Назад В Чужую Империю

Капитан рядом со сходнями спорил с грузчиком о бочке. По мнению Гидеона, бочка должна была находиться на корабле. По мнению грузчика — сначала следовало заплатить за её доставку. Разговор уже приблизился к той стадии, когда каждая сторона начинала повторять собственные доводы громче, не делая их от этого убедительнее.

Вильбранд остановился рядом.

Гидеон заметил его, оборвал спор на середине слова и окинул быстрым взглядом: хороший плащ, чистые перчатки, небольшая сумка, обувь человека, недавно проделавшего долгий путь.

— Что угодно почтенному одну?

— Мне нужно лучшее место на самом быстром корабле до Булаля. Вы можете указать такой корабль?

Гидеон расплылся в улыбке.

— Вам нужно быстро добраться до Булаля, так?

— Так.

— Значит, вы должны плыть на моём нефе «Хелльсвир». Так?

— Возможно.

Улыбка Гидеона стала чуть менее широкой.

— Самый быстрый неф в гавани. Надёжный капитан. Отличная команда. Ни одного серьёзного происшествия за последние три плавания.

— Что произошло в четвёртом?

Гидеон на мгновение замолчал.

— Давняя история.

Вильбранд ждал.

— Совершенно не относящаяся к делу, — добавил Гидеон. — Вам ведь нужен Булаль, так? Так.

— Цена.

Гидеон ещё раз посмотрел на плащ, перчатки и сумку.

— Десять марок.

Лицо Вильбранда не изменилось. Он просто повернулся и пошёл прочь.

— Пять! — крикнул Гидеон ему в спину.

Вильбранд продолжал идти.

— Пять марок за лучшую каюту!

Ни один его шаг не стал медленнее.

Гидеон бросился следом.

— Три! — Он поравнялся с Вильбрандом и вынужден был перейти на быстрый шаг. — Три марки. Лучшая каюта на корабле. С ковром!

Вильбранд шёл дальше.

— И мягкой постелью! — добавил Гидеон.

Вильбранд остановился.

Гидеон едва не проскочил мимо, но вовремя развернулся.

— Еда за ваш счёт, — сказал Вильбранд.

— Конечно. То есть… разумная еда. Без излишеств.

— Горячая еда дважды в день. Чистая вода. Вино за обедом. Мясо, если оно есть у команды.

Гидеон поморщился.

— Морское путешествие, одн. На море едят то, что имеется.

— Тогда у вас будет иметься мясо.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Будет, — сдался Гидеон. — Когда вам нужно отплыть?

— Это я хотел спросить у вас.

— Завтра утром. Сразу после утреннего колокола.

Вильбранд промолчал.

Гидеон терпеливо ждал сначала несколько мгновений, затем менее терпеливо ещё несколько.

— Завтра утром, — повторил он. — Быстрее до Булаля никто не уходит.

— Расчёт: одна марка после отплытия. Две — после швартовки в Булале.

Лицо Гидеона вытянулось.

— Так не делается.

Вильбранд снова повернулся.

— Постойте.

Он остановился, но не обернулся.

— Одна после отплытия, — быстро произнёс Гидеон. — Остальные две — после швартовки. Но до того, как вы сойдёте на берег.

Вильбранд повернул голову.

— Разумеется.

Гидеон несколько секунд изучал его лицо, пытаясь понять, одержал ли он хоть какую-нибудь победу.

— Договорились, одн. Завтра после утреннего колокола жду вас здесь. Не опаздывайте.

Вильбранд посмотрел на него долгим невозмутимым взглядом.

Затем едва заметно скривил губы.

— Это вы не опаздывайте.

Он поправил перчатку.

— До завтра.

Гидеон остался на пирсе, провожая его взглядом. На этот раз он, кажется, уже понимал, что нашёл не клиента. А клиент нашёл его.

* * *

Булаль был очень похож на Боум. Тот же солёный ветер, пропитанный рыбой, смолой и мокрой древесиной. Тот же лес мачт над крышами, тот же бесконечный стук бочек о мостовую, скрип воротов и окрики грузчиков. На причалах лежали спутанные канаты, под ногами блестела раздавленная чешуя, между складами сновали тележки, нагруженные тюками, корзинами и пузатыми бочонками.

Даже дома казались знакомыми. Высокие, узкие, тесно прижатые друг к другу, с каменным первым этажом и тяжёлыми подъёмными балками под самой крышей. Богатство здесь выражалось так же, как в Боуме: шириной окон, резьбой над дверью, медными водостоками и числом складов во дворе.

И всё же это был другой город.

Люди двигались медленнее, чем в Боуме. Не ленивее — просто без той лихорадочной поспешности, с которой боумские торговцы, приказчики и грузчики будто ежеминутно спасали от гибели весь свой товар. В Булале человек сперва смотрел, потом решал и лишь затем делал шаг. На лицах чаще встречались высокие скулы, носы с заметной горбинкой и чуть иной разрез глаз. Мужчины носили широкие пояса, за которыми почти у каждого виднелась рукоять загнутого кинжала. Даже у портовых писцов и лавочников оружие выглядело не украшением, а частью одежды.

Вильбранд замечал всё это, не задерживая взгляда.

«Хелльсвир» вошёл в гавань ещё до полудня. Гидеон Трилл получил оставшиеся две марки, пересчитал их дважды и предложил почтенному одну обращаться к нему снова, если понадобится быстро, надёжно и недорого добраться куда угодно. Вильбранд выслушал его до конца.

— Благодарю.

По лицу Гидеона было видно, что он ожидал более сердечного признания своих заслуг. Вильбранд не стал его разочаровывать объяснениями. Он сошёл на берег с той же небольшой сумкой, с которой покинул Нирхалл, и вскоре растворился среди портовой толпы.

До нужного дома он добрался пешком.

Дом стоял в стороне от самых шумных улиц, но достаточно близко к гавани, чтобы из верхних окон можно было видеть мачты. Три этажа, светлый камень, тёмная черепица. Богатый, ухоженный, ничем не примечательный. У дверей не было ни герба, ни вывески, ни фонаря с названием торгового дома. Только гладкая медная колотушка, отполированная множеством рук.

Вильбранд оглядел улицу.

На противоположной стороне старуха вытряхивала половик из окна. Мальчик катил деревянный обруч. Двое носильщиков ругались из-за тележки. Никто не смотрел на него дольше положенного.

Он взялся за колотушку.

Два удара. Пауза. Три удара. Пауза. Один.

Колотушка опустилась на медную пластину в последний раз, и улица снова наполнилась обычными звуками.

Дверь открылась не сразу.

Сперва за ней что-то едва слышно скользнуло. Потом створка отступила ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться один человек — без багажа, спутников и лишних вопросов.

Вильбранд вошёл боком. И дверь сразу закрылась у него за спиной.

В тёмной прихожей стоял человек. Лица его было не различить: то ли из-за полумрака, то ли потому, что он умел держаться так, чтобы взгляд не находил ничего примечательного. Темная одежда и бесцветный голос.

— Подождите. Я доложу.

Он шагнул в глубину дома и исчез.

Не удалился по коридору, не открыл другую дверь — просто перестал быть заметным, словно с самого начала был одной из теней на стене. Вильбранд остался ждать.

В прихожей не было ни скамьи, ни картин, ни зеркала. Гостю предлагалось стоять, смотреть на голую стену и думать только о том, зачем он пришёл. Ждать пришлось недолго.

Человек возник снова так же неслышно.

— Вас примут. Поднимайтесь. Лестница здесь.

Он показал на узкий проход, который Вильбранд уже заметил, но не приблизился к нему без разрешения.

Приветствиями они не обменялись. В этом доме не говорили ничего сверх необходимого.

Лестница была крутой, с высокими ступенями. Наверху тянулся короткий коридор. В конце его стояла приоткрытая дверь.

— Сюда.

Вильбранд вошёл.

Комната оказалась небольшой и немного душной. После сырого морского ветра воздух показался тяжёлым. Пахло дорогими духами — не сладкими и не цветочными, а пряными, с горечью древесной коры и чего-то смолистого.

Мебели было мало: стол, два кресла, закрытый шкаф. Единственная свеча горела в настенном подсвечнике так неудачно, словно её поставили туда нарочно. Она хорошо освещала пустое кресло перед столом, край ковра и руки вошедшего, но почти не касалась человека, сидевшего напротив.

Тёмная одежда сливалась с тенью.

Нельзя было различить ни черт лица, ни цвета глаз. Только общий силуэт и глубокий, хорошо поставленный мягкий голос. Голос человека, который мог произнести угрозу так, что она прозвучала бы любезным советом.

— Вы вернулись раньше, чем мы вас ждали, Сэлсум.

Имя, которым его не называли много лет, прозвучало совершенно обыденно.

Вильбранд не вздрогнул.

Потому что Вильбранда в этой комнате уже не было.

— События значительно ускорились, ринн Гилкрист, — ответил Сэлсум.

В полумраке стало видно, как сидящий за столом скрестил руки на груди.

— Продолжайте.

Сэлсум положил сумку возле пустого кресла, но садиться не стал.

Докладывать стоя было удобнее.

— Женщина, называвшая себя Элайн Вейр, прибыла во дворец наследника во второй половине дня. Одна. Она предъявила медальон Совета Хранителей и сообщила, что должна доставить наследника в Рауссборг.

— Медальон был подлинным?

— Да. Наследник это ей подтвердил.

В тени едва заметно качнулась голова.

— Дальше.

— Женщина потребовала немедленно готовиться к отъезду. Наследник предложил воспользоваться Быстрой Дверью во дворце. Пока шли приготовления, к дворцу прибыл человек под видом имперского гонца, сопровождаемый вооружённым отрядом.

— Наш человек.

— Предположительно.

— Почему предположительно?

— Я его не знаю.

Несколько мгновений стояла тишина.

— Правильно, — сказал ринн Гилкрист. — Продолжайте.

— Женщина распознала обман раньше дворцовой стражи. Подошла к магу под видом приветствия. После этого начался бой.

— Каким образом она распознала его?

— Не знаю.

— Она применила магию?

— Я не видел.

— Вы видели смерть мага?

— Нет. Я находился рядом с наследником.

— Но маг погиб.

— Так мне сообщили выжившие стражники. Иллюзия исчезла сразу после его смерти. Женщина забрала его поясную сумку и амулет.

Руки на груди немного сжались.

— Какой амулет?

— Чёрный с красным. Форму я не рассмотрел.

— Его лирн?

— Вероятно, находился в сумке. Она содержимое при мне не показывала.

— Дальше.

Ни сожаления, ни раздражения в голосе не прозвучало. Утрата мага была фактом, который следовало внести в расчёт, а не поводом для скорби.

Сэлсум продолжил тем же ровным голосом.

Он рассказал о Вебранде Пуссаре, явившемся к дворцу с дочерью и легистами. О том, как Элайн Вейр не позволила бургомистру войти, хотя тот привык считать дворец почти собственной приёмной. О дворцовой страже, внезапно обнаружившей в себе преданность наследнику. О сборах в нижних помещениях и о Кермунде, настраивавшем Дверь.

Не упомянул только того, чего не видел. Не предположил того, чего не мог подтвердить. Не добавил ни одного слова ради красоты рассказа.

— В круг вошли трое, — закончил он. — Наследник, Кермунд и женщина. Дверь была запущена. Они исчезли.

Ринн Гилкрист снял руки с груди и положил обе ладони на стол.

— Значит, наследник попал в Рауссборг.

Сэлсум выдержал короткую паузу.

— Судя по всему, да. Дверь сработала.

— Без повреждений?

Перед глазами на мгновение возник подвал: синие линии, ставшие ослепительно белыми; дрогнувший воздух; вспышка, от которой пришлось закрыть лицо рукой.

— Свет был значительно ярче, чем при обычном переходе — сказал Сэлсум. — Но после его исчезновения помещение осталось цело. Принимающий круг я, разумеется, не видел.

В тени снова шевельнулась голова.

— Следовательно, подтверждено исчезновение. Прибытие нужно еще подтвердить.

— Верно, ринн Гилкрист.

— Но это задача других людей.

Ринн Гилкрист несколько раз постучал пальцами по столу.

— Вы отправитесь в Феортан. Как можно скорее.

— Сегодня?

— Первым подходящим кораблём через Виртваль или по суше, если так выйдет быстрее. Вы прекрасно справились с наблюдением. Уверен, там вас наградят.

Сэлсум чуть приподнял подбородок.

— Я мог не только наблюдать, ринн.

— Мы знаем.

В голосе человека за столом не появилось ни насмешки, ни утешения.

— Вашей задачей было наблюдать. Не предупреждать нашего мага. Не спасать его. Не мешать женщине. Не помогать наследнику. Не выдавать себя ни словом, ни движением, пока исход событий оставался неизвестен.

— Я мог изменить исход.

— Именно поэтому вам было приказано этого не делать.

Сэлсум промолчал.

— Человек, живущий под чужим именем, всегда находит момент, когда ему кажется, будто он понимает положение лучше тех, кто дал ему приказ, — продолжил ринн Гилкрист. — Иногда он даже прав. И тогда особенно опасен.

Пальцы Сэлсума на мгновение сжались, но голос остался ровным:

— Приказ был выполнен.

— В точности.

Теперь в бархатном голосе прозвучало одобрение.

— А точность в нашей работе ценится дороже золота. Золото можно добыть снова. Испорченное дело — не всегда.

Фигура за столом поднялась. Даже стоя, ринн Гилкрист оставался лишь тёмным силуэтом на фоне ещё более тёмной стены.

— Ну что же, Сэлсум. Вильбранда больше нет.

Фраза прозвучала не как соболезнование и не как приказ. Как запись, сделанная в нужной книге. Сэлсум наклонил голову.

Во дворце Нирхалла остались комната, несколько предметов одежды и люди, которые ещё некоторое время будут вспоминать безупречного дворецкого наследника. Возможно, кто-нибудь решит, что он отправился вслед за хозяином. Кто-нибудь другой — что испугался беспорядков и бежал.

Их догадки не имели значения.

— Езжайте, — сказал ринн Гилкрист. — Да хранит вас Высший Вершитель.

— И вас, ринн Гилкрист. Прощайте.

Сэлсум взял сумку.

— До свидания, Сэлсум.

Он вышел, не оглядываясь.

Глава 9

Новые зеркала установили на Верхней башне три дня назад. Тиррсис успел дважды прислать Урвегу подробный доклад, один раз — сокращённый и ещё один — полный, с просьбой лично осмотреть устройство и принять все изменения до ближайших дождей. Последний довод был разумным. Дождь и низкие облака могли на несколько дней превратить лучшие связные зеркала Феора в дорогие украшения на вершине очень высокой башни.

Поэтому Урвег пришёл сам. У подножия башни его уже ждали двое.

Тиррсис держал под мышкой свёрнутые чертежи. Он ведал дальней связью Феортана и сейчас выглядел как человек, готовый защищать каждую новую лампу от врагов, казначеев и невежественных начальников — именно в таком порядке.

Рядом стоял Рунус с тонкой кожаной папкой в руке. Через него проходили донесения всех феорских агентов. В отличие от Тиррсиса, он не пытался скрыть недовольство тем, что важный разговор предстоит вести на лестнице.

— Итак, зеркала готовы к осмотру? — спросил Урвег.

— Готовы, ринн. Восточное и северное направления выверены. Новые лампы дают почти вдвое более сильный свет, заслонки работают быстрее, а цветные стёкла теперь можно менять, не гася огня.

— Почти вдвое?

Тиррсис слегка поморщился.

— В ясную погоду — вдвое. При влажном воздухе в полтора раза меньше.

— Хорошо.

Урвег повернулся к Рунусу.

— А у вас, как я понимаю, что-то очень срочное?

— Вернулся. Сэлсум.

— Живой?

— Да.

— Хм, так быстро... Его раскрыли?

— Нет.

— Тогда расскажете по дороге.

Он вошёл в башню.

На первом ярусе было прохладно и пахло камнем, маслом и пылью. Дежурные писцы сидели за длинными столами, переписывая принятые сигналы в книги. На стенах висели доски с часами отправки и получения сообщений. Возле каждой строки стояли короткие отметки: принято чисто, повторено, задержано туманом, искажён цвет, отсутствует ответ.

Люди вставали при появлении Урвега. Он отвечал кивком, не замедляя шага.

— Сколько времени теперь занимает подготовка и отправка сообщения с принятием подтверждения до Булаля? — спросил он у Тиррсиса.

— При хорошей видимости — меньше четверти часа.

— А при плохой?

— При плохой видимости это задача не имеет решения. Сообщения просто не доходят.

Урвег посмотрел на него.

— Рад, что новые зеркала не лишили вас честности.

— А еще я просил средства на расчистку леса возле третьей промежуточной башни.

— Вы просили столько, будто собирались расчистить все леса Феора.

— Видите ли, лес растёт сам по себе. А вот убирать его приходится за деньги.

Они начали подниматься по винтовой лестнице.

Ступени были узкими, истёртыми посередине. К третьему пролёту воздух стал немного холоднее и пах мокрым камнем. Тиррсис шёл первым и продолжал рассказывать о новых зеркалах, не сбивая дыхания. Рунус следовал за Урвегом. Кожаная папка время от времени задевала каменную стену.

— Как я понимаю, Сэлсум прибыл из Булаля? — спросил Урвег.

— Да, вчера вечером. И сразу же все должил мне лично.

— Коротко.

Рунус раскрыл папку на ходу.

— Как я говорил, его не раскрыли. Так вот, женщина под именем Элайн Вейр, прибыла в Нирхалл с высшими полномочиями Совета. Наследник практически сразу стал выполнять её указания.

— Дальше.

— Наш маг попытался войти во дворец под видом имперского гонца. Но эта женщина сумела его распознать и убить. Амулет и поясная сумка у неё.

Урвег остановился на площадке между этажами.

Тиррсис, успевший подняться ещё на три ступени, обернулся.

— Как она его распознала?

— Сэлсум не знает. Он находился рядом с наследником и самого столкновения не видел.

— Кто подтвердил смерть мага?

— Дворцовые стражники. После его гибели морок исчез.

— Женщина тоже маг?

— Асвер утверждает, что нет. Она ничем не проявляла своих предполагаемых магических способностей, даже случайно.

— Но иллюзию распознала.

— Да.

Урвег продолжил подъём.

— Что с наследником?

— Он, женщина и Кермунд воспользовались Быстрой Дверью во дворце.

— У них нашлось столько лирна?

— По словам Сэлсума, она принесла две сумки лирна.

— Так. - Урвег помрачнел - Сэлсум видел вход?

— Да.

— Как я понимаю, про выход он ничего не знает.

— Нет.

Рунус на мгновение замолчал.

— По его словам Дверь сработала.

— Это не ответ.

— Он четко подтверждает их исчезновение из Нирхалла.

Рунус закрыл папку.

Урвег хмыкнул.

— Вот теперь я слышу точное определение. Как выглядел переход?

— Свет стал белым. Ярче обычного. Сэлсум предположил, что это могло быть связано с количеством лирна или особенностями настройки.

— Он предположил?

— Да.

— Тогда предположение так останется предположением.

Они поднялись на следующий ярус.

Здесь башня переставала быть просто каменной трубой. Вдоль стен тянулись медные тяги, цепи и зубчатые колёса. Через узкие окна проходили толстые стержни, соединённые с поворотными рамами снаружи. Двое служащих вращали большой ворот. Где-то за стеной тяжело, почти неслышно двигалось зеркало.

По полу шли цветные линии, нанесённые краской: синяя к северному устройству, жёлтая к восточному, красная к лампам. На крюках висели плотные кожаные фартуки и очки с затемнёнными стёклами.

Тиррсис оживился.

— Старые рамы приходилось поворачивать четырём людям. Новые двигают двое. При необходимости справится один, хотя медленнее.

— Почему тогда сейчас работают двое?

— Я хочу показать вам устройство исправным, а не доказать, что его можно сломать одним упрямым дежурным.

Он подвёл Урвега к узкому окну.

За ним, на наружной площадке, на вращающемся постаменте стояло огромное круглое зеркало в бронзовой оправе. Оно медленно поворачивалось, ловя тусклый свет вечернего неба. Поверхность на мгновение отразила облака, потом крыши Феортана, затем ослепительно вспыхнула.

Урвег отвернулся раньше, чем свет ударил в глаза.

— Именно поэтому — сказал Тиррсис, — я просил не подходить без предупреждения.

— Вы слишком поздно это сделали.

— Зато теперь предупреждение лучше запомнится.

Рунус не отрывал взгляда от окна.

— Это зеркало достает до Булаля?

— Нет. До первой промежуточной башни. Та передаёт следующей.

— Значит, одно сообщение видят десятки людей.

Тиррсис посмотрел на него с холодным терпением человека, которому снова приходится объяснять очевидное.

— Они видят свет. Не содержание. Код не знает никто кроме узкого круга лиц. И он меняется.

— И всё же…

Урвег поднял руку.

— Тиррсис отвечает за то, чтобы сообщение дошло. Вы, Рунус, — за то, чтобы дошедшее сообщение было использовано правильно. Не пытайтесь делать работу друг за друга прямо сейчас.

Оба замолчали.

Они снова двинулись вверх.

— Что ещё сообщил Сэлсум? — спросил Урвег.

— Женщина рыжая. Высокая. Носит за спиной длинный свёрток, в котором скрывает огромный двуручный меч. Держится уверенно, приказы отдаёт так, будто привыкла, что их исполняют. Наследник ей доверился.

— Двуручный меч. Вот как. Откуда в Хорманне рыжая - он сказал это с явным нажимом - женщина, да еще с двуручным мечом? И с высшими полномочиями Совета Хранителей?

— Я тоже спросил Сэлсума об этом. Он не знает.

— А себя вы спрашивали?

— Спрашивал, ринн. И я тоже не знаю. А предположения, как вы сами сказали, пусть останутся предположениями.

— Верно. А что Кермунд?

— Был с ними. Нёс книги и записи.

— Они взяли вещи?

— Да. Сумки, оружие, книги.

— Сэлсум вернулся вовремя — сказал Урвег. — Данные ценнейшие, но вопросов стало еще больше.

Рунус едва заметно поджал губы.

— Свою задачу он исполнил безупречно.

— Это безусловно. Но также безусловно ответы на эти вопросы нам придется отыскать.

Над ними хлопнула дверь. В лестничную клетку ворвался ветер.

Верхний ярус был наполовину открыт. Каменные арки поддерживали тяжёлую крышу, но между ними не было стен. Феортан лежал далеко внизу: серые и красные крыши, башни храмов, длинные полосы улиц, сады за городской стеной. Ещё дальше темнели холмы. На одном из них, едва различимая без подзорной трубы, стояла первая сигнальная башня восточной линии.

Здесь находились новые лампы. Три больших медных корпуса стояли на поворотных основаниях. Перед каждой лампой помещалась линза толщиной в ладонь, а за ней — рама с цветными стёклами и подвижными заслонками. Трубки для масла уходили в закрытые сосуды. Рядом дежурили двое магов и трое служащих в кожаных фартуках.

При появлении Урвега они вытянулись.

— Продолжайте работу, — велел он.

Тиррсис указал на центральную лампу.

— Эта — для дальних ночных сигналов. Новая смесь горит ярче и почти не коптит. Если ветер не слишком силён, свет можно различить на первой башне даже при лёгком тумане.

— Если ветер силён?

— Пламя защищено.

— Я спросил о сигнале.

— Зеркало, увы, дрожит.

Урвег подошёл к наружной раме и положил ладонь на бронзовый край. Под пальцами ощущалась слабая вибрация.

— Насколько сильно это искажает передачу?

— При коротких сигналах почти никак. Длинные приходится повторять.

— Покажите.

Тиррсис дал знак служащим.

Лампу зажгли. Сперва внутри корпуса родилось тусклое жёлтое пламя, затем оно втянулось в линзу и превратилось в плотный белый луч. Один из магов опустил синее стекло. Другой взялся за рычаг заслонки.

— Испытательный сигнал восточной линии, — объявил Тиррсис. — Три коротких, один длинный, два коротких. Запрос подтверждения.

Заслонка щёлкнула.

Свет ударил в вечерний воздух — исчез, появился снова, вытянулся длинной вспышкой. Огромное зеркало принимало луч и направляло его на далёкий холм.

Все смотрели туда. Несколько мгновений ничего не происходило. Затем на горизонте дрогнула крошечная белая точка.

Раз. Два. Три.

— Приняли, — сказал Тиррсис.

В его голосе не было торжества, но плечи расправились.

Урвег посмотрел на Рунуса.

— Вот видите. Свет дошёл. Теперь осталось понять, что именно следует им передать.

На лестнице послышались торопливые шаги.

Кто-то поднимался слишком быстро. Один из служащих нахмурился.

— Я же велел никого не пускать наверх.

В проёме появился юноша. Судя по всему - смотритель голубятни. На рукаве у него белели перья, на щеке темнела полоса грязи. Обеими руками он держал серого голубя. Птица тяжело дышала, распустив одно крыло, и раздражённо пыталась клюнуть его в большой палец.

Голубятник остановился, увидел Урвега и побледнел.

— Простите, ринн. Мне сказали, что наверх нельзя, но…

— Вы всё-таки поднялись, — заметил Урвег, подняв бровь.

— Срочное сообщение.

Тиррсис посмотрел на голубя так, словно тот лично оскорбил все новые зеркала.

— Откуда?

— Из Аулбега.

Рунус резко повернул голову.

— Повторите.

— Аулбег, ринн. Птица старосты Кевара.

Рунус протянул руку.

— Давайте.