Назад В Чужую Империю

Гонец зашипел сквозь зубы и разжал пальцы.

Она подняла свиток.

Сидя на камнях, мужчина вскинул на неё злой, почти бешеный взгляд. Цуннэс чуть наклонилась к нему и негромко что-то сказала.

Лицо гонца мгновенно побледнело. Он даже не ответил — только торопливо отполз на локтях, словно внезапно вспомнил, кто именно стоит над ним.

Цуннэс развернула свиток и начала читать.

Наверху Липрус поморщился ещё сильнее.

— Мда. И манеры у неё ужасные. Почему было просто не подняться вслед за гонцом и не получить свиток уже от нас? Неужели я бы не дал ей его прочитать?

Его собеседник коротко хмыкнул.

— Жаль.

— Что именно?

— Очень занятно было бы посмотреть, как вы ей отказываете.

Липрус поджал губы и ничего не ответил. Внизу, во дворе, Цуннэс дочитывала свиток, и лицо её на глазах менялось. Насмешливое раздражение исчезало, уступая место чему-то более серьёзному.

Через минуту она поднялась на второй этаж со свитком в руке. В комнате у открытых окон всё ещё стояли Липрус и Вельрус. При её появлении оба обернулись.

— Добрый день, ранни Цуннэс, — первым произнёс Вельрус.

Липрус ограничился коротким кивком. Цуннэс остановилась у двери.

Несколько мгновений она совершенно серьёзно разглядывала обоих мужчин — так внимательно, будто видела их впервые и пыталась вспомнить, кто из них кто.

Потом сказала:

— И вам добрый день.

Подошла ближе.

— Вельрус, три дня назад вы обещали мне двадцать кристаллов лирна. Где они?

Вельрус моргнул.

— Э-э… Ранни Цуннэс, послание, которое вы только что…

— Я спрашиваю о лирне. Где он?

— Доставка из Феора задерживается. Но, ранни, насколько я понимаю, этот свиток предназначался мне.

Цуннэс подняла свободную руку. Медленно сжала пальцы в кулак. Разжала. Снова сжала.

Вельрус замолчал.

— Где. Мой. Лирн.

Липрус не выдержал.

— Цуннэс, вы забываетесь! Руководство резиденцией доверено мне и Вельрусу, — продолжил он, уже набравшись смелости. — Вы назначены сюда ринном Урвегом для оперативной поддержки. Не для того, чтобы перехватывать донесения, адресованные руководителю резиденции. Нам необходимо ознакомиться с этим сообщением!

Цуннэс медленно повернула голову.

Её огромные чёрные глаза остановились на Липрусе.

Тот осёкся.

— Почему-то, — проговорила она очень спокойно, — я совершенно уверена, что досточтимый ринн Урвег простит меня, если я отрежу вам голову.

Липрус побледнел.

— Что?..

— Отрежу голову.

Она даже показала пальцем ему на шею.

— Вот здесь.

— Вы…

— Я готова поставить сто флоринов, что он меня простит.

Цуннэс чуть наклонила голову.

— А вы готовы поставить свою голову на то, что нет?

Липрус попятился и так сильно прикусил губу, что почувствовал кровь.

Цуннэс сразу потеряла к нему интерес.

— Итак, Вельрус?

Тот нервно крутил кольцо на пальце, словно всерьёз надеялся добыть огонь трением.

— Я уже сказал, ранни. Караван задерживается. Я сам жду обещанную поставку.

— Вы сообщили о задержке через световую связь?

Кольцо перестало вращаться.

— Н-нет.

Цуннэс закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

— Я и вам голову отрежу. Идиот!

— Ранни…

— Бездельники! Руководство им доверили!

Она с размаху бросила свиток на стол.

— Что это за Элайн Кусланд? — резко спросила Цуннэс. — И почему я не знаю про женщину, которая видит сквозь морок?

Её рука непроизвольно потянулась к серебряному футляру.

Липрус и Вельрус одновременно попятились. Цуннэс несколько мгновений смотрела на них, потом медленно убрала руку.

— Прочитайте сами и объясните мне.

Вельрус первым схватил свиток.

Сообщение было коротким — несколько строк, принятых утром по световой связи из Виртваля.

"Женщина, способная видеть сквозь морок, предположительно установлена как Элайн Кусланд. Рыжая. Исключительная физическая сила. Зафиксировано появление у пирсов Виртваля без известных спутников. Поиски результата не дали. Вероятно дальнейшее движение на север. Усилить наблюдение."

Цуннэс протянула руку.

— Дайте.

Она снова его перечитала.

— Это всё?

— По световой связи передают только основное, — ответил Вельрус. — Полные сведения у нас уже есть.

Он подошёл к тяжёлому железному шкафу у стены. Достал из-за пояса ключ, отпер сначала внешний замок, затем второй, внутренний, и вынул тонкую папку со сложенными листами.

Цуннэс выхватила её у него из рук.

— Ранни, но…

— Тихо.

Она читала быстро, переворачивая листы одним пальцем.

— Так… Поиски женщины с двуручным мечом, наследника Империи и специалиста по Быстрым Дверям...

Перевернутый лист.

— Были замечены в Аулбеге. Трое. Пошли к Виртвалю…

Она нахмурилась.

— Женщина видит сквозь морок. Ну да.

Цуннэс вернулась к полученной депеше.

— А теперь в Виртвале появляется Элайн Кусланд. Рыжая. Чудовищно сильная.

Цуннэс подняла взгляд.

— В вашей папке говорилось про Элайн Вейр. А в донесении, что в Виртвале есть Элайн Кусланд.

Липрус поджал губы.

— Мы только сегодня получили второе имя. И теперь все сходится.

— Вы тоже заметили? Удивительно, как вам это удалось.

Он ничего не ответил.

Цуннэс снова просмотрела инструкцию.

— Спутников не нашли.

— Нет.

— Значит, либо они разделились, либо прячутся.

— Мы пришли к тому же выводу.

— Поздравляю еще раз.

Она бросила папку на стол.

— Первое. Вельрус, завтра утром у меня должны быть двадцать кристаллов лирна.

— Ранни, я уже объяснил, что караван…

Цуннэс подняла палец. Он замолчал.

— Если завтра у меня не будет лирна, — произнесла она подчёркнуто вежливо, — я вам сначала отрежу кое-что значительно ниже головы.

Вельрус побледнел.

— А потом уже решу, оставлять ли голову.

Она повернулась к Липрусу.

— Второе. Вы дадите мне пятерых лучших полевых агентов.

— Ранни, они сейчас расставлены по наблюдательным постам…

— Снимете.

— Но Булаль…

— Заткнись!

Липрус покраснел от гнева, но смолчал.

— Завтра утром, — уже тише продолжила Цуннэс, — пятеро должны ждать меня во дворе. Лучшие лошади. Дорожное снаряжение. Оружие. Всё необходимое.

— И куда вы собираетесь?

— Перехватывать Кусланд.

— Мы даже не знаем, что она направилась в Булаль!

— Поэтому я поеду и узнаю. И если она действительно сопровождает наследника, ей нужен путь через море. Виртваль для неё уже опасен. Следующий удобный порт — Булаль.

Она шагнула ближе.

— Если женщина, способная видеть сквозь морок, действительно существует, я хочу увидеть её собственными глазами.

Липрус открыл рот.

Цуннэс посмотрела на него.

Он передумал.

— И последнее, Вельрус.

Она ткнула пальцем ему в грудь.

— Я не шучу насчёт лирна. Моего запаса может не хватить. И я не намерена прощать собственную беспомощность потому, что какие-то ничтожества забыли вовремя сообщить о задержке поставки.

Её пальцы коснулись футляра. Щёлк. На ладонь упали две крупинки лирна.

— Ранни…

Два коротких движения кисти, направленных в потолок.

Липрус и Вельрус одновременно посмотрели вверх.

Над их головами свистнул воздух.

Одна цепь массивного канделябра под потолком лопнула с металлическим звоном. Вторая — вслед за ней. И канделябр рухнул за спинами мужчин с таким грохотом, что оба невольно пригнулись. Свечи рассыпались по полу, одна покатилась под стол. Вельрус шарахнулся в сторону и обернулся.

На концах цепей, валявшихся на полу, металл был ровно срезан.

Цуннэс спокойно убрала руку. Потом посмотрела сначала на них, затем на Липруса.

— Всё понятно?

Никто не спросил, что именно должно быть понятно.

Цуннэс указала на канделябр.

— Повесите обратно сами.

— Но…

— Я прослежу.

Она резко развернулась и вышла. Дверь хлопнула.

Несколько секунд мужчины молчали. Вельрус посмотрел на перерезанную цепь.

Потом потрогал собственную шею. Липрус заметил это.

— Даже не начинайте.

— Я ничего не сказал.

— Вот и не говорите.

Глава 17

Рибор стучал в дверь дома Феррена Лютрига так долго, что успел сменить не только руку, но и настроение. Сначала он просто постучал костяшками — вежливо, как положено человеку, который пришёл по делу, но ещё не хочет портить себе утро. Потом постучал сильнее. Потом кулаком. Через несколько минут отошёл на шаг, задрал голову к окнам второго этажа и постоял, щурясь на тёмные стёкла.

Дом молчал.

Тяжёлая дверь под навесом была крепкая, дорогая, с железными полосами и добротным замком. Такая дверь случайно не открывалась.

Рибор снова забарабанил — уже без всякой учтивости. Удары пошли густые, злые; дверь отвечала глухим нутряным гулом, будто в доме было пусто не только сейчас, а вообще всегда.

Минут через десять в доме напротив с треском распахнулись ставни.

— Да что вы так грохочете! — крикнула пожилая женщина в чепце, высунув из окна сердитое, сморщенное лицо. — Там уже никто не живёт!

Рибор обернулся.

— Давно?

Женщина хотела ответить сразу, но передумала. Поджала губы, прищурилась, словно отсчитывала дни не в памяти, а где-то на внутренней стене.

— Месяц, наверное. Может, побольше. Не выходит никто, не заходит. И дыма из трубы нет.

— А хозяин куда делся?

Лицо в чепце тут же сделалось закрытым. Будто ставни захлопнули не на окне, а у неё внутри.

— Ай, не спрашивайте меня. Не знаю я ничего.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Не помню.

— Гостей не замечали?

Женщина посмотрела на него уже не сердито, а подозрительно. Слишком хорошо она знала цену таким вопросам. В городе редко спрашивали просто так, а отвечать за чужие дела приходилось тем, кто имел глупость их заметить.

— Не моё это дело.

Ставни со стуком захлопнулись.

Рибор ещё несколько мгновений смотрел на закрытое окно. Потом коротко свистнул два раза.

Из переулка, будто только этого и ждали, показались двое мужчин. Один — Версен, сухой и жилистый. Второй держался чуть позади, молчаливый, широкоплечий, в потрёпанном плаще.

— Версен, — сказал Рибор, кивнув на дверь, — надо бы открыть.

Тот ничего не спросил. Только присел перед замком, провёл пальцами по железу, будто здоровался со старым знакомым, и вытащил из-за пояса небольшой ломик да кожаный свёрток с длинными загнутыми прутками.

Металл тихо звякнул.

Версен повозился с замочной скважиной, склонив голову набок. Через минуту пробормотал:

— Хороший.

— Замок?

— Угу.

Прошла ещё пара минут.

— Очень хороший.

Рибор прислонился плечом к стене и сложил руки на груди.

— Постарайся не влюбиться.

Версен не ответил. Он вообще становился неразговорчивым, когда работал. Несколько раз менял прутки, один раз велел подать света, потом раздражённо бросил, чтобы ему не дышали в затылок, хотя Рибор стоял в трёх шагах, а второй помощник и вовсе на мостовой.

Наконец внутри замка что-то коротко, деловито щёлкнуло.

Версен удовлетворённо выпрямился, словно только что победил упрямого собеседника в споре.

— Ну всё.

Рибор толкнул дверь. Из дома пахнуло холодом.

Не тем резким уличным холодом, который цеплялся за плащ и залезал под воротник. Другим. Внутренним. Застоявшимся холодом помещения, где давно не топили, не открывали окон и не говорили вслух. Такой холод не входил с улицы — он заводился в доме сам, как плесень.

Рибор задержался на пороге, прислушался.

Тишина. Не сонная, а пустая.

Он шагнул внутрь.

В прихожей лежал тонкий, ровный слой пыли. На полу ещё угадывались следы подошв — старые, расползшиеся по краям, будто дом пытался стереть из себя память о последнем человеке. В углах протянулась паутина. Воздух пах сухим деревом, остывшей золой, мышами и сыростью, впитавшейся в стены.

— Да, не похоже, что он уехал вчера, — тихо сказал второй помощник.

— Не похоже, — согласился Рибор.

Он осторожно прошёл дальше.

Дом был хороший. Не дворец, нет, но жили здесь явно не на последние медяки. Дубовая мебель, тяжёлая и тёмная. Ковры — потускневшие от пыли, но дорогие. Добротная посуда за стеклом буфета. Бронзовые подсвечники. На стенах — несколько гравюр в рамах, каждая из которых стоила больше, чем месячный заработок честного переписчика.

И книги. Много книг.

Рибор остановился у шкафа и провёл пальцем по корешкам. На подушечке тут же осталась серая полоса.

«О взаимодействии лирна с направленными потоками».

«О природе отражённого образа».

«Практические способы усиления заклинаний».

Потом трактат. Ещё трактат. Переплёты с тиснением, аккуратные закладки, пометки на полях.

— Тут жил маг, — сказал один из помощников.

— Несомненно.

Рибор говорил сухо, но внутри у него неприятно шевельнулось.

Маги исчезали не так, как обычные люди. Обычный человек мог сбежать от долгов, от любовника жены, от судебного приказа или от собственной глупости. Маг исчезал вместе с причинами и последствиями. Часто весьма неприятными.

В спальне кровать осталась незастеленной. Одеяло сбилось к ногам, простыня смялась, и на ней всё ещё сохранялась неглубокая вмятина — память о теле, которого уже давно не было. Но за месяц даже такая память успела остыть. Бельё посерело от пыли, стало холодным и чуть сыроватым на ощупь. От подушки тянуло затхлостью. На складке одеяла мышь оставила маленькие тёмные крупинки, как насмешливую подпись под чужим исчезновением.

Рибор открыл шкаф.

Несколько дорогих камзолов. Рубахи. Пара шёлковых платков. Хорошие сапоги, смазанные и поставленные ровно. Он задумчиво посмотрел на всё это.

Человек, который собирался уехать надолго, обычно не оставлял лучшие вещи висеть в шкафу.

Но дорожных сумок на месте тоже не было. Это было уже интереснее.

На кухне помощники принялись открывать шкафы и кладовые: скрипели дверцы, глухо стукнула крышка ларя, кто-то чихнул от пыли. Рибор тем временем прошёл в кабинет.

Здесь богатство хозяина чувствовалось особенно отчётливо. Большой письменный стол из тёмного дерева. Удобное кресло с вытертыми подлокотниками. Книжные шкафы до потолка. На столе — несколько смятых листков, две раскрытые книги по магии, чернильница с давно засохшими краями. Чернила у горлышка застыли чёрной коркой.

Рибор наклонился над листками. Ничего похожего на письмо.

Никаких прощальных записей. Никакого признания. Ни спешной строки вроде «если я не вернусь», ни аккуратного распоряжения имуществом. Только обрывки вычислений, зачёркнутые слова и раздражённо продавленные пером кляксы.

Он поочерёдно выдвинул ящики.

Перья. Чистая бумага. Песочница для просушки чернил. Шнурки. Пара сургучных палочек.

В одном ящике обнаружилось несколько маленьких пустых бутылочек. Ещё несколько стояли на полке рядом с книгами. Все из тонкого стекла, с узкими горлышками.

Всего — чуть меньше дюжины.

Рибор взял одну, понюхал. Ничего. Вторую. Тоже ничего.

В третьей будто сохранился слабый запах масла — или чего-то, что хотело казаться маслом и давно выдохлось.

— М-да, — сказал он.

Он поставил бутылочку обратно. Дом постепенно начинал его раздражать.

Всё выглядело так, будто хозяин просто однажды встал, вышел за дверь и не вернулся. Без сборов. Без борьбы. Без записки. Без денег на столе и без трупа на полу.

А люди редко исчезали так аккуратно. Особенно люди с дорогими камзолами, магическими книгами и хорошим замком на двери.

Рибор ещё раз обошёл кабинет, уже медленнее. Посмотрел на пол. На пыль у ножек стола. На шкафы. На стены. И остановился.

На одной из стен висела тяжёлая занавесь. Ткань была плотная, тёмная, дорогая — но висела неправильно. Слишком низко. Слишком близко к углу. Ни окна за ней быть не могло, ни картины: занавесь не украшала комнату, а что-то прятала.

Рибор подошёл и отдёрнул её. За тканью оказалась небольшая дверь.

Не запертая. За ней начиналась лестница вниз.

Рибор некоторое время смотрел в тёмный проём. Потом дважды свистнул.

Из кухни послышались шаги.

— Что-то нашли? — спросил Версен, появляясь в дверях.

— Пока не знаю.

Рибор всмотрелся в темноту.

— Будьте внимательны. Спускаемся вместе.

Он вытащил короткий кинжал.

Лестница уходила вниз таким чёрным провалом, что уже через несколько ступеней в нём пропадали очертания стен. Тьма там была плотная, подвальная, сырая — не отсутствие света, а почти вещь.

Рибор вернулся в кабинет, снял с полки подсвечник с тремя огрызками свечей. Огниво нашлось у Версена. Через минуту вспыхнул первый фитиль, потом второй. Огоньки дрогнули, вытянулись, осветили лица жёлтым, неровным светом.

Рибор взял подсвечник в левую руку, кинжал — в правую.

— Теперь идём.

Ступени были каменными и влажными. Под подошвами они отдавали скользким холодом.

Чем ниже они спускались, тем сильнее тянуло сыростью. Воздух становился густым, тяжёлым, словно его месяцами никто не тревожил. Внизу было ещё холоднее, чем наверху. На стенах обнаружились железные держатели с такими же наполовину сгоревшими свечами. Версен зажёг их одну за другой.

Тьма отступила, но совсем немного.

Подвал оказался небольшим, сырым и промозглым. На каменных плитах блестела влага. От стен тянуло плесенью и чем-то металлическим, едва уловимым. В углу темнели ящики. У другой стены стоял заставленный тусклым стеклом рабочий стол.

А у дальней стены возвышалась рама от зеркала. Большая. Почти в человеческий рост.

Рибор остановился.

Зеркала в ней больше не было. Из пазов торчали только острые зубцы стекла. Остальные осколки лежали на полу, рассыпавшись широким веером, будто зеркало не просто разбили, а вышвырнули из рамы наружу.

— Никому не наступать — сказал Рибор.

Голос у него прозвучал тише, чем наверху.

Он присел, поднёс свечу ближе к камням. Пламя задрожало, отразилось в десятках стеклянных граней — маленькими желтоватыми глазами. На одном из крупных осколков в тусклом свете темнело бурое пятно.

Рибор поднял стекло за самый край.

— Кровь?

Версен наклонился, щурясь.

— Похоже.

Рибор осмотрел ещё несколько осколков. Чистые. На камнях заметных пятен тоже не было. Ни лужи, ни следов волочения, ни капельной дорожки.

Только это маленькое бурое пятно. Он положил осколок отдельно.

У противоположной стены стоял рабочий стол. Теперь Рибор подошёл к нему.

Колбы. Стеклянные трубки. Небольшая реторта. Ступка. Весы с тонкими чашечками. Несколько металлических инструментов непонятного назначения — слишком изящных для ремесла и слишком неприятных для простой науки. И открытая шкатулка.

Рибор замер.

Внутри лежали кристаллы лирна. Он пересчитал молча, потом вслух:

— Одиннадцать.

Версен тихо присвистнул. Рибор посмотрел на него, и тот сразу закрыл рот.

Одиннадцать кристаллов.

Сейчас за лирн платили такие деньги, за которые ещё недавно можно было купить хороший дом. Не комнату. Не лавку на плохой улице. Дом. С крышей, двором и соседями, которые потом будут выглядывать из окон и уверять, что ничего не знают.

А здесь лирн просто оставили. В открытой шкатулке. В сыром подвале.

Рибор снова посмотрел на разбитую раму. Потом на осколок с бурым пятном. Потом на шкатулку.

— Человек, который собирался бежать, этого бы не бросил.

— Может, не успел? — спросил второй помощник.

— Может, и не успел.

Рибор закрыл крышку шкатулки. Щелчок вышел неожиданно громким.

— Тогда очень интересно, почему.

Он убрал кинжал за пояс, а шкатулку взял под мышку.

— Всё. Уходим.

— А дом?

— Ничего больше не трогать.

Рибор ещё раз оглянулся на разбитое зеркало. В свете свечей острые обломки в раме казались зубами.

— Здесь должны поработать люди Асвера. Пусть выясняют, что делали с зеркалом, что это за бутылочки и что вообще здесь произошло.

— А мы?

Рибор направился к лестнице.

— А мы будем разговаривать с соседями.

Он поставил ногу на первую ступень, остановился и посмотрел вверх, туда, где над ними ждал пыльный дом с закрытыми окнами.

— Со всеми.

После короткой паузы он добавил:

— Особенно с теми, которые ничего не знают и не хотят вмешиваться.

* * *

Рибор перечитал письмо ещё раз. Писал он разборчиво, без украшений, мелким ровным почерком человека, которому слишком часто приходилось составлять донесения для людей, не терпящих ни догадок, ни красивых слов.

Лист уже почти высох. Только возле последней строки чернила ещё поблёскивали.

Хранителю Войны Эймунду Хьяртиллу.

Докладываю о результатах осмотра дома Феррена Лютрига.

Дом вскрыт в присутствии двух свидетелей. Признаков проживания в течение приблизительно месяца не обнаружено. Следов борьбы, проникновения либо разграбления помещений нет. Большая часть имущества хозяина, включая одежду, книги, мебель и предметы значительной стоимости, оставлена на месте.

В кабинете обнаружено большое количество книг и записей по магии. Обнаружены также малые стеклянные сосуды, ранее содержавшие неизвестные вещества. Сосуды оставлены на месте для осмотра специалистами.

За скрытой дверью в кабинете найден подвал для занятий магией. В нём находится рама от зеркала человеческого роста. Само зеркало разрушено. Значительная часть осколков лежит перед рамой; на одном из них обнаружено пятно, предположительно крови.

Считаю необходимым обратить особое внимание на зеркало и его осколки. Точную причину разрушения установить обычным осмотром невозможно. Рама, стекло, рабочий стол и находившиеся рядом предметы должны быть подвергнуты тщательному магическому исследованию.

В подвале обнаружены и изъяты одиннадцать кристаллов лирна. Кристаллы находятся у меня под охраной и будут переданы направленным Вами магам-специалистам. Считаю возможным использовать их как для проведения необходимого исследования, так и, по усмотрению специалистов, для дальнейших работ.

Проведён первоначальный опрос соседей. О занятиях Лютрига никто из опрошенных достоверных сведений не имеет. Известно лишь, что он считался магом. Несколько человек независимо друг от друга описали его как человека странного и с крайне высоким мнением о собственных способностях. По их словам, Лютриг неоднократно утверждал, что другие маги ничего не понимают в своём ремесле и только он знает, как следует работать правильно.

Также установлено, что к Лютригу время от времени приходили состоятельные посетители. Посещения происходили нечасто, преимущественно вечером. Посетители прибывали хорошо одетыми, иногда на наёмных экипажах либо верхом. Никто из соседей не смог назвать их имён.

Точно установлено, что в доме служил мужчина по имени Джарвис Ламберт. По словам прислуги из соседних домов, Ламберт иногда разговаривал с горничными, однако о делах хозяина не рассказывал. Его нынешнее местонахождение неизвестно. Поиски начаты.

До получения дополнительных сведений дом оставлен под наблюдением. Прошу направить магов, имеющих опыт исследования лирна, зеркал и следов сложных заклинаний.

Жду дальнейших указаний

Рибор

Он дочитал до подписи, ещё немного подержал лист перед собой, словно надеялся обнаружить между строк то, чего не заметил в доме, но так и не нашел.

Получилось сухо. Правильно. Никаких «стеклянных зубов», никакой тьмы, похожей на густую воду, никакого холодка между лопатками, когда он впервые увидел разбитое зеркало.

Эймунду Хьяртиллу всё это было ни к чему. Ему требовались факты.

Рибор взял перо и добавил внизу дату. Потом посыпал письмо мелким песком, подождал, стряхнул его обратно в коробочку и внимательно проверил, не размазалась ли хоть одна буква.

Он сложил лист сперва пополам, затем ещё раз, стараясь не делать лишних сгибов. Голубиный футляр лежал рядом — узкий, лёгкий, из тонкой промасленной кожи, с медным колпачком. Рибор свернул письмо плотнее, вставил внутрь и закрутил крышку.

Потом взял сургуч. Красная палочка нехотя размягчалась над свечой. Первая капля упала на стол, и Рибор тихо выругался. Вторую он поймал уже на стык футляра. Сургуч собрался тяжёлой блестящей каплей. Рибор прижал к нему печать. На красном воске осталось чёткое изображение.

Рибор положил футляр на стол. Одиннадцать кристаллов лирна.

Богатые гости. Пропавший слуга. Пустые бутылочки. Разбитое зеркало.

Отдельно всё это можно было объяснить. Даже слишком легко.

Лирн — запас мага. Гости — заказчики. Слуга — сбежал вместе с хозяином или раньше него.

Зеркало — неудачный опыт. Кровь — порезался.

Вот только вместе эти объяснения складывались плохо.