Назад В Чужую Империю

Что-то внутри него оборвалось с тихим звоном — будто драгоценное ожерелье уронили на каменный пол, и оно разлетелось в разные стороны искристыми брызгами.

Он понял, что всё это время видел в Элайн лишь те её стороны, которые ему нравились. Силу. Смелость. Насмешливость. Упрямство. Заботу, которую она сама не хотела признавать заботой.

Остальное он просто не замечал. Торин ещё раз посмотрел на два неподвижных тела.

Потом на удаляющуюся Элайн.

Люди оказались намного сложнее того, что ему хотелось о них думать.

Он вздохнул и пошёл следом. Две крысы уже копошились около мертвых тел.

* * *

До самых пирсов всё было спокойно. Они пришли как раз в тот час, когда порт, казалось, решил делать всё одновременно.

У одного причала грузили сразу два судна. По широким сходням перекатывали бочки, подталкивая их деревянными рычагами; грузчики шли друг за другом с мешками на плечах, ругаясь на тех, кто задерживал проход. Мимо протащили тележку с ящиками, из которых доносился осторожный звон стекла. Над головой скрипел ворот, поднимая увязанный верёвками тюк ткани. Кто-то считал места груза, кто-то спорил о весе, кто-то требовал позвать писца, потому что в накладной опять недоставало трёх бочек.

Пахло смолой, мокрым деревом, конским потом, пряностями и красками.

Морем — тоже. Но совсем не так, как в Боуме.

Рыба здесь попадалась лишь отдельными корзинами у небольших лодок и совершенно терялась среди остальных товаров. Элайн невольно замедлила шаг. Это был настоящий торговый город.

Около стены длинного склада в несколько ярусов стояли плотно закупоренные чёрные бочки, просмолённые так густо, что солнечные блики вязли на их боках. От них тянуло каким-то резким горьковатым запахом.

Элайн завела Торина и Кермунда за эту стену бочек.

— Стойте здесь.

Торин выглянул из-за края.

— А ты?

— Осмотрюсь. Возможно, сразу найду, как отсюда уехать. Никуда не уходите.

Кермунд прижал к себе плетёную корзину, под мороком скрывавшую книги.

— А если нас попросят уйти?

— Тогда отойдите на десять шагов и снова стойте.

— Очень подробное распоряжение.

— Других пока не будет.

Она оставила их и вышла обратно к причалам.

Империя была совсем рядом.

По другую сторону Моря Спокойствия.

Не нужно было больше идти через Феор, пробираться через Коррилен, искать лошадей, ночевать в лесу. Нужно было всего лишь найти корабль. Купить три места. И уехать.

После всего случившегося это казалось почти неприлично простой задачей.

Элайн пошла вдоль причалов.

Никто не обращал на неё внимания. Здесь вообще мало кто смотрел на людей, если те не стояли посреди дороги или не мешали грузить товар. Она всматривалась в мужчин на палубах и у сходней, пытаясь определить, кто из них капитан, кто хозяин судна, а кто просто достаточно громко орёт, чтобы казаться важным.

Со стороны гавани раздались крики.

— Канат!

— Лови!

— Не там, болван! Левее!

К одному из свободных причалов подходил небольшой когг. Верхняя часть его бортов была выкрашена в такой яркий синий цвет, что судно выделялось даже среди пёстрых вывесок портовых складов.

С борта на причал полетела бухта каната. Первый матрос промахнулся, второй успел наступить на конец сапогом и, ругаясь, подтянул его к кнехту. К судну уже тащили тяжёлый деревянный трап.

Элайн остановилась. Судно небольшое.

Но для неё сейчас главное было не размер корабля. Главное — куда он ходит.

По причалу к синему коггу направлялся важного вида толстяк в добротном кафтане, с дощечкой для записей под мышкой. Элайн скользнула по нему взглядом и тут же забыла. В порту хватало людей, которые выглядели так, будто им принадлежит половина окружающих бочек.

На палубе появился высокий мужчина с густыми усами. На нём была тёмная войлочная шапка с отогнутым полем, короткий кожаный плащ и широкий пояс с ножом, ключами и двумя маленькими кошелями.

Он посмотрел вниз на матросов.

— Осторожнее! Чтобы вас морской Цаккон сожрал! Я у вас из жалованья вычту!

Элайн решила, что человек, угрожающий что-то вычесть из чужого жалованья, скорее всего и есть капитан.

— Эй, любезный!

Усатый посмотрел вниз.

— Чего?

— До Сонсборга ходите? Или до Боума?

— До Боума ходим!

Вот теперь Элайн остановилась окончательно.

— Когда?

— Как груз примем, так и пойдём.

— Долго принимать?

Капитан пожал плечами.

— Дня два. Может, три. Это не от меня зависит.

— Пассажиров берёте?

— Беру. Когда погрузимся.

Элайн посмотрела на сходни. Перекрикиваться через половину причала ей надоело.

Она поднялась на борт. Капитан встретил её уже без прежней доброжелательности. Взгляд прошёлся сверху вниз: простой платок, дорожная одежда, сапоги, сумка.

— Ну?

— А если отправитесь сегодня?

— Не отправлюсь.

— Без груза.

— Тем более не отправлюсь.

Он сплюнул за борт.

— Мне нужно очень срочно попасть в Боум.

— А мне-то что?

— Сколько вам платит его хозяин?

Капитан медленно повернул к ней голову.

— Нисколько.

Элайн подняла бровь.

— То есть?

— То и значит: не твоего ума дело.

Ага.

— Я заплачу вдвое больше.

Его лицо сразу стало ещё мрачнее.

—Чего?

— В два раза больше за то, что вы оставите груз здесь и сегодня же пойдёте в Боум.

— Нет.

— Втрое.

— Иди отсюда.

— Послушайте…

— Я сказал — нет!

Капитан скрестил руки на груди.

— Мне тут этого не надо.

— Чего не надо?

— Вот этого.

— Очень содержательно.

— Думаешь, первая такая умная? Сначала предлагают деньги, потом хозяин груза приходит и спрашивает, почему я бросил его товар. Или кто-нибудь узнаёт, что за пару лишних марок я нарушаю договор.

Он насупился ещё сильнее.

— Я взял груз — я его повезу. А ты ищи другого.

Элайн посмотрела на него с уважением. Упрямый. Но, похоже, честный. Или очень дорожащий репутацией. Сейчас это было одинаково неудобно.

— Втрое, — повторила она на всякий случай.

— Вон! Иначе за борт выкину.

Если бы он знал, кто из них двоих способен выкинуть другого за борт, возможно, выбирал бы слова осторожнее. К счастью для капитана, проверять это он не стал.

И Элайн тоже.

— Хорошо.

Она спустилась на причал. Что ж. По крайней мере, один корабль до Боума уже есть. Если ничего лучше не найдётся, придётся ждать два-три дня. Неприятно. Но терпимо.

Она отошла на несколько шагов и обернулась, чтобы запомнить место. Название было выведено на синем борту крупными белыми буквами. «Синяя Косатка». Элайн повторила его про себя.

Теперь это запасной вариант. Оставалось решить, где они проживут эти три дня, не привлекая внимания, и как долго продержится морок, если им придётся появляться в городе несколько раз…

На палубе «Синей Косатки» появились двое.

Сначала мужчина. Молодой, хорошо одетый, немного осунувшийся после дороги. Он спустился на несколько ступеней, обернулся и подал руку женщине.

Следом матросы вынесли сундук.

Элайн машинально посмотрела на мужчину. Тот посмотрел на неё. Они оба остановились.

Эрк.

Элайн узнала его мгновенно. Тот самый стражник, которого Эймунд Хьяртилл приставил следить за ней в Рауссборге. Она уже сделала шаг навстречу. Почти обрадовалась. Знакомое лицо. Имперский человек. Возможно, новости. Потом на сходни ступила женщина.

Элайн замерла.

Вегга Пуссар. Дочь бургомистра. Дочь того самого человека, который совсем недавно пытался поднять мятеж.

Она здесь. В Виртвале. Рядом с Эрком.

«Какого?..»

Элайн остановилась прежде, чем они успели заметить её движение. Что здесь делает дочь Вебранда?

Почему Эрк с ней? Кто кого сопровождает? И главное — знает ли она, что Торин жив?

Эрк уже что-то говорил Вегге. Наклонился к ней и незаметно показал в сторону Элайн.

Вегга резко подняла голову. И тоже узнала её. Удивление на её лице продержалось всего мгновение.

Затем исчезло. На смену пришли злость и такое раздражение, будто Элайн не обнаружилась на другом конце мира, а без приглашения явилась к ней на ужин.

Элайн больше ждать не стала. Она развернулась и быстро пошла к складам. Не побежала.

Бегущего человека замечают. Но шаг стал настолько быстрым, насколько позволяла не привлекать внимание толпа.

За чёрными бочками всё оставалось на месте.

Торин ждал, прислонившись плечом к стене склада. Кермунд успел поставить корзину на землю — но не просто на землю. Он нашёл сухую дощечку, положил её поверх грязных камней и только потом водрузил туда свои книги.

— Всё. Уходим.

Торин сразу выпрямился.

— Что случилось?

— Уходим и быстро.

Кермунд потянулся за корзиной.

— Мы нашли корабль?

— Кое-что гораздо хуже.

— Что?

Элайн наклонилась, сама подхватила его корзину и сунула ему в руки.

— Вегга только что приехала в Виртваль.

Торин нахмурился.

— Кто?!

— Да, дочь Вебранда.

Он побледнел.

— Она здесь?

— На пирсе. В двадцати шагах от нас. И она меня узнала.

Кермунд моргнул.

— Как она могла…

— Потом.

— Но…

— Уходим!

В её голосе прозвучало достаточно, чтобы оба наконец прекратили спрашивать. Три женщины — пожилая, взрослая и совсем молодая — быстрым шагом направились прочь от гавани. Элайн не оглядывалась.

Теперь маскировка Торина и Кермунда внезапно перестала казаться излишней предусмотрительностью.

* * *

— Это Элайн Кусланд, госпожа.

Эрк говорил тихо, почти не шевеля губами. Вегга продолжала смотреть вслед удаляющейся женщине.

— Я вижу.

— Мне поручали за ней следить в Рауссборге. Командир стражи лично приказал. Она очень опасная женщина.

— Я знаю.

Эрк повернулся к ней.

— Откуда?

Вегга медленно перевела на него глаза. Он сразу понял ошибку.

— Ты опять задаёшь мне вопросы?

— Простите, госпожа.

— Вот и хорошо.

Она снова посмотрела туда, где исчезла Элайн. Узнала. Конечно узнала. Такую женщину трудно было забыть.

— Надо предупредить городскую стражу — сказал Эрк. — Если она здесь, она может натворить бед.

— Может.

— Тогда я…

— Нет.

Вегга поморщилась. После нескольких часов на корабле земля всё ещё неприятно покачивалась под ногами. Во рту оставался солёный привкус, голова болела после той ночи, а ей совершенно не хотелось начинать новую войну прямо на причале. К тому же Элайн Кусланд находилась недалеко.

А это стоило сначала обдумать.

— Сначала найдёшь мне лучший трактир в этом городе.

— Но…

Вегга посмотрела на него.

Эрк исправился мгновенно:

— Да, госпожа.

— Мне нужна отдельная комната. Самая лучшая. Хорошая постель. Горячая вода. Еда. И чтобы никто ко мне не лез.

— Да, госпожа.

— Я отдохну и приду в себя после этой проклятой качки.

Она поправила перчатку.

— А потом решим, кому и что сообщать.

Эрк оглянулся в сторону, куда ушла Элайн.

— Но если она исчезнет…

— Котик.

— Да?

— Бегом.

— Бегу, госпожа.

Он подхватил одну из сумок и поспешил вперёд. Вегга задержалась ещё на мгновение возле трапа «Синей Косатки».

Элайн Кусланд в Виртвале. Этого в её планах точно не было. Но за последние сутки Вегга уже успела понять одну неприятную вещь.

Планы вообще редко интересовали окружающий мир.

Глава 15

Комната в дешёвом трактире на окраине Виртваля была маленькой, душной и явно рассчитанной на людей, которые не задают вопросов о чистоте простыней. Горела одна свеча. Хозяин вторую давать отказался — если постояльцам нужен свет, пусть сами покупают свечи.

Зато стол был заставлен едой. Не хорошей — просто едой.

Серый хлеб, круг дешёвого сыра, миска холодного мяса, лук, какие-то солёные овощи и большой кувшин кислого вина. Рядом со столом стояла большая плетёная корзина, набитая припасами на дорогу так плотно, что из-под ткани выглядывало горлышко закупоренной бутылки.

С утра никто из них толком не ел. Поэтому сначала они молчали.

Торин несколько раз попробовал вино, каждый раз морщился, но всё равно пил. Сыр оказался слишком солёным, мясо — слишком жёстким, а хлеб опять требовал от зубов почти такого же мужества, как недавняя дорога.

Он ничего не сказал. Однако по выражению его лица было совершенно ясно: наследник Империи решительно не одобряет ни кухню этого заведения, ни вино, ни сам факт существования подобного ужина.

«Скорее бы в Рауссборг».

Он отломил ещё кусок хлеба.

«Как же я соскучился по обедам, которые устраивал Вильбранд...»

Мысль почему-то оставила неприятный привкус сильнее вина.

Элайн доела последней. Её рука привычно потянулась вправо — туда, где должна была лежать салфетка. Салфетки не было. Она посмотрела на пустой край стола.

Королева внутри неё иногда всё ещё продолжала давать совершенно бесполезные в нынешних обстоятельствах распоряжения.

Элайн огляделась в поисках хоть какой-нибудь чистой ткани, ничего подходящего не нашла, горестно вздохнула и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Итак. Сейчас спим.

Кермунд поднял глаза от сыра.

Он уже наелся, но продолжал отламывать от оставшегося куска маленькие ломтики и зачем-то раскладывать их по размеру.

— Все?

— Желательно.

Торин поставил кружку.

— А всё-таки зачем ты купила телегу с лошадьми? Ты обещала объяснить.

— Вот и объясняю. Нам нельзя оставаться в Виртвале.

— Из-за Вегги?

— Из-за Вегги и Эрка. Тут внезапно появились два человека, которые знают меня в лицо, и с обоими отношения у меня, мягко говоря, не сложились.

Она подумала.

— Точнее, Эрку я чуть...

— Руку сломала? — перебил Торин.

Элайн посмотрела на него.

— Нет.

— Не сломала?

— Нет.

— Ты иногда меня пугаешь, Элайн.

Сказано это было без улыбки. Она сразу поняла почему. Переулок.

Элайн раздражённо отвела взгляд.

— Я сама себя иногда боюсь не меньше твоего. И ничего, живу как-то.

Торин промолчал.

— Кратко, — продолжила она, — Эрк меня очень не любит. Это взаимно. Сотрудничать со мной он не станет. А Вегга…

Торин её перебил:

—Про неё я вообще ничего не понимаю. Почему она здесь? Почему прибыла именно сейчас? И почему рядом с ней Эрк?

— Ты повторил мои мысли, Торин.

Торин задумчиво покрутил кружку.

— Вебранд хотел выдать её за меня.

Элайн замерла.

— Что?!

— Замуж за меня.

Она несколько мгновений смотрела на него с искренним изумлением.

— Да ты ревнуешь, что ли?

— Кого?!

— Веггу.

— Нет!

— Ты так сказал: «А почему она с Эрком?» — очень похоже, что ревнуешь.

Торин даже выпрямился.

— Это Вебранд собирался меня на ней женить! Я не собирался жениться на Вегге.

— А-а.

— Она мне и даром не нужна.

Он подумал и мрачно добавил:

— И за деньги тоже не нужна.

Элайн фыркнула.

— Вот теперь верю.

— Вебранду хотелось, чтобы его дочь стала императрицей.

— Так он тогда приехал с ней тебя женить? Одного мятежа ему показалось мало?

— Он привёз брачный договор. Хотел, чтобы мы немедленно обручились.

Торин передёрнул плечами.

— Тьфу.

Элайн пристально посмотрела на него.

— Как же мне всё это знакомо. Династические браки. Союзы семей. Люди, которые считают постель продолжением государственной политики.

Она усмехнулась без всякого веселья.

— Родега и Тейлар.

— Кто?

— Люди из моего мира. Тоже было очень похоже. Но неважно - долго рассказывать.

Она отодвинула пустую тарелку.

— Возвращаемся к Виртвалю. Здесь два человека, которые меня знают, не любят и вполне могут сообщить властям: по городу ходит опасная рыжая женщина с огромным мечом.

— Виртваль не Феор, — немедленно сказал Кермунд. — Хартия не враждует с Империей.

Элайн прикрыла глаза.

— Кермунд.

— Я сказал факты.

— Ты готов поручиться своей головой, что эти факты обеспечат нашу безопасность?

— Формально...

— Не буди во мне зверя. Он последние дни страшно не высыпается.

Кермунд надулся. Один кусочек сыра передвинул влево. Другой — вправо.

Потом, видимо, решил, что первый всё-таки меньше, и поменял их местами.

— Даже если местные власти сами ничего против нас не имеют, — продолжила Элайн, — Вегге достаточно назвать моё имя. Или Эрку что-то нашептать страже. А дальше кто-нибудь решит проверить. Потом кто-нибудь узнает Торина. Или донесет феорским агентам.

— Но ты же отобьёшься — сказал Торин.

Элайн посмотрела на него.

— А ты?

Он умолк.

— И даже если я перебью всю городскую стражу, это каким образом поможет нам отплыть?

Молчание. Кермунд снова переставил два кусочка сыра.

Торин глотнул вина и поморщился так, словно оно лично оскорбило его семью.

— Поэтому делаем так — сказала Элайн. — Сейчас спим по очереди. Выйдем ещё затемно и к открытию ворот будем там одними из первых.

— А если ворота откроют позже? — спросил Торин.

— Подождём вместе с торговцами и крестьянами. Это лучше, чем идти через город среди бела дня.

Она указала на них обоих.

— Морок наложите до выхода из трактира.

— Опять? — простонал Торин.

— Да, мама.

Он закатил глаза.

— У ворот я залезу в телегу и зароюсь в сено. Сумки навалите сверху так, чтобы меня не было видно. Вы будете вести лошадей под уздцы.

Кермунд поднял голову.

— Почему не ехать?

— Потому что править телегой никто из вас не умеет.

— А ты умеешь?

— Умею.

— Когда ты успела?

— Кермунд.

— Мне интересно.

— Если мы начнём считать мои знания и твои, ты проиграешь.

Кермунд чуть не подпрыгнул на месте.

— Вот ещё! Давай считать!

— Хорошо. — Элайн внезапно подобрела — Согласна. Ты самый умный.

Она придвинула к нему кувшин.

— Выпей вина.

Кермунд посмотрел на неё. Потом на вино. Потом снова на неё.

Он понял, что соревнование почему-то уже состоялось и он каким-то образом проиграл. Вино пить не стал.

— Когда ворота исчезнут из виду, — продолжила Элайн, — остановимся. Вы снимете морок. Я вылезу. Дальше поведу телегу сама.

Торин чертил пальцем по липкой столешнице.

— Элайн.

— Что?

— Ты так и не сказала, куда мы едем.

— В Булаль.

Он поднял глаза. Кермунд перестал сортировать сыр.

— В Булаль? — переспросил Торин.

— Да. Там нет ни Эрка, ни Вегги. Зато есть порт. До Боума оттуда морем ближе. И Булаль намного дальше от Феора, чем Виртваль.

Кермунд задумался.

— С точки зрения расстояния...

— Не начинай.

— Я хотел согласиться.

— Тогда продолжай.

— С точки зрения расстояния ты права.

— Вот.

Торин всё ещё водил пальцем по столу. Она опять права. Или, по крайней мере, её решение снова звучало так, что возразить было нечего.

Это почему-то раздражало. И одновременно нравилось. Он посмотрел на Элайн.

В одной свече её лицо казалось мягче. Усталость стёрла привычную резкость, волосы были спрятаны под платком, и всё же...

В переулке она казалась ему совершенно чужой. Сейчас — снова знакомой.

Это было хуже всего. На языке уже давно вертелся другой вопрос.

Совсем не о Булале. Не о дороге. Не о Вегге.

«Свободна ли она?»

Он очень хотел это спросить. И почти так же сильно боялся услышать ответ.

— Тогда решено — сказала Элайн. — Спим. Хороший отдых нам сейчас нужен ничуть не меньше удачи.

Кермунд оглядел комнату. Две кровати. Три человека.

— А кто будет спать на полу?

Элайн тоже посмотрела.

— Не знаю. Но со мной на одной кровати никто спать не будет.

Она поднялась. Торин мгновенно отвёл глаза.

Кермунд нахмурился.

— Почему?

Элайн медленно повернула к нему голову.

— Если тебе это надо объяснять, то не надо объяснять.

— Это не объяснение.

— Максимально возможное.

Она села на край ближайшей кровати и начала стягивать правый сапог.

— Решайте сами. Вы уже взрослые.

Торин посмотрел на вторую кровать. Потом на Кермунда.

Кермунд посмотрел на него.

— Я не буду спать с тобой.

— Я тоже не горю желанием.

— Тогда пол твой.

— Почему мой?

Элайн поставила свои сапоги рядом с кроватью.

— Спокойной ночи.

Глава 16

Двор феорской резиденции в Булале в этот час был почти пуст. Позднее утро уже переваливало к дню. Солнце светило ярко, но уже совсем не так жарко, как летом и камни двора все еще сохраняли ночную прохладу. Входные ворота были закрыты, но широкая дверь конюшни, наоборот, была распахнута настежь. Оттуда тянуло сеном, конским потом и свежей водой. Видно было, как конюхи поят лошадей и подсыпают корм в ясли, переговариваясь между собой вполголоса.

Из внутренних дверей во двор вышла женщина.

Она шла не спеша, словно весь двор принадлежал ей, хотя формально это было не так. Стройная, светлокожая, с волосами цвета воронова крыла, гладкими и тяжёлыми, зачесанными сзади в тяжелый узел. На свету волосы отливали холодной синевой. Лицо её производило бы почти безупречное впечатление, если бы не глаза — большие, чуть выпуклые, настолько чёрные, что радужка почти сливалась со зрачком. От этого взгляд казался не просто пристальным, а каким-то нечеловечески цельным, будто она смотрела не на человека, а сразу сквозь него.

У висков были растушеваны тонкие угольно-чёрные стрелки. Холодные красные губы завершали лицо, которое само по себе было бы красивым, если бы в нём не было так много намеренного расчёта.

Платье на ней было из тех, которые запоминают даже против воли. Глухо закрытое спереди, подчёркивающее пышную грудь, оно ниже пояса превращалось почти в насмешку над приличием: глубокий боковой разрез открывал ногу выше бедра. На первый взгляд казалось, будто под платьем на ней нет вовсе ничего. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить тончайшую сорочку телесного цвета — настолько точно подобранного, что она не прятала откровенность, а, наоборот, превращала её в намеренную игру.

Талию Цуннэс Карвис охватывал тонкий серебряный пояс. К нему был прикреплён узкий серебряный футляр.

Она направилась к конюшне, где переступала ногами её любимая лошадь — такая же угольно-чёрная, как глаза и волосы хозяйки. Лошадь беспокойно прянула ушами, узнав её шаги. Цуннэс сразу смягчилась. Протянула руку, провела по лоснящейся шее, потом резко повернулась к конюху и уже другим тоном начала требовать объяснений: почему грива расчёсана не так, почему на левой задней ноге грязь и почему воду дали слишком холодную. Голос у неё был звонкий, хорошо поставленный и совершенно не терпящий возражений.

Всё это было хорошо видно и слышно из окна второго этажа.

Там стояли двое мужчин.

Один — невысокий, лысоватый, с плотными недовольными губами, — морщился так, будто у него болели зубы.

— Ну почему она разгуливает в таком виде? — проговорил он с отвращением. — Это же просто непотребство.

Его собеседник, стоявший чуть в стороне, лениво опёрся ладонью о подоконник.

— Ринн Липрус, вы же знаете, как её ценит сам Великий Урвег.

— Всё равно так не годится, — буркнул Липрус. — Это бесстыдство какое-то.

Второй мужчина усмехнулся, не отрывая взгляда от двора.

— А мне нравится. Согласитесь, она очень красива.

— Тьфу.

Во дворе Цуннэс, словно услышав это негромкое замечание, обернулась и подняла голову к окнам.

Липрус невольно дёрнулся назад.

— И глаза у неё как у демона, — пробормотал он. — Никак не могу привыкнуть.

— Это потому, что она не обращает на вас внимания, ринн? — мягко осведомился собеседник. — Да?

Липрус обиженно поджал рот.

— Я женат. Зачем мне её внимание?

— Вот видите. Вы уже оправдываетесь. Значит, я был прав.

Липрус только сердито фыркнул.

В этот момент створка калитки у ворот распахнулась, и во двор почти бегом влетел мужчина со свитком в руке. По его лицу было видно, что поручение срочное: он не оглядывался, не кланялся, а прямо направился к внутренним дверям резиденции.

Цуннэс шагнула ему наперерез.

— Куда? Дай сюда.

Он попытался уклониться.

— Срочное донесение ринну Вельрусу!

Она схватила его за рукав.

— А я говорю: дай сюда!

Гонец вырвался и сделал ещё три или четыре шага к дверям.

На всё остальное ушло меньше двух ударов сердца.

Большой палец Цуннэс скользнул по серебряному футляру на поясе. Она дотронулась до кнопки, и в её пальцы выщелкнулась крупинка лирна. Едва заметное движение кисти — и гонца буквально сорвало с места. Как будто невидимая рука схватила его за шиворот и бросила назад — к самым ногам Цуннэс. Он шлепнулся на землю, выронил свиток, но успел накрыть его рукой. Цуннэс немедленно наступила сапожком ему на кисть.