики, плевать на то, что всё это может потом усложнить работу полиции. Сколько нам осталось, месяц, полгода? Какая теперь разница?
Поднявшись на ноги, я переступила через труп Стаггера и мельком взглянула на МакКензи. Его грудь мерно поднималась и опускалась, а рука все еще крепко сжимала тазер. Вода почти ушла, хотя дождь ещё накрапывал и стучал по каменным ступенькам.
— Да где же, — прошипела я сквозь зубы, судорожно ощупывая склизкий каменный пол. Наконец, мои пальцы, уже онемевшие от холода, нащупали какую-то неровность. Я проследила квадратную выемку по периметру и очень скоро наткнулась на что-то маленькое и твердое, утопленное в каменной кладке. Это был фиксатор, замок, удерживающий тяжелую плиту на месте. Он был старым, проржавевшим, и, казалось, намертво прирос к камню.
Я попыталась сдвинуть его, ухватить, но пальцы скользили по ржавчине. Ногти сломались, кончики пальцев горели от боли, но я не сдавалась. Он был там. Эта мысль колотилась в висках, заглушая всё остальное.
В отчаянии я огляделась. Мой взгляд зацепился за небольшой металлический крест, валявшийся на полу. Он, очевидно, сорвался с чьей-то погребальной ячейки, а может именно и его использовали, чтобы открыть этот люк.
Схватив крест, я вставила его в щель между фиксатором и камнем, чтобы использовать как рычаг. Я надавила и фиксатор поддался. Выдохнув и невольно улыбнувшись, я всунула в щель пальцы, вцепилась в крышку и, собрав остатки сил, откинула её. Она гулко ударилась о каменный пол, заставив скривиться от резкого звука.
— Лана, — позвал Уилл, потревоженный шумом.
— Всё хорошо, я нашла люк, — не без дрожи в голосе успокоила я. Поводив фонариком по темноте подвала, я ничего не увидела. Помещение казалось пустым. Закрепив фонарик на груди, я стала спускаться вниз.
Едва мои ноги коснулись земли, пространство вокруг исказилось. Из пустого подвального помещения оно превратилось в черноту, где не было ни стен, ни потолка. Это снова были чёртовы Сумерки. Люк вёл прямиком в аномалию.
Глава 12
— Том, – осторожно позвала я, вглядываясь в кромешную тьму и давая глазам хоть немного привыкнуть. Здесь было гораздо темнее, а туман казался гуще и плотнее. Я не видела ничего дальше вытянутой руки. Луч света от моего фонарика просто тонул в этой непроглядной черноте, не рассеивая ее. – Томас! – мой голос дрогнул: что-то мелькнуло совсем рядом со мной, едва ощутимо всколыхнув мои волосы. Сердце бешено заколотилось, пропуская удар за ударом. В этом тумане явно что-то было.
– Вот чёрт, чёрт, – пробормотала я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Я подняла голову, надеясь увидеть лестницу, ведущую назад, к выходу, но там была лишь непроницаемая стена тьмы. И как мне теперь отсюда выбраться?
В голове было пусто, ответа на этот вопрос я не получила. Лишь какое-то странное, чуждое чувство медленно заполнило меня изнутри, похожее на спокойствие… или, скорее, на смирение.
Сделав глубокий вдох, я двинулась вперед, доверившись чутью. Туман редел, под ногами виднелась каменная кладка, как в склепе. Эти обрывки реальности давали уверенность.
Глядя под ноги, я едва не пропустила фигуру впереди. Сконцентрировавшись на ощущении дежавю, ведомая тонкой нитью, почти осязаемо скользящей в руках, я шла к цели, пока тихий стон не вырвал меня из транса.
– Том! – вырвалось у меня, и я бросилась к нему. Его руки были связаны и зацеплены за осколок потолка. За спиной – кирпичная кладка, тоже заплаткой вырванная из реальности. Голова перевязана грязной тряпкой, глаза закрыты чёрной повязкой. Рубашка разодрана, грудь в заживающих царапинах.
Когда я коснулась его, он вздрогнул, попытался отстраниться, слепо крутя головой.
