Назад В Чужую Империю

Голубятник осторожно повернул птицу. К лапке была привязана узкая костяная трубочка, закрытая красным воском. Рунус снял её, проверил знак на печати и передал Урвегу. Голубь воспользовался свободой, чтобы всё-таки клюнуть служащего. Тот едва не выругался, но вовремя сжал губы.

Урвег сломал красную печать. обозначавшую высшую срочность.

Внутри находился маленький, туго свёрнутый клочок бумаги. Строки были короткими, буквы — крупными и неровными. Он прочёл записку один раз.

Потом второй.

— Что там? — спросил Рунус.

Урвег протянул ему бумагу.

Рунус прочёл вслух:

— «Трое пришли со стороны Чащи Серых Свиней. Рыжая женщина с длинным тяжёлым свёртком. Молодой господин. Книжник с книгами. Платили золотыми монетами Хорманна. Ушли пешком дорогой на Виртваль».

Над башней шумел ветер. Белый луч новой лампы по-прежнему бил в восточное зеркало. На горизонте ждала сигнальная башня, способная за несколько минут передать приказ через полстраны.

Никто на неё больше не смотрел.

Первым заговорил Тиррсис:

— В Аулбеге часто бывают хорманнцы?

— Почти никогда, — ответил Рунус. — Деревня стоит у Чащи, в стороне от больших торговых дорог. Чужаков там практически не бывает.

— Рыжие женщины у нас не такая уж и редкость, как в Империи.

— Не редкость, — согласился Урвег.

Он забрал записку и положил её на медный корпус сигнальной лампы.

— Как и молодые мужчины. Как и книги. Как и хорманнское золото. По отдельности всё это ничего не значит.

Палец лёг на первую строку.

— Но Сэлсум видел, как в Быструю Дверь вошла рыжая женщина с длинным свёртком.

Передвинулся на вторую.

— Вместе с молодым наследником.

И на третью.

— И Кермундом, который спасал прежде всего книги.

Тиррсис подошёл ближе.

— Вы думаете, Дверь выбросила их возле Аулбега?

— Возможно.

— Быстрые Двери не выбрасывают людей посреди леса.

— Да, обычно не выбрасывают. Также обычно и женщины не ходят с двуручными мечами.

— Для выхода нужен принимающий круг.

— Обычно нужен.

Тиррсис нахмурился. Как всякий человек, посвятивший жизнь точным устройствам, он плохо переносил слово «обычно» применительно к законам их работы.

— У нас нет данных о таком сбое.

— Возможно, теперь они у вас будут.

— Или это другие трое — сказал Рунус.

Урвег посмотрел на него.

— Вы сами верите в это?

— Нет. Но я должен был это предположить.

— Предположения останутся предположениями. А мы должны принимать решение.

Он повернулся к одному из свободных столиков, где лежали схемы зеркал. Сдвинул чертежи в сторону и положил рядом два документа: чистовой пересказ доклада Сэлсум и клочок бумаги Кевара.

Один был написан ровным почерком, проверен, переписан, снабжён пометами и печатями.

Второй пах голубятней.

— Что именно увидел Сэлсум? — спросил Урвег.

Рунус ответил сразу:

— Трое исчезли в круге Быстрой Двери в Нирхалле.

— Что увидел Кевар?

— Трое пришли со стороны Чащи Серых Свиней. Ни имен, ни кличек, ничего точного.

— Только рыжая женщина, молодой мужчина и юноша с книгами.

— Да.

— Значит, пока у нас нет подтверждения, что это они. Но...

Рунус чуть склонил голову и закончил фразу за Урвега.

— Но мы обязаны считать, что это они.

— Именно так.

Тиррсис посмотрел на записку.

— Из-за длинного свёртка женщины?

— Из-за совокупности.

Урвег загнул палец.

— Рыжая женщина.

Второй.

— Длинный тяжёлый свёрток, совпадающий с описанием оружия.

Третий.

— Молодой господин и книжник.

Четвёртый.

— Хорманнское золото.

Пятый.

— Появление со стороны Чащи вскоре после исчезновения троих из Нирхалла.

Он раскрыл ладонь.

— Для случайного совпадения признаков слишком много.

— Но рыжие волосы - не очень хорошая примета для поиска — сказал Рунус. — В Виртвале и окрестностях рыжие встречаются не так уж и редко. У нас их не считают отмеченными несчастьем, как у косных имперцев.

— А мы не будем искать одну лишь рыжую женщину, — ответил Урвег. — Мы будем искать троих.

Он начал перечислять, уже не как рассуждение, а как приказ:

— Рыжая женщина с длинным свёртком за спиной. Двое мужчин. Один молод, держится как человек высокого положения. Другой несёт книги или особенно ими дорожит. Они идут пешком. Платят хорманнскими монетами. Пришли с дороги из Аулбега.

— Женщина может спрятать волосы, — заметил Тиррсис.

— Может. Может перекрасить. Или состричь. Но если кто-то найдет женщину пусть даже не рыжую, а темную, светлую, да хоть лысую - но с двуручным мечом - сообщать немедленно.

Рунус ещё раз посмотрел на записку.

— Но она пока не спрятала волосы.

— Верно.

Ни Урвег, ни Рунус не знали, почему женщина, скрывавшая имя и происхождение, не изменила самую заметную черту своей внешности. Возможно, не подумала. Возможно, не успела. Возможно, просто не захотела. Причина не имела значения. Упрямство тоже оставляло следы.

— От Аулбега они идут на Виртваль — сказал Рунус. — Другой дороги там нет.

— Дороги нет, — согласился Урвег. — Но люди иногда сходят с дороги.

Тиррсис развернул лежавшую на соседнем столе карту западных земель.

— К югу топи. Дальше без проводника они далеко не уйдут. Севернее лес, ручьи и старые просеки. Обход возможен, но очень медленный и крайне ненадежный.

Урвег наклонился над картой.

Аулбег был обозначен маленькой точкой. Виртваль — тёмным пятном на берегу Моря Спокойствия. Между ними тянулась единственная уверенная линия дороги.

— Основные наблюдатели — в Виртвале — сказал он. — Городские ворота, постоялые дворы, рынки, менялы, гавань.

Рунус начал запоминать.

— Стражу привлекать?

— Нет.

— Даже городскую?

— Особенно городскую. Трое чужаков могут насторожиться при виде открытых поисков. Нам нужны глаза, а не копья.

— Купеческие дома?

— Только те, чьи люди умеют молчать. Поставьте наблюдение у менял. Хорманнское золото придётся обменивать.

— Они могут платить им напрямую.

— Тогда монеты заметят торговцы.

Урвег провёл пальцем по карте севернее города.

— Здесь поставьте два поста.

— Северная дорога и старая просека? — уточнил Рунус.

— Да.

Палец переместился южнее Виртваля.

— И здесь.

Тиррсис взглянул на него.

— Если они идут из Аулбега, зачем южные посты?

— Потому что сообщение Кевара могло опоздать. Они могут уже пройти город. Могут обогнуть его. Могут нанять повозку, лодку или человека, который знает тропы. Мы не знаем, когда именно они изменят решение.

— Значит, ловим не на дороге, а вокруг Виртваля — сказал Рунус.

— Мы пока никого не ловим.

Рунус поднял глаза.

— Наблюдаем?

— Находим. Устанавливаем личности. Считаем людей вокруг них. Выясняем, куда они собираются. После этого решаем, как брать.

— Наследника живым — сказал Рунус.

— Да, наследник нужен живым. Но если обстоятельства сделают это невозможным... задача Феора всё равно окажется выполненной.

— Кермунда?

— Тоже желательно живым. Человек, способный настроить Быструю Дверь, ценнее его книг. Но... и тут я не буду проявлять непреклонность.

— Женщину?

Урвег задержал взгляд на строчке о рыжей.

— Она смогла распознать морок. Значит... Она невероятно ценная добыча. Но именно как живая добыча.

— Она убила нашего мага.

— Тем более мы просто обязаны расспросить её, как ей это удалось.

— Сэлсум считает её опасной.

— Сэлсум считает её сильной и решительной. Это не одно и то же, хотя часто идёт рядом.

Урвег постучал пальцем по записке.

— Не предупреждайте наблюдателей, что она чудовище. Испуганный человек видит нападение там, где его нет, и начинает действовать раньше приказа. Скажите правду: женщина вооружена, сумела распознать иллюзию и участвовала в бою у дворца. Не приближаться без необходимости.

— Рыжая станет главным ориентиром, — заметил Тиррсис.

— Не главным. Первым.

Рунус закрыл папку Сэлсума и спрятал записку Кевара отдельно.

— Я передам приказ в Виртваль.

Тиррсис посмотрел на сияющую лампу.

— Через новые зеркала?

— Нет, — сказал Рунус. — Слишком много подробностей.

— Подробности можно зашифровать.

— И передать через шесть башен, на каждой из которых сидят люди.

Тиррсис уже открыл рот, но Урвег остановил спор взглядом.

— Короткое предупреждение нашим людям — зеркалами. Полные приметы — птицей и гонцом.

— Птицей будет медленнее — сказал Тиррсис.

— Зато птица не перепутает длинную вспышку с короткой из-за ветра.

— Птица может попасть к ястребу.

— Поэтому отправьте две.

Тиррсис вздохнул.

— Зеркала, птицы, гонцы. Иногда мне кажется, что моя служба нужна лишь для того, чтобы сообщать остальным, почему они предпочитают старые способы.

— Ваша служба нужна, чтобы приказ о начале поисков в Виртвале получили сегодня, а не завтра, — ответил Урвег. — А точные подробности доставят птицы и гонцы. Мы должны действовать всеми средствами, которые у нас есть, а не только чем-то одним.

Он подошёл к краю площадки.

Внизу лежал Феортан — огромный, каменный, уверенный в собственной защищённости. На дальнем холме мерцал ответный свет башни. Новые зеркала могли перебрасывать сигналы от города к городу быстрее самой быстрой лошади. Новые лампы стоили столько, сколько небольшая деревня не зарабатывала за несколько лет.

А то, что изменило весь расчёт, прилетело на лапке серой птицы из Аулбега.

— Передайте в Виртваль, — сказал Урвег. — «Трое хорманнцев идут с востока. Наблюдение без задержания. Особая примета — рыжая женщина с длинным свёртком. Подробности будут переданы письмом».

Тиррсис повторил сообщение связистам.

Маг поднял жёлтое стекло. Служащий положил руку на рычаг заслонки.

Белый луч начал отсчитывать слова.

Урвег повернулся к Рунусу.

— Сэлсума пока не отправлять дальше.

— Гилкрист приказал ему ехать в Феортан за новым назначением.

— Он приехал. Его задача сейчас быть наготове. И я хочу поговорить с ним сам.

— Повторный допрос?

— Не допрос. Разговор. Обо всём, что он счёл несущественным.

Рунус кивнул.

— А Кевар?

Урвег посмотрел на голубятника. Тот всё ещё держал птицу. Голубь уже успокоился и теперь с сосредоточенным видом клевал медную пуговицу на его рукаве.

— Кевару передайте подтверждение получения.

— Награду?

— Позже.

— Он может решить, что сообщение оказалось бесполезным.

— Тогда передайте, что оно принято людьми, которые умеют помнить обязательства.

Рунус впервые за весь подъём улыбнулся.

Тиррсис дождался конца передачи и подошёл к ним.

— Восточная башня подтвердила приём. Продолжать полное испытание ламп?

Урвег взглянул на громадные зеркала, медные корпуса, цветные стёкла и людей, ожидавших его решения.

— Продолжайте.

Он указал на птицу.

— А голубя накормите. Сегодня он сработал лучше всех вас.

Тиррсис оскорблённо поднял брови.

Рунус посмотрел на испачканного голубятника, на серую птицу и на клочок бумаги в своей руке.

— Просто голубь оказался в нужном месте раньше всех. — сказал он.

Урвег снова повернулся к карте.

— Тогда постарайтесь не отставать.

Глава 10

Эрк Хорссор сидел в самом дешёвом трактире Боума и маленькими глотками пил тёплое, давно выдохшееся пиво.

Растягивать кружку приходилось не ради удовольствия. Вторую он позволить себе не мог.

Последние недели жизнь словно решила разом припомнить ему все прежние удачи.

Из стражи пришлось бежать. После провала слежки его отправили чистить выгребные ямы, и уже на второй день Эрк понял, что скорее станет преступником, чем проведёт там ещё хотя бы одно утро. Служба государю, верность начальству и прочие высокие слова пахли совсем иначе, пока их не приходилось выгребать лопатой.

Потом пришлось бежать и от феорского куратора.

Разговор в тёмном подвале начинался с вопросов, на которые Эрк не собирался отвечать, а заканчивался, судя по приготовленным ремням и ведру воды, чем-то гораздо худшим. Он не стал дожидаться конца. Выбрался через угольный лаз, оставив куратору старую куртку, свежую царапину на щеке и несколько особенно выразительных ругательств.

Остатков денег хватило добраться до Боума.

Дальше началась жизнь, состоявшая из коротких приказов:

«Подай». «Принеси». «Сбегай». «Разгрузи».

Иногда удавалось поесть дважды за день. Иногда — ни разу. Ночевал Эрк то в общей комнате ночлежки, где люди лежали бок о бок, как сельди в бочке, то в соломе над конюшней, если хозяин позволял отработать место.

Сегодня он заработал пять медяков, перетаскав с телеги в подвал двенадцать тяжёлых бочек. Спина ныла, ладони саднили, а всех денег хватило на кружку пива и кусок чёрствого хлеба.

Где-то в Булале жил дальний родственник его матери. Эрк никогда его не видел и даже не был уверен, что тот ещё жив, но всё чаще думал: незнакомая родня всё же лучше голодной смерти в Боуме.

Оставалась одна мелочь — переправиться через пролив.

Бесплатно его никто брать не хотел. За работу — тоже. Капитаны предпочитали нанимать людей, которые хотя бы выглядели так, будто не свалятся за борт при первой качке. Эрк пока выглядел человеком, способным свалиться даже с неподвижной пристани.

Он сделал ещё один глоток и посмотрел на тонкую полоску пены, прилипшую к стенке кружки.

На скамью напротив сел мужчина.

Невысокий, чисто выбритый, в неброской, но добротной одежде. Не купец и не грузчик. Скорее приказчик из хорошего дома — из тех, кому доверяют ключи, деньги и неприятные поручения.

Несколько мгновений он рассматривал Эрка: рваные рукава, стёртые сапоги, впалые щёки.

— Работы нет?

Эрк поднял глаза.

— А у вас есть?

— Есть.

— Какая?

— Слуги нужны. В хороший дом.

Эрк недоверчиво прищурился.

— Почему ищете их здесь?

Мужчина усмехнулся.

— Потому что люди, которым действительно нужна работа, сидят здесь. А не в трактире напротив.

— Сколько платят?

— Для такого оборванца, как ты, достаточно.

— Сколько?

Усмешка исчезла.

— Пять сольверов в месяц. Кормят в доме. Кровать под крышей. Одежда за счёт хозяев.

Плата была так себе. Но в положении Эрка выбор был не плохим. Его просто не было.

— Что делать?

— Что прикажут.

— Кому служить?

— Узнаешь на месте.

Это должно было заставить его встать и уйти.

Вместо этого Эрк посмотрел на остатки пива, на хлеб, который уже приходилось размачивать слюной, и спросил:

— Когда начинать?

— Сейчас.

* * *

Дом стоял в тихом переулке неподалёку от северной стены.

Высокий каменный забор, крепкие ворота, тёмные верхушки деревьев во дворе. С улицы почти ничего нельзя было разглядеть. Не было ни герба, ни вывески, ни толпы слуг у входа — только привратник, который молча открыл после двух коротких ударов.

Эрк ожидал увидеть кухню, конюшню и управляющего с перечнем обязанностей.

Вместо этого его вместе с ещё шестью новыми слугами провели в отдельный флигель, велели вымыться, выдали чистые рубахи и накормили густой мясной похлёбкой.

Это было первым, что показалось подозрительным.

Мясо в похлёбке попадалось настоящее. Не жилы, не хрящи и не мелкие обрезки — хорошие куски. Людей, найденных по дешёвым трактирам, так не кормили.

Вторым стало то, что один из старых слуг записывал, кто сколько съел.

— Зачем? — спросил Эрк.

— Чтобы знать, — ответил тот.

— Что знать?

Слуга поднял на него совершенно пустые глаза.

— Сколько ты съел.

Потом новоприбывших осмотрели.

Проверили зубы и глаза. Заставили открыть рот, показать язык, вытянуть руки. Рассматривали кожу, ногти, волосы. Щупали шею. Велели несколько раз пройти из конца комнаты в конец, присесть и снова подняться.

Худенькую девушку с кашлем увели сразу.

— Куда её? — спросил кто-то.

— Не подходит.

Больше ничего не объяснили.

По коридорам тянулся странный запах: сушёные травы, уксус, горький дым и что-то сладковатое, от чего першило в горле.

За одной дверью звякало стекло. За другой кто-то кашлял и просил воды.

Обе двери были заперты снаружи.

К вечеру новоприбывших выстроили в большой светлой комнате.

Хозяйка вошла без сопровождения.

Эрк узнал Веггу Пуссар, хотя прежде видел её только издали.

Дочь бургомистра нельзя было назвать красавицей, но и некрасивой она не была. Дорогая одежда сидела на ней безупречно. Волосы были тщательно уложены, ни одна прядь не выбивалась. Однако постоянно прищуренный взгляд и выражение брезгливого недовольства портили лицо сильнее любого природного изъяна.

Она медленно пошла вдоль шеренги.

Не задавала вопросов. Только смотрела: на глаза, руки, шею, цвет лица. Иногда касалась подбородка кончиком пальца, заставляя человека повернуть голову. Один раз велела мужчине открыть рот и долго разглядывала его зубы.

Словно выбирала не слуг. Товар.

Возле Эрка она задержалась.

Он похудел, оброс и выглядел хуже, чем месяц назад, но привлекательное лицо никуда не исчезло. Вегга окинула его взглядом от растрёпанных волос до изношенных сапог и едва заметно приподняла бровь.

Затем указала на него.

— Этого.

Палец переместился к худенькой темноволосой девушке в конце ряда.

— И эту.

Вегга ещё раз посмотрела на обоих.

— Отдельно. Я подумаю, как их лучше использовать.

На следующее утро за Эрком пришли двое слуг. Не связали. Не объяснили, куда ведут. Просто поставили по обе стороны и провели через главный дом. Здесь всё выглядело иначе.

Полы были покрыты коврами. На стенах висели картины в тяжёлых рамах. В нишах стояли мраморные статуэтки, а окна закрывали шёлковые занавеси. Пахло воском, дорогим деревом и цветочными духами.

Комната Вегги могла бы принадлежать избалованной дочери очень богатого человека.

Могла бы — если бы не отдельный стол возле окна.

Его уставляли стеклянные колбы, реторты и узкогорлые склянки. В тяжёлых каменных ступках лежали истолчённые корни. На небольших весах блестели крохотные гирьки. С потолочной перекладины свисали пучки высушенных трав. Рядом стояли тигли, воронки, щипцы и несколько ножей с длинными тонкими лезвиями.

В одной прозрачной банке плавало что-то бледное и бесформенное.

Эрк отвёл глаза.

Вегга сидела возле камина и листала книгу. При его появлении подняла голову.

Прищурилась. И вдруг улыбнулась.

Зубы у неё оказались мелкими, острыми и слишком многочисленными. Улыбка сразу напомнила Эрку крысу, добравшуюся до мешка с мукой.

— А ты красивый парень.

Он ошеломлённо смотрел на неё, не зная, что следует ответить.

Улыбка исчезла.

— Где твоё «да, госпожа»?

— Э… Да, госпожа, — пробормотал Эрк.

— Радостным голосом! — рявкнула Вегга.

Он вздрогнул.

— Да, госпожа!

Эрк вложил в эти слова всю радость, какую смог отыскать после бессонной ночи в запертой комнате.

Вегга склонила голову, прислушиваясь.

— Лучше.

Она встала. Откуда-то из складок платья в её руке появился тонкий металлический ошейник. Серебристая полоса была узкой, гладкой, с маленьким замком и кольцом спереди.

— Ты будешь моим котиком. Надень.

Она бросила ошейник Эрку. Он не успел — или не захотел — его поймать. Металл звякнул о пол.

Несколько мгновений Вегга смотрела на ошейник.

Потом пронзительно крикнула:

— Буррот!

Боковая дверь распахнулась.

В комнату вошёл здоровенный детина с лицом, похожим на дубовый пень. Шея почти не отделялась от плеч, руки свисали вдоль тела тяжёлыми дубинами. По тому, как быстро он появился, Эрк понял: Буррот всё это время ждал за дверью.

— Научи этого… мальчика, как следует меня слушаться.

Буррот не ответил. Он подошёл к Эрку и коротко ткнул его кулаком под рёбра. Со стороны удар выглядел почти ленивым.

Глаза Эрка залила белая пелена. Воздух исчез из лёгких. Боль согнула его пополам прежде, чем он понял, что произошло. Следующий удар пришёлся сбоку по шее.

Пол рванулся навстречу.

Эрк рухнул на колени, затем на бок. Комната качнулась, ковёр поплыл перед глазами. Он слышал собственное судорожное дыхание, но никак не мог втянуть достаточно воздуха.

— Иди, Буррот, — бросила Вегга, не отрывая от Эрка взгляда.

Детина сразу вышел.

Ни злости, ни удовольствия на его лице Эрк не увидел. Ударить человека или переставить сундук — для Буррота, похоже, было одним и тем же поручением.

Когда дыхание немного вернулось, Эрк упёрся ладонью в пол и попытался подняться.

Твёрдый носок туфли наступил ему на пальцы.

— Куда?

Вегга надавила сильнее.

— Надень ошейник.

Эрк смотрел на её туфлю. Его выворачивало от желания схватить Веггу свободной рукой за лодыжку, дёрнуть на себя, повалить и показать, чего он стоит. Он ещё умел драться. Ещё не превратился в бездомную собаку, которую можно пнуть и заставить лизать сапог.

Но за боковой дверью стоял Буррот. И, вероятно, не один.

— Мне снова его позвать? — спросила Вегга, словно услышала мысли Эрка.

Он промолчал. Она сильнее вдавила носок в его пальцы.

— Ещё немного — и я в тебе разочаруюсь. Тогда будешь не котиком, а кроликом.

Почему-то Эрк подумал, что прыгать и есть морковь ему в таком случае не позволят.

Он потянулся свободной рукой к ошейнику.

Вегга убрала ногу и с лёгкой улыбкой наблюдала, как он подбирает металлическую полосу, оборачивает вокруг шеи и нащупывает замок. Щёлк.

Ошейник оказался холодным и тесным. Дышать не мешал, но при каждом движении напоминал о себе.

Вегга отошла к столику у окна и налила себе вина из хрустального графина.

— Вот видишь. Можешь, когда хочешь.

Она отпила и посмотрела на Эрка поверх края бокала.

— Теперь отойди к стене.

Эрк поднялся. Бок продолжал пульсировать болью.

— Зачем?

Вегга поставила бокал. В её глазах появилось почти искреннее удивление.

— Ты уже начал задавать вопросы?

— Нет, госпожа.

— Радостнее.

— Нет, госпожа!

— К стене.

Он подчинился. На столике возле кресла лежал маленький серебряный колокольчик. Вегга взяла его и позвонила. Боковая дверь открылась. Буррот вошёл снова.

— Заводи образец.

Он исчез и через несколько мгновений вернулся, втолкнув в комнату оборванного мужчину.

Тот едва держался на ногах. Волосы слиплись, на щеке темнел кровоподтёк. Глаза бегали по комнате, не задерживаясь ни на чём.

— Я ничего не сделал! — выпалил он. — Госпожа, клянусь, я ни в чём не виноват!

Вегга приблизилась к нему. Лицо её сразу стало мягче.

— Я знаю. Не волнуйся.

Мужчина растерянно заморгал.

— Ваши люди… Они меня били. Не давали воды. И еды. Они…

— Были грубы?

— Да! Да, госпожа!

— Я обязательно с ними поговорю.

Она обернулась к алхимическому столу и взяла приготовленный заранее кубок.

— А пока успокойся. Выпей вина. Потом всё расскажешь.

Мужчина схватил кубок обеими руками и жадно выпил до дна. Несколько капель потекли по подбородку.

— Спасибо, госпожа. Я вам всё…

Он замолчал. Вегга смотрела на него с неподдельным интересом.

В левой руке она держала короткую нить жемчуга. Медленно, одну за другой, перебирала бусины большим пальцем. Сначала мужчина просто побледнел.

Потом пошатнулся и провёл ладонью по груди.

— Что-то… жарко.

Он попытался вдохнуть глубже. Не смог.

Лицо стало красным. На висках выступили жилы. Он раскрыл рот, ловя воздух, и повернулся к Вегге, словно всё ещё ждал от неё помощи. Она передвинула следующую жемчужину.

Губы мужчины посинели. Глаза закатились.

Еще одна жемчужина.

Из горла вырвался хрип. Он схватился за шею и рухнул на колени, опрокинув пустой кубок.

Пальцы заскребли по ковру. Ноги несколько раз судорожно дёрнулись.

Затем всё стихло.

Вегга передвинула последнюю жемчужину и посмотрела на нить.

— Тринадцать.

Она подошла к телу, наклонилась и кончиком туфли повернула голову мертвеца в сторону.

— Долго. Слишком долго.

Вегга задумчиво провела пальцами по четкам.

— Надо добавить чёрного корня. Или уменьшить винную вытяжку.

Эрк стоял у стены и смотрел на мёртвого мужчину. Его мутило.

Желудок сжался, хотя с утра он ничего не ел. Холодный металл ошейника вдруг стал тяжёлым и стал сжимать шею.

Зачем всё это? Куда он попал?

Хранители…

Тёмная волна паники накрыла его с головой.

— Буррот, убери мусор.

Детина поднял мертвеца под мышки. Голова безвольно запрокинулась, пятки заскользили по ковру. На полу осталась тонкая влажная полоса.